Больно, как в раю

      Драко услышал пронзительный крик из общей гостиной.       — Что за… — Он моментально спрыгнул с кровати и, схватив волшебную палочку, выскочил из комнаты. — Что происходит?       Ничего, что угрожало бы опасности, — дементоров, Пожирателей смерти или какого-то тролля, — Малфой не увидел. Лишь красивую, обворожительную девушку, о которой он думал несколькими минутами ранее.       — Ты кричала?       Она обернулась.       — Прости, просто я увидела за окном снег. Иди, посмотри!       Драко хмыкнул, приготовившись высказать ей всё своё недовольство по поводу прерванного отдыха, но стоило ему увидеть озорной блеск в глазах Гермионы, как он тут же остыл. Знала бы она, какая у неё власть над ним. Малфой подошёл к девушке, сидевшей на подоконнике.       — Разве это не прекрасно? Я всегда любила это время года и снег…       — Слишком мокро. И холодно.       — Гринч, — она похлопала по подоконнику, приглашая его присоединиться. Драко кивнул и сел рядом, подогнув под себя ноги. — Он превращает улицы в белый цвет.       — Он превращает всё вокруг в грязь и слякоть.       — Снег не настолько грязен.       — Ага, конечно.       — Ты слишком пессимистичен.       — А ты ведёшь себя по-детски.       — Вовсе нет.       — Вовсе да.       — Ты всегда оставляешь за собой последнее слово, почему?       — Потому что я прав.       Гермиона разочарованно выдохнула и, оторвав взгляд от Малфоя, вернулась к разглядыванию падающего снега. Внезапно она почувствовала чьё-то касание. Драко, как терпеливый, но требующий внимания щенок, смотрел на неё.       — Тебе не холодно?       — Немного, — она наконец-то улыбнулась.       Драко притянул её к себе, и Гермиона позволила себе расслабиться. Их тела находились настолько близко, что тепло, окутывающее с ног до головы, проскользнуло и внутрь. Они сидели в полном молчании, кидая друг на друга многозначительные взгляды. И Драко нравилось это. Каждое прикосновение, каждый взгляд говорили ему о том, что Гермионе нравилось это не меньше.       Драко любил бы снег, если бы он всегда сопровождался этим.       — Как насчёт того, чтобы попозже выйти на улицу? Может, мне удастся поменять твоё мнение о снеге и зиме в целом.       — Вообще, это должен был предложить я, а теперь получается, что ты сама позвала меня на свидание.       — Ты просто невозможен, — усмехнулась Гермиона.

***

      — У кого-нибудь найдутся меховые наушники? — спросил Драко, войдя в гостиную Слизерина.       — У меня были где-то, сейчас посмотрю, — ответил Гойл и, встав с дивана, поднялся в спальню.       — Зачем тебе эти ухогрейки? — задался вопросом Крэбб.       — Сегодня меня ждёт вечерняя прогулка.       — На улице? Под падающим хлопьями снегом? — задумался Теодор.       — Ты же ненавидишь снег, приятель, — усмехнулся Блейз.       — Он не только ненавидит снег, он ненавидит всё, что связано с холодом, — добавил Нотт. — Тебя раздражает даже хруст под ногами.       — Гермиона сказала, что хочет прогуляться со мной.       — Она пригласила тебя на свидание? Приятель, теряешь хватку. Позволить девушке самой позвать тебя на свидание… Я и не знал, что ты такая девчонка!       — Забини, просто заткнись.       — Прости, что задел твои чувства.       — Вы двое — как дети, — выплюнул Тео. — Давайте просто радоваться, что они наконец-то перестали игнорировать свои чувства.       — Мерлин, меня окружают одни идиоты.       — Давай посмотрим, как ты себя будешь вести, начни мы обсуждать тебя с Пэнс.       — Обсуждать что? — удивился Малфой. — Тебя и Пэнси? Я чего-то не знаю?       — Тебе и не нужно чего-то знать, потому что ничего, собственно, и нет, — Блейз зло посмотрел на Теодора.       — И под «нет» он имеет в виду их поцелуй и его предложение пойти на свидание.       — Заткнись, Нотт!       — Свидание? Что за чёрт? Я же твой лучший друг!       — А я думал, мне показалось, что у Пэнси настроение улучшилось, — добавил Крэбб.       — Правда?       — Не меняй тему, Блейз!       — Чего ты хочешь, Драко? Я не обязан всё тебе рассказывать.       — Сказал тот, кто закатил истерику, когда ему не сообщили, что кое-кто втюрился в старосту.       — Заткнись, Нотт, серьёзно.       — Так дело в этом?       — Нет!       — Погодите, что я пропустил? — Гойл вернулся в гостиную. — Вот тебе наушники, Драко.       Как по команде, все, кроме Гойла, принялись смотреть в разные стороны, переваривая ссору.       — Ладно, — сдался Забини. — Да, я поцеловал её. Это было неожиданно. И потом я подумал, почему бы не позвать её на свидание… — Он неопределённо махнул рукой. — Всё прошло неплохо, даже лучше, чем я думал. Ты знаешь, у меня давно не было девушки. Настоящей, я имею в виду. Поэтому я пригласил её ещё раз.       — Она правда нравится тебе? — спросил Драко.       — Нет, ну, я имею в виду, — Блейз вздохнул, — я не знаю.       — Назрел вопрос: почему у всех есть какие-то интрижки, а у меня нет? Неужели я не настолько привлекателен? — постарался разрядить обстановку Теодор, что ему удалось: со всех сторон послышались смешки.       — Чувства всё усложняют, — задумался Блейз.       — Я раньше тоже так считал.       — А что сейчас?       — Сейчас я чувствую себя свободнее.       — Как гей.       — Заткнись, Нотт.       — А она чувствует то же самое?       Драко секунду помолчал.       — Я думаю, что да.       — Везунчик, — пробормотал Забини.

