Близость

- У него воспаление легких, - чей-то голос рядом, к груди прижато что-то холодное и металлическое. – С осложнениями. Ему нужно было еще вчера вколоть антибиотики. Я поговорю с Алией. - Вы не можете ее винить, - недовольно ответил второй человек – Хакс узнал голос предателя. – Я все еще не понимаю, зачем мы ему помогаем. Он ничего нам не скажет, генерал. Поверьте мне, я знаю этого человека, он фанатик, что бы там не думал По… - Когда придет время, мы попробуем его разговорить, Финн, - оборвала его генерал Органа. - Кроме того, - снова вступил незнакомый голос, - я давала клятву. И Алия тоже. Я не позволю человеку умереть от чего-то излечимого только потому, что он преступник. - Спасибо, Калония, - поблагодарила Органа. Холодный металл исчез с его груди и послышался шуршащий звук – женщина, которую назвали Калонией, встала. - Нужно обследовать По. Пневмония может быть инфекционной, а вспышка нам сейчас ни к чему. Постарайтесь разбудить его, пока меня не будет, неплохо было бы узнать о его состоянии из первых уст. - Я не сплю, - проворчал Хакс и с трудом открыл глаза. Очертания комнаты слегка расплывались. Над ним склонилась женщина – высокая, с прямыми седеющими волосами. Чуть дальше стояла Органа, предатель был вне поля его зрения. Судя звуку шагов, он недовольно слонялся по коридору. - Хорошо, - сказала Калония, переведя взгляд на Органу. – В таком случае, вам нужно проследить, чтобы он не захлебнулся мокротой до моего возвращения. - Финн, иди с ней, - сказала Органа. - Но… - Иди с ней, - повторила женщина приказным тоном. Раздался сдавленный звук, но предатель не возражал, только опалил Хакса ненавидящим взглядом, выходя из камеры вслед за Калонией. Голову Хакса словно залили чугуном, он был весь в поту и мелко дрожал. Органа стояла у стены, задумчиво оглядывая его, а затем взяла стул и поставила его у кровати, на безопасном расстоянии, и села, строго выпрямив спину. Хаксу хотелось поднять голову и встретиться с ней взглядом, но от попытки сделать это на него накатил приступ тошноты. Свистящие звуки в груди только усилились. Жалкий, жалкий, жалкий, мгновенно зачастил голос на краю его сознания. - Знаете, - нарушила тишину Органа, откидываясь на спинку стула. Она производила впечатление сильной уверенной в себе женщины, Хана Соло он тоже представлял подобным человеком. В голове не укладывалось, как у этих двоих мог родиться такой слабохарактерный, закомплексованый сын, как Рен. – Я однажды имела несчастье встретить вашего отца. Отвратительный был человек. Хакс сразу понял, что она делала – прощупывала почву, пыталась найти слабые места, когда он был наиболее уязвим. Интересно, рассказал ли ей Дэмерон обо всем, о чем Хакс позволил себе проговориться в тот день у ручья. Он воспоминая о том моменте у него свело челюсть от злости. Он не должен был рассказывать об этом Дэмерону – да он и сам не думал об этом годами, пока не оказался на этой дурацкой планете. Ну и пусть. Хаксу была знакома эта игра, его с детства учили в нее играть, он жил по ее правилам с того самого дня, как покинул Арканис. Он в этом разбирался и разбирался хорошо. - Я слышала, он умер, - продолжила Органа. – Более того, умер от вашей руки. Как мило с вашей стороны сделать хоть что-то хорошее для галактики, генерал. Наверняка Дэмерон все рассказал. - О, поверьте мне, генерал, - ехидно ответил Хакс, - я сделал это исключительно для себя. У меня и в мыслях не было помогать галактике, а даже если бы и было, я могу только извиниться, ведь это вышло ненамеренно. Органа кивнула и в ее глазах проскользнула тень веселья. Ее тоже растили, чтобы играть в эту игру, а уж опыта у нее было поболее, чем у Хакса. - Уверена, вы с Дэмероном поладили, - сказала она. Хакс не смог сдержать гневного румянца, залившего его