Душа отступника.

      На следующей неделе я в основном сидел дома с книгами и музыкой, иногда играл, Гард не дергал меня, да и вообще он сказал, что он в Лондоне. За завтраком за день до вручения дипломов Рассал бубнил по телефону с Авери, я читал книгу, а его отец периодически отвечал на сообщения в телефоне. — Вы завтра пойдете куда-то после вручения? — Отлипая от экрана, поднимаю глаза от книги, смотрю на него, я и забыл уже, что без этого никак, Рассал продолжает бубнить по телефону, смотрим на него оба. Он как будто не замечает, его отец указывает мне на телефон, забираю его, он поворачивается, целую его. — Авери, погоди минутку, — не даю Рассалу дотянуться до телефона, опять целую. — Отвлекись ненадолго, — указываю ему на отца. — Что там у вас? — заинтересованный голос девушки. — Погоди, милая, — улыбаюсь отцу Рассала, ставлю вызов на удержание, Рассал забирает телефон, притягивает меня к себе. — Куда-то пойдете после вручения? — спрашиваю его. — Мы не знаем пока, а ты что, Том? — хмурится Рассал. — Разве ты не с нами? — я пожимаю плечами. — К чему этот вопрос, пап? — Ну, у меня будет куча работы, я понимаю, вы будете это отмечать, я это к тому, чтоб вы праздновали не тут, — опять утыкаясь в экран на пришедшее ему сообщение. — Ладно, мы придумаем что-то, — поворачиваясь на меня, притягивая к себе. — Ты вообще собираешься идти на вручение? — киваю. — Только вот эту фигню я на себя не нацеплю, — ухмыляясь, смотря, как он закатывает глаза. — Может, даже чистую футболку надену. — Он меня целует, опять поднимая телефон к уху, продолжая говорить с Авери. Закрываю книгу, доедаю быстро завтрак, убираю все за собой, сажусь на стойку у вытяжки.       Смотрю на них обоих, закуриваю. «Что, милый, похожи?» — давно не слышал его голос, улыбаюсь от этого. (Логично, они же отец и сын, — мягко проговорил я. — Где ты?) « А что, соскучился? — усмешка. — Ты с отцом тоже похож, но ты сильней». (Я не знаю, насколько был силен мой отец, и похож я на него лишь внешне, — присматриваясь к чертам Рассала и его отца, у Рассала много и от матери, но на отца он все равно похож больше. — Соскучился…) «Я кое-что выяснил о твоем отце, милый, но это я расскажу, когда приедешь, — ласково начал он. — До твоего отъезда мы не увидимся». (Это будет только через полторы недели, Гард, — офигел я, потушил сигарету и пошел к себе, они оба заняты своими делами. — У меня даже билетов и документов еще на руках нет). «Билет у меня в квартире, ключи у тебя есть. Можешь ей пользоваться, если хочешь, — спокойно, чувствую как по телу расходится тепло, падаю на кровать, закрывая глаза. — Документы будут на днях». (Полторы недели, Гард, за что?) — тихо и до жути обиженно. «Да ты реально скучаешь, милый», — довольно прошептал он словно на ухо., (Не надо так делать хотя бы, — тяжело вздыхаю. — И ты знаешь, что скучаю, я с тобой связан). «Расслабься, милый, всего полторы недели, и у тебя есть мальчишка, да и я тут, — все еще тепло, открываю глаза. — А когда приедешь, я тебя встречу». В спальню зашел Рассал. — Наболтался с Авери? — смотрю на него, улыбаясь. — Ты чего ушел? — подходя ко мне, садясь на край кровати, тоже сажусь, хмурясь слегка, он расстроен. — Что случилось? — поворачиваю его к себе, он обнимает, утыкается лбом мне в шею. — Рассал, что такое? — Я буду скучать по тебе, Том… — улыбаюсь, обнимая его крепче. — А теперь вспомни, кто я, и представь, как мне будет плохо? — он поднимает голову, целую его. — Не надо скучать, ты всегда можешь приехать ко мне. А когда ты постареешь, я буду приходить к тебе в дом престарелых и бесить тебя тем, что я молодой и красивый, а ты старый пердун, — усмехнулся я, он вроде и улыбается, но как-то печально. — Зараза ты… — целуя меня. — Ты прав, твоя