***

      — Да перестань ты, глупышка! Иди сюда, — закричала Гермиона, прыгая среди снега.       Драко сморщился от волнения, и почему он вообще согласился на это? Точно, из-за неё. Из-за этой избалованной девчонки.       — Может, подождёшь хотя бы? — Снег под ногами образовывался в водяное месиво, отчего обувь при каждом шаге начинала противно хлюпать. — Я стою здесь, рядом с тобой, под этим чёртовым снегом и до сих пор ненавижу зиму.       — Я тебя прошу, ты всего пару минут на улице, — девушка взяла его руку в свою. — Пойдём, прогуляемся.       Они продолжали вышагивать по школьному двору, беседуя на отвлечённые темы, как внимание Драко привлекла снежинка, упавшая на нос Гермионы, которая в один момент растаяла. Она открыла рот и высунула язык.       — Что ты делаешь? Это же просто смешно.       — Перестань быть таким ворчуном! — Она ущипнула его за нос и убежала подальше.       — Эй! Ты куда?       Грейнджер хихикнула и, закрыв глаза, начала кружиться, будто освобождаясь от всех проблем разом. Драко хотел навсегда сохранить этот момент в памяти, чтобы в минуты грусти перед глазами появлялась девушка, так искренне радовавшаяся первому снегу. Малфой подлетел к ней и в секунду схватил за талию.       — Попалась!       Гермиона взвизгнула от неожиданности и повернулась лицом к нему. На улице было достаточно холодно, но руки Драко согревали.       — Ну что, что ты думаешь по поводу снега сейчас?       — Если я скажу, что в восторге от него, мы сможем вернуться в замок?       — Нет.       — А если я тебя поцелую, мы вернёмся обратно?       — Что? Нет! — воскликнула она, когда Малфой стал приближаться к её губам. Потеряв равновесие, оба рухнули на землю и залились смехом. Драко нависал над ней, и Гермиона не удержалась от того, чтобы нежно потереться своим носом об его.       — Что ты делаешь? — аккуратно спросил он.       — Это эскимосский поцелуй.       — Вот оно что, а как насчёт обычного? — Драко моментально сократил между ними расстояние, когда почувствовал что-то мокрое у себя в волосах. — Чёрт возьми, что это?       Гермиона рассмеялась ещё громче, портить Малфою причёску — так забавно.       — Играю в снежки! — Девушка оттолкнула его от себя, приложив все усилия, и схватила горсть снега. Хитро улыбнувшись, она нацелилась прямо в его лицо.       Драко почувствовал, как близок его конец, и, собственно, от чего? От холодного и мокрого комка!       — Ты бросила снег прямо мне… — не успев договорить, он снова получил снежком по голове.       — Да, да, я в курсе! — радостно воскликнула Грейнджер.       — Гермиона, — прорычал он. Она попятилась назад. Малфой встал, высоко задрав подбородок. — Ты за это заплатишь.       — Драко, прости, я не думала, что те…       Спасибо Мерлину, реагировать он умел моментально, так же как и сохранять полное хладнокровие на лице. Малфой бросил снежок в Гермиону: в волосы, в лицо, в плечо.       Так началась игра.       Они бегали кругами друг за другом, присаживаясь на корточки, уворачиваясь от удара, а затем выпрыгивая и нанося ответный «противнику». Дыхание сбилось, воздуха в лёгких не хватало.       — Сдавайся!       — Ага, минутку!       — Ты в любой ситуации гриффиндорка, не так ли?       — Как насчет того, чтобы сдаться тебе?       — Ладно. Хорошо. — Он поднял руки в знак капитуляции. — Кроме того, я бросил больше снежков, чем ты.       — Вовсе нет!       — Это грязный спорт.       — Дурак.       — Иди сюда, — Малфой протянул ей руку. — Пора возвращаться в гостиную, ты, наверное, замёрзла.       — А теперь? Теперь ты полюбил снег?       Он сделал вид, что задумался, а затем улыбнулся:       — А теперь пойдём отдыхать.       — Я знала, что тебе понравится. — По пути в замок они осторожно переплели пальцы.

