Чистая зона

Простившись с Перегрином, я покинула бывшую пилотскую кабину. Меня встретил Эндрю, уже собравший мои вещи, включая кроссовки, которые я обычно снимаю на время рейса. - Леди Джейн, вам нужно поторопиться, - негромко проговорил он, пока я обувалась. – А то претендентка на Узы уже рвётся сюда. Выходя с борта в посадочный «рукав», я столкнулась со своей будущей начальницей – той самой пышной темноволосой дамой, интервьюровавшей меня пару недель назад. Селена была одета в длинный кожаный плащ, изобилующий заклёпками, и сапоги, тоже из кожи, со множеством застёжек. На шее у неё висели наушники с подсветкой. Меня она словно отстранила в сторону, даже не поздоровавшись. - Это последняя пассажирка? – спросила она у стюардов, и не дожидаясь ответа, зашла на борт. Я посмотрела ей вслед, но она быстро скрылась в кабине. Так что мне достались только сочувственные взгляды бортпроводников. Мда, Перегрин не зря предупреждал, что встреча может оказаться не самой приятной. «Как и завтрашнее начало моей новой работы» - добавила я про себя. *** Однако начало работы оказалось не таким уж неприятным. Селена в офисе была сама любезность. Она перезнакомила меня со всеми коллегами, предложила офисный компьютер (я отказалась, подключив к моему ноуту два экрана) и помогла поставить всё, что нужно для работы. Особенным эпиком оказалась установка Мадженто – платформы для веб-магазинов – занявшая чуть ли не полдня. Симфони – фреймворк, который предполагался для системы внутреннего учёта документации (сокращённо ERP) – у меня уже был установлен. За пару дней я освоилась на новом месте, привыкла к офисным помещениям со стеклянными стенами, напоминавшим аквариумы, а также обнаружила поблизости споттерское место, куда можно выбегать с фотокамерой во время ланча. Но первое время я ланчевала вместе с сотрудниками, чтобы лучше узнать компанию. Селены и менеджера Мигуэля за общим ланчем не было. Они ходили в местную кантину, где, по словам коллег, очень неплохо готовят, и куда раз в неделю выбирались Томас, Рой и Эдвин, мои новые коллеги примерно одного со мной возраста. В среду у меня было первое техническое совещание с Селеной – в одном из небольших «аквариумов» для обсуждений. Началось оно с неформального вопроса «Как дела?» Я, само собой, ответила положенное «Хорошо». - У тебя, наверное, нет времени фотографировать самолёты? – сочувственно спросила Селена. – Я смотрела твой фотоблог. Хорошие фото. Но теперь тебе будет не до самолётов. - Почему? – я пожала плечами. – Поблизости есть место, откуда можно фотографировать самолёты на посадке. Можно выходить туда на время ланча. У меня камера с приличным объективом. - Ты выкладывала фото из кабины Перегрина? – вполне ожидаемо поинтересовалась женщина. – Только в Инстаграм, - ответила я. - В блог выкладываю фотографии самих самолётов, а не видов у них из окна. Селена посмотрела на меня несколько критически: - В кабине живого крыла могут бывать только стюарды и союзница, пусть даже будущая. - Перегрин пригласил меня сам, - пояснила я и спохватилась: а не сболтнула ли лишнего. – Да и вообще я ему сказала, что не собираюсь ни замуж, ни заключать Узы. Но фотографировать его хоть можно? Последнее я добавила с ноткой иронии. Кого и как фотографировать – это, извиняюсь, моё дело. - Можно, но только когда я у него в кабине, - Селена словно проигнорировала мою иронию. Вздохнув, я решила вернуться к собственно теме совещания: - Так что мне нужно делать дальше для ERP? *** Мда... От технической части совещания у меня остались сложные впечатления. Во-первых, хотя для ERP предполагался Симфони, Селена пишет код от руки. Причём код совершенно хаотичный и грязный. Причём часто методом «скопировать – вставить». Но в-худших, отладочную информацию она выводит на экран, портя внешний вид страниц веб-приложения. Хотя для отладочной инфы существуют логфайлы. Существуют с самого начала появления веба. Да-да, те самые access.log и error.log, куда сбрасываются отладочные данные без ущерба для внешнго вида приложения. На это моё замечание Селена ответила, что у неё опыт веб-программирования – двадцать лет, в отличие от моих пяти. Однако что же это за опыт – двадцать лет производства чего-то сомнительного качества?.. *** В воскресенье по договорённости мы встретились с Селеной возле посадочных ворот 47 восьмого терминала. Тех самых ворот, которые предназначались для встреч живых крыльев и союзников. Селена, в неизменном готско-металлистском плаще, с кем-то болтала по мобильному. На незнакомом мне языке. И скорее всего, этот кто-то в знакомой ливрее стоит на лётном поле за окном. Перегрин... Я вдруг почувствовала, что он смотрит на