участь хуже… — Ох, только не начинай, не надо мне печали, — целую его, встаю с кровати. — Пойдем лучше пройдемся, — достаю рюкзак из шкафа, роюсь в нем, ищу ключи от квартиры Гарда, убираю их в карман. — Авери хотела зайти, — смотря на рюкзак, притормаживая за него. — Что там? — Ноут, кошелек, пара мелочей и документы, ну и ключи от квартиры в Лондоне и машины. Скажем так, бонусы к подарку в плане обучения, — подаю ему рюкзак, иду в ванную, забираю волосы, натягиваю кеды. Рассал изучает содержимое, достает кошелек. — Авери может и с нами пройтись. — Он теперь тебя всем обеспечивает? — вытаскивая карты, смотрит на них. — Это, кстати, дорогой кошелек, кожа натуральная, да и карты — ты проверял их баланс? — Рассал, я это не трогал еще ни разу, окей, — подхожу, забираю у него из рук все, складывая назад и убирая обратно. — Ну, видимо, да… ему это не так трудно. Когда Авери придет? — слышу звонок в дверь, улыбаюсь. — Ясно, сейчас. — И что он хочет за это, Том? — походя ко мне, целуя. — Открой ей двери, пойду, переоденусь. — Обнимаю его слегка. — Чтоб я был паинькой, но это просто, Рассал, — улыбаюсь, отпуская его, иду к двери, на пороге стоят Дэвид и Авери. — Привет, вы теперь поодиночке не ходите? — Привет, а Рассал где? — пропускаю их в дом. — Он собирается, мы идем гулять, — ухмыляюсь, Дэвид хмурится, приобнимая Авери. — Ты изменился как будто, Томас, что-то случилось? — ухмылка становится шире, Дэвида это напрягает, Авери закатывает глаза. — Он просто что-то задумал. — Дделаю невинное лицо, смотря на нее, Рассал спускается, смотрит на меня. — Что натворил? — сразу спрашивает он, подходит ко мне, подцепляя пальцем ошейник. — Когда ты его уже снимешь? — Когда разрешат, — ухмыляюсь, смотря ему в глаза. — Пойдем, надо кое-что забрать у Гарда. — Я вообще не хочу с ним видеться, — складывая руки на груди, проговорила недовольно Авери, улыбаюсь на это. — Его нет в городе уже неделю, — спокойно говорит Рассал, целуя меня и отпуская ошейник. — Он уже в Лондоне. — С каких пор ты с ним общаешься? — все в том же тоне и теперь недовольно смотря на Рассала, Дэвид при упоминании Гарда малость поежился, но не от страха. — Ну, я с ним периодически пересекаюсь из-за него, — указывая на меня. — А почему мы не можем поехать до него, обязательно идти? — Ты чего такой ленивый-то стал, Рассал? — ухмыляюсь. — Шевели булками давай, — иду впереди, он догоняет, кладет руку на плечи, приобнимая. — Ты бы рот-то закрыл, милый, — ехидничает он, улыбаюсь, слегка повернувшись на него. — Нахватался, — иду дальше, даже не убирая его руки. — Тебя тоже хозяином называть? — Вы оба, завязывайте с этим, — недовольничала до сих пор Авери, Рассал отпускает, просто идя рядом. — Не надо меня так называть, просто будь паинькой, Том, — ухмыльнулся он.       До дома Гарда мы шли довольно долго, они обсуждали выпускной и завтрашнее вручение, я периодически вставлял реплики, но чаще негативные. Не хотел идти на выпускной, а они как раз все собирались. На вручение тоже не хотел, но документы забрать надо, переписывался с Ником, он сегодня сдавал последний экзамен один, ради него даже ускорили процесс сдачи, но, думаю, не без участия Билла и его денег. В холле здания не так людно, Авери озиралась по сторонам, иду к лифту, у него стоит Меттью, замечая меня, еще и с такой компанией, он напрягся. — Расслабься, Меттью, — улыбаюсь ему, захожу в лифт. — Едешь? — он молча зашел за нами, нажал на свой этаж, хмуро косится на меня, наклоняюсь к нему. — Забей уже. — Рассал за футболку тянет меня на себя, поднимаю к нему голову, целую его. — Прекрати, Том, — спокойно смотря на меня, обнимая, удерживает рядом с собой, чувствую, как Меттью начинает беситься. Рассал его бесит ничуть не меньше Гарда. Двери лифта открылись, Меттью вышел. — Пока, Меттью, — с легкой издевкой пропел Рассал, ухмыляюсь. — Это же учитель химии? — офигел Дэвид, смотря на наши довольные лица, когда лифт продолжил подниматься. — Почему вы его по имени завете? — Ну, он нам больше не учитель, да и… — Рассал смотрит на меня, а я ухмыляюсь. — «Да и он с ним спит периодически» — это хочешь сказать? — он кивает, целую его в шею, притягивая ближе. — Ты его чертовски бесишь, — ухмыляюсь шире. — А что надо забрать-то? — шепчет он мне на ухо. — Ну, прям милахи, — улыбается Авери, смотря на нас. — Это все его вина, — завожу руку Рассалу на затылок. — Нежности — это его тема, не моя. — Терпи молча, Том, — прикусывая шею; опять улыбаюсь. Достаю ключи, выходим, иду к квартире. — Он тут живет? — малость офигела Авери. — И откуда у тебя ключи? — Он мне их дал, да и вообще я могу пожить тут до отъезда, — открываю двери, пропускаю их вперед. (У тебя же есть сигнализация? — смотрю на панель. — Какой пароль?) Я всегда вводил его, но не сам. «Год рождения, порадуй меня, что помнишь, — усмехнулся Гард, без проблем ввожу 1256. — Умница». — Проходите, чего встали как вкопанные? — обращаюсь к Авери и Дэвиду, Рассал уже расселся на диване. Смотрю еще раз на панель, я уже сто раз его вводил, но как-то не задумывался, — впервые сделал это осознанно. — Серьезно, вот так просто? — проходя вглубь комнаты, направляясь к Рассалу, ей определенно было тут не комфортно, Дэвида вообще не радовало это помещение. — Расслабьтесь оба, вина? — спрашиваю их, открывая холодильник, радуясь, что в нем есть хоть что-то, особенно лоток с ежевикой. (А если бы я не пришел?) — улыбаюсь, достаю лоток, закидывая ягоду в рот. «Ты бы в любом случае пришел, тебе нужен билет», — ласково говорит Гард. (Нужен ли он мне?) — ехидничаю я. «Не совсем, но они захотят тебя проводить, — приятный голос. — Много не пей, милый». — Рассал? — Рассал кивает, эти двое вроде тоже не против. Открываю бутылку, взятую из винного шкафа, четыре бокала, ставлю их на стол, отдаю бутылку Рассалу. — Налей, я сейчас. — Иду в спальню. (Где билет?) — смотря по сторонам, идеальный порядок. «В гардеробную зайди. — Захожу, там куча всего, смотрю на полку, где стоит футляр, он на месте. — Его тоже забери». Хмурюсь, протягивая к нему руку. (Меня с ним в самолет не пустят, — ухмыляюсь, понимая, что либо мне придется переместиться к нему, либо ему ко мне. И вероятнее второе, я не уверен, что смогу перемахнуть на другой конец света. — Ну что, Гард?). «Не надейся, зверек, — довольно пропел он. — Я заберу его позже». (Зараза ты, Гард, — тяжело вздыхаю, крутя в руках футляр, ставлю его назад. — Билет?) «Сейф, — так же коротко отвечает он. — Там еще кое-что». Подхожу к сейфу, рука сама набирает пароль. Как это раньше было с сигнализацией, открываю его, достаю билет и ключи от Jaguar, ключ-карту от парковки, улыбаюсь. (Серьезно, можно взять машину?) — эта машина мне нравится, причем очень. «Да, скажем так, подарок на окончание, но тут пока поездишь на Mazda, — он опять начинает говорить ласково. — В принципе можешь и отпраздновать тут, только потом приберись», — усмешка. (Ага, закачу вечеринку на деньги, что на тех картах), — саркастично пробубнил я. «В сейфе есть деньги, милый, выпивка тут тоже есть, а что еще нужно подросткам?.. — теперь он явно издевался. — Отдыхай», — Вот спасибо… — прошептал я, вытаскивая из сейфа наличку, пара тысяч — это дофига для вечеринки. «Ошейник сними, оставь его тут, — расстегиваю его, кладу на полку к футляру. — Довольный, но при этом зол, что это вдруг?» (Довольный из-за этого, — смотрю на ключи от машины. — А зол, потому что полторы недели, Гард). «Милый, расслабься уже, — его радует это и сильно. — Всего полторы недели, ты месяц без меня вообще прожил и ничего, большинство без хозяина и недели не могут, а некоторые и часа». (Ладно…) — фыркнул я, хоть меня это реально бесило. Выхожу к этим троим, кидаю на стол билет и ключи, иду на кухню, взяв свой бокал, беру ежевику, возвращаюсь назад. — Он тебе машину оставил? — смотря мой билет, когда я сажусь рядом с ним. — Ежевика, серьезно? — Я ее люблю, да, машина теперь моя, и если вы хотите устроить что-то после вручения, то эта квартира тоже в моем распоряжении и деньги на всякое. Выпивка тут есть, короче, он решил, что полторы недели последние я могу побыть обычным подростком, — делаю небольшой глоток вина, Рассал хмурится. — А чего тогда такой недовольный? — спросила Авери, смотря на ключи от машины. — Он отдал тебе Jaguar? — офигевая слегка. — Машину, квартиру, деньги… видать, ты ему дорог, — смотря на меня с опаской, пробубнил Дэвид тише. — Ага, прям бесценный, блядь, — утыкаюсь в плечо Рассала. — Первым классом полетишь, — целуя меня в голову, меняя вроде как тему. — Ошейник свой снял. — Ага, снял, честно бесит это… — откидываю билет на стол. — Машина — это, конечно, круто, но… в общем, бесит он меня. — Ты по нему скучаешь? — гладя меня по голове, улыбаясь мне без злости или печали, с легкой ревностью. — Да, скучаю, по тебе тоже буду… — тяжело вздыхаю, смотрю на недовольное лицо Авери. — Что? Да, я по нему скучаю, он мне нужен. — Рассал чуть крепче обнимает. — Расслабься, Том, всего полторы недели, — улыбаясь мне и дальше; целую его. — Заговорил, как он… — сажусь ровно, допиваю вино, встаю, иду к бару, беру пепельницу и наливаю себе коньяк, сажусь назад. — Целых полторы недели, вот как я это вижу. — Я просто не понимаю, как ты можешь скучать по нему, когда он так себя ведет с тобой, — резво выпалила Авери, Рассал поворачивается на нее, пытаясь показать, что это не лучшее время для разговора об этом. — Ну серьезно, Рассал, с каких пор ты за него стал? — С тех пор как понял, что ему плохо без него; может, он и не идеальный, но он ему нужен. — Я хотел открыть рот, уже начиная злиться, но Рассал закрыл мне его рукой. — Помолчи, Том, — серьезно смотря на меня. — Закрыли тему, Авери. — Зачем он ему нужен-то блин? — тише, но все еще недовольно пробубнила она себе под нос. — Потому что без него он не может ощущать всю полноту ощущений и злится от этого… — тише даже Авери проговорил Дэвид, я тут же нахмурился. — Только не говори мне… — он отрицательно мотает головой. — Это было лишь пару минут… сейчас все отлично, спасибо, не переживай. — Рассал смотрит на Дэвида, потом на меня. — Я объясню позже… — поворачиваюсь на него. — Он мне нужен хотя бы затем, чтоб выучиться, это дорого, у меня таких денег нет, у него есть, вот и все. — Поэтому ты зовешь его хозяином и делаешь все, что он хочет? — виновато начала Авери, надув губы. — Да, черт побери, Авери, именно поэтому — продался за возможность получить хоть что-то в этой жизни! — это меня взбесило. — Он мне платит за то, что я все это делаю, и как видишь, хорошо платит, это ты хочешь услышать? — Рассал попытался заткнуть мне рот, но я тут же это пресек. — Расстрою тебя, милая, это не так, все это, вы можете думать, что хотите, но я не могу без него — я часть его, черт побери! — Рассал резко дергает меня на себя. — Замолчи, Том, сейчас же, — прижимая меня к себе, закрывая все же рот рукой. — И ты, Авери, тоже, по-моему, уже был подобный разговор, не доводи до того, что он просто психанет на тебя или вы опять разругаетесь, а ты успокойся, прошу тебя, — поворачиваясь на меня и куда спокойнее и нежнее. — Пусти, — спокойно говорю, но отталкивая его от себя, беру пепельницу и стакан. — Когда я вернусь, Авери, я не хочу слышать от тебя даже упоминания о нем или его имени, не смей его даже произносить, — ухожу в спальню, закрываю двери, но не запираясь. Я зол до ужаса, сажусь на кресло, почти одним глотком выпивая все из стакана. (Вот и скажи, зачем мне все это?) — расстроенно. «Милый, успокойся, она глупенькая, не понимает и вряд ли поймет, — ласково и мягко проговорил Гард, его голос успокаивал, сползаю на пол у кресла. — Она не Рассал, он готов на многое ради тебя, она тоже, но это не идет ни в какое сравнение с мальчишкой». В комнату зашел Рассал, закуриваю, опираюсь о кресло спиной. — Со мной все нормально, испепелять ее взглядом не собираюсь, — отворачиваюсь в окно, он плюхается в кресло, устраиваясь на нем поперек, упираясь спиной в один подлокотник, свешивая ноги с другого, гладит меня по голове. — А ты так умеешь? — улыбается он, когда я поднимаю на него взгляд. — Еще не пробовал, но, думаю, смогу, если захочу, — опять отворачиваюсь в окно. — Если Гард останавливает взрывы руками, то и я смогу… — Взрывы? — слегка хмурясь, поднимая мою голову к себе. — Тогда в туннеле… он… — опускаю голову на него, смотрю в потолок, затягиваюсь, опускаю руку к пепельнице. — Он в моей голове, он управляет моим телом, Рассал, в тот момент в тоннеле был не я, точнее я, но управлял он… он остановил второй взрыв, чтоб… он остановил его, потому что я был в истерике, у меня была паника… — закрываю глаза, тяжело вздыхаю, он слушает внимательно, гладя и дальше по голове. — Я не хотел оставлять того мужчину в машине, он бы погиб, Гарду на него было плевать, но он его спас только потому, что я не смог совладать со своей истерикой. — Успокойся, Том, главное, что с тобой все нормально, — стараясь быть спокойным и не нервничать или бояться, и у него выходит, он справляется с паникой. — Я и так бы не умер… я не могу, — смотрю на него. — А ты молодец, справился… спокоен, раньше ты так не мог, — улыбаюсь ему. — Ну, ты же сильно реагируешь на мои эмоции, ты и так на взводе, зачем тебе лишний стресс? — проводя рукой по шее, опуская ее мне на грудь. — А о чем говорил Дэвид, за что он вечно тебя благодарит? — Я странный даже по меркам тех, кто как Гард… — тушу сигарету, опускаю свою руку на его. — Мой отец, тот, кто убивает таких, как я… — он в шоке переводит на меня взгляд. — Таких, как Гард, зовут отступниками, у меня душа отступника, я собственность, Гард отступник, который ей владеет. Мой отец — хранитель, тот, кто убивает отступников, в моих венах кровь хранителя, — смотрю на него, он внимательно слушает, стараясь побороть шок и проступающую панику. — Могу с этим помочь? — Не надо, все хорошо. То есть ты… как бы сказать, два в одном? — отворачиваюсь, киваю ему, он притягивает к себе, нормально садясь в кресле, обнимая меня. — У меня есть способности и тех, и других, я могу разорвать связь человека с душой отступника с его хозяином и спасти проклятую душу, но не свою и не с Гардом, — предвосхищая вопрос Рассала. — Дэвид имел душу отступника, и у него была хозяйка, но она просто питалась его силами и не учила его… да ничему. А благодарит он за то, что я разорвал эту связь и спас душу, он теперь человек… просто человек… — Но разве это плохо, почему ты расстроен? — опускаясь на пол, как и я. — Это плохо хотя бы потому, что я не могу быть нормальным даже среди ненормальных, — опираюсь об него спиной. — Я могу больше, чем хранитель и отступник, но и накрывает меня куда хуже и серьезнее, я нестабилен, поэтому иногда вытворяю что-то из разряда убить себя или вывести всех вокруг. Причем я как бы осознаю, что делаю, но делаю это слишком импульсивно и неосознанно… с детства. Знаешь, когда отец учил меня в четыре года, как защищаться от таких, как он, я его обездвижил и попытался себя убить, а мне было всего четыре. Дети в этом возрасте еще играют в песочнице, а я мог