лицо и на секунду ему даже захотелось рассказать ей, насколько хорошо они поладили. Выложить все, как на духу, и посмотреть как эта самодовольная улыбка медленно сползет с ее лица, уступая место гневу и отвращению. Возможно она бы не поверила. А возможно Дэмерон уже все ей рассказал, признался, сгорая от стыда и слезно моля о прощении. Ему не хотелось сейчас об этом думать, о том, как было тяжело дышать, когда Дэмерон был слишком близко, какими нежными были его руки, пробиравшиеся под пояс штанов Хакса, как он спрашивал снова и снова «Все хорошо? Могу я…?». Но вместо этого он только поднял бровь. - Смотря, что вы подразумеваете под «поладили». - Я подразумеваю провести с человеком несколько недель и не задушить его, - она пыталась держать непринужденный тон и Хакс не понимал зачем. Она наверняка хотела его смерти так же сильно, как и остальные в ее жалкой армии, должна была знать, что он ее ни во что не ставил и не собирался изображать обратное. «Прислушайтесь к предателю», захотелось сказать ему. «Я фанатик. Я никогда и ничего вам не скажу». Но что-то заставило его придержать язык. Органа, кажется, решила, что ее комментарий останется без ответа и, подвинув стул ближе, скрестив руки на груди. На секунду она даже стала похожа на Рена, только гораздо спокойнее. - По рассказал, что вас послали на эту миссию с расчетом на то, что вы не вернетесь. Хакс понял, к чему она ведет, и решил не тянуть. - Враг моего врага не всегда мой друг, Органа, - жестко сказал он. - Не вам мне это говорить, - со смехом сказала женщина. Хакс вздохнул. - Тогда к чему этот разговор? Почему бы просто не повесить меня и не забыть об этом? В глазах Органы отчетливо проступил интерес, она показалась заинтригованной. - Вы предпочли бы такой вариант? Хакс предпочел бы, чтобы Дэмерон просто оставил его умирать с остальными. Взгляд Органы был настолько внимательным, настойчивым и давящим, что Хакс против воли отвел глаза. Он знал, что выглядел так, будто нервничает, колеблется. Но это было не так. Он просто не хотел, чтобы Органа сделала неправильные выводы. Он не сожалел о своих деяниях, не боялся пыток и того, что они выбьют из него секреты Ордена. Он был просто измотан. Невероятно, чертовски измотан. - Это единственный выход и мы оба это знаем, - сказал Хакс. – Так зачем притворяться, что есть варианты? Органа повела бровью и кивнула. - Необычная точка зрения. Ее голос был равнодушным и Хакс не мог понять, ожидала ли она чего-то другого – что он будет умолять сохранить ему жизнь, пытаться отговорить от казни и обменять секреты на собственную шкуру. Она хотела сказать что-то еще, но вернулась докторка в компании предателя. - Он выглядит встревоженным, - заметила Калония. - Так и есть, - согласилась Органа. В его камере не было окон и по какой-то причине в сложившейся ситуации это раздражало Хакса больше всего. Он провел большую часть жизни на разнообразных звездолетах, с искусственно созданными по распорядку днем и ночью, но за короткое время успел странно привыкнуть к наблюдению за восходом и заходом солнца. Наверное, было бы проще, дай они ему часы или приглушай свет в ночное время, но он был лишен даже этого. Медик, Калония, приходила три раза в день, измеряла температуру, следила за тем, чтобы он съел тарелку жидкой похлебки или безвкусной каши, давала таблетки и стакан воды, чтобы запить. Он не привык есть так часто и регулярно. Даже до крушения, его рацион состоял из протеиновых батончиков и крепкого черного кофе, да и то только тогда, когда Фазма припирала его к стенке, интересуясь, когда он в последний раз ел и называя идиотом. Калония редко говорила ему что-то кроме «сядь прямо», «подними рубашку», «выпей это», а потому он удивился, когда она, осматривая его ногу, сказала: - Здесь серьезный