Душа отступника.

      Минут двадцать, и Рассал уже был на пороге квартиры Гарда, впускаю его в квартиру, тот уже идеальный порядок, я переоделся, разгуливая в длинной футболке Гарда на голое тело. Рассал улыбнулся, обнимая меня. — Как ты себя чувствуешь, Том? — целуя меня, улыбаюсь, тяну его в спальню. — Великолепно, любимый, — довольно так и ласково протянул я, он улыбнулся шире. — Пойдем… — толкаю его на кровать. — Раздевайся, Рассал. — Так неймется? — снимая с себя футболку, притягивает меня к себе, ухмыляясь. — Все снимай… — отстраняюсь от него, ложусь на кровать. — И будь умницей, порадуй меня. — Чем тут занимался без меня? — снимая с себя все, залезая на кровать, за ногу притягивая меня к себе, запуская руку под футболку, стягивая ее с меня. — Хранителя убил, — улыбаюсь ему, притягивая за шею к себе, целую. — Особо жестоко, убил. — Он ухмыляется, входит в меня, так нежно касаясь своими губами моих. — Видимо, он это заслужил, — медленно двигаясь, но входя все глубже. — Он попал под горячую руку и выбесил меня еще сильнее, — прижимаю Рассала к себе, тихо издавая стоны, запуская пальцы ему в волосы. — Хорошо… а чем ты занимался? — заглядываю ему в глаза, целую его, он слегка прикусывает мою губу. — Обсуждали, что делать завтра и как заставить одного засранца пойти на выпускной, — делая более резкое движение; выгибаюсь слегка, улыбаюсь. — По твоим меркам, скука. — Это точно… — он ускоряется, стоны становятся громче. — Ну, и что придумали? — ехидничаю, чувствуя, как он кончает, выпрямляется, начинает двигаться еще резче и быстрее, цепляюсь за одеяло, почти ору, довольно улыбаясь. — Была одна идея… — сбито говорит он, дергает меня на себя, вот теперь я ору. — Тише, — целуя меня, замедляясь. — Но этому засранцу не понравится. — Ну, давай поведай план…? — подаюсь навстречу его движениям, кончая, крепче обнимая его. — А-ах… засранцу интересно… — План уже провалился, — заводит мою руку за спину. — Перевернись. — Щурюсь слегка, он улыбается. Поднимаюсь на нем, целую его, ложусь на живот. — Хороший мальчик, вторую руку давай. — Завожу вторую руку за спину, он берет их за запястья, удерживая одной рукой. — Подними задницу. — Ухмыляюсь, поднимаюсь на коленях, он опять входит, поднимая слегка за руки, доставая глубже. — Двигайся. — Усмехаюсь, двигаюсь сам, слегка приподнимаясь к нему, он резко вжимает в кровать, поднимая руки выше. — Быстрее… — ускоряюсь, это не особо удобно в таком положении. — Умница, — отпуская руки, начинает резко двигаться сам, вытягиваю руки вперед, притягиваю к себе подушку, сжимаю ее пальцами, кончаю. — План был в том, чтоб лишить меня этого удовольствия? — поднимаюсь к нему, завожу руку на затылок, он слегка кусает за шею, опускает руку на мой член. — М-м-м… это жестоко, не находишь, любимый? — с трудом дыша, наслаждаясь его прикосновениями губ и движениями рукой. — Зато всегда действует, Том, — шепча это на ухо, опять кусая его, кончаю, как и он. — Я тебя люблю… побудь умницей, порадуй и меня, — отпуская меня, ложась на кровать, улыбаюсь, сажусь на него, опускаю руку на его член, медленно двигая по нему. — Тебе так важно, чтоб я пошел на это бессмысленное мероприятие? — нависаю над ним, целую его, он кивает, тихо стонет от удовольствия. — Ну, вот и пригласи, а я подумаю… — ухмыляюсь, сжимаю его член, он дергается, морщится слегка. — Хватит, ослабь хватку, засранец! — хватая меня за волосы, притягивая к себе, расслабляю руку, продолжая двигать ей медленно. — Тебя надо ставить перед фактом, а не приглашать, — целуя меня, кончая. — А может, я хочу, чтоб меня пригласили хоть