Близость

      Хакс до сих пор помнил первые неловкие попытки Рена залезть к нему в голову. Тогда они были младше, сам Хакс носил звание лейтенанта, а Рен еще хуже контролировал себя. Это ощущалось как непрерывный скрежет, будто какой-то зверь скребся в дверь, пытался запустить под кожу острые когти. Тогда он пресек это и потом раз за разом давал Рену отпор, пока тот нехотя не отступил. Органа и мусорщица действовали далеко не так бессистемно, не шли напролом, как Рен. Мусорщица была неумелой, но сильной, и очень быстро училась. Органа же была быстра и точна, как бьющий исподтишка нож. Он быстро понял, что они не пытались навредить, хотя запросто могли. Они могли обнажить его нервы, силой вторгнуться в сознание и разорвать его надвое, но несмотря на все свои слова о том, что она не собиралась его мучить, Органа явно хотела его сломить. Хаксу пришло на ум, что все это похоже на игру. Он возводит комнаты в своем мозгу, чтобы сохранить секреты Ордена, навешивает замки на двери, защищает стенами крепостей и непобедимыми кораблями, пока они выслеживают его с двух фронтов. Концентрируясь, он закрыл глаза, содрогаясь от каждой их атаки. Его лоб и ладони вспотели, он чувствовал, как пот стекал по вискам. Дыхание потяжелело, а из носа по сжатым губам потекла струйка крови. Он с силой прикусил нижнюю губу, безуспешно пытаясь сдержать обессиленный вздох. Он не сможет держаться вечно. Не сможет – не сможет… Конечно, не сможешь, мальчишка. Ты всегда был бесполезным. Звук открывшейся двери донесся будто с огромного расстояния. - Генерал, вы убьете его, если не остановитесь сейчас, - сказал кто-то и они тут же отступили. Он откинулся на спинку стула, задыхающийся, измотанный. Неожиданно ему стало холодно. Он открыл глаза. Девчонка тоже тяжело дышала, злобно глядя на него сузившимися глазами, в то время как во взгляде Органы было раздражение, растерянность и что-то, что показалось Хаксу похожим на скупое уважение. Он выдержал этот взгляд, хотя больше всего хотел сползти со стула, свернуться в комок на полу и заснуть. Врач, Калония, подошла и встала рядом. Он осознал, что это она говорила до этого, и немного удивился. Органа вздохнула. - Отведите его обратно в камеру. Кто-то взял его под руку и он направил все свои силы на то, чтобы удержаться на ногах. - Мы продолжим утром, генерал, - сказала Органа. Хакс покачнулся и не сразу нашелся с ответом. - Буду ждать с нетерпением, - сказал, рыкнул, он и с презрением сплюнул под ноги Органе собравшуюся во рту кровь. Он не помнил, как его вернули в камеру и бесцеремонно бросили на койку, когда проснулся с раскалывающейся головой. Он зажