Душа отступника.

      На следующий день, точнее скорее вечер, мы улетели назад в Лондон, и ночевал я у него, утром понедельника я уехал на учебу, с больничного вышла Абигейл, но все еще ходила, шмыгая носом, Валери не появлялась. После учебы вернулся к себе и сделав все по учебе и сходив в магазин, так как в холодильнике шаром покати. Поужинал в гордом одиночестве, сел искать способ скрыть свою квартиру, вырубился на диване в гостиной. Через пару дней Валери все же вернулась на учебу, крайне вымотанная и раздраженная, за обедом она села ко мне. — Привет, ну как ты? — садясь рядом, устраивая голову у меня на плече. — Скучал по мне? — Да чего-то времени на это не было… — скучающе и тоже крайне устало. — Нашли, кого искали? — Нет, я думаю он мертв… ну, это и не удивительно. — она обозлена и очень устала, у нее какое то отвращение к нему. — Почему не удивлена? — жую салат, взятый в кафетерии и нежно проводя рукой по её лицу, забирая немного усталость, что удивило, я раньше этого не мог. — Не делай так… — беря меня за руку. — Ты я смотрю, тоже устал, зачем тебе еще и моя усталость? — я улыбнулся, смотря на нее. — Он идиот, если честно, нет, не тупой, но как хранитель полный ноль… зато, так как он Нотенгем, считает себе чуть ли не королем совета… что плохо скажется на нашем поколении, если это будет во главе совета. Марлоу ни кого выдвинуть. — В чем проблема, ваша семья занимает не последнее место в совете, Марлоу вам покровительствуют, чем ты не кандидат от них? — доедаю обед, садясь удобнее, слегка обнимаю ее. — Или только две семьи могут быть во главе? — Ну, нет, но женщина во главе совете быть не может. — улыбаясь устраиваясь спиной ко мне, поднимая на меня глаза. — А из семей, которые помимо Марлоу и Нотенгем, первые три после них, то есть: моя, Маттсон и Рихтер, старшие у них дочери… я еще и самая младшая среди них. Ты бы мог без вопросов встать во главе совета. — Только вот я отступник, Эвелин. — улыбаюсь ей, она тяжело вздохнула. — Да ты больше хранитель, чем я, да и куда больше чем этот кретин. — садясь ровно, оборачиваясь на меня. — Что? — я начал хмурится, чувствуя в ней какое-то странное чувство, решительность, но при этом страх. — Ты занят после учебы? — щурю глаза, смотря на нее. — Ты же сильнее меня?.. — Я не стану помогать, если он например в руках кого-то из моих… я не дам тебе убить его, я скорее убью этого кретина, что вы ищете. — серьезно и однозначно, не давая даже сомнений. — Вряд ли он жив, его труп тоже сойдет… — вроде как, говоря, что она не против, чтоб я его убил. — С этим к кому ни будь другому из Марлоу… — она расстроилась, но не сильно. — Ладно, а просто погулять или сходить, куда-нибудь после учебы? — улыбнулась она. — Разве ты не должна его искать? — «Сходи с ней погулять, а лучше свози ее за город и лучше на пару дней. — довольно приказной тон, но не приказ.», (Зачем, хозяин? — понимая, что лучше его не злить, но спросить как-то надо.). — Есть идея, но думаю это займет пару дней… — за место меня заговорил Гард, он давно так не делал, я не возмущаюсь, просто молчу, ожидая ответа как и он. — То есть, это займет пару дней? — она не против с одной стороны, но с другой это ее смущает, она опасается. — Мне надо в дом Гарда, это за городом, в небольшом поселке не подалеку. — такой спокойный и не вызывающий подозрений голос. — Надо кое что там забрать… я думал уехать на пару дней. — Ты хочешь, чтоб я поехала с тобой в дом твоего хозяина, которого считают одним их сильнейших отступников, на пару дней? — это звучало так, словно я сказал, что он там и я везу её на казнь. — Да, его там нет, да и пока быть не может, дом как и вся его собственность в моем распоряжении пока. — продолжил Он как ни в чем не бывало. — Пытать тебя я не собираюсь, это больше по твоей части… я заставляю отвечать без этого, а потом быстро убиваю. — улыбаюсь ей, она тоже улыбнулась, но слегка саркастично. — И чем же мы там займемся, Томас? — чуть более довольно. — Сексом например, ну, или не знаю… свяжешь меня? — усмехнулся я, возвращается контроль над телом, «Будь паинькой, Томми. — все тот же суровый, требовательный тон.», (Как хочешь. — слегка огрызаюсь, по телу пронеслась боль.). «Не зли меня, Томас! — уже довольно зло.», (Прости, хозяин… — тихо и покорно.), «В следующий раз я тебя накажу. — он продолжал злиться. — Ты меня понял?». (Да, хозяин, прости. — я говорил спокойно, но это пугало, я не понимал, что не так.).       