Душа отступника.

      Залипаю на ученый план, пришедший из университета, скучнейшие занятие, через два дня будет первые вводные лекции. Откидываю листы, в который раз уже звонит Тео, смотрю на телефон, переворачиваю, чтоб не видеть кто звонит. Потягиваюсь в кресле на балконе, закрываю глаза, Адам уже пару дней живет у друзей, где то в очень отдаленном районе Лондона. Мой план совсем не понравился Гарду, спасать душу Адама он не хотел, сказав, что у парня есть потенциал и не чего лесть. Это может быть сильно заметно в этой стране, тем более в этом городе, сделать это где то в другом месте он тоже отказался. Телефон настойчиво звонил раз за разом, это уже раздражало. — Что ж ты такой настойчивый? — взяв все же трубку. — Что ж ты такой вредный, мелочь? — в той же манере ответил Тео. — Родился таким… — закуриваю, смотрю на время. — Позвать куда-то хочешь? — Да, а ты против, симпатяга? — веселый голос, тяжело вздыхаю, смотрю на улицу, там пасмурно. — Ты уверен? Дождь будет… — легкая усмешка с той стороны. — Ну, не чего, помокнешь немного, привыкай, тут часто дождь. — так миленько и мягко. — Собирайся, у тебя минут 15-ть, только надень не толстовку, малявка. — ложа трубку, не слушая, что я собирался сказать.       Тушу сигарету, иду в гардеробную, ищу темное худи и темно синий пиджак, довольно узкие темно зеленые джинсы и черные ботинки тоже довольно высокие, посмотрелся в зеркало. «Не плохо, но мог бы и рубашку надеть. — усмехнулся Гард», подкатываю глаза, иду в гостиную беру сигареты и телефон, ключи, спускаюсь вниз, выхожу на улицу, закуриваю, хотел уже звонить ему, но он подошел сзади. — Ну, привет, малявка. — улыбается брат Тео, обнимая меня, нежно целуя в шею, разворачивая к себе, улыбаюсь. — Что-то ты любишь пропадать. — Я не пропадал, просто у меня есть свои дела, дорогой. — стараюсь не называть его именем брата. — Ну, и какая у нас программа на сегодня? — Паб, как и говорил, думаю тебе понравится. — целуя уже в губы, проводя по царапине на скуле. — Откуда царапина? — улыбаюсь, думая что он палица, но делю вид, что не замечаю. — Не знаю, это важно? — продолжая улыбаться, иду за ним в сторону центра. — Веди уже в свой паб. — Ну, я бы хотел знать, откуда, но ты не скажешь, да? — киваю, он притормаживает меня, опять проводя по ней пальцем, морщусь слегка, убираю аккуратно его руку. — Ладно, малявка, пойдем, угощу тебя элем. — беря меня за руку, улыбаясь мне. — Я вроде просил не надевать толстовку? — Да, я старше тебя выгляжу, расслабься, и на улице прохладно, так что самое оно. — он сворачивает к остановке, тянет меня за руку. — Общественный транспорт, после прошлого раза, думал ты в него не захочешь. — ехидничаю я. — Надеюсь, в этот раз оружия нет? — притягивая к себе, прижимая, заводя руку мне за спину. — Вот и хорошо, симпатяга. — Может он в кармане, он не такой большой, если подумать? — задумчиво протянул я, притягивая его ближе за ворот куртки, целуя. — Но думаю, сегодня он мне не понадобится. — Если ты конечно не решишь кого-то прибить, то да, не понадобится. — шепчет он мне на ухо. — А планы на ночь у тебя есть, малявка? — Надо полагать, только что появились, да? — усмехнувшись, смотрю ему в глаза. — Да, появились. — целуя меня.       До паба мы добрались быстро, здание старое и очень красивое, нижняя часть фасада черная, верхняя белая и куча зелени, вазоны на фасадах. На вывеске, сделанной золотыми буквами, значится название «The Churchill Arms», над ним как вывеска портрет Черчилля. Угловое здание, все в цветах и британских флагах. Зашли мы легко, обстановка изнутри была не чуть не хуже, впечатляла она по крайней мере не меньше. Я сделал кучу фоток для Рассала, сели мы за угловой столик в глуби зала, рядом с импровизированным камином, я уселся в самый угол, на кожаное кресло за небольшой