раз, а не ставили перед фактом…? — мягко проводя рукой по его прессу, поднимаясь выше, нежно его целую. — Это ведь не так трудно?.. — Хорошо, Том, ты пойдешь со мной на выпускной? — отпуская мои волосы, аккуратно проводя своей рукой по моему лицу, улыбаюсь. — Пойду, — целую его. — Видишь, не так сложно. — Серьезно? — он рад, я бы даже сказал — в восторге. Улыбаюсь, целую его опять, киваю. — Но имей в виду, предел мечтаний — это рубашка, костюм я не надену, — ложусь на него. «Тебе бы пошел узкий синий костюм», — с издевкой, как и всегда, выдал Гард. — Не стану я надевать костюм, Гард. — Он вернулся? — целуя меня, поднимая мое лицо к себе. — Он тоже считает, что лучше будет в костюме? — ехидничает Рассал. — Ага, узкий синий костюм… — закатываю глаза, Рассал улыбается. — Я бы на это глянул, — гладя меня по голове. «Почему нет, милый? — ласковый голос. — В Лондоне заставлю ходить в рубашках и костюмах». — Вот приедешь ко мне в Лондон, тогда и посмотришь, — даже не поднимая голову. — И у меня нет такого костюма, Гард. — «Это поправимо, — усмехнулся он. — Посмотри на кресло». Перевожу взгляд на кресло, вижу костюм. — Нет, Гард, я их ненавижу. — О чем ты? — указываю Рассалу на кресло, он ухмыляется. — Может, хотя бы померяешь? — Нет, ладно хоть не тройка, — закрываю глаза, Рассал гладит по голове. «Его легко сочетать с кроссовками… — издевается и дальше Гард. — Примерь». — Ага, с кроссовками и белой футболкой, узкой… — Рассал опускает на меня глаза, тяжело вздыхаю, сажусь на кровати. — Где футболка и кроссовки, тоже белые нужны. — «Какой требовательный тон, — нежный голос, на кресле появляется футболка и кроссовки. — Белье тоже белое?» — усмешка. — Вы оба садисты, ясно вам. — Рассал ухмыляется, одеваюсь, натягиваю белье, брюки и футболку, сажусь, надеваю кроссовки, встаю, убираю волосы назад, надеваю пиджак, поправляю его. — Довольны? — «Более чем, тебе хорошо в костюме, — довольный голос. — Надо будет потом с рубашкой черной попробовать». — Отлично смотрится на тебе, — сидя на кровати, смотря на меня с улыбкой; кидаю ему его телефон. — Если так нравится, можешь сфоткать, и я его снимаю, ненавижу их, а в Лондоне он заставит так ходить, поэтому я хочу вползти в толстовку, — убираю руки в карманы. — Это лишний повод приехать в Лондон, — улыбается Рассал. — Иди сюда. — Подхожу к нему. — Почему ты их так не любишь? — Спроси своего отца, он любит костюмы? — стягиваю с себя пиджак, он оказывается там же на кресле. — Когда твой отец дома, он ходит в спортивных штанах и футболке. — Рассал за брюки притягивает ближе, целует. — И как тебе больше нравится, когда он в костюме или в футболке? — ехидничает он, обнимая, откидывая свой телефон. — Тебе не понравится мой ответ, — улыбаюсь, глажу его по голове. «Голым бы предпочел? — усмехнулся Гард. — Это было бы интересно». (Замолкни, давай), — усмехаюсь. Рассал закатывает глаза. — Вот видишь? — Как жаль, что он, как ты, не разгуливает полуголым по дому, да? — киваю, стягивая с себя футболку, расстегивая брюки. — Но тебе ведь нравится, когда я так расхаживаю, не так ли? — стягиваю кроссовки, раздеваюсь совсем, поднимаю футболку Гарда, он ее отнимает и откидывает. — Иди сюда, — притягивая к себе. — По мне, лучше, когда ты совсем без всего. — Улыбаюсь ему. — Еще бы, но это плохая идея, — целую его. «Ну, я пожалуй согласен с мальчишкой», — приятный голос с легкой усмешкой. — Да вы оба извращенцы, все с вами ясно. — Рассал вопросительно смотрит на меня. — Он согласен, что без всего мне лучше. — Ну, знаешь, двое против одного, Том, — ехидничает и он. — Доболтаешься, на вручение голым приду, — серьезно заявил я, его это малость напугало.       Рассал ушел рано утром, оставив мне записку со временем начала вручения, разбудил меня Гард. Спокойно сходил в душ, идти туда не хотелось, но я оделся, и надо заметить, совсем не как того хотелось мне: черная, крайне узкая рубашка, черные джинсы, тоже узкие, кеды, ставшие уже любимыми. Уложил волосы, взял ключи от машины, спустился на парковку. (Ты не находишь этот вид крайне пафосным, Гард, и почему рубашка, блин, ненавижу их?) — выезжая с парковки, смотрю на время, крайне недовольный происходящим. «Тебе идет, и я хочу, чтоб ты ее надел, — так спокойно, довольным голосом. — Расслабься, милый, это же не костюм». (Дай догадаюсь, на выпускной ты заставишь надеть именно его? — все так же недовольно, но все же без возмущения. — Это нечестно, в этих вещах неудобно). «Это ты мне рассказывать будешь? — усмехнулся он. — Вспомни, когда я родился, милый, ты понятия не имеешь, что такое неудобная одежда». (Но сейчас ты что-то не горишь желанием носить костюмы, Гард, а тебе тоже пойдет, я уверен, — подъезжая к школе, паркуюсь на месте для общего пользования. — Ты высокий, у тебя хорошая фигура, он отлично бы на тебе смотрелся). «Зверек, заканчивай мечтать», — ласково, но с усмешкой. Выползаю из машины, иду в курилку, до начала еще где-то час, в курилке даже есть люди, почти все в мантиях, сразу видно, кто в курилке не из этого рода-племени, улыбаюсь Нику, подхожу, здороваюсь. — Смотрю, ты тоже эту дрянь не нацепил, — усмехаюсь, Ник одет как обычно, за исключением куртки, заместо нее что-то наподобие легкого кардигана. Поправляю его кофту на плечах. — Рукава закатай. — Он выгнул брови, но рукава закатывает. — Так лучше, Николас. — Ник, ясно тебе, пафосный засранец? — ухмыляясь, смотря на меня; достаю сигареты, протягиваю ему пачку, улыбаюсь. — Ясно, Ник, а я, походу, имя сменил на «засранца», но Томас, пожалуй, получше было, — закуриваю, достаю телефон, смотрю на номер, опять улыбаюсь. — Я в курилке. — Уже даже так? — с одной стороны радостный голос, но и малость взволнованный. — Минут десять подождешь? — Да хоть вечность, не особо и хочется мне туда. — Он что-то причитает и бубнит. — Едь давай и будь осторожнее. — кладу трубку, смотрю на Ника. — Что? — Ты приехал на Jaguar? — смотря на ключи в моих руках. — И чего вырядился как на похороны? — Ох, милый, на похороны я хожу в черном костюме с белой рубашкой и тонким галстуком, а машина — подарок Гарда на окончание, — убираю ключи и телефон, он немного потупил взгляд. — Прости, я… в общем, я не это имел в виду. — Я улыбнулся, поднимая его голову к себе, сразу убирая руку. — Успокойся, Ник, мне плевать, а черный мне просто идет. Он подчеркивает фигуру и бледность кожи, — ухмыляюсь, он делает шаг назад. — Тощий, бледный и глаза синими становятся, на вампира смахиваешь, — усмехнулся Ник, провожу языком по клыку. — Клыки у меня тоже есть, — ухмыляюсь, сажусь как и всегда, но на стену не опираюсь. — То демон, то вампир, господи, ну у вас и фантазия. — Не удивлюсь, если этот придурок тебя святой водой обольет, — улыбнулся Ник. — Он свихнулся, твердил, что ты… в общем, после того постоянно говорит, что у тебя глаза светятся и ты не человек вовсе, а исчадье Ада. — Хм-м… ну, пусть только попробует меня чем-то облить, я ему нос сломаю, — смотрю в сторону парковки, людей все больше. — Зато к Рассалу теперь он вряд ли подойдет. — Он считает, что Рассал под твоим контролем и все это, потому что ты им управляешь. — Я усмехнулся, Ник улыбнулся, но в нем какое-то сомнение. — Знаешь, ну, тогда это