После учебы мы доехали до станции Ватерлоо, сели на поезд до Ричмонда и уже через 20 минут были на нужной станции, вышли из здания, сели в уже знакомую мне машину с водителем и доехали до дома. Машина тут же уехала, симпатичный и с виду не большой дом из красного кирпича, похожий на классическую постройку. Заходим в как и всегда светлое помещение, его любовь к белому меня не чуть не удивляла, кидаю ключи в деревянную вазу у входа, стоящую на столике, стягиваю пальто, помогаю Валери снять верхнюю одежду. Первая двухстворчатая дверь уходит в гостиную с камином, девушка устремилась туда, двери рядом что-то типо гардеробной, вешаю вещи. — Почему все такое белое? — улыбается она, когда я захожу в гостиную, в доме прохладно. — Ему нравится белый, ему в нем хорошо… — как-то грустно прозвучали эти слова, в доме зажглись все камины, она подходит ко мне ближе. — Да и белый расширяет пространство. — Ты по нему скучаешь? — её это не то чтоб удивило, это даже обижало ее. — Да, это так странно? — на самом деле если бы я не мог прикоснуться или увидеть его 4 месяца, я бы наверное с ума сходил, даже если учесть, что частица его всегда во мне. У меня звонит телефон. — Да, любимый? — она выгибает удивленно брови. — Я просил тебя не пропадать! — он тоже злиться, но больше переживает. (Не говори о Гарда, умоляю, Рассал. — не уверен что он услышал меня, просто молясь что он о нем не скажет.). –Ладно! Но не делай так. — Я не пропадал… со мной все хорошо. — выхожу из гостиной, иду мимо лестницы на кухню, в очередную двухстворчатую дверь. Валери идет за мной, прислушивается. — Так что ты можешь не переживать, ты вообще последнее время на взводе, что случилось? — кухня тоже светлая, открываю холодильник для вина, достою бутылку. — Ничего серьезного, не думай об этом… — он врет, отставляю бутылку, хмурюсь. — Не ври мне, Рассал. — теперь я переживаю, сосредотачиваюсь на нем. — Не скрывай от меня свои чувства. Что случилось? — Не парься, сказал же… — Валери смотрит на меня с таким интересом, вслушиваясь в каждое слово. — Просто хотел услышать тебя и удостовериться что тебя еще там не прибили… а то кучу рейсов говорят к вам по отменяли, у вас там гроза и жуть вообще. — Ага, хранители наследничка потеряли… — открываю все же бутылку, наливаю себе и Валери вина, она возмущенно выгибает брови. — А кто собственно этот Рассал? — не довольно и малость со злостью. — А вам всем не надоело на меня злиться? — офигел я с этого. — Он мой парень… и лучше не лезь сейчас, Валери! — Том, да ты издеваешься? Серьезно, хранитель? — вот теперь он зол и сильно. — А ты тоже тему то не меняй, что случилось? — иду к двери, сдвигаю створку, достою сигареты. — Какова дальность этой херни? — Это покрывает всю страну, Томас. — смотря на меня из далека, слегка остерегаясь меня, но с каким то ликованием. — Тебе не переместиться отсюда. — Я сказал, забей, Том, да и с ней я просил не связываться! — все еще зло, Валери радует это. — Рассал, я тебя очень прошу, перестань… я чувствую что ты расстроен и волнуешься, что случилось? — я спокойно и так мягко заговорил с ним, закуривая, сам пытаясь успокоиться. — Пожалуйста… — Все нормально, Томас. — стараясь скрыть раздражения в голосе, это меня напрягает еще сильней и бесит, потому что я просто не могу его заставить сказать или оказаться рядом, сосредотачиваюсь на нем, стараюсь хотя бы облегчить его переживания и хоть немного успокоить. — Не злись, если не говоришь, то хоть дай тебя