Чистая зона

Я как раз доела свой «поздний ланч», когда в кафе появилась пожилая пара – нидерландцы, так я определила по произношению. Голландский всё-таки немного знала. Шустрый Юлиан тут же усадил их за столик, выдал меню и что-то тихо сказал им. И вскоре я поняла: новости на Синт Мартене быстрее всего распространяются через прибрежные кафешки. Пока официант выполнял заказ голландской четы, пожилая леди в лёгком фиолетовом платье подсела ко мне за столик: - Простите за беспокойство. Вы - мисс ван дер Велде, союзница живого крыла, который прилетает из Нью-Йорка? Так сказал молодой человек, - она кивнула в сторону Юлиана, идущего собрать посуду с моего столика. Сложив тарелку и столовый прибор на поднос, Юлиан хитро подмигнул мне и ушёл. - Ну... да, - подтвердила я. – Его зовут Перегрин. Он сегодня вечером вылетает обратно. - У нас с мужем билеты к нему на борт, - пояснила голландская леди. – Мы первый раз летим с живым крылом. После недельного отдыха здесь решили посмотреть Нью-Йорк, и нам неожиданно попались дешёвые авиабилеты. Обычно билеты на борт живого крыла дороже. - Сейчас у Перегрина перепланировка рейсов, потому что мы с ним недавно заключили Узы, - пояснила я. – И авиакомпания в связи с этим делает скидки для пассажиров. Перегрин вообще-то проводит межконтинентальные рейсы, но пока из-за меня летает между Нью-Йорком и Синт Мартеном. Между Северной Америкой и Карибами. - А, вот как, - поняла голландка. – Мисс ван дер Велде, можно мы с мужем сфотографируемся вместе с вами? - Можно, - согласилась я. – Давайте здесь, у стелы с расписанием прибытий. Фотографировал нас Юлиан – камерой голландских туристов и моим смартфоном. После короткой спонтанной «фотосессии» нидерландская чета пригласила меня переместиться к ним за столик и выпить что-нибудь за их счёт. Но я, извинившись, сказала, что мне пора уходить – готовиться встречать союзника. Расплатившись, я вышла из кафе. Мне просто хотелось побыть... наедине с Перегрином. Необязательно разговаривая с живым крылом. Мы с ним чувствуем друг друга даже если, будучи рядом, молчим. Да и даже если не рядом... Бросив рюкзак на песок, я устроилась под пальмами в тени (перед этим подстелила пластиковый пакет из супермаркета). Из кармана рюкзака достала странное устройство – тонкий металлический обруч с круглым «глазком» видеокамеры. Надела его на голову, перед этим забрав волосы в «конский хвост». Эта штуковина, полученная в Реювайрош – часть того, что технопсихологи называют «совместным трансивером», а неформально – «третьим глазом». Через камеру «третьего глаза» живое крыло может видеть то, что видит человек-союзник. Видит с земли. Но это ещё не всё. Я тоже могу смотреть на мир глазами самолёта. Из напоясной сумочки я достала ещё одну часть совместного трансивера, выглядевшую как смартфон с единственной кнопкой под экраном. Нажала на кнопку, и экран засветился. Перегрин, принявший мой сигнал, теперь показывал по очереди изображения со всех своих камер. До его приземления – полчаса, но он уже постепенно идёт на снижение. Через совместный трансивер можно и переговариваться, но мы с Перегрином перед посадкой любили помолчать. Просто вслушиваясь, вчувствываясь друг в друга. И что-то вместе вспоминая. Сейчас мы оба вспоминаем Реювайрош. И наших друзей. *** Это самое странное место, где я когда-либо побывала. Даррен заранее предупредил, чтобы я прихватила с собой тёплую зимнюю одежду и... купальник! Ну, с зимней одеждой понятно – конец декабря и температура в Венгрии сейчас минусовая. Но купальник... Однако Даррен пояснил – Венгрия известна своими термальными источниками, и близ Аттестационного центра такой комплекс тоже есть. Туда регулярно ходит автобус. Летели мы вместе с Дарреном. Кроме нас, пассажиров у Перегрина на борту не было. Ну и хорошо! Возможно, я веду себя так же эгоистично, как Селена, но я радуюсь, что теперь всё внимание живого крыла отдано мне. Как и моё – ему. И даже технопсихолог, казалось, нам не мешал. Вылетали мы вечером, прибыть должны по будапештскому времени в середине дня. И летели, что называется, навстречу солнцу. Вскоре после взлёта (наблюдаемого мной из бывшего капитанского кресла) Даррен, сидевший справа от меня, закрепил айпад, который он называл «консоль», сбоку от приборной панели и отправился спать. - Тебе советую сделать то же самое, - посоветовал он перед уходом. – У Перегрина на борту можно поспать в комфортных условиях. - Я присоединяюсь к совету Даррена, - поддержал технопсихолога Перегрин. - Нет уж! – решительно возразила я. – Перегрин, раз я у тебя на борту, то время буду отдавать только тебе. ...И действительно: так удивительно хорошо – лететь через ночь, сидя в кабине живого крыла, где свет давали только экраны на приборной панели, и негромко с ним разговаривать. Только мы вдвоём и тихий гул авиационных двигателей. Вот ведь чёрт, почувствовала я укол совести. Эту тихую, спокойную радость я отняла у Селены?.. Перегрин словно уловил мои мысли: - Джейн, перестань упрекать себя за прошлое. Если бы не то, что ты сделала для меня, я бы уже лежал где-нибудь обломками. И не я один. Давай больше не будем об этом. - Постараюсь, - вздохнула я. – Спасибо, что напомнил. - Напомню ещё кое-что, - в голосе Перегрина ощущалась улыбка. - Даррен просил рассказать тебе о Реювайрош, а это рассказ не на одну ночь. Тем более, что нынешняя ночь в полёте будет короткая. *** Живое крыло подробно рассказывал о комплексе Реювайрош, состоявшем из Экспериментального аэропорта, Аттестационного центра и Авиационного университета. Кстати, весь комплекс носил официальное имя Научный парк Тесла. Потому что знаменитый Никола Тесла оказался причастен к появлению живых крыльев на Земле. Просто об этом мало кто знает. Никола Тесла помимо прочего посылал сигналы в космос, рассчитывая, что если инопланетные цивилизации есть, то какая-нибудь из них наткнётся на сигнал, отличающийся от обычных космических «шумов». И отклик пришёл, но уже не при его жизни. Сигнал был раскодирован его венгерским учеником, и основой земного языка живых крыльев стал венгерский. Так что в основе многих названий и имён присутствуют венгерские корни. И видимая часть земной жизни живых крыльев началась именно в Венгрии. А невидимая часть – в подземном городе на Антарктиде, о котором живые крылья распространяются мало. Чтобы посмотреть на Аттестационный центр (полное название вообще-то Аттестационно-реабилитационный), мне пришлось покинуть кабину и расположиться в бизнес-классе перед широким экраном. Главным зданием являлся так называемый Sol, «Солнце» по-латински - круглое, с крытой тестовой площадкой и множеством вытянутых пристроек-«лучей». Туда и буксировали живые крылья для расширенного тестирования. Были там и здания лабораторий, тоже носившие латинские названия, а также ангары, оборудованные для работы техников и технопсихологов. Поблизости от ангаров – гостиница для людей-союзников, да и просто для приезжих. Там же – Метафорум, площадка под открытым небом для коллективных встреч живых крыльев и союзников. Когда начало светать, я достала из рюкзака камеру и побегала по борту Перегрина, выбирая точки для съёмки утреннего неба. Затем махнула рукой – Перегрин всё равно снимет лучше меня – и вернулась в кабину. И там, в капитанском кресле, незаметно для себя задремала. ...Мне снилось что-то странное. Огромные белые горы... нет, это облака, такие, какими выглядят, когда приближаешься к облачному слою. И небо над ними... зелёное? Перегрин летит справа от меня. А я... Парю над его левым крылом? Вопреки всем законам физики?.. Разбудил меня голос Перегрина, сообщавший о скорой посадке. Я продрала глаза и торопливо пристегнулась. Даррен уже сидел справа от меня, что-то просматривая на айпаде. - Что-нибудь видела во сне? – спросил он, повернув ко мне голову. - Да, - ответила я. – Сны запоминаю плохо, но этот сон... странный. - Зелёное небо? – неожиданно догадался Даррен. - Да, - удивлённо призналась я. – Откуда ты знаешь? - Отсюда, - он приподнял айпад и с шутливо-строгими нотками добавил: - Перегрин, не посылай союзнице совместные видения, когда ты в полёте. Ты хоть и многозадачный, но не эльф, чтобы жить между грёзами и явью. - Да, я не эльф, но умею летать на автопилоте, - весело отозвался Перегрин. Я улыбнулась. И живое крыло, и технопсихолог явно в прекрасном настроении. Приземлились мы в пассажирском аэропорту, но Перегрин не стал подъезжать ни к телетрапам, ни к странному