круглый столик. Брат Тео сделал заказ и сел, напротив на обычный стул, тут очень разномастная мебель, куча портретов Черчилля в разные годы жизни. Старых светильников, газетных вырезок и статей про него, маленьких скульптур, бюстов, в зале стоит столб с указателями. В баре есть фигурки самолетов, опять какие-то указатели, кружки, даже скрипка. Все это словно музей Черчилля, выглядело это просто потрясающе. Передо мной ставят стакан, довольно большой, с надписью «London Pride». — Я так понимаю, тебе нравится, Том? — улыбаюсь ему, киваю, пробую то, что мне принесли, никогда не был в особом восторге от пива, но это не показалось таким уж плохим. — В Рождество этот паб выглядит еще круче. — Ну, вот, у меня новая цель, побывать тут в Рождество. — улыбаюсь все так же. — А что то покрепче тут подают? — Можем сходить сюда в праздники…? Например, что, покрепче? — спокойно попивая из стакана, поглядывая по сторонам. — Скажи, что хочешь, я спрошу? — Ну, минимум Голдинез тут могут подавать, а вообще Вирго, Сауэр 24 или Олд фешен, он бывает ирландским… — ухмыляюсь слегка, он подпирает голову рукой и тоже расплывается в улыбке. — И если хоть что то из этого есть, то поменьше льда и побольше Ангостура, он во всех присутствует. — Я спрошу, ты конечно странный… это хоть вкусно? — вставая, я киваю, минуты через две он возвращается от бара. — Голдин… что-то там, они могут сделать, и бармен сказал, что если ты не против он сделает его немного авторским? — Голдинез, не трудное название, милый. — ехидничаю, он слегка ухмыляется. — Я с удовольствием его попробую. — Хорошо, симпатяга, но ты с него не напьешься? — тоже ехидничает он. Еще пара минут, и он приносит мне стакан, подозрительно посматривая на него. — Он туда бухла, намешал просто капец… — Традиционно он готовится из пяти алкогольных напитков, но тут еще для вкуса есть Куантро, крепкая штука, цитрусовая-цветочная, с приятной горчинкой. — он выгибает брови. — Серьезно, блин…? — ухмыляюсь ему. — Он кстати сказал, что, если ты скажешь что там еще, он скидку сделает. Видимо он думал, тебе больше времени понадобится, чтоб понять что там. — Ну, или решил тебя погонять. — усмехнулся я, он опять пошел к бару, под стаканом на салфетке был номер, когда он вернулся я ухмыльнулся шире. — Дай догадаюсь, этот напиток за счет заведения? — Да… почему ты так решил? — он хмурится, садится, наконец, за стол. — Он мне номерок свой оставил. — поднимаю стакан, пододвигая к нему салфетку. Он хмыкает, притягивает меня к себе, целует. — Оу даа… ну, прям альфа самец. — А то, мелкий… дай что ли попробовать, что это…? — придвигаю ему стакан, не говоря что это горьковато-пряная штука, да еще и дофига какая крепкая, он делает глоток, округляет глаза. — Господи, жесть, оно же капец крепкое! — Да, в том и смысл, мне нравится. — перед выходом из паба, я вернул бармену салфетку, написав свой номер и вложив в нее купюру что должна покрыть стоимость напитка. Брат Тео на это немного недовольно хмыкнул. — Он мне не позвонит, первое, тут расчет на то, что я на него западу. А второе, что я буду тут чаще появляться и тратить деньги, а я не стану, да и скорее всего, если я и буду тут, то с кем то.       До меня мы доехали на такси, потому что мы не прошли и пары улочек как пошел дождь, а зонта не было не у него не у меня. Добрались мы достаточно быстро, в квартире он ориентировался не плохо, это меня забавляло, очень интересная у них схема, меня так и подмывало спросить «Как тебя зовут?». Но я молчал, стаскиваю с себя промокший насквозь пиджак, плетусь в спальню. Снимаю все с себя влезая в домашнюю одежду, беру футболку побольше и полотенце, протягиваю их парню. — Оу… да ладно, не стоит. — забирая все же футболку, понимая что я не отойду. — Чай или чего покрепче? — после того как он забрал футболку иду на