успокоить, любимый. — мне было больно, опять, присаживаюсь у двери, закрываю лицо рукой, выкинув сигарету, она совсем не помогает. Я знаю, что его разозлит то, что я сделал. — Прошу тебя не вляпайся никуда. — спокойно, но от этого еще хуже. — Я позвоню позже, я тебя люблю… — положив трубку тут же, даже не дав мне ответить ему. — Ага… — откладываю телефон на пол, закрываю лицо обоими руками, сосредотачиваюсь на всех них, не только на Рассала. У Ника все хорошо, у Авери и Дэвида их вечная радость, сейчас от неё тошнит, а Рассал расстроен, зол, взволнован, даже напуган. — Да что же у тебя случилось-то? — задавая вопрос самому себе, пытаясь понять, что вообще сейчас было. — Томас, ты как? — так тихо и нерешительно. — Прекрасно… — встаю, сажусь за стол, опять закуриваю, передо мной появляется пепельница и мой бокал, выпиваю все залпом, Рассал все еще скрывает чувства, он очень хорошо этому научился, даже слишком. — Вот же упрямый… — отстраняюсь от его чувств, зная что ему это тяжело, решая не добавлять еще стресса. — Ты чувствуешь его на таком расстоянии, он ведь не в Англии, да? — это её удивляло и восхищало, да и бесило тоже. — Ты-то чего бесишься? — уже спокойно, смотрю на нее. — Я чувствую всех кто мне дорог, где бы они не были, а они все в Америке. — перемещаю к себе бутылку, еще наливаю в бокал. — У него что-то случилось, но он не скажет, пока сам не захочет. — Кто он? — я улыбнулся. — Человек… — она хмурится, потом удивляется. — Я странный… я влюбился в обычного человека… — Но ты, же мог заставить его сказать, судя по твоим возможностям… почему? — затем приходит шок. — Он знает кто ты? — Знает кто я, кто ты… знаком с Гардом и даже относительно нашел с ним общий язык. — смотрю на экран телефона, на заставке где все еще его фото. — Я не заставляю его, не забираю эмоции, только в крайнем случае, и только с его согласия. — Но разве это возможно? То есть, да, вы можете любить, ну, это же должно перебиваться чувством к хозяину, разве нет? — она смотрит так, словно я вру. — Мы чувствуем, как и вы… можем влюбиться, но тут два варианта… — делаю глоток вина, тушу сигарету, створки двери закрываются сами. — Первый, это твой хозяин этого чувства не признает, запрещает, лишает его, причем бывает очень жутким способом. — Каким, например? — она села с другой стороны стола. — Вариантов много, от «того кого ты любишь убьют на твоих глазах» или «ты сам это сделаешь собственными руками», до «ты просто забудешь это чувство», тебя его просто лишат. — все еще посматривая на телефон, борясь с желанием позвонить ему. — И второй вариант, ты любишь, но это твоя ошибка и вот когда ты его потеряешь, ты поймешь глупость, что ты совершил. Я давно понял, но… даже если так, не чего поделать не могу, да и не хочу лишаться этого чувства, да и, Гард из тех, кто не станет его забирать, хотя бы для того, чтоб ты прочувствовал каждую грань этой боли. — Нам говорили, что вы этого чувства не понимаете, что это чувство вообще определяет хозяин, да и такие чувства перебиваются притяжением и желанием быть с хозяином. — она хмурится, смотрит на меня, понимая, что я далеко не спокоен, что он мне важен. — Как бы тебе объяснить… к хозяину тянет, страшно, тебе хочется быть рядом, чувствовать его, физически и внутри, быть частью его… да, банально его хочется, и чем сильней он, тем сильней к мену тянет. — прислушиваюсь теперь к ощущениям Гарда, в нем злость, раздражение, неприязнь и отвращение, направленные на кого то, но это влияет и на меня. «Скройся, Томас, твое дело девчонка. — сурово и раздраженно». — Но если хозяин дает тебе волю, позволяет решать самому, то ты можешь как я совершить такую глупость, да и кучу других, типо начать чувствовать что-то к нему, помимо того что и так будешь чувствовать. — То есть, начать что-то чувствовать к нему? — она вообще не понимала и не могла поверить. — Томас, это ты только о себе или вообще?.. — Ну, вот например, моя собственность, он любит… безответно