Рассал, а не я. Кто кого контролирует — большой вопрос. — от парковки идут двое, меня разбирает на смех, Авери ниже меня, в этой мантии она стала еще меньше, а Рассал — сложно описать словами. С одной стороны, ему идет синий, но это крайне комично, особенно когда они рядом. — Боже… — сквозь смех протянул я, закрывая глаза ладонью. — Ну, просто прелесть, — справляюсь со смехом, достаю телефон. — Извините, ребята, но я не могу, — делаю фото этих двоих, опять начиная ржать. — Это же восхитительно… — Авери краснеет и начинает дуться, Рассал смотрит сверху вниз, опять ржу. — Прости… Боже! — отворачиваюсь к Нику, тот пытается изо всех сил сохранять серьезное лицо, начинаю ржать еще больше. — С тобой-то что, господи? — он все же не выдержал и начал ржать со мной. — Простите, правда… — еще минуты две я не мог успокоиться, но когда подошел Дэвид, меня накрыло с новой силой. — Господи-боже… я чувствую, всю церемонию буду ржать, — закрываю лицо руками, уже задыхаясь от смеха. — Том! — довольно громко и серьезно звучит голос Рассала, не сразу, но все же останавливаюсь, сжимаю губы, чтоб не улыбаться и опять не разразиться смехом. Смотрю на него, встаю, он хмурится, обнимает меня слегка и на ухо. — Может, стоит его попросить тебя успокоить? — делаю глубокий вдох. — Прости, привет, любимый, — целую его, улыбаюсь все же. — Не надо, я сам успокоюсь, — опять сжимаю губы. — Прости, правда, но это забавно. — Прощу, если на выпускной в том костюме пойдешь, — ухмыляясь, заявил он, «А Рассал молодец, — ехидничает Гард. — Так что, зверек, придется тебе надеть костюм». — Ладно, только не злись, серьезно, — целую его. (Господи, но это же смешно), — ржу про себя. «Забавно по крайней мере, милый, — более ласково говорит он. — Но успокойся давай». — И ты, Авери, тоже прости. — Зараза ты, Томас, ясно тебе! — злобно пробубнила девушка. — Отлично выглядишь, кстати, — улыбаясь, говорит Дэвид. — Тебе идут рубашки. — Спасибо, Дэвид, ему нравится, когда я их надеваю, — смотрю на Рассала, он доволен. — Рад, что тебе нравится, — тише говорю ему. — Я рад, что ты одет, — усмехнулся он. — И я с удовольствием еще раз посмотрю на тебя в костюме. — Зараза ты, Рассал, но… — он меня целует. — Ты меня любишь? — ухмыльнулся он, улыбаюсь в ответ. — Именно так… Ник, ты-то на выпускной идешь? — оборачиваюсь на Ника, он слегка ошарашенно на меня смотрит. — Сколько всего я узнал за эти десять минут, Томми, — саркастичный тон, поворачиваюсь к нему, опираюсь спиной на Рассала. — Ты способен искренне смеяться, извиняться и даже любить… это шок, Томми. — Улыбаюсь, щурю слегка глаза, шок, конечно, в нем есть, но больше завести, ревности. Подаюсь вперед на него. — Шока мало, больше ревности, милый, и завести, — тихо и мягко. — А сейчас еще и возбуждение, тебе нравится мой голос? — Да, нравится, весь ты нравишься, — так же тихо, как и я, подходя ближе, почти вплотную. — А теперь закрой ротик и вали отсюда. — Я улыбнулся. — Это было хорошо, Ник, — отхожу от него, беру Рассала за руку. — Идем, — мирно уходя из курилки. — И что это было сейчас? — интерес Авери всегда перевешивал любую обиду. — Ничего, это мы обсудим позже, — подал голос Рассал, не давая открыть мне рот. — Ты точно не против, чтоб к тебе пришел народ? — Нет, пофиг вообще, делай, что хочешь, — захожу в школу, тут народу еще больше, эти трое довольно быстро растворились в толпе, каждый в своей компании; не обращая на это внимания, иду в спортзал, где, собственно, все и будет. Захожу, тут тоже толпа, в основном из родителей. — Миленько… — не то чтоб расстроенно, но тут нет ни одного