Душа отступника.

      Перерыв все дневники отца в поисках того как скрыть или обезопасить это место от отступников и хранителей. Все что угодно, кроме того что нужно, это бесило, закрываю глаза, устало провожу ладонью по лицу. Просидев так минут десять, встаю, иду на балкон, закуриваю, смотрю на город, видя вдалеке, сначала единократный яркую вспышку, потом еще оду, хмурюсь. Тут же звонит телефон, номер не знакомый, беру трубку. — Томас, ты можешь со мной встретиться, прямо сейчас? — голос Валери, взволнованный и даже слегка напуганный, хмурюсь сильней, это не внушает доверия. — Что случилось? — с явным недоверием в голосе. — Времени мало, ты же можешь переместиться напрямую ко мне? — вот теперь это вообще напрягало. — Ты же понимаешь, что я… — она перебила, причем таким срывающимся голосом. — Томас! Послушай меня, город скоро станет для тебя тюрьмой, так что я тебя прошу, не упрямься, я хочу тебя защи… просто… Томас, пожалуйста, им сейчас плевать… — она либо актриса от бога, либо реально пыталась сдержать слезы. — Пожалуйста, Том… — тяжелый вздох, перемещаюсь к ней, сосредоточившись на ней. — Ну, и что ты хочешь? — кладу трубку, оказавшись у нее за спиной. — У тебя же есть собственность? — недовольно смотрю на ее лицо, она и правда расстроена, и она вот-вот расплачется. — Что происходит, может, объяснишь? — она обнимает так сильно, прижимается ко мне. — Пока его не найдут… ты в опасности. — отстраняясь от меня, протягивая мне два небольших кулона, очень сильных и очень странных по действию. — Это вас скроет, обезопасит, может не на 100%, но на 90% думаю, тебя на 90%, но ты хотя бы сможешь… — Кого «его», и зачем мне это? — все ее слова пугали меня и довольно сильно. (Где ты сейчас? –нервно и крайне напугано произнес я, Гард молчит, но я его чувствую. — Ну, господи!) — Сына семьи Нотенгем, они очень дальняя родня Марлоу, вторые после них… — я выгнул бровь. — Вообщем все кто находятся в Англии… отступники, особенно сильные, это мишени, где то через 30 минут, ты не сможешь отсюда переместиться, не вернуться сюда… а еще, дышать будет куда труднее, а и куча другого говна. — (Скажи мне что ты не в Англии! — моляще произнес я.) «Я не в Англии, я в Германии. — так спокойно. — Я бы даже сказал в промежуточном состоянии, скрытом от хранителей. Сильным я сообщаю про то что они могут тут скрыться, забери у нее эти подвески, отдай Адаму вторую, обо мне не волнуйся, зверек, я посижу тут.». (Хорошо… ты специально сразу не отвечаешь? — я был возмущен, но спокойно выдохнул, узнав что он далеко.). — Но у тебя мало времени, и центр будет крайне опасен… — беру кулоны, смотрю на них еще раз. (Адам, где ты? — впервые за все то время, что он моя собственность я заговорил с ним так.), [Я у Виктории, что то не так? — это его явно напрягает, я с первой же минуты сказал ему никогда не лезть мне в голову.]. (Выйди от нее и живо ко мне. — приказной тон и через 30 секунд, он рядом. — Так быстро? — слегка прифигела Валери смотря на Адама, протягиваю ему кулон, он хотел открыть рот. — Молчать. Надевай и убирайся, будь как можно аккуратнее и в центр не суйся в ближайшее время. — сурово смотрю на него, он молча надел кулон, понимая что Валери хранитель и с опаской перевел на меня взгляд. — Если есть кто-то знакомый из нас, скажи, чтоб валили из Лондона. Ясно? — он переводит взгляд с Валери опять на меня. — Ясно, хозяин… — не сильно довольно, но ему явно это не нравится из-за Валери, он тут же исчез. — Сурово однако. — она заговорила чуть спокойнее, надеваю кулон, прячу его под