зданию с блуждающими прозрачными кубами воздушных ворот, которое люди прозывают «Тетрис». Впрочем, сейчас в «Тетрисе», по словам живого крыла, располагается полностью автоматизированный грузовой сектор, а часть здания превращена в исторический музей. Людям всё-таки привычны обычные аэропорты, а не инопланетная архитектура. - Мы направляемся на Метафорум, - пояснил Перегрин, перемещаясь вдоль оранжевых линий рулёжных дорожек. – Джейн, там тебя встретит куратор. Союзница живого крыла с пятилетним стажем. Приятная женщина, и у вас с ней много общего. - Включая основы голландского, хотя она из России, - добавил Даррен. – Нам повезло, что её союзник перенёс аттестацию на конец декабря. Тем временем на рулёжной дорожке я заметила три поперечные полосы кислотно-красного цвета. Самолёт остановился перед ними и отключил двигатели. А Даррен подсказал: - Джейн, я бы советовал взять камеру. Здесь есть что поснимать. - Не беспокойтесь, я всё записываю, - мягко возразил Перегрин. – Голосовые и текстовые пояснения добавлю во время видеомонтажа. - Поясни для Джейн хотя бы сейчас, - в свою очередь настоял технопсихолог. – Чтобы человек понимал, что здесь происходит. - Примерно то, что в Нидерландах на Маасвлакте II, - отозвался самолёт. – Автоматизация. Только операторы – не люди, а живые крылья. Джейн, дальше мне с работающими двигателями нельзя. За красными полосами нас поджидал ярко-оранжевый тягач. С прозрачной кабиной, но без водителя. Видимо, по команде Перегрина тягач подъехал, захватил переднюю «ногу» самолёта и потащил нас к месту парковки. Судя по сугробам за краями площадки, вчера прошёл сильный снегопад, но сама площадка была расчищена. И выглядела пустой, если не считать высокую ёлку на дальнем конце, украшенную к Новому году, и одинокий силуэт Боинга 737. Нацепив очки, я разглядела оливковую веточку на его хвосте. - «Кипрские воздушные пути» - прочла я надпись на фюзеляже самолёта. - Андреас Киприотис, - представил его Перегрин. – Аэропорт приписки – Ларнака, Кипр. Мой хороший друг. С союзницей на борту. По неслышным командам живого крыла тягач поставил Перегрина рядом с Боингом-Андреасом. Затем к нам подкатился трап. Мы с Дарреном, надев зимние куртки, спустились вниз. Нас уже ждала молодая женщина в пятнистой шубке из искусственного меха и без шапки. Её головным убором был металлический обруч с «глазом» видеокамеры, охватывающий светло-русые чуть вьющиеся волосы. - С прибытием, мистер Уолш и мисс ван дер Велде, - приветливо улыбнулась она и представилась: – Ирина Беляева-Киприотис. Мы обменялись рукопожатиями и сразу договорились обращаться друг к другу по именам, а не по фамилиям и титулам. Ирина как-то сразу располагала к себе, и её союзник тоже. А ещё я чувствовала почти физически, как между Андреасом и Перегрином идёт неслышная беседа – интенсивный обмен информацией. - Друзьям нужно о многом поговорить наедине, - с мягкой улыбкой пояснила Ирина, и я отметила её прекрасный английский. – А мы поедем в Караван-сарай. - Куда? – удивилась я. Ирина рассмеялась: - К технопсихологическим ангарам и гостинице. У нас здесь всё носит неформальные прозвища, причём на разных языках - разные. Например, главное здание, «Солнце», на английском зовут Sunflower – «Подсолнух» из-за архитектуры. Союзники из России называют его «Ромашка», а японцы – «Хризантема». Или... ой, - женщина глянула в сторону, откуда мы приехали, - за нами машина. Подождите, я сейчас! Вытащив из кармана смартфон, Ирина помчалась совершенно в другом направлении - к новогодней ёлке. Я удивлённо посмотрела ей вслед. - Там покестоп и два покемона, - пояснил Андреас. - Моя союзница играет в PokemonGO. - А, знаю, - вспомнила я. – У нас в колледже многие увлекались. - В Авиационном университете тоже многие увлекаются, - сказал Боинг 737. – Там масса покестопов, так что Ирина в университете частый гость. Ну что, морской цветок, - обратился он к возвращающейся женщине, - всех поймала? - Скитти поймала, а Раттата убежал, - подойдя, доложила Ирина и пояснила для меня: – Джейн, PokemonGO – это как авиаспоттинг. Только покемоны, бывает, убегают. - А самолёты – улетают, - отозвалась я. Ирина рассмеялась: - Улетающий самолёт можно хотя бы сфотографировать.