меня. Видит меня. И рад моему приходу. Но его радость словно что-то сдерживает. Может, этот разговор с претенденткой на Узы?.. Не отрываясь от разговора, Селена указала жестом – приготовь пропуск и следуй за мной. Ага, вместо того, чтобы поздороваться. Очень вежливо с её стороны... Я достала пропуск, висевший на ленте для ключей вместе с собственно ключами. Охранник в аэропортовой форме просканировал мою карточку и одобрительно заметил: - А у вас расширенный пропуск, мисс. Вы, не иначе, авиаспоттер. - Так и есть, - улыбнулась я и направилась к выходу. Здесь посадочных «рукавов» не было. И слава Богу! Можно хотя бы без помех фотографировать. Впрочем, помеха была – подогнанный к борту Перегрина трап. Следом за Селеной, продолжавшей разговор, я вышла на лётное поле. Погода была вполне декабрьская, предрождественская. Нью-йоркская... Небо затянуто белёсыми облаками, изредка пролетают снежинки. Селена, не останавливаясь, поднялась по трапу на борт Боинга. Дверь за ней закрылась. И как будто вместе с дверью закрылась душа живого крыла. Чёрт. Происходит что-то странное. Что-то, с чем я раньше не сталкивалась. Я ведь и раньше фотографировала живые крылья с союзниками. И это не затрудняло мою работу! Живое крыло и союзник или союзница были предельно открыты со мной, фотографом и фотоблоггером. Давали рекомендации, высказывали пожелания. А тут – приступая к своей задаче, я будто стою перед закрытой дверью. Ладно, сделаю, что смогу. Я выбирала позиции для фотосъёмки, делала фотографии. Но не была довольна результатами. Как будто всё, что ни делаю – всё идёт не так. Может, мешает этот чёртов трап?.. - Перегрин! – я подняла голову, обращаясь к самолёту. – Можно этот трап на время отодвинуть? Я могу вызвать аэропортовые службы. - Это не в правилах аэропорта, - отозвался Перегрин словно откуда-то издалека. – Если на борту находится хотя бы один человек, трап должен быть придвинут. Вот чёрт, снова выругалась я. А ведь он прав. Но если из-за Селены – во всяком случае из-за трапа и без разговоров с живым крылом – я не смогу сделать нормальную фотосессию, то и смысла в моей сегодняшней работе нет. То, что я сегодня наснимала, не смогу выложить в фотоблоге. А впрочем... Пришло неожиданное решение. Надо контактнуть технопсихолога. Но он сейчас в Реювайрош. Однако заместитель у него есть! Вернее, заместительница. Стажёрка. Рэйчел. Так, вспомнить бы её фамилию... - Перегрин, я закончила работу, - проговорила я, глядя на самолёт снизу вверх. - Спасибо, Джейн, - отозвался он как будто издалека. - Фотографии в твоём блоге будут? - Да, этим же вечером. – Следующее решение вспыхнуло словно молния: а пусть будут как есть! С минимумом обработки. Ну и пусть это уронит мою репутацию фотоблоггера. Репутация репутацией, а честного признания ощущений не выкинешь. *** Ноги как будто сами принесли меня к отделу технопсихологии восьмого терминала. Где даже по выходным кто-то должен быть. По дороге я успела найти телефон отдела и переговорить с временной заместительницей Даррена Уолша. Рэйчел Гринвуд. Рэйчел оказалась молоденькой афроамериканкой, изящного сложения, кстати, и с элегантной причёской. И одета хорошо, стильно – бежевый деловой костюм, белая блузка, вместо галстука – шейный платок в тон костюму. Вылитая стюардесса из рекламного буклета. Не то, что я – тощая кобыла со светлыми лохмами, в извечной клетчатой нердовской рубашке. Мы пожали руки и представились друг другу. - Рэйчел Гринвуд, технопсихолог-стажёр. Кстати, вижу, вы – фанат астронавтики, - Рэйчел отметила логотип NASA на моей футболке под расстёгнутой рубашкой. - Джейн ван дер Велде. У меня все футболки фрико-гиковские. - А корни, как понимаю, нидерландские, - улыбнулась стажёрка. - Присаживайтесь, - Рэйчел кивнула на кресло наискосок от её стола. – Чай, кофе? - Эспрессо, - попросила я, повесив куртку на спинку кресла и усаживаясь. Надеюсь, что здесь, в отделе технопсихологии найдётся нормальный кофе, не «американо». Заряжая кофеварку, Рэйчел спросила: - Так что вас беспокоит в связи с Перегрином? - В связи с его отношениями с Селеной Расселл, - уточнила я. – С Перегрином мы подружились во время перелёта через Атлантику. И я хорошо его узнала. Мы даже договорились как-нибудь провести фотосессию. Сегодня это и произошло. Но во время фотосессии он вёл себя... как-то странно. Будто закрывался от меня. Рэйчел поставила передо мной чашечку с эмблемой аэропорта: - Вы хотите сказать, что чувствовали его? - Получается, что так, - я отпила из чашки горячий эспрессо. Взгляд Рэйчел стал внимательнее: - Скажите честно, вы хотели бы заключить с ним Узы? - Нет, - я тряхнула головой. – Узы мне как-то стремноваты. Дружба – другое дело. От Перегрина я много узнала о живых крыльях. Рэйчел по-девчоночьи присела на край рабочего стола с двумя экранами. - Так почему вас беспокоят его отношения с Селеной? - Она как-то на него... влияет. И это мне не нравится. - Но ведь она – его возможная будущая союзница. И естественно ожидать, что она оттягивает большую часть внимания живого крыла. - Мне он говорил, что не горит желанием заключить с ней Узы, - брякнула я и снова одёрнула себя: «Джейн, придерживай язык, чёрт побери». А впрочем, что я переживаю – ведь говорю правду. - Но и не давал немедленного отказа, - мягко возразила Рэйчел. – Я думаю, он присматривается к ней. Некоторые живые крылья заключают Узы почти мгновенно. А некоторые присматриваются к возможному союзнику длительное время. - Он говорил, что не так просто оттолкнуть душу, нуждающуюся в тебе, - вспомнила я. Раз уж выкладывать начистоту, то - всё. - Да, - задумчиво подтвердила Рэйчел, покачивая ногой. – У Селены на Перегрина безумный эмпатический отклик. К тому же она расстаётся со своим бойфрендом, ради которого когда-то переехала в Америку. Но пока она вынуждена жить с ним под одной крышей. Это тоже стресс. А ещё и стрессы на работе. «Стрессы на работе человек устраивает себе сам, - подумала я, но вслух говорить не стала. – И ладно бы только себе, так ещё и другим». - Селена работает из дома по ночам, - продолжила Рэйчел. – Восемьдесят часов в неделю, так она говорит. Уход в работу – способ избегнуть лишних контактов со своим бывшим. «Ага, и код получается такой, что хоть переписывай заново» - я чуть не произнесла это вслух, но вовремя себя остановила. - Так чем же вам мешала Селена Расселл во время вашей с Перегрином фотосессии? - Своим присутствием, - пробурчала я. – Говорю же: Перегрин как будто экранировался от меня! У меня опыт проведения фотосессий с живыми крыльями и их союзниками. И ничего подобного я не наблюдала. Обычно мы работаем втроём с живым крылом и его союзником, и нам всем это в радость. А тут – не пойми что и ворох отстойных фоток. - Да, я вас понимаю, - голос Рэйчел снова стал задумчивым. – Но поймите и вы застрессованную по уши сорокалетнюю женщину. Перегрин для неё – как отдушина. - И ему при этом отдуваться за неё? – Тут я не выдержала и вскипела: - Это что за причина – заключать Узы, чтобы сбрасывать стресс на живое крыло? Знаете, в трансатлантическом перелёте я видела такую стрёмную попытку навязать Узы... - Я знаю, - остановила меня Рэйчел. – Перегрин рассказывал. Он и о вас рассказывал тоже. В вашем лице он нашёл тогда поддержку. Теперь вы понимаете, что такое – поддержка, когда она нужна? - Понимаю. Пожалуй, мне пора. – Я поставила на стол пустую чашку и поднялась, сняв куртку со спинки кресла и повесив на плечо фотокамеру. – Приятно познакомиться и спасибо за информацию. - Мне тоже приятно было познакомиться, - Рэйчел по-девчоночьи соскочила со стола и протянула мне визитную карточку: - Вот мои контактные данные. Возьмите. И звоните, если что. Да, и ещё. У вас как авиаспоттера – расширенный пропуск. У Селены такого пропуска нет, только базовый в «чистую зону». Так что если хотите провести фотосессию с Перегрином без Селены – это вполне возможно. О нашем сегодняшнем разговоре можно рассказать Перегрину и Селене? - Перегрину – можно, - кивнула я. – А Селене, пожалуйста, не надо. Это же моя начальница. - Хорошо, - согласилась Рэйчел. – Но скрыть сам факт разговора, к сожалению, не удастся. *** По дороге домой я заехала в китайскую забегаловку и прихватила там горячий ужин – курицу с овощами, грибами и рисом. Готовить самой сегодня было неохота. Да и вообще вдохновения не было ни на что. Сидя за столом в гостиной и вяло работая палочками, я просматривала Инстаграм-ленту. Ставила «лайки», но комментариев не оставляла. После ужина я позвонила родителям в Хьюстон. Узнала, что Бет и Рональд, её жених, уехали в театр. Про себя рассказала коротко, не вдаваясь в подробности о новой работе. - Ну что, Джейн, удалось на выходных поспоттерить самолёты? – как обычно, спросил отец. - Средне удалось, - ответила я. – Фотосессию с живым крылом, по-моему, вообще запорола. - Как так? – удивился папа. – Тебе же всегда нравилось работать с живыми крыльями. - У живого крыла есть кандидатка в союзницы, - вздохнула я. – Она постоянно оттягивала внимание самолёта на себя. Не выходя из пилотской кабины. И работы с самим живым крылом, считай, не было. - Досадно, - посочувствовал отец. - Хуже того, эта кандидатка – моя нынешняя начальница, - мрачно добавила я. – И завтра – понедельник. - Ладно, дочь, не переживай, - попытался утешить меня отец. – В JFK есть и другие живые крылья. Так что ещё поснимаешь.