человека, пришедшего ради меня. «Милый, ты поэтому не хотел идти?» — ласковый голос, отбрасываю эти мысли. (Нет, просто не хотел), — спокойно, смотря по сторонам. На плечо опускается чья-то рука, оборачиваюсь — Меттью, улыбаюсь ему, он хорошо выглядит, впрочем, как и всегда. — Как ты, Том? — спокойно и так мягко говорит он. — Все нормально, Меттью, я привык, — улыбаюсь ему и дальше. — Хорошо выглядишь. — Он аккуратно гладит меня по затылку. — Ты тоже, а он, значит, не придет? — переводя руку мне на шею со спины, слегка сжимая пальцы. — Он в Лондоне, так что нет. — От его прикосновений приятно и как-то даже спокойнее. — Да и с чего бы, ему это не нужно. — Думаю, ты ему важен, — убирает от меня руку, улыбаюсь. — Важен, я уеду туда учиться, так что ему необязательно сегодня быть тут. — Он немного хмурится. — Я разве не говорил? — Ты едешь учиться в Англию? — удивление, легкое, видимо, не говорил, ну да и ладно. — Куда конкретно? — LSE или Middlesex, посмотрим, что больше устроит. — Он удивился больше. — Но скорее LSE, на экономический, бизнес. — Томас, это дорого, и у них вроде как нет программы…? — ухмыляюсь, не давая ему закончить. — Мне не нужны никакие программы, у меня есть деньги на обучение. — Он хмурится, подозрения и нехорошие. — Расслабься, Меттью, я разберусь с этим сам. — Ты с ним из-за этого? — опять опуская руку мне на затылок, улыбаюсь. — Нет, совсем нет. — Он мягко гладит меня и дальше. «Какая прелесть, — ласковый голос. — Тебе так нежности не хватает?» (Нет, просто это приятно, а нежности мне не нужны, Гард), — спокойный голос. — А из-за чего тогда, Томас? — продолжая гладить, опускаясь опять к шее. — Не знаю, просто… — убираю его руку, улыбаюсь ему. — Он мне просто нужен, не из-за денег… просто нужен… — Ясно, садись к своему классу, Том, — указывая мне, куда идти, отходя в сторону к учителям.       Сажусь, залипаю в телефон, через пару рядов шепчутся девчонки, поднимаю на них глаза, улыбаюсь им, они смущаются, тоже улыбаются, опускаю глаза назад в телефон, продолжая улыбаться. Рядом садится Астрид. — Привет, сладкий? — ласково говорит она, обнимая за плечи. — Астрид, иди к своему классу, — даже не поднимая глаза. — Я не настроен на твои игры. — Ох, какой злой мальчик, — поворачивая мое лицо к себе. — Ты такой… — убираю ее руку, на первый план выходит Гард. — Дорогая, мой тебе совет, не трогай его, — голос становится грубее, она злится, отдергивает руку. — Умница, а теперь иди. — Астрид встает, фыркнув что-то себе под нос. «До чего настойчивая», — усмехнулся он. (Она же демон, они в принципе настойчивые),. — продолжаю листать фото. В инстаграме вся лента забита одинаковыми фотками, рядом садится Рассал. — Что ей опять надо от тебя? — убираю телефон, поворачиваюсь к нему. — Она демон… — он офигевает с этого заявления. — А я пища для таких, как она и Гарда, она хочет меня, но вот незадача — у меня слишком сильный хозяин. — Демон… ты серьезно? — я улыбнулся и кивнул, он удивленно поднимает брови. — Ну охренеть просто… — Расслабься, будет докучать, по ветру ее развею, — усмехаюсь, теперь он хмурится. — Я как хранитель могу их уничтожать, я это уже делал. — Развеешь по ветру… восхитительно, Том, что еще ты можешь? — притягивая к себе, целуя меня. — Много чего, но я не пробовал… — шепчу ему, целую сам. — Я очень много про себя еще не знаю.       