правда, это не лучший вариант конечно… по уши влюблен в девушку из его компании. Он в разы слабее меня… — она удивленно поднимает брови. — А я чувствую влечение к Гарду, даже когда он отпускает меня… это не любовь, это влечение… сексуального характера, он в моем вкусе, что касается мужского пола. А вот если я отпущу свою собственность, его ко мне тянуть не будет, вообще отпадет какое, либо желание к общению со мной, другая проблема, он слаб и не протянет долго без хозяина. — Так он тебя отпускает? Ты спишь с ним, когда он твой хозяин или нет?.. как ты вообще можешь с ним спать? — она все больше удивляется и не понимает. — Все что нам говорили, получается бред? — Ну, не знаю что вам говорили… спать со своим хозяином очень больно, Адски, я бы сказал… но если уметь сосредоточиться и отстраниться от ненужного, то это больно, но терпимо. В моем случае по кайфу вообще, боль мне нравится. — от Рассала приходит сообщение, читаю его. Тяжело вздыхая, откладываю телефон. — Хозяин может отпустить тебя в любой момент, бросить по факту… Гард меня так наказывал, месяц без хозяина, даже если ты очень сильный, это Ад. — Что он тебе написал? — смотря на телефон и даже сочувствуя мне, видя, как я переживаю. — То есть месяц, разве это вообще возможно? — В зависимости от способностей, кто-то может и пару дней, кто-то неделю, но у большинства счет идет на часы. — она хмурится. — Месяц, это Ад, но я во-первых, не совсем нормальный, во вторых, сильный… он написал чтоб я успокоился и перестал лезть ему в голову. — А как он узнал кто ты? — ей не верилось, что кто-то так просто может с таким смириться. — Да и как он вообще с этим живет? — Я ему рассказал, он знает обо мне такое, что не кто не знает, ну, кроме Гарда, пожалуй… — я старался успокоиться, но это не выходило в полной мере, меня все больше бесит это не знание происходящего и то, что Рассал не говорит мне правду. — В смысле «как он с этим живет»? — Ну, знаешь… зная что ты не человек, что у тебя способности, что ты им питаешься? — она говорит это осторожно, понимая что лишнее слово может вывести меня из себя. — Мои способности иногда его пугают, я им не питаюсь. — не совсем уверенно сказал я, взвешивая то, что я все же забираю его эмоции, пробовал его кровь. — Я делаю это в таких количествах, чтоб не в коей мере ему не навредить, не всегда раньше с его согласия, но сейчас только с него… если так подумать, я и тобой «питаюсь», да всеми окружающими. На самом деле большое скопление различных эмоций выбивают из колеи и путают, вызывают у многих панику. — Нам говорили, что если вы… так сказать, «голодны», вы не контролируете себя и вам плевать, вы забираете все. — она смотрит как я хмурюсь. — У меня был один раз такой момент… когда я перегнул, но меня оттормозил Гард, и я не то чтоб навредил ему… но скорее всего мог бы. — это даже больше меня пугало сейчас, чем тогда. — Но как бы я не был «голоден» или у меня не было сил, я не забираю у человека все и не… — я хотел сказать «не убивал», но осекся. — Я не убивал таким способом… — Ты убивал? — вот это ее поразило. — А он знает? — и это тут же вызвало интерес и какое-то ликование, словно это козырь для шантажа. — Убивал, не раз. — совсем не гордясь этим и даже с легким стыдом, хотя я не считал что сделал что то не правильно, но далеко не гордился этим поступком. — О некоторых знает точно, о других догадывается, о ком то я говорил, что то он видел… он знает все. — Это его не пугает? — это её малость огорчило, но куда больше заинтересовало. — Он знает, что я убью любого без разбора, если это будет угрожать ему или его семье… — и тут меня осенило, его семья, сосредотачиваюсь на его отце, и вот тут меня накрывает паника, я его почти не чувствую. — Твою мать! — я прикрываю лицо рукой, она хмурится сильней. — Отец… блять. — беру телефон, набираю Рассала, он не сразу взял трубку, но как только он взял. — Что с ним? — Все нормально, я просил… — я перебил его сразу. — Нет, не смей, даже