кухню, он за мной. — Я думал ты пьешь только: воду, кофе и алкоголь… и больше ничего. — ехидничает он. — Ну, вдруг ты нет…? — отвечаю тем же, смотрю на холодильник, на нем на меленьком магнитике весит мое с Рассалам фото, я его туда не вешал. Но все равно улыбнулся, открыл холодильник. — Будешь чего? — Это твой парень, да? — закрываю дверцу, смотрю на фото. — Симпатичный… — Хмм… парень…? Ну, наверно. — ставлю чайник, достою чайник для заварки. — Черный или зеленый? — Почему «ну, наверно»? Черный. — подходя ко мне. — Как он относится к тому, что ты такое вытворяешь? — Что «такое»? — оборачиваюсь на него, засыпая чай в заварной чайник. — Не бывает у меня парней или девушек, я в принципе не умею быть верным… быть рядом, когда надо… — заливаю в чайник кипяток, отставляя все в сторону, поворачиваюсь на него. — И ты либо как он это терпишь, или как Гард относишься к этому так, «когда скучно можно и зайти.». — указываю ему на Рассала на фото. — Ну, у тебя же есть чувства к нему? — обнимая меня и целуя в шею. — Да и к этому Гарду, что-то есть? — нежно шепча это на ухо. — Ты же можешь чувствовать? — Мои чувства к ним тебя не касаются, дорогой, чувствовать я могу, но чаще всего просто не хочу. — целую его сам, придвигаясь к нему ближе, прижимаю его к стойке напротив. — И лучше не задавать вопросы про чувства, если все же планируешь остаться на ночь. — Как сурово… ладно, не будем о чувствах, скажи тогда, что же они такое могу, чтоб они были настолько важны? — улыбаясь, запуская руку мне под футболку. — Прекращай эти расспросы. — отхожу от него, иду на балкон, он за мной. — Просто они, это они… и эта та честь меня, которая останется при мне. — Хорошо, поставлю вопрос иначе, что нужно сделать мне, чтоб стать для тебя кем-то? — улыбаюсь, садясь рядом на диване, закуриваю, подгибаю под себя ноги. — Ну, ты уже кто-то… — поворачиваю на него голову. — Что ты хочешь от меня? — В смысле, что хочу? — слегка нахмурившись. — Да в прямом, что ты ждешь от этого? От меня? — отворачиваюсь в окно, меня до жути бесят эмоции Адама, они очень сильно на меня влияют, а эти расспросы усугубляют это состояние. — Я хочу тебе хотя бы нравится. — поворачивая мою голову к себе. — Вызывать у тебя хоть какие-то чувства. — «Хоть какие-то», это плохое желание, ведь ненависть это тоже чувство, как и неприязнь, злость… лучше уточнять, «хоть какие-то позитивные или теплые.», ну, если ты, конечно, имел в виду это…? — тушу сигарету, убирая от себя его руку. — Чай? — Вот мне и интересно, как они добились этих чувств от тебя? — идя за мной на кухню, садясь за стойку, ставлю перед ним чашку с чаем. — Можно сахар? — ставлю сахарницу, роюсь в холодильнике, достою шоколад. — Рассал был рядом всегда когда мне было плохо, никогда не относился ко мне как все, не верил слухам, да просто влюбился. — сажусь рядом с кружкой, смотрю на него. — А Гард… я периодически его ненавижу, … мы взаимно бесим друг-друга, но при этом мы взаимно выгодны друг-другу… это все. — Но ты, же в него тоже влюбился? — улыбаясь на это. — Да, и совершил глупость, и он знает, что я так считаю, что это ошибка. — это его даже от части обижает, улыбаюсь. — Но я за него умру, да, я считаю это ошибкой, самой большой ошибкой, но её не исправить. Закрыли тему, это меня бесит. — Ладно, малявка, давай, о чем ни будь другом, … когда у тебя учеба начнется? — Через два дня, уже через один. — смотрю на время на телефоне, уже за 23. — Я пока не уточнял расписание, да и мне откровенно пофиг на него. — Как вообще тебе может быть пофиг, когда это обучение стоит таких бабок? — в шоке смотря на меня, ухмыляюсь. — Или тебе пофиг, потому что платишь не ты? — Мне пофиг, потому что это не трудно для меня, да и если я тупону, то просто верну ему деньги, рано или поздно. — допиваю чай почти залпом, убираю