Церемония была крайне скучной, сначала вручали High Honors (аттестат с отличием), поэтому я вышел одним из первых, большинство просто офигели с этого, я был не сильно удивлен, впрочем, нас было не так и много. Основная часть получила «Honors» (хорошисты), среди них были и Рассал и Авери с Ником. Но было пара человек, которые получили и сертификат о среднем образовании, из них я никого не знал, только одного из компании Ника, но я понятия не имел, как его зовут, да и было плевать. В основном я просто скучающе сидел на своем месте, слушая речь одного старосты за другим, плюсом было награждение особо отличившихся в спорте, Рассал и Дэвид были среди них, после этого начали фоткаться и все стали разбредаться по школе. Родители говорили с учителями, я даже с места не сдвинулся, мне идти было некуда, да и не к кому, поэтому просто сидел, впялившись в одну точку. — Так и будешь тут сидеть, Том? — сняв, наконец, мантию и вернувшись к привычному виду, подошел ко мне Рассал. — Я жду тебя, мне тут делать нечего больше, — поднимаю на него глаза. — Так лучше, чем в этой мантии. — Том… — видимо, до него доходит осознание, что я тут совсем один, внутри него боль за меня, улыбаюсь. — Все хорошо, Рассал, не переживай, — встаю, он тут же обнимает. — Правда, все нормально, я пойду покурю, а ты иди к отцу, — убираю руки от себя, улыбаюсь ему, иду мимо родителей Авери и отца Рассала, здороваюсь, направляюсь к выходу. В курилке никого, сажусь на свое излюбленное место, закуриваю.       Покурил я быстро, пошел в машину, сел за руль, убрал аттестат в бардачок, развалился на сидении, закрыл глаза. Мне в принципе плевать на все, как и всегда, тяжелый вздох, но такое ощущение, что чего-то не хватает. «Милый, ты никогда не был один, успокойся», — открываю глаза, смотрю в окно, народ весело начинает разбредаться. Голос Гарда такой приятный, это делает легче. (Я спокоен, даже чересчур, это одиночество?) — не совсем понимая это чувство. «Да, но оно тебе несвойственно, — закрываю опять глаза. — Отвлекись, не зацикливайся на нем». (Это странное чувство, оно слишком спокойное и… — задумываюсь, боли нет… грусть скорее, пофигизм и пустота, та самая, которую я чувствую, когда его нет. — Странное сочетание какое-то… я чувствовал его, когда тебя не было, под конец месяца очень четко ощущал. Да, но пустоты было больше и была боль, она приводила в чувства, а тут ее нет, — по телу проходит волна сильной боли, сжимаю кулаки. — А без нее это чувство как наркотик для нас, успокоительное, которое вполне может свести с ума или вызвать привыкание), — опять боль, открываю глаза, сажусь нормально, открываю окно, включаю музыку. «Хороший мальчик». Вокруг много радости, веселья, это приятные чувства, улавливаю их. Немного разваливаюсь на дверце, высунувшись в окно, тихо подвываю музыке, звонит телефон, беру трубку. — Вы закончили? — все еще напевая мотив. — Да, ты-то где, Том? — веселый голос Рассала, это вызывает улыбку. — Сижу в машине, помираю со скуки под Radiohead, — спокойно говорю, выкидываю сигарету. — Вы решили, что делать будете? — Ну, я иду к тебе, а Авери с Дэвидом сказали, что пригласят людей… — как-то не особо решительно. — Ты уверен, что тебе это надо, Том? — Прекращай, Рассал, я уж сказал, что не против, — вижу их, ухмыляюсь. — А чего мина-то такая печальная, шевели булками, любимый, — кладу трубку. Через минуту он садится в машину. — Чем не доволен-то? — Засранец ты, ясно! — притягивает к себе за ворот, целую его, улыбаюсь. — Ага, уже слышал, — это определенно меня радует, с ним мне хорошо. — Мы сразу ко мне, или тебе надо куда-то? — «К тебе» — это звучит странно… — я выгнул брови слегка возмущенно. — Не в смысле… ты сам меня только раз к себе приглашал, и то потому, что я тебя вынудил. — Да что ты, вынудил ты меня, раскрою тайну, если бы я не хотел, то ты бы меня не заставил