не начинай, Рассал, что случилось, не надо мне говорить что все нормально, я прекрасно чувствую и твое и его состояние! — серьезно и сурово. — Рассказывай, давай. — приказной тон, но без приказа. — Он был в суде, слушанье закрытое, его… он в реанимации, Том… — вот теперь он перестал прятать эмоции, и их куча. — Прогнозы… они плохие. — Знаешь, кто это сделал? — я включил ледяное спокойствие. — Я скину тебе номер того врача, которая вытащила Ника с того света, она скажет что можно сделать, если она не поможет, я приеду на выходных, если будет нужно раньше… он в какой больнице? — Тот, кто это сделал, скрылся… я не знаю не имени, ни как он выглядит… — в голосе были слышны слезы, но он сдерживался. (Гард, как связаться с тем лекарем? Прости что отвлекаю. — я старался быть спокойным и менее раздражающим для него.) «Он у тебя в телефоне, Хелла. — на удивление не раздраженно.». (Спасибо. — это слегка облегчило мое состояние.). — Нил был хотя бы в сознание и с ним был ты… — Я буду… если она не сможет, я что ни будь, придумаю, с ним все будет хорошо. — Валери так внимательно всматривалась в меня, но я больше сосредоточился на Рассале. — Тот, кто это сделал, нужен живым? — Он был на апелляции по смертной казни… он в любом случае умрет, но лучше живой и лучше чтоб ты в это не лез, Том. — чуть спокойнее, уже без слез. — Это может навредить тебе. — Со мной все будет хорошо, я сделаю все, чтоб он поправился, любимый, только прошу, успокойся… — это звучит так нежно, а мне опять отчего-то больно. — К Рождеству встанет на ноги. — я прям чувствовал его печальную улыбку. — Ты улыбнулся, хорошо. — Я тебя любою, Том. — так тихо и так приятно, теперь я улыбнулся. — Ты тоже улыбнулся?.. — Да, и я тебя, Рассал… все будет хорошо. — Валери с таким интересом слушает и наблюдает за мной. — Я прилечу в субботу утром, постараюсь. — на столе появляется мой ноутбук, открываю, смотрю рейсы, из Лондона их нет, смотрю все возможные. Тот что мне подходит, вылетает из Берлина, и рейсы до Берлина не отменены. — Если надо из Берлина просто перемещусь к тебе, номер сейчас скину, скажи ей что я заплачу. — покупаю билет, оплачиваю, обратных не беру, не зная сколько это займет по времени. — Спасибо, но я думаю… — я опять его перебил. — Любимый, это было утверждение, ты скажешь, что я заплачу. — он тяжело вздохнул. — Вот и умница, будь паинькой и успокойся, я сделаю все что в моих силах. — Засранец ты, Том, даже если ты не сможешь помочь, я просто буду благодарен если ты будешь рядом. — я опять улыбнулся. — Если надо, я его с того света верну, Рассал, так что завязывай, успокойся, в субботу я буду рядом с тобой. — смотрю на подтверждения что пришло о билетах. — Я прилечу в Вашингтон в 4:52 утра. — Я тебя встречу, я уже тут… два дня. — он опять слегка расстроился. — Я буду рядом через 2 дня, успокойся, любимый. — вопросительно выгибаю брови, смотря на Валери. — Я постараюсь успокоиться, но не обещаю. Ладно, я тебя люблю, Том, не вляпайся там с этой хранительницей. — вроде спокойно, по крайней мере спокойнее чем был. — И я тебя, я буду умницей, любимый. — он положил трубку, скидываю ему номер, у меня как-то дофига номеров, некоторые вообще незнакомы мне. — Что у тебя с лицом, Эвелин? — Нет, ничего… просто, ты… это… — она ни как не могла подобрать слова. — Что, «Я, это»? — я успокоился, мило ей улыбнулся. — Я ни как не могу понять, чему ты расстраиваешься, и почему они тебя так бесят? — Это так благородно что ли, или не так, это слишком смело… — она слегка надула губы. — Меня бесит то, что ты такой… ты мне нравишься все больше с каждой минутой, но ты же отступник… я должна… ненавидеть тебя… а меня к тебе тянет, и бесит то, что тебя тянет к ним. — То есть, ты банально ревнуешь? — ухмыльнулся я, вставая со стула, подходя к ней, останавливаю сердце, зажигаю глаза. — А так ко мне ненависть есть? — Боже… — она всматривается в глаза. — Да почему это так… красиво… я только у тебя видела, как глаза