***

      — Ты видел то же, что и я?       — Для этого я и ношу очки, Рон. И да, я это тоже видел.       — Значит, это действительно так, Гарри? Они типа влюблены друг в друга? — Он с трудом выдавил себя эти слова. Подумать только…       — Ну, про Малфоя мы уже и так всё знаем, а что со стороны Мионы… даже не знаю.       — И что нам делать с этим? Это ведь долбаный Малфой, мы не можем позволить…       — Я думаю, мы должны просто оставить их в покое.       — Я тебя не спрашивал, Джинни.       — Ну ты не спрашивал кого-то конкретно, так что я тоже имею право ответить, Рональд. Я всё ещё здесь с вами.       — Прекратите пререкаться, вы, оба.       Они спокойно любовались падающим снегом, до того момента пока не увидели парня и девушку. Холодный изумруд и горячий рубин. Они бегали, словно двое возлюбленных в зимней сказке. И после пары минут ребята окончательно убедились, что этими «возлюбленными» оказались старосты школы. Слизерин и Гриффиндор. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер.       — Ну, а если серьёзно, что мы будем с этим делать?       — Предоставим Гермионе свободу выбора, — вздохнул Гарри.       — О, как я рада, что ты пришёл в себя, дорогой, — Джинни почувствовала облегчение.       — Ты так говоришь только потому, что боишься попасть ей под горячую руку.       — Может быть, и так. Но я, скорее всего, думал о том, что вижу её сейчас счастливой рядом с ним, и это самое главное для меня, Рон.       — Но…       — Повзрослеешь ли ты когда-нибудь, Рональд? — усмехнулась Джинни. — Пока она счастлива, нам не о чем беспокоиться. Гермиона уже большая девочка и может сама о себе позаботиться. Вместо этого беспокойся лучше о своей девушке.       — Это просто… — Рон сделал паузу. — Мы ведь единственная семья, которая у неё осталась, понимаешь? Я не хочу, чтобы ей было больно.       Гарри и Джинни, переглянувшись, посмотрели на него.       — И я не волнуюсь, что Миона не сможет постоять за себя, — она знает больше заклинаний, чем я. Я беспокоюсь о том, что Малфой может разбить ей сердце.       — А что, если он ничего такого не замышляет, ты об этом не подумал?       — Это всё равно что сказать, что он не из Слизерина.       — Тоже верно. Но я доверяю ей, и я верю, что она поступит правильно, как поступала раньше. Вы должны сделать то же самое, учитывая, что вы двое — её лучшие друзья.       — Почему ты яро поддерживаешь происходящее, Джинни? Просвети меня.       — Не будь дураком, Рон. Я не могу выдавать секреты Гермионы. Могу сказать только то, что я тоже девушка, и все мы видели Малфоя…       Гарри прокашлялся.       — Но с Гарри он, конечно, и рядом не стоял.

***

      — Никогда не думал, что доживу до этого дня.       — Ага.       — Я думал, они ненавидят друг друга.       — Не ты один.       — А теперь они…       — Скачут по снегу, словно лошади.       — Они не посылают друг в друга заклятья.       — Вижу.       Они остановились, глядя на двух студентов.       — Что ж, похоже, вражда факультетов сошла на нет.       — Даже чересчур, на мой взгляд.       — Ты думаешь, что это ужасная идея, Северус?       — Я не сторонник романтики.       — Давай без этого!       Снейп вздохнул.       — Если это настоящая любовь, то она пройдёт через что угодно, Минерва.       — Ты точно не романтик, а? — поддразнила его Макгонагалл.       Он вопросительно изогнул бровь, а затем, взмахнув полами мантии, исчез в темноте. «Слизеринцы, — думала Минерва, — всегда полны драмы».