Чистая зона

Я сижу под зонтом в кафе неподалёку от пляжа Махо на острове Синт Мартен. На мне – лёгкая накидка из батиста и короткие леггинсы. А также прочная верёвка, обмотанная в несколько оборотов вокруг пояса. Ну и рюкзак с фотокамерой и прочим, конечно. И напоясная сумка, куда я спрятала солнцезащитный крем и мобильник. Мама, отпуская меня сюда, велела не загорать и вообще не находиться долго под солнцем. Для светлой кожи, по маминому мнению, это вредно и чревато онкологией. Перегрин, почитав в Интернете статьи по теме, согласился с мамой. А также взял с меня ещё одно обещание: если буду фотографировать там, где висят предупреждения об опасности быть снесённым реактивной струёй самолёта, обязательно привязаться к решётке, отделяющей аэродром от пляжа. Да и лучше снимать авиалайнеры с более безопасного места. Пляж Махо – не единственная авиаспоттерская точка. Я достала смартфон и глянула время. До прибытия Перегрина – полтора часа. Кстати, время его прилёта уже отмечено на чёрной стеле, напоминающей самолётное крыло. Таких чёрных стел - несколько на берегу, обычно возле кафе. В том числе и возле Sunset Bar and Grill, где я и решила перекусить. Перед тем, как зайти в кафе, я просмотрела список рейсов, написанных цветными мелками, лежавшими тут же. Возле рейса Перегрина пририсовала круг с крыльями – обозначение живого крыла на Флайтрадаре. Это не укрылось от молоденького смуглого официанта, принёсшего кому-то из посетителей кокосовый орех с трубочкой. - Откуда вы знаете, что рейсом из Нью-Йорка прибывает живое крыло? – спросил он, подойдя. - От него самого, - пояснила я. – Перегрин ван дер Велде - мой союзник. И отпуск на Синт Мартене – его подарок. - А у них что, есть фамилии? – продолжал удивляться официант. - Вообще-то нет. Но у них вошло в моду брать фамилию человека-союзника. - Вот как, - проговорил темноволосый юноша в футболке с названием кафе. – Ну раз вы – союзница живого крыла, первый напиток – за счёт нашего заведения. Хотите попробовать наш традиционный ликёр? - Как-нибудь в другой раз, - отказалась я. – Авиаспоттинг и спиртное сочетаются плохо. А вот кокосового молока – с удовольствием. Отлично утоляет жажду. К тому же вы сами называете ваш остров – Кокосовым. - Хорошо, мисс ван дер Велде, - согласился официант. – Меня зовут Юлиан. Я – почти тёзка аэропорта. - Да, знаю, - улыбнулась я. – Это же аэропорт принцессы Юлианы. Я американская голландка, но историю Нидерландов в целом представляю. - Я так и понял, - Юлиан хитро прищурился. – По вашей фамилии. А я, кстати, сам наполовину голландец. Присаживайтесь, - он указал мне на столик под зонтиком возле стелы с расписанием прибытий. – Сейчас принесу кокосовый орех. И как понадоблюсь – подзовите. Орех с трубочкой появился на моём столике через пару минут. К тому времени я определилась с заказом – рыбные крокеты с салатом и картофелем фри. Надо основательно заправиться, ведь потом будет не до еды. Потому что все шесть часов, которые Перегрин проведёт в аэропорту, я посвящу только ему. Пока моё блюдо готовилось, я отправила в Инстаграм всё, что наснимала смартфоном. А с камеры импортирую фотки на ноут уже ночью в гостинице. Кстати, гостиница неплохая: из моего номера – прекрасный вид на взлётно-посадочную полосу. А ведь прошло уже три недели с тех пор, как мы с Перегрином заключили Узы. И за эти три недели я будто прожила три жизни. *** ...Первую неделю я разрывалась между домом и аэропортом, благо одно от другого совсем недалеко. Родители приняли наше с Перегрином заключение Уз на удивление спокойно. А Бет – Беатрикс, младшая сестрёнка - и вовсе обрадовалась: - Мы с Рональдом поспорили, кто из нас с тобой выйдет первой замуж! Он говорил, что я, а я утверждала, что ты. У него родители консервативны, и мы с ним поженимся только после того, как он закончит колледж и найдёт хорошую работу. А ты бываешь непредсказуемой. Вот и теперь - говорила, что не хочешь влюбляться, а вышло всё наоборот. От тебя не всегда знаешь, чего ожидать. - Зато я догадываюсь, чего ожидать от тебя, - добродушно поддела я сестру. - Ну конечно! – воодушевлённо подхватила Бет. – Раз Узы – это как замужество, то надо отпраздновать. Происходило всё в моей квартире. Родители хлопотали на кухне, а мы с Бет устанавливали в гостиной искусственную ёлку, которую по настоянию сестры приобрели в аэропорту. По дороге домой мы купили индейку, и теперь мама её фаршировала. Украшать ёлку было нечем – я ведь совсем недавно здесь поселилась – но я нашла выход: распечатанные на бумаге мои фотографии самолётов. Их я подвешивала скрепками к гирлянде. Которую, кстати, вместе с ёлкой купили в GiftRadar. Там же я узнала от бывших сотрудников, что Селена Расселл увольняется по состоянию здоровья и улетает на свою историческую родину. А так же о том, что весь восьмой терминал уже знает: живое крыло-сотрудник авиакомпании «Атлантические авиалинии» заключил союз с Джейн ван дер Велде. Ну а аэропортовые сотрудники GiftRadar, конечно, знают, что Джейн ван дер Велде – это я. С родителями и сестрой мы засиделись допоздна, и конечно, обменялись рождественскими подарками. Размещать семью на ночь пришлось в походных условиях: папу с мамой – в гостиной на раскладном диване, а мы с Бет кое-как уместились на односпальной кровати. Но Бет ещё полночи не давала мне уснуть. - Джейн, мы у тебя до субботы, - говорила сестра, - так что давай устроим свадьбу! - У живых крыльев так не принято, - сонно пробормотала я. - А у людей принято! – не унималась Бет. – Раз живые крылья – пришельцы в нашем мире, пусть перенимают обычаи людей. Надо сказать, что мы с Бет – совершенно разные. Я – рослая, тощая и неуклюжая. И далеко не красавица. Одеваюсь как нерд – клетчатая рубашка и потрёпанные джинсы. Беатрикс, в противоположность мне – изящная, как статуэтка, и очень женственная. Волосы, светлые и слегка вьющиеся, укладывает в стильную причёску. Одевается со вкусом и всегда немного подкрашивается. В конце концов на что-то вроде свадебного мероприятия она меня уговорила. Собраться всей семьёй с друзьями-сотрудниками аэропорта в ангаре, где Перегрин сейчас на обследовании, и там выпить хотя бы по бокалу шампанского с лёгкой закуской. Но от чего я категорически отказалась – от белого платья с фатой и туфель на каблуках. - И что, в таком виде мне бегать по лётному полю с фотокамерой? – от возмущения я даже проснулась. Минут десять мы спорили, и в конце концов Бет сдалась: - Ну хорошо, пусть будут брюки и рубашка. Но только – белые. Бет, в отличие от меня, молчаливого интроверта – сгусток энергии, особенно если берётся что-нибудь организовывать. И крепко берёт в оборот всех, кого считает нужным привлечь. Она ухитрилась, заручившись поддержкой живых крыльев через мой блог, назначить день мероприятия, разослать приглашения сотрудникам аэропорта, работающим с Перегрином, и договориться с аэропортовыми службами. Пробежка с Бет по магазинам одежды оказалась отдельным эпиком. В итоге мой «свадебный костюм» определился как белый пиджак то ли в капитанском стиле, то ли в стиле камзола – не разбираюсь в этом, - белые джинсы и футболка без всяких гиковских картинок и подписей. По совету Рэйчел, с которой Бет очень быстро сблизилась – они много болтали по скайпу - сестрёнка добавила к моему костюму шейный платок, тоже белый. В пятницу всё прошло весело и душевно. Приятным сюрпризом оказался приезд Аллена, моего бывшего коллеги по «Парасофту». Приехал он с гитарой, так что в ангаре состоялся своего рода рок-концерт. И конечно же, Аллена – высокого, в чёрном готском плаще, с тёмными волосами, забранными в хвост – я снимала на видео. Да и вообще много снимала, на этот раз не забыв запасную батарейку. Но Нильс в конце концов перехватил инициативу: - Слушай, Джейн, это несправедливо, если тебя совсем не будет на фотографиях! Дай-ка твою камеру. Может, впервые за долгое время я ощутила, что быть фотомоделью – не хуже, чем фотографировать самой. Можно не беспокоиться о точках и ракурсах съёмки, а просто общаться с друзьями. В ангаре техподдержки живого крыла присутсвовали все, кого я узнала за три недели, включая стюардов Эндрю и Алекса. Оказалось, кстати, что у Перегрина две сменяющиеся команды бортпроводников, потому что темп работы живого крыла не всякому человеку по силам. Аллен улетел этим же вечером. Он такой, лёгкий и быстрый на подъём. Какими, наверное, и становятся союзники живых крыльев... Даррен, отправив Рэйчел и бортпроводников по домам, остался с Перегрином. Я хотела бы присоединиться к ним, но не позволяла совесть: родители и сестра завтра летят обратно в Хьюстон, так что вечер накануне расставания грех не посвятить общению всей семьёй. И всё-таки грешным делом я радовалась: начиная с завтрашнего вечера почти всё моё время будет посвящено Перегрину. А ещё меня странным образом волновал Аттестационный центр в Венгрии – старейший на Земле. Даррен говорил, что это не только Мекка технопсихологов, но место, где каждому союзнику хоть раз в жизни стоит побывать.