кружку. — Учеба никогда не была для меня проблемой, я много чего знаю, быстро врубаюсь, даже в то, что не знал раньше. — Например, во что? — пялясь в кружку и хмурясь, посматривая как я опять роюсь в холодильнике, достою пару ягод бузины. «Две много, милый. — мягкий голос, парень хмурится, видя что я делаю.». — Это что, бузина? — Нет, забей… — жую их, как ни в чем не бывало. — Ну не знаю, … посмотрим, в чем ты хорош, архитектура? — Ну, это мое увлечение, как например твое, игра на гитаре или чтение книг. Я понимаю, что ты не идиот, Том, но нельзя знать все. — улыбается он, встает, подходит ко мне. — «Нельзя знать все, достаточно понимать», Жорж Санд, французская писательница, романы в основном писала, читал, не в восторге, но писала она хорошо. — обнимаю его. — Тебе говорили, что ты засранец? — целуя меня, ухмыляется. — Постоянно, но чаще кретин или ублюдок. — целую его. — А нежно тебя хоть кто-то называет? — целуя в шею, запуская руки мне под футболку, задирая её слегка. — Гард завет милым и Томми… мама звала Томми… — отстраняюсь от него, иду опять на балкон. — Это глупо и чаще всего меня это бесит. — Ты милый. — садясь снова рядом. — Ты не хочешь говорить о себе, а чего ты хочешь? — Домой… — закуриваю, разваливаясь на диване. — Но есть проблема… — Какая? — он напрягая, ему за меня обидно и куча печали. — У меня его нет… забей. — я начинал психовать. — Меня сегодня что-то кроет, наверно мне… — я не успел договорить, у меня зазвонил телефон, смотрю на номер, он скрыт. — Алло…? — Томми…! — до жути веселый голос и даже знакомый, но вот только это до жути пугает. — Ну, что ублюдок, слышал, ты в Англию перебрался? — Отебись от меня мудила, не знал, что в тюряге дают звонить когда вздумается. — я резко встал. — Ротик-то прикрой сосунок! Твой отчем мне бабок должен, немеренно… — он усмехается в трубку, закатываю глаза, почему я не удивлен. — А так как он сдох, как и твоя мамаша, ты теперь мне торчишь сто штук… но ты не переживай, если у тебя нет, то у опекуна точно найдутся. — Тронешь его, убью нахер! — я был в такой ярости, «Утихомирься, Томми. — отголоски голоса, где то на затворках». — Да что ты, щенок?! Тебе сюда лететь сколько, часов восемь? А я уже у его дома. — все та же дикая усмешка. — Ты с ним трахался что ли, что так переживаешь? Ну, я не удивлен, ты же перед любым ноги раздвинешь, да сучка? — смех, отвратительный и мерзкий. — Ты не переживай, я его убивать не стану, ну, может малёк покалечу. — «Замри! — серьезный голос, я был на взводе и был готов переместиться туда тут же, и свернуть этому уроду шею. — Успокоился!» — Я найду деньги, не трогай его. — спокойно, но меня все еще трясло от злости. — Конечно ты их найдешь, сучка, и лично мне их притащишь, только вот, долг возрос с ста тысяч до двухсот. — меня прям передергивала от этой усмешки. — У тебя сутки, Томми, и когда деньги привезешь, будь милым, интересно, что он в тебе нашел, покажешь свои таланты. А он пока побудет у меня. — ложит трубку. — Блять! — психанул я с этого знатно, понимаю, что передвигаться я могу только в пространстве квартиры, набираю номер отца Рассала, он, конечно же, не берет трубку, психую еще сильней, набираю Гарда. — Где ты? — Зверек, утихомирься. — спокойный голос Гарда только еще больше бесит. — Да что ты, блять говоришь?! — я почти орал. — У меня нет на это времени. — Поори мне еще! — рявкнул на меня Гард, приводя меня в чувства. — Я сейчас буду, засранец! — ложа трубку.       