убить. Я не был ребенком, и имя он мне дал соответствующее. — В четыре ты уже мог такое? — вот теперь он не мог скрыть шок. — Том, а чему тебя учит Гард? — Справляться с отступником, тому, чтоб я не перегибал, справляться с истериками, контролировать себя, как раз равновесию, которого у меня нет, — снова закуриваю. — Но он объясняет, и как пользоваться силами хранителя. Благодаря ему, я смог помочь Нику, да и Дэвиду. — А что Дэвид говорил про полноту ощущений и злость? — целуя меня в голову, опять успокаиваясь. — Когда нет хозяина, внутри тебя пустота и боль — это ужасное чувство, ты ничего не хочешь, с ним почти невозможно справиться, — улыбаюсь ему, проводя рукой по лицу. — Мне помогал ты… вы говорили, что я помешался тогда на этом месяце, а это потому, что Гард меня наказал таким образом. Месяц без него и свести на нет присутствие тебя оказалось слишком сложно, первые три недели я медленно умирал, на четвертой сдался и пришел к тебе. — Это жестоко, Том, — офигел Рассал. — Нет, зато это научило думать, прежде чем делать или говорить что-то. Сделало сильней, но я все равно не смог в полной мере это вынести, — целую его сам. — Сейчас пустоты нет, но по факту сейчас я тоже наказан и давно уже, я не могу его трогать без разрешения, а тянет меня к нему просто нереально, а когда он далеко, это желание только усиливается. Все это звучит бредово, да? — Нет, вот почему тебе всегда так хочется к нему… то есть он не разрешает прикасаться? — гладя меня по голове, улыбаюсь от этого. — В прямом, он меня трогает, а я, если ты заметил, всегда спрашиваю перед этим «можно?», и если он говорит «нет», я убираю руки от него, — улыбаюсь, тушу сигарету. — Но иногда я пренебрегаю этим, и он делает мне больно, но не всегда. Пойдем назад, я вечером отвечу на все вопросы, если они еще есть. — Пока нет, но я думаю, появятся… — встаю, подаю ему руку, забираю стакан. — Может, все же побудешь подростком эти полторы недели? — Возможно, но на выпускной я все равно не хочу, Рассал, — выходя из комнаты, смотря, как Авери и Дэвид целуются на диване. — Там кровать есть, если хотите, только в тумбочку не заглядывайте, — ехидничаю я, наливая себе еще коньяка. Сажусь в кресло, придвигая к себе ежевику. — Ну что, решили, что завтра делать будете? — Прости, Томас, — тихо пробубнила Авери, улыбаюсь ей. — Забей, во сколько эта херня? — закидываю ноги на кресло, читаю сообщение от Ника. — Курт пересдавал историю, идиот, блядь… — Рассал хмурится, садясь на пол рядом с моим креслом, кладет голову мне на ноги, взяв с собой бокал. — Ну, извини, он все равно мне не нравится. — Он, кстати, нес какой-то бред, что ты демонище какой-то, — смотря на меня, сказала девушка. — Ты пепельницу там оставил? — киваю, кривлюсь от того, что меня назвали демоном. — Демон… да не в жизнь… — брезгливо фыркнул я, Рассал поднимает глаза, глажу его по голове, это ему нравится. — Да, там оставил, и сигареты, Дэвид, будь котиком, сходи, пожалуйста. — Дэвид улыбается и идет в спальню. — Серьезно, Том? — ухмыляется Рассал. — Котиком? — Ну да, а что, ты против? — запихиваю ему в рот ягоду. — Кушай, милый, и молчи, — глажу его все так же по голове. Дэвид возвращается уже с сигаретой в зубах, ставит все на стол. — Подай, пожалуйста, — указываю Рассалу на пачку. — Он, значит, котик, а я просто подай… — наигранно обиженно. (Можно?) — улыбаюсь Рассалу. «Смотря что ты хочешь ему сказать, зверек?» — мягкий голос, но с насмешкой. (Что он любимый… пожалуйста), — глажу Рассала, спокойно говоря с Гардом, не надеясь, что он это разрешит. «Ну скажи, зверек, — все еще с насмешкой. — Мальчишка заслужил». — Хорошо, давай так, любимый, подай, пожалуйста, — наклоняюсь, заглядывая ему в глаза, улыбаюсь. — Так лучше? — Определенно… — поднимаясь, целуя