что-то сделать, — ухмыляюсь, глажу его по лицу, завожу машину. — Ты первый, кого я вообще пустил к себе… да, пожалуй, и единственный. — Серьезно…? — он заулыбался, но это его удивило. — Я уверен, был кто-то… — Нет, не было, обычно я сбегал к кому-то… как к тебе или к Джен… к Гарду. — задумываюсь, ведь и правда, я всегда сбегал, а потом и от них сбегал. — А потом уходил и от тех, к кому сбегал. Только вот от одного сбежать не могу. — От Гарда? — киваю, он улыбается. — А ты хочешь? — отрицательно мотаю головой. — От тебя тоже не хочу… но придется, — заезжаю на парковку, глушу машину. — Очень не хочу… правда. — Я тебе верю, но скорее это я от тебя сбегу, чем ты от меня, — целует меня, улыбаюсь печально. — Может и так, давай не будем тебя хоронить раньше времени, ладно? — вылезаю из машины, он улыбается, идет за мной к лифту. — На мои похороны чтоб пришел! — обнимая меня сзади, целуя в голову. — Ага, даже костюм надену, по собственной воле, — поворачиваюсь к нему, утыкаюсь в шею. — А теперь закрыли тему. — Хорошо, и пообещай мне, что не будешь устраивать сегодня сцен и пугать кого-либо до полусмерти, — обнимая меня, ухмыляюсь. — Посмотрим, кто придет и что сделает. — Он улыбается шире, прижимает к себе. — Надо Нику написать.       Народ начал подтягиваться почти сразу, что больше всего их удивляло, это то, что всем сказали, что это моя квартира, народ по большей части делился на два типа: те, кто считал, что мне эта квартира досталась от банды, и вторые, те, что считали, что я, так сказать, «насосал». Вторые меня забавляли, от этого было смешно, (По факту вторые правы), — с легкой усмешкой подумал я. «Ох, милый, поверь, ты бы получил куда больше», — ехидно ответил Гард. (Ну знаешь, квартира, машина, деньги, вполне неплохо для восемнадцатилетнего парня), — наблюдая, как заваливается еще больше и больше народу. «Молодой, красивый, с хорошей фигурой и абсолютно здоровый и выносливый, милый, поверь, ты стоишь дороже, намного, — так ласково и сладко пропел Гард. — В этой индустрии ты бы озолотился, но мне это не интересно». (Ну, видать, из меня выйдет отличная секс-игрушка, — ухмыляюсь, среди толпы вижу Ника. — Хотя я и так выступаю в этой роли иногда). «С тобой бы тут многие поиграли, да вот незадача — им не светит, — усмешка, но голос все такой же нежный. — Будь умницей, перестань реагировать на слова идиотов». (Они меня забавляют), — Ник подходит ко мне в полном шоке. — А он тебя не убьет за это, Томми? — смотря по сторонам на разгром и изрядно уже пьяную толпу. — Это же пиздец. — Нет, он отдал мне эту квартиру, — улыбаюсь Нику, слегка дергая на себя, мимо проносится пьяный в умат парень, падая на пол. — А он уже давно в Лондоне и возвращаться не планирует. — Значит, все-таки «любовник»…? — усмехнулся Ник, слегка приобняв меня. — Я ставку делал. — Ну, от вас-то не дождешься, да и я бы не хотел дом Оливера, старомодный и безвкусный, — придвигаю его ближе к себе, улыбаюсь. — Да и твоя ставка нечестная, ты же из банды. — Он обнимает сильней. — Зато есть выгода от этой ставки, Томми, — целует меня очень легко и отпускает. — Ник, да ты меня радуешь прям, — улыбаюсь ему. — Мне нравится, когда ты такой. — Да что ты, вали в свой Лондон, засранец, — ухмыляясь, идя к Авери и Дэвиду. — Он тебя только что поцеловал при толпе зевак? — слегка ошарашенный голос Рассала на ухо. — Я на всех дурно влияю, — оборачиваюсь к нему, улыбаюсь. — Ты с бандитами общаться начал, Авери подцепила пусть и бывшего, но отступника. А Ник из гомофоба превратился в того, кто целуется с парнем на людной вечеринке. — А ты как