Минут через 15-ть он был в квартире, я психовал, ходя туда-сюда по квартире, явно смущая этим брата Тео. Когда я услышал звук лифта, сразу двинулся в холл и опять начал психовать на Гарда. — А еще-то дольше не мог? — я опять повышал голос, за что получил не хилую такую оплеуху, что в прочем привело в себя. — Не смей со мной так говорить! — хватая за волосы, задирая голову к себе. — Как я в глаза ему смотреть буду, если этот кретин его убьет? — тихо проговорил я, смотря ему в глаза. — У тебя есть 200 штук? — У меня и больше есть, и он его не тронет, утихомирься уже, Томас! — сжимая сильней мои волосы, чтоб я не дергался. — Надевайся, у тебя нет времени, как ты сам заметил, и прекращай ныть. Когда дело касается его или его семьи, тебе крышу сносит. — Да, потому что из-за того, что они со мной связались у них одни проблемы. — отвечаю громче, как только он меня отпустил, уходя в спальню, чтоб собраться. — Это не обойдется парой сломанных ребер и запястьем, как у него, из-за меня он сиротой станет! — возвращаясь уже надевшись в холл. — Я наверно пойду…? — пролепетал парень, продвигаясь к выходу. — Тео, верно? — спокойно спросил Гард, не отлипая от телефона, слегка поднимая глаза, когда тот кивнул. — Отлично, побудь тут пока он не вернется, … он вернется завтра, днем, ты ему явно будешь нужен. — отводя меня к лифту, понимая, что я вообще не реагирую на брата Тео. — 200 штук, твою мать, он охренел? — я сталь спокойнее, но потирал шею от нервов. — Как вообще его выпустили-то, блядь?! — Тебя только деньги волнуют? — заталкивая меня в лифт. — Останься. — смотря на брата Тео, что мягко говоря в шоке от этого. Двери лифта закрылись, рука Гарда опустилась на плече. — То что он поиметь тебя хочет, так мелочи? — Да, я привык уже… это сука не денег, не меня ни получит, я его просто убью! — он перемещает нас, оказываемся уже на знакомом мне складе, что не далеко от моего города. — Убьешь, но деньги ты ему отвезешь. — ухмыляется он, гладит по голове. — Но к тебе он не прикоснется, это точно. Звони ему. — так спокойно, усаживая меня на стул, он словно все на том же месте с того дня как он тут дружков отчема пытал. — Как я ему позвоню, если номер был скрыт? — опять начинает накрывать. — Включи воображение, зверек… и не зли меня. — грубей проговорил он, это пугало и не чуть не меньше, этого ублюдка. Набираю неизвестный скрытый номер, офигевая, когда пошли гудки. — Куда тебе бабки привести, кретин? — зарычал я в трубку, как только тот ответил на звонок. — Мелкий, ты что в городе? Я хочу чтоб ты лично их привез. — усмешка. — Я их лично и привезу, адрес говори, скотина. — не меняясь в тоне. — Забыл где жил, щенок, мужичек-то такой себе, хиленький. — он говорит с опаской, но усмешка не куда не делась. — Один приезжай и будь умницей, Томми. — ложа трубку, Гард кидает к моим ногам сумку. — 200 штук, вернешь их, как разберешься, поедешь на моей машине, остальное подскажу по ходу, если понадобится. А вообще будь умницей, зверек, успокойся. — уже куда ласковее заговорил он, опять гладя меня по голове. — Иди.       Выхожу со склада, сумка тяжеленная, закидываю её на задние сидение, сажусь за руль. До дома я доехал быстро, 30 минут от силы и я уже в знакомом районе. Спокойно подъезжаю к дому Рассала, на первом этаже горит свет, открываю двери своими ключами, захожу в дом. Тут человек пять верзил, которые когда-то были в банде Билла, но он их выпер после смерти отца. Смотрю по сторонам, кажется, словно вечность тут не был, прохожу в гостиную. Отец Рассала и его мать, они связаны, у его отца разбита бровь, на удивления это все травмы, они в легком ужасе смотрят на меня. Мать трясет от страха, но ее вообще не тронули. Кидаю ему сумку. — Ну и что ты от меня хочешь? — спокойно смотрю на него, в его довольную рожу. — Отпусти их, тебе ведь я нужен. — Какой серьезный стал, я тебя помню когда тебе лет семь было, вечно побитый и голодный. — ухмыляется он, поворачиваясь слегка на отца Рассала. — Он твою учебу оплатил? — Нет, не он… отпусти их, я пойду куда ты скажешь, только их не трогай. — отец Рассала начинает паниковать, переживать за меня, а вот мать ненавидит меня и все