меня. — «Любимый» мне нравится. — Могу еще «единственным» называть, — целую его, когда он подает пачку, Авери умиляется, расплываясь в улыбке. — Боже, как же это… мило, — прикрывая рот рукой и говоря тихо, будто боится спугнуть момент. — Да он вообще милашка, когда наедине, а так по этому засранцу и не скажешь, что он способен на такое, — целуя меня опять; улыбаюсь. — Я тебя люблю, Том. — Засранец рад, — ухмыляюсь, закуривая, разваливаюсь на кресле. «В принципе, можешь его так звать, пока это меня не раздражает, — спокойный голос, будто прикасаясь к моему телу, пробегает волна мурашек, закрываю глаза, улыбаюсь, чувствуя прикосновения к шее. — Наслаждаешься, зверек», — легкая усмешка. (Да, это приятно, но я хочу, чтоб ты реально прикасался ко мне, — открываю глаза, смотрю на Рассала. — То есть говорить «я тебя люблю» нельзя, а то, что он «любимый», можно?) «Да, если не будешь говорить это слишком часто, то, глядишь, это и не будет меня раздражать, — чувствую прикосновение к ключицам. — Но я хочу услышать кое-что за это». (Что именно? — слегка дрожащий голос, сложно быть спокойным, ощущая его. — Хватит, пожалуйста…) «Поблагодари за это, — ласково шепча на ухо, тяжелый вздох, закрываю глаза, откидываю голову на спинку кресла. — Давай, милый…» (Спасибо, хозяин), — так ласково, с таким наслаждением, что даже сам слегка вздрогнул. «Хороший мальчик», — опять этот шепот на ухо. Тяжело вздыхаю, затягиваюсь. — Иди сюда, — притягиваю Рассала к себе, целую. — Том, ты… — упираясь коленом в кресло, ставя его мне рядом с пахом, опять тяжелый вздох. — Да, и что… расслабься, я успокоюсь сейчас. — Он ухмыляется, целует. — Может, тебе помочь успокоиться? — на ухо говорит он, закрываю глаза. — Ты издеваешься…? — притягиваю его к себе. — Вы остаетесь здесь… все трое, а я иду в спальню. Ясно? — смотрю на него, он улыбается, проводя рукой по моей, аккуратно и нежно, закусываю губу. — Рассал, пусти… — Я тебя не держу, Том, — продолжая говорить тихо, Авери опять залилась краской, Дэвид с интересом наблюдает. — Другой вопрос, что ты не больно-то хочешь уходить один… — Рассал, это нечестно, я хочу не… хотя тебя я тоже хочу, — закрываю глаза, пытаясь успокоиться, он, как назло, опускает руку на лицо, мягко прикасаясь к скуле. — Остановись… — Я не хочу останавливаться… — опять шепот, пальцы опускаются к шее, еще один тяжелый вздох в попытке успокоить себя. — Будь хорошим мальчиком, открой глаза, — мягко говорит он, притягивая мое лицо к себе за подбородок, открываю глаза. — Умница, иди в спальню, — улыбаясь и целуя меня. — Мы, наверное, пойдем… — проговорил Дэвид, помогая встать Авери, которая с каким-то восторгом смотрит на Рассала, я даже не двигался, словно не мог. — Вы можете остаться, только в спальню не суйтесь, — поднимая меня за руку, прижимая к себе; обнимаю его, запускаю руку под футболку, целую его в шею, Рассал ухмыляется, держа меня рядом. Авери кивает и плюхается назад. — Том, ты ведь не против? — Не задавай глупых вопросов, Рассал… — отстраняюсь от него, иду в спальню, стягивая с себя футболку. — Я долго ждать не буду… — закрываю двери, (Почему вы такие, а? — тихий, возбужденный голос. — Зачем вы…?) «Тише, милый, — и снова шепот на ухо и легкое почти невесомое прикосновение. — Ты такой возбужденный, мне это очень нравится». (Знаешь, это издевательство, в такие моменты я реально чувствую себя вещью, — обидно, но к спине прикасается Рассал, вздрагиваю. — Вашей с ним вещью, безвольной марионеткой). «Боль, обида и куча возбуждения и желания… — закрываю глаза, Рассал запускает руку в джинсы, прижимаюсь к нему, хватая за руку. — Нет, милый, ослабь хватку… — расслабляю руку, сильней жмуря глаза, тяжело дышу. — Тише, зверек, он тебя не