светятся. — Свои ни разу не видел, а у Гарда они прям бирюза. — улыбаюсь, она слегка расширяет глаза, я чувствую как становлюсь чуть сильней и больше присутствия Гарда, улыбка становится шире. — Они… в них есть бирюза… и что-то желтое… — она прикрыла рот рукой. — У тебя клыки…это… господи, как странно… — «Если совместить все что сейчас есть в тебе, выйдет крайне нереальная смесь, а если сосредоточишься, то скорее всего, будет еще интереснее. — довольный и приятный голос, прикрываю глаза, пытаюсь сосредоточиться и придти к тому равновесию, которое мне всегда не хватает. — Думай не о ней, а о нем. — так нежно советует Гард, словно прикасаясь к уху губами. — Открой глаза, милый.», открываю глаза, она открывает рот от удивления. — То… Томас… это, Господи!.. — Что «это»? — улыбка становится мягче, голос ниже, но такой мягкий и прям шелковый. — Во мне сейчас куда больше чем обычно… это от того, что во мне и хранитель и два отступника, бирюза, это Гард, так глаза голубые. Твои глаза тоже могут светиться, легким желтоватым цветом, глаза у хранителей тоже имеют такое свойство. А клыки еще не такие длинные, еще рога будут, но это не скоро. — Они просто не описуемые… — она притянула к моему лицу руку, вставая напротив, она смотрит в таким восхищением, тихонько прикасается к коже. — Это так красиво, так… странно, но красиво. — убираю её руку, точнее Гард. — не надо, это его малость бесит. — она удивляется, слегка хмурится. — Ладно, хватит, сейчас это тяжеловато. — Он внутри тебя? — глаза гаснут, я отпускаю её руку, она опять прикасается к лицу, сам обнимаю её за талию. — Это, наверное, мешает. — Это забирает много сил… — «По факту за полгода ты бы мог меня спасти, но это лишало бы тебя где то 70% твоих сил. — примерно рассчитал Гард. — А если учесть, что ты используешь где то 35-40% своей силы обычно, потому что не можешь держать 100% силы под контролем из-за того что еще очень молод, то как-то так и выходит.» (Я не скоро смогу использовать силу на 100%, может лет через 700. — слегка усмехнулся я.). «Нет, зверек, с тем прогрессом что у тебя, это будет куда раньше… меньше года назад, ты не мог этого всего. — этот голос манил, опять вызывал кучу эмоций. — Тебе так нравится когда я близко?». (Да, боже, это восторг, не знаю как это объяснить. — меня тянуло куда-то, словно я знал что мне надо туда, но это место менялось чуть ли не каждую секунду. — Где ты, что так быстро меняешь местоположение?). «Отпусти девчонку и иди сюда. — так задумчиво и нежно.». — Подожди, я сейчас… — отпускаю её, перемещаюсь к Гарду, оказываясь в той белой комнате, он улыбается. Смотрю на этого парня, оценивая его состояние как относительно «стабильно плохое». — Приветик, Редж… — протянул я, подхожу к Гарду, прикасаюсь к нему. — Это место, оно движется? — он улыбается, целует. — Да, а еще раньше ты не мог сюда переместиться без хозяина. — ласково касаясь моей шеи, притягивая к себе, заглядывая в глаз. — Зажги их… — глаза загораются, он улыбается. — Они куда ярче, и да, в них теперь есть и желтоватый оттенок, хорошо. — поворачивая меня к нему лицом, удерживая мои руки за моей спиной. — Вылечи его. — оборачиваюсь на него. — Давай, милый. — Руки ты не отпустишь и подойти не дашь? — он улыбнулся и кивнул, тяжело вздыхаю, оборачиваюсь назад. — Да не хрена этот кретин не сможет. — заплаканный, измученный голос, оцениваю масштаб, куча ран и ожогов, он голодный, много времени не спал. — Глаза тоже закрывать нельзя? — отвечать не пришлось, он просто сильней сжал мои запястья. Смотрю в упор, выбирая по очереди один за другим вид травм, сложно, но залечиваю их, он приходит к стабильному, даже хорошему состоянию. — Дай ему хоть поест, он не выдержит еще пары дней в таком состоянии. — Хороший мальчик. — на ухо говорит Гард, игнорируя мои слова. — Вернись к девчонке, она скоро заскучает. — оборачиваю на него голову. — Что? ты пришел сюда сам, значит и уйдешь сам. — он отпустил руки, перемещаюсь назад.