кофту. — А теперь объясни мен, причем тут мы и что за кретина вы потеряли? — недовольно выгибая брови, делая вид, что понятия не имею, что происходит. — И в смысле, центре будет крайне опасен? Институт в центре… и было бы не плохо там появляться. — Ты и так скрыт, Томас… эта штука… эти кулоны сделал твой отец, по факту я их сперла. — она виновато смотрит на меня. — Это странная вещь. Они скрывают вообще все, символы на них вообще мне не знакомы, они древние. У него в кабинете куча таких мелочей, разного действия, эти самые сильные. Сейчас я вижу тебя как человека. — с этим кулоном мне легче дышать, сил было как и всегда, они были при мне, но ощущение страха и напряжения нет. — Что странно, все вещи в двух экземплярах. — Это не странно. — слегка усмехнулся я. — В двух экземплярах они потому что у отступника всегда есть собственность, то есть нас минимум двоя. А такие сильные они, потому что и я и Гард сильные. — смотрю на время, прикидывая сколько я уже тут. — Мы обсудим это позже, думаю, мне стоит вернуться домой. — Да, и лучше не пользоваться силами, надеюсь я смогу придти на учебу в понедельник, будь осторожен. — обнимая меня, улыбаюсь ей, перемещаюсь домой.       Рассматриваю символы на кулоне, он напоминает мне скандинавские символы, снимаю его, фоткою со всех сторон и надеваю назад, опять вырывая все дневники отца, ищу теперь все что только можно об этой штуковине, ничего не нахожу, так же как и по поводу того как скрыть эту квартиру как дом у озера.       Ползу в коробку, что сегодня с утра забрал из этого дома, нахожу там еще пару отцовских записей, но и в них тоже по нулям. Это дико бесит, но такой злости или раздражения нет, я чувствую себя простым человеком, примерно так же я чувствовал себя в детстве, лет в 8-10, тогда я еще возможно был больше человеком, а вот в 12 это были уже совсем иные ощущения. Забив на эти размышления, перерыв все книги и не найдя ничего, просто сел на пол рядом с коробкой, убирая из-под ног те листы на которых что то коряво рисовал в детстве уже я.       В шоке воззрившись на рисунок с виду просто глупость, но это похоже на тот кулон, что мне дала Валери, беру листок, с одной стороны мои каракули с другой ровный и аккуратный подчерк отца.       Круг, на котором отмечены три точки, в которые упираются вершины равнобедренных треугольников. Этот символ мне знаком, это Валькнут или «узел павших», один из символов Одина. Рядом с ним нарисованы три маленьких треугольника, символы рядом мне не знакомы, но отцовской рукой подписано: 1. Один: воин (лидер) 2. Хэймдаль: маг (провидец) 3. Локи: трикстер (инстнинкты)       Хмурюсь, отчасти начинаю врубаться, смотрю на фото на телефоне, треугольники одинаковые, но сплавы и металлы разные. Смотрю на ту сторону листа, где моей рукой что то написано, не сразу понимаю. — Число девять — это символ гармонии и высшая форма состояния полного понимания, наилучшая степень защиты, символы имеющие в себе девять элементов, сторон, углов, символов. — слегка офигевая, написано очень коряво, но оно и понятно, мне было наверно года четыре, но это капец какой текст для четырехлетки. — Окей… — переворачиваю лист, читаю уже отцовские записи на это счет. — Металлы наиболее прочные и долговечные. Первый треугольник вольфрам, второй сталь, третий титан, основа круга, тоже лучше из титана или благородного металла. — переворачиваю опять лист на свои каракули, там куча символов на каждой стороне треугольников, тяжело вздыхаю, ни фига не понимая в них, со стороны где писал отец лишь то, что использовать и то как лучше сделать это. — Вот что за херня вечно!       