обидит, — мягкий голос, опять сжимаю пальцы. — Ты так сделаешь ему больно, Томми, ты сильней человека», — все тем же голосом на ухо, стискиваю зубы, тихо издавая стоны удовольствия, ослабляя хватку. (Хватит, Гард, прошу, прекрати… — молящий возбужденный голос, тяжело дышу. — Пожалуйста, не надо). — Рассал, остановись… — все тот же голос, но вслух. Он целует в шею со спины, слегка усмехаясь, ускоряя движения рукой по моему члену. — Умоляю тебя, прекрати. — Нет, Том, я не прекращу, — прикусывая слегка мое ухо, шепчет он так приятно, я хотел отойти, но не смог даже шелохнуться. — Тебе ведь это нравится. — Нет, стоп, вы оба! — срывающийся голос, оказываюсь на другом конце комнаты, упираюсь в стену спиной, сползая по ней. — Хватит! — сжимаю кулаки. «Тише, милый, расслабься», — ласково говорит он, но не трогает и в полный голос в голове. — Хочешь, чтоб я расслабился… тогда не делай так, Гард! — серьезно, сжимаясь в попытке успокоиться, Рассал делает пару шагов ко мне. — Стой, где стоишь, Рассал, я не хочу тебе навредить… — Ты мне не навредишь, Том, — подходя вплотную, садясь передо мной на пол, протягивает ко мне руку, вжимаюсь в стену. — Успокойся, иди сюда, — обнимает меня, целует в голову. — Что случилось? — Сам как думаешь? — обнимаю его, прижимаясь, успокаиваясь постепенно. — Не надо так делать, я не могу, когда вы так поступаете, еще и вместе. — Вместе? — немного хмурясь, смотря на меня. — Он во мне, я буквально часть его, он может управлять мной на расстоянии, говорить со мной у меня в голове, — отстраняюсь от него. «Решил ему совсем все рассказать, зверек? — усмехнулся Гард. — Вместо того чтоб усмехаться, лучше бы помог… или это тоже для меня урок? — недовольно бормочу я. «Встань! — поднимаюсь на ноги. — Вперед иди, — иду по комнате. — Замри!» — останавливаюсь на середине. — Что ты…? — не договорил Рассал, офигел с появлением Гарда передо мной. — Какого черта?! — Все же добился своего, зверек? — проводя пальцем по лицу, притягивая к себе, целуя меня. — Может, продолжим с того, на чем остановились? — мягко шепчет мне в губы, смотря на Рассала. — Только теперь я буквально буду тут, а не только тут? — гладя меня по голове. — Не надо… — смотрю на него, опять начинает накрывать паника. — Пожалуйста, Гард. — Ты ведь хотел меня увидеть, милый, — злобно улыбаясь, отходя от меня, идя в гардеробную, стою как вкопанный не в силах пошевелиться, он выходит с футляром. — Будь умницей, милый, не устраивай сцен, будь подростком в меру, — поворачиваясь на Рассала, я тоже поворачиваюсь к нему. — Он твой, я не буду больше появляться, зверек, так что потерпи еще полторы недели, Томми, — улыбаясь, исчезает, меня отпускает. — Том? — опускаюсь на пол, тяжело дыша. — Иди сюда, — он медленно подходит, сжимаю кулаки от боли, опять эта пустота, не чувствую Гарда. — Обними меня, пожалуйста… — больно, до слез обидно. — Он издевается… — Том, что с тобой? — обнимая, прижимает меня к себе. — Прости, надо было сразу остановиться. — Все нормально, не переживай, — обнимаю его, целую. — Я сегодня тут останусь ночевать, мне сейчас лучше побыть одному. — Судя по всему не лучше, Том. — убирая слезы с моего лица. — Что случилось? — Он ушел, я без хозяина… я опасен и уязвим, тебе лучше уйти, и их забери, пожалуйста, — концентрируюсь, останавливаю сердце, успокаиваюсь немного. — Все будет хорошо, увидимся завтра на вручении. Иди, — отпускаю его, он не хочет уходить, не хочет отпускать, но встает. — Тебе ведь плохо одному, можно я останусь с тобой? — отрицательно мотаю головой, встаю, улыбаюсь ему. — Врешь ведь. — Рассал, иди, я слишком тобой дорожу, так что иди, любимый, — глажу его по лицу, открываю двери спальни. — До завтра. — Он выходит, я закрываю двери, сползая по ним, сжимаю кулаки.