сильней. — Нет уж, они же копав тут же вызовут, а для меня это скажем так, не лучшее развитее событий. — все так же ухмыляясь, опять смотря на меня, я спокоен, но за это можно сказать спасибо Гарду. — Так что, Томми, ты и так пойдешь со мной, куда я скажу, только перед этим мы их грохнем. — Тронешь их, и я вас тут всех убью! — так холодно и спокойно, смотря ему четко в глаза, на первый план выходит Гард, меня колотит истерика внутри. — Вы, развяжите их, и отведите наверх. — указывая двоим что за мной на родителей Рассала. — Вы троя, берите деньги и его и валите в машину. — троя что стояли рядом с этим кретином, подхватили сумку с деньгами, стали скручивать этого кретина, орать он не мог, но старался отпинываться. Как только его вывели и развязали родителей Рассала, я дал отмашку, и тем двоим идти в машину. Они все покидают дом довольно быстро, мать Рассала сразу начала плакать и тихо проклинать меня. — Не вызывайте полицию и меня тут не было. — Том… — мужчина отводит меня от его матери. — Рассал мне… вообщем, я знаю кто ты… хотя бы от части, не совершай глупостей. — хмурюсь, затем смотрю на его мать. — Значит, вы будете не против, если она это забудет? — это уже был я, и трясло меня теперь не от злости, от страха. — Нет, не буду, но, Том, их шестеро вооруженных бугаев. — я улыбаюсь. — Я справлюсь, мистер Джонсон, вас больше не побеспокоят, я пойму, если вы не захотите меня больше видеть тут, простите. — я посмотрел на мать Рассала, она тут же успокоилась и пошла наверх, словно не замечая меня, делаю тяжелый вдох, разворачиваюсь на выход. Но отец Рассала притягивает к себе, обнимает. — Это и твой дом, Томас, а ты мне как сын, так что тебе тут всегда рады, в любое время. Будь осторожен, хорошо? — улыбаюсь слегка, прижимаясь к нему. — Спасибо за все, правда… я буду осторожен. — отхожу от него, почти в дверях притормаживая. — И Рассалу не говорите, не хочу его пугать, я сам потом расскажу. — он кивнул мне, выхожу, он запер двери за мной. Сажусь в машину, окидывая взглядом всю эту толпу. — Ну, что кретины, прокатимся?       Отъезжаю от дома, направляясь обратно на склад, хоть я и не гнал как в ту сторону, было ощущение, что добрался я быстрей. Заезжая на склад, проезжая поближе к Гарду, скомандовал этим кретином «на выход», они тут же стали выполнять. Вышел сам, достал из багажнике сумку, Гард сидел на том единственном стуле, залипая в телефон, кидаю сумку к его ногам. — Деньги. — он слегка поднял глаза. — Где пистолет? — Деньги можешь оставить себе, а пистолеты и у них есть. Давай только побыстрее, я хочу поужинать еще. — утыкаясь опять в экран телефона, подхожу ближе, смотрю в экран, улыбаюсь. — Серьезно? — он мирно играет в одно из приложений на телефоне. — Зверек, бандюги что тебя взбесили, а потом ужин, не тяни время. — указывая пальцем на этих шестерых, что стоят кучкой, молча. Не отрываясь опять от экрана, переставляя какие-то фигурки на экране. — Тебя там еще брат Тео ждет, он даже еще не сбежал. Чего с ним спать не стал? — Не знаю, Адам бесит, оружие достали все. — оборачиваюсь на них, но пока от Гарда не отхожу. Они начинают доставать все что есть при себе из оружия и распихано по карманам. Собственно на всех тут набралась не хилая такая куча: ножей, кастетов, пара пушек. — Я так бешусь от его эмоций, как ты блин меня терпишь? — Я и не терплю, я просто не чувствую их, только когда они чересчур сильные, как сейчас. Тогда я просто проверяю твое состояние, и если я тебе не нужен, просто игнорирую их дальше. — поднимая на меня глаза от телефона. — Убей их, и пойдем, поедим, у тебя остался один день до учебы. — Вот именно… я же не могу бросить трупы тут и уйти? — опять поворачиваюсь на них, отходя к ним. — Ну, что кретин, ты хотел что-то от меня, поведай мне, что конкретно? — А что это так не очевидно, что