перелом. Повезло, что ты вообще выжил, - женщина нахмурилась. – Кости поставлены неправильно. Если они срастутся так, будет болеть до конца жизни. Она поняла на него взгляд и Хакс ожидал, что она скажет, что нужно все переделать и она это организует. Вместо этого она резко вывернула сломанную ногу. Без бакты и обезболивающих. Послышался громкий хруст встающих на положенное место костей. От боли у Хакса перед глазами замелькали звезды и до тошноты закружилась голова. Он откинулся на стену, хватая ртом воздух. Калония наложила тугую повязку и с легкой улыбкой встала. - Теперь все. После этого на ногу стало легче опираться, но звук потом долго мерещился ему по ночам. Никаких посетителей, кроме медика, у Хакса не было. Никто не приходил его допрашивать или запугивать. Он наконец принял душ, побрился, и в целом стал одновременно похож и не похож на себя прежнего. Себе он казался более бледным и изнуренным, чем раньше. Фиолетовые синяки под глазами никуда не делись, только посветлели самую малость. Он целыми днями лежал на кровати и, расчесывая до крови ладони, чего-то ждал, думал, что происходило в галактике. Иногда, свернувшись на боку и подложив кулак под щеку, он думал, что Сопротивление могли выследить и устроить на базе резню. Никому не пришло в голову проверить нижние уровни и он так и останется умирать взаперти. Он плохо спал из-за паранойи и тревожных снов, пока Калония не начала давать ему снотворное. В том, что она это делала, он был уверен, хотя таблеток не прибавилось. Может, добавляла что-то в еду? Или в горячий сладкий чай, которым она его почти насильно поила, и он мог бы винить ее в этом. Но не винил. Чей-то тихий голос шептал у него в голове «А вдруг ты неправ? Что, если они хотят, чтобы ты так думал?» Калония хмуро осматривала его покрасневшие от постоянного расчесывания ладони. В какой-то момент она забрала бритву из ванной комнаты, будто Хакс был каким-то драматичным подростком, которого нужно было защищать от самого себя. Ему в голову действительно приходили такие мысли, после того как стало легче ходить и он стал бесцельно наворачивать круги по комнате. Маленькое лезвие притягивало взгляд. Он бы мог сделать это, сделать быстро, если бы захотел. В эти моменты он много думал о Дэмероне. Действительно много. Отрывочные мысли и воспоминания против воли лезли в голову. Горячие, разъедающие, как желчь. Он вспоминал тепло его тела, тихое дыхание, слова, что Дэмерон говорил, когда Хаксу снились кошмары или он был в горячечном бреду, то, как Дэмерон отбрасывал с его лба влажные от пота волосы и хриплым со сна голосом бормотал: - Чшшш, ты в порядке. Спи, все хорошо. Он рассеянно думал о том, как близко был Дэмерон, как касался его плеча, колена, волос. О том тепле, что он чувствовал, когда они сидели, прижавшись друг к другу под ворохом шинелей у маленького костра, и смотрели, как снаружи падал снег. Иногда ему становилось интересно, не наблюдают ли за ним, не установлены ли по углам маленькие камеры, через которые Органа, мусорщица, предатель и Дэмерон смотрели, как он бездумно слонялся по комнате, снедаемый паранойей, как сидел и кусал ладони, как впивался ногтями в кожу, пытаясь вырваться из плена своих кошмаров – не засыпать, отчаянно сопротивляясь действию снотворного. Это казалось ему гораздо хуже любой пытки, которая только могла прийти в голову Кайло Рену. Он не чувствовал себя настолько пустым внутри с того времени, когда был ребенком и был вынужден ходить на цыпочках вокруг отца. Хотя возможно, он всегда себя так чувствовал, и только отсутствие отвлекающих факторов заставило его погрузиться в это состояние с головой. Настолько, что иногда он забивался в угол камеры и сидел там часами, сжавшись в комок между столом и стулом. Интересно, наблюдали ли они за этим.