изменился, Том? — целуя меня, притягивая к себе, подавая стакан. — А я устроил вечеринку и пойду на выпускной, по мне - это ужас, — делаю пару глотков из стакана. — А еще как идиот влюбился… — (Прости… — виновато подумал я, услышав в ответ усмешку. — Накажешь?) «Нет, но впредь сначала спрашивай, зверёк", — спокойный голос. — Ты всегда был идиотом, Том, но я тебя люблю, — опять целуя и довольно улыбаясь. — Ну, с этим не поспоришь, — я вполне счастлив, что странно для меня, это чувство как будто мне не знакомо, но я испытывал его раньше, редко, но испытывал.       Народ стал разбредаться к утру, кто-то в отключке валялся на диване, даже на полу, в квартире был полный хаос, из относительно стоящих на ногах остались только Ник и Рассал. Ник выгонял людей из спальни, а Рассал вызывал такси для Дэвида и Авери, в итоге в квартире остались мы трое.       Я плюхнулся в кресло, скинув с него мусор и стекла, Ник в ужасе смотрел на погром. Рассал, как и я, сел в кресло, предварительно подняв его и поставив на ножки, оно подозрительно проскрипело. — Это пиздец, Томас, он тебя убьет… — садясь на ручку дивана, окидывая взглядом квартиру. — Меня бы за такое убили. — Он меня не убьет… хотя я бы себя за такое точно прибил, — улыбаюсь Нику, слыша, как трещит кресло под Рассалам. — Иди сюда, еще навернешься и покалечишься. — Как только Рассал встал, ножка у кресла приказала долго жить и оно грохнулось. — Это было дорогое кресло. — Рассал подходит, встаю, толкаю его на свое кресло и сажусь на него. — Тут вообще много чего дорогого было, я тебе скажу, Том, — обнимая меня и тоже осматриваясь по сторонам. — Если бы мы так мой дом разгромили… — Мне бы костюм надо было искать черный? — ухмыляюсь, целую его, он кивает. — Что-то ты больно веселый, Томас, это же ужас, — проговорил Ник, вздыхая так тяжело, что можно подумать, это мы его квартиру разнесли. — Расслабьтесь… — (Если сосредоточиться, это займет пару минут), — подумал я с улыбкой. «Если реально сосредоточиться, это займет тридцать секунд с учетом погрома", — спокойно отвечает Гард. — Я устал, так что вы как хотите, а я пойду спать, — встаю с Рассала, потягиваюсь. — Надеюсь, кровать не сломана… — плетусь в спальню. — Мы можем поехать домой, а потом я помогу тебе убраться, — догоняя меня у двери, притормаживая. — А еще мы можем остаться тут и не мешать твоему отцу, Рассал, — целую его, тяну за собой. — Ты тоже можешь остаться, Ник, — улыбаюсь ему. — Знаю я ваше «можешь остаться», — усмехнулся Ник. — Я пойду, а вы тут развлекайтесь, — вставая с дивана, идя к двери, под ногами хрустит стекло. — Удачной уборки, Томми, двери заприте за мной. — Закрой за ним дверь, пожалуйста, — отпускаю Рассала, как только дверь защелкнулась, улыбаюсь Рассалу. — Стой там, — сосредотачиваюсь, закрываю глаза, делаю глубокий вдох, слышу тихий возглас Рассала, открываю глаза, все встает на места, побитые вещи принимают первоначальный вид, да собственно все принимает первоначальный вид. — Ну и сколько это по времени, Гард? — когда в квартире воцарился порядок. «Минута десять, — ответил он. — Ты можешь лучше, милый». — Минута десять, для начала неплохо. — Охренеть, блин! — подходя ко мне, смотря по сторонам. — Дофига полезный навык, однако… — Гард считает, что это медленно… пойдем спать, я реально устал, — обнимаю Рассала. — Медленно…? Да тут уборки на месяц было, если не учитывать ремонт, — целуя меня в голову, все еще офигевая. — Он это за десять секунд с другого континента сделает… — ухмыльнулся я, стягивая все с себя, падая на кровать. — Ну-у… ему и лет побольше… — ложась рядом, обнимая меня.