я хотел, а это что за хер? — опять эта усмешка, он все еще пытается сохранить лицо, беру один из пистолетов. — Ты им пользоваться-то умеешь, а то вдруг еще поранишься. — Я отлично умею им пользоваться, да и знаешь ли в упор не промажу. — перевожу взгляд на того кто стоит по соседству с ним. — Ты ведь тогда в Билла стрелял? — ухмыляюсь, он кивает, стреляю ему в голову, вообще без эмоций реагируя на это. — Ну, вот минус один кретин, дальше кто? — Ты у нас теперь с Биллом, а чего же с ним-то, он же самый хиленький из местных? — он все еще усмехался, но теперь это было слишком нервозно, его начала накрывать паника. — Из всех? Ты когда откинулся-то? — смотрю на него, потом на остальных. — Да и вы же все работали на его отца. — Отец его умный мужик был, а вот детишки не особо-то умом блещут. — ухмыляюсь, стреляю еще одному в голову, но уже с другой стороны. Он дергается от неожиданности и громкого звука, наверно у него сейчас хорошо так звенит в ушах. — Дети у него поумнее будут, а вот ты кретин в край тупой, я бы даже сказал отбитый. Мало тебе тогда было…? — я хорошо помнил этого кретина, он как-то раз пытался обдолбать меня чем-то и поиметь. Вот только я смог его вырубит, думал, конечно, сдохну после этого, но Билл и его отец были в бешенстве, когда поняли, что он хотел со мной сделать. Мне было лет 13-15, его тогда жестко отделали и сделали так, что он сел и надолго. Смотрю сколько патронов в магазине, всего три. — Так ладно… вы, троя, вы его до смерти забьете, можете использовать ножи и кастеты. — указываю дулом на тех что остался еще в живых, они тут же разбирают свое добро и приступают к выполнению приказа. Отхожу к Гарду. — Отлично, а как сделать так, чтоб отстраниться от его эмоций? — Что он сейчас чувствует? Ты не знаешь, потому что тебе пофиг, ну вот и дальше придерживайся того же. — переводя взгляд от телефона на эту шайку, затем переводя его на меня. — Когда у него что-то случится, реально серьезное, ты почувствуешь. — Ладно, … но он вечно, в какой-то депрессии, что ли… одни негативные эмоции. — Гард мило улыбнулся, встает, гладит меня по щеке. — Таких эмоций в нем нет… — Они редко у вас бывают, поэтому тебе они так нравятся, вспомни себе до Рассала. Да у тебя были отношения, друзья, семья, но много позитивного ты от этого чувствовал? — отрицательно мотаю головой, он продолжает гладить по голове. — Ну, вот и ответ, в тебе всегда был гнев и злость, боль, разочарование, обида и страх. — Ну, не всегда, я веселился… — тихо пробормотал я, прижимаясь слегка к нему. — Но эти чувства куда реже, а он вообще не умеет выкручиваться как ты. Они уже труп колотят минут пять. — указывая на этих троих, смотрю на это. Они по очереди взяли пистолет и собственно потратили все пули на себя. С ними я покончил быстро, этого мне хотелось помучить, а на них мен пофиг. — Оставь их тут, я разберусь, возможно завтра. — отпуская меня, перемещаясь, следую за ним, оказываясь сразу в его квартире, без промежутков, голова слегка закружилась. — Сходи в душ, до завтра тут побудешь. — Ты вроде хотел сходить, куда-то поужинать? — стягиваю с себя одежду. — Рестораны доставляют еду, да и ты у нас вроде как уехал, зверек? — усмехнулся он и пошел на кухню. — Ага, я уехал… а Тео тоже один. — плетусь в душ.       После душа я сидел с ногами на диване что на балконе, в теплой толстовке Гарда. Куря и пялясь на небоскреб в котором я живу, в моей квартире горел свет. Гард вышел на балкон, садится рядом. — Иди есть, зверек. — перевожу на него взгляд. — Я не хочу есть. — он перемещает меня вместе с собой за стол на кухне. — Ясно… что ты делаешь, когда не нянчишься со мной? — Не твое дело, зверек, ешь и в постель. — начинаю есть, хоть и через силу. После ужина убираю все за собой, иду в спальню, заползаю под одеяло, он заходит следом. — Спи.