Закрываю глаза, сосредотачиваюсь, беру в пальцы кулон, если мои силы ограничивает лишь воображение, то сделать точную, идентичную копию этого кулона не составит труда. Мне показалось, это заняло минут десять, но за окном стемнело, на улице было не просто темно, там была гроза и уже была ночь. Из жизни выпало часов пять, но копию кулона я все же получил не только её, аккуратно прописанное и расшифрованное мое детское, только моим нынешним подчерком, объяснения каждого символа. — Вот это крайне странно…       «Ты там живой? — напряженный голос, не то чтоб взволнованный, но как будто немного удивленный. — Томас?!» (Да, все нормально… мне надо отдать тебе кулон. — все еще недоумевая как я мог потерять пять часов, еще и без помощи Гарда.). «Какой еще кулон, их всего два, зверек? — голос стал еще более напряженным.», (Ну, теперь их три… не знаю как. — рассматриваю кулон, на каждой грани мелкие надписи, на точках соприкосновения, на кругу руны. — Ты где?) «Что ты сделал, Томас? — вот теперь это волнение и сильное.». (Да не знаю я… что-то сделал. — крутя в руках кулон. — Короче, сейчас пришлю фото, посмотришь, может ты мне и обяснишь.). Делаю фотку листа и кулона, отправляю Гарду, иду на балкон, на улице дождина и сверкают молнии. «Значит так… если ты сделал это сам, то твои возможности реально поражают. — видимо он тоже не ожидал такого. — Те руны и символы, что написаны тобой в детстве сильней тех, что вложил в него твой отец, но это все равно очень сильная штука.» (Я это сделал, только вот беспонятия как, по мне прошло минут десять, а по факту, часов пять… — меня это не на шутку пугало. — Я беспонятия того что писал в детстве.)       «Первый треугольник, верхний, это символ власти, мой в твоем случае. На его сторонах написано то, чем я владею как отступник, то есть: твоя душа и твоя воля. — поучительно начал Гард. — Те символы что древнее отображают немного более обширное значение. Там тоже три символа, которые составляют, целую строку: «Твой хозяин, владеющий тобой, твоей душой, телом, разумом, сердцем, то с чем ты един и не неизбежно связан на веки.» — переводя мне то что я написал в детстве. — Эти символы сильнее на много, но они не известны до конца хранителям, суть он уловил, но ты его натолкнул. Второй треугольник, это то что тебе требуется, то есть защита, на его сторонах он написал то, что для этого нужно, а то есть: сила, разум и предчувствие. — я внимательно слушал всматриваясь в даль, где видел днем вспышку, она теперь мерцала как маяк. — На древних символах тоже фраза: «То что ты готов отдать ради спасения и той вечности, уготованной тебе, то что приумножает хозяин и отдаешь взамен», по факту, то что дает силу и знания, от нашего союза… дополняя друг-друга. Третий треугольник олицетворяет тебя, тут все куда сложнее, это то, что ты должен отдать мне как собственность. В варианте твоего отца это немного не верно, но все равно имеет силу, в плане олицетворении тебя. Поэтому там значения твоего имени, то есть — близнец, то кем ты являешься, то есть — хранитель, и то что ты можешь дать, так же как и получить — защита. А вот то что ты написал теми рунами: «Готовность отдать все до последней капли, душу, тело, все чувства и жизнь, ничего не требуя в замен. Защита, та что могу дать, даже ценой не оплатной.». Это сложно объяснить, но суть в том, что ты готов пойти на жертву. Руны, что на кругу, это как банальный круг рун, легкий, их ты, думаю сам понял.»       (Руны, да, те то по направлениям, но направления странные. — докурив, но все так же смотря на этот маяк вдалеке. — Если они его не найдут, как долго это может продолжаться?). «Чем же они странные? — я прям чувствовал его ухмылку. — Это не рассчитано больше чем на месяц или два, потом его скорее всего объявят погибшим.». (Обычный круг подразумевает четыре направления, а тут их три, север, юго-восток и юго-запад. — объясняя то что я посчитал странным. — Погоди, то есть, я тебя теперь два месяца не увижу? — это расстроило меня куда сильнее, чем я мог бы подумать, но эмоции не были такими как раньше, они более человечные.). «Я не могу переместиться, зверек, но я могу добраться до тебя обычным транспортом. — усмехнулся он. — Только вот одно «но», без этого кулона я не смогу попасть незамеченным, поэтому, ты прилетишь ко мне.». (Куда именно? — это уже радовало. — Да и знаешь ли, времени у меня мало.), «От Лондона до Берлина 1:50 лету. — опять усмешка. — Я тебя встречу, зверек, переночуешь тут.». (Не факт что самолет взлетит. — смотря на погоду за окном, открывая ноутбук, проверяя расписание рейсов. — Тут только два рейса.). « И что не один тебе не подойдет? — усмехнулся Гард, прикидываю время, где то час до аэропорта, плюс пока приедет такси, заказываю билет, оплачиваю. — Умница. — мягкий, бархатный голос, который мне всегда нравился.». («Переночуешь», громко сказано, хорошо если к 3-4 буду в Берлине. — заказываю такси.)       Через полтора часа я был в аэропорту, куча рейсов отменялись, но мой рейс улетал по расписанию, сев на свое место в слоне самолета. Рядом был раздражающий ребенок и его отец, который ни как не мог его успокоить, ребенок рыдал. Когда самолет взлетел истерика усилилась, на все уговоры отца ребенок еще больше ныл. Пытаясь не обращать внимания на это, натянул наушники и закрыл глаза, лететь не так и долго, отказался от предложенных напитков и закусок, хотя позже все же взял воды. Мальчишка успокоился к середине полета, просто вырубившись от усталости и видимо эта истерика продолжалась не первый час. Приземлился рейс с небольшой задержкой, выйдя в зал не увидел Гарда, спокойно вышел на улицу, нашел место для курения и сев на скамейку закурил, минут через пять пошел Гард. — Совсем как человек, интересно. — улыбаясь, садясь рядом, на эти слова обернулась девушка стоящая в паре шагов от нас. — Видишь, а ты волновался… — Я не волновался, скорее переживал о тебе. — повернувшись к нему лицом, вытащив из кармана кулон. — Держи. — Докуривай да пойдем. — притягивая к себе за руку в которой кулон, нежно целуя в губы, девушка морщится, отворачивается от нас. — Хочу развлечься с тобой. — словно провоцируя девушку, в ней отвращение к нам, сам целую Гарда, тушу сигарету. — Пойдем. — тяну его за руку, в сторону откуда он пришел, девушка опять морщится. — Ты на машине или… — договаривать не пришлось, мы уже стояли на террасе. — Ясно… — Если ехать на машине, это еще часа полтора, зверек. — обнимая меня, сразу запуская руку мне под кофту, теплые прикосновения, но не вызывающие эйфории. — Серьезно, даже ощущения как у человека? — Я не понимаю как он действует… но мне все равно нравится. — опускаю свою руку на его. — Но думаю, это не особо поменяет ощущения в постели. — Думаю тебе просто будет Адски больно, почувствуешь что остальные чувствуют при этом. — целуя меня в шею. — Иди наверх, прямо и направо. — иду куда он сказал, стягиваю куртку, оставляя её в гостиной на кресле, прохожу по небольшому коридору к лестнице на второй этаж. Там спальня с огромной кроватью, выход на еще одну террасу, огромные панорамные окна. Он заходит в спальню, стягивает с себя кофту, улыбается, подходит ко мне, кладет руку на шею, задирая мою голову к себе. — Раздевайся, зверек. — целуя меня, стягиваю с себя кофту и джинсы. — На колени. — опускаюсь на колени, расстегиваю его брюки, стягиваю их, беру его член в рот, он запускает пальцы в волосы, направляет мои движения, не сопротивляюсь этому. — Убери руки за спину. — завожу руки за спину, двигаюсь под волей его рук, не резко без обычных его движений, просто размеренные движения. Слегка оттягивает меня назад, улыбаясь, задирая мою голову. — Хмм… встань. — поднимаюсь, отпускает волосы, толкает на кровать. — Руки подними. — поднимаю их над головой, пристегивает их ближе к изголовью, но не как обычно, разводя их так, чтоб я сам не мог снять оковы, так чтоб я просто не смог дотянуться одой до другой, смотрю на руки, потом на него. — Жестоко, если учесть что мне всегда хочется прикасаться к тебе. — он улыбается, целует. — Смотреть ты тоже любишь. — шепчет на ухо. — Закрой глаза. — закрываю их, но он их не завязывает. — Хорошо, пока не разрешу не открывай… понял? — этот нежный голос у самого уха, мягкое прикосновение губ к нему, горячее дыхание, легкая боль от укуса. — Я задал вопрос, зверек. — все так же. — Да, хозяин. — на выдохе произношу я, стараясь не открывать глаза. — Умница. — проводя рукой по торсу, опускаясь ниже к бедрам, закусываю губу, издавая тихие стоны удовольствия, он стягивает с меня белье и медленно входит, сжимаю кулаки и зубы, вою от боли, напрягаясь всем телом. — Настолько больно? — Господи, да, это ужасно. — сквозь зубы, на глазах проступают слезы, он замирает. — Я привыкну, продолжай. — тяжело дыша и все еще сжимаясь от боли, стиснув зубы, чувствуя его движения, выгибаясь от боли. — Ммм… — довольно громко, но, все же сдерживая себя, он двигается медленно и вроде эти ощущения мне нравятся, но больно до ужаса. — Подожди…ммм. — простонал я, опять сжимаясь всем телом, переводя дыхание. — Это то что чувствует большинство в таких случаях. — целуя меня в шею и не двигаясь, перемещаясь поцелуями к уху. — Ты этого не выдержишь, Томми. — нежно прикасаясь губами к мочке уха. — Продолжай, я потерплю. — простонал я, сжав кулаки, он тихо усмехнулся на ухо. — Ты не выдержишь обычный мой темп, как бы сильно ты не умел терпеть. — целуя в губы, начиная двигаться так резко и быстро, как это обычно и бывало, ору от боли, отворачиваю голову. — Хотя в этом есть своя прелесть, мне нравятся твои крики. — хватая за волосы, поворачивая к себе лицом. — Открой глаза. — открыть их сразу не выходит, с трудом смотрю на него, выгибаясь от боли, он улыбается, глаза загораются, ору громче, срываю голос. — Восхитительно. — кончая, но даже не притормаживая, в глазах темнеет, орать я уже так громко не могу, он замедляется. Закрываю глаза, тихо вою от боли, слезы застилают взгляд, задыхаюсь. — Посмотри сюда. — поворачиваюсь к нему, от боли накрывает легкая истерика. — Сними его с меня… — моляще и хриплым голосом, сквозь слезы, смотря в эти горящие глаза. — Куда интереснее, что будет если я его надену. — целуя меня, делая резкое движение, входя глубже. — Ааа… черт! — опять сжимаю кулаки и зубы, кашляя и задыхаясь, отдаленно слышу звонок в двери. — Соседи наверное думают, что я тебя тут убиваю. — целуя меня в шею, тихо и так довольно шепча мне на ухо, отцепляя мои руки, но не снимая с запястий ремни. — Встать сможешь, зверек? — выходя из меня, все тело дрожит, с трудом обнимаю его. — Я в норме… — целую его, он помогает сесть. — Открой дверь, думаю их лучше не злить. — все еще трясет, он уходит, спускается вниз, минуты через две, натянув его кофту иду вниз, вижу двух офицеров в гостиной. — Все нормально? — прекрасно понимая что они говорят, как и Гард, но делая вид что не говорю на немецком. — Сколько лет молодому человеку? — с легким возмущением проговорила женщина, достою сигареты из куртки, выхожу на террасу босиком, на улице легкий мороз, сажусь с ногами на небольшой диванчик, закуриваю. — Где твой паспорт, милый? — выходя через минуту за мной, гладя меня по голове, убирая мои волосы с лица. — Не сиди тут долго. — В куртке, во внутреннем кармане. — слегка поворачиваясь, смотря в окно на офицеров. — Кулон там же. — он еще раз проводит рукой по голове, уходит в гостиную, достает мой паспорт, протягивает его им. Женщина внимательно смотрит в паспорт, возвращает его Гарду, указывает на меня, что то говорит, Гард улыбается, мужчина с легкой завистью смотрит на фигуру Гарда. Девушка он и вовсе возбуждает, докуриваю, возвращаюсь в гостиную, провожу рукой по торсу Гарда, проходя мимо. — Я буду наверху. — уже собираясь уходить. — Молодой человек, можно посмотреть вашу визу? — на довольно хорошем английском, забираю у Гарда паспорт, там по мимо Британской визы так же и шенген, протягиваю его ей опять. — Какие-то проблемы? — спокойно, но хрипло. — У вас секс по согласию с этим мужчиной? — улыбаюсь ей. — А что, похоже, что нет? — опираюсь спиной на Гарда, он слегка приобнял. — Мне 18, я имею право, спать с кем хочу, да, секс по согласию. — Он причиняет вам боль? — опять улыбаюсь, она возвращает паспорт. — Я мазохист… он палку не перегибает, ни к чему не принуждает. — Гард хмыкает, упирается подбородком мне в макушку. — Будьте потише, в следующий раз выпишем штраф. — она смотрит на Гарда, я миленько ей улыбаюсь. — Иди наверх, милый. — целуя меня в шею, шепча мне на ухо. — Я сейчас подойду. — кидаю паспорт на кресло, отхожу от Гарда, поднимаюсь наверх, заваливаюсь на кровать, уже придя в себя. Через пару минут ко мне поднялся и Гард. — Ну, что мазохист… продолжения хочешь? — надевая себе на руку кулон, обматывая его вокруг запястья, протягивая мне руку. — Застегни. — сажусь на колени на кровати, застегиваю замок у цепочки, он этой рукой проводит по волосам, сжимает их в кулаке, задирает мою голову. — А разве я могу сказать нет, хозяин? — улыбаясь, крайне смирно смотря на него, волосы сжимаются сильней, его глаза загораются, облизываю губы, слегка закусывая нижнюю. — Я постараюсь громко не орать… ммм. — Ради такого дела, я заплачу штраф, зверек. — поднимая меня за волосы к себе, целует. — А теперь будь умницей и порадуй хозяина. — толкая меня на кровать, притягивая за ногу, раздвигая мои ноги, входя в меня, боли нет вообще, но его глаза горят, власть над моим телом полная. — Что непривычно? — Это странно, твою власть я чувствую, тянет к тебе очень сильно, но боли нет совсем. — он ускоряется, выгибаюсь от удовольствия, упираюсь одной рукой ему в плечо, второй сжимаю одеяло, наслаждаясь, но этого не достаточно, чтоб я сходил с ума как раньше. — Без нее… ах… это не то. — кончаю, но эйфории нет. — Слишком просто для тебя? — наклоняясь к моему лицу, слегка прикусывая губу, по телу расходится легкая, ноющая боль. — Такие же ощущения у тебя с мальчишкой, но с ним ты удовольствия получаешь. — Я и сейчас его получаю, но с тобой это всегда уходит в эйфорию и кайф, ах… сейчас ее нет. — боль не резкая, она даже легкая, но такая манящая и тягучая. — С ней лучше… ммм. — Нет, милый, с ней привычнее, это все. — боль уходит, темп возрастает, его глаза гаснут, пропадает ощущение его власти и контроля, движения становятся резкими и быстрыми, опять кончаю, стоны становятся громче. — Тише, зверек. — шепча это мне, улыбаясь, обнимаю его, уткнувшись ему в шею. — Быстрей…ах… пожалуйста. — запускаю пальцы ему в волосы, прижимаясь ближе, с трудом дыша, он ускоряется. — Раздвинь ноги шире. — суровый голос на самое ухо, раздвигаю ноги, он задирает одну себе на плечо, входит глубже, резче, отпускаю его, выгибаюсь, кончая. Закрывает мне рот ладонью, вжимает в кровать, закрываю глаза, приходя в восторг от этих действий. Хватаюсь своей рукой за его, ощущая эту эйфорию. — Видишь?.. — убирая руку от моего рта, переводя эту руку мне над головой, вжимая мою за запястье в кровать. — Господи…аах! — тихо шепча, когда он ускоряется, с силой закусываю губу до крови, чувствую, как он кончает и тут же целует меня, заглушая очередной мой стон. Я выбиваюсь из сил куда быстрее его, выгибаясь в очередной волне оргазма. — Аах… Гард… — тихо простонал я, окончательно сбивая дыхание, задыхаясь. — Хваааа…аах! — дергаюсь, опять кончая. — Хватит…ммм. — движения замедляются, он отпускает, но я не шевелюсь, он продолжает двигаться, выпрямляясь, медленно, приятно. Начинаю дышать более менее, он кончил, остановился, вышел из меня, нависая на до мной, целует, улыбается. — Доволен? — устало улыбаюсь ему. — Более чем, зверек. — тянет за собой, усаживает на кровати, я с трудом удержался в этом положении. — Идем в ванну. — Я не дойду. — покачнувшись, садясь назад на кровать. — Я встать то сам не смогу. — он ухмыльнулся, поднял меня за руку, прижал к себе. — Соберись, милый. — отходя от меня, я с трудом стаю, сделав шаг к нему, ноги подгибаются, упираюсь в него, устояв только поэтому. — Видишь… у тебя 2 минуты. — отходя от меня, убирая мою руку, спускаясь по лестнице. Как только он скрылся на лестнице, я рухнул на пол.       Оперевшись о кровать, поднимаюсь на ноги, до лестницы я добрался быстро, но вот спуститься по ней, было для меня в сравни с квестом, до конца лестницы я добрался, опустился на последнюю ступеньку. Гард подходит ко мне, без слов подает руку, поднимает на ноги, сразу после берет на руки и спокойно идет во вторую спальню. Проходя через нее, идет в ванну, стягивает с меня кофту, снимая с запястий ремни. Опуская меня в огромную ванну, вода теплая, я бы даже сказал горячая, забираясь туда и сам. — Ты мог сюда переместиться, зверек. — разваливаюсь на нем, опираясь об него спиной, закрывая глаза. — По-моему, ты четко дал понять, что до сюда надо дойти. — поднимаю на него голову, открывая глаза, он улыбается. — Какой послушный. — целуя меня в шею. — Это так тебя вымотало? — Этот кулан странно действует на меня, мои силы при мне, но ощущаю я себя как человек, пока его не было на тебе, я чувствовал себя более… — я задумался, как это описать? — Не знаю… привычнее, сильней… а сейчас… — Ты как человек. — целуя меня в голову, слегка обнимая. — Но это не так, милый, просто ты не сразу привыкаешь, так же как к воздуху в Лондоне. Сильные предметы поначалу влияют на тебя, но ты быстро адаптируешься. — Ну, пока не адаптировался. — закрываю глаза, мышцы наконец расслабляются, я даже не заметил как вырубился, в себя я пришел когда Гард уже вынул меня из ванны. — Сам я не дойду. — Знаю, зверек. — закутывая меня в полотенце, идя в спальню, укладывая в кровать под одеяло. — Постарайся уснуть. — стараться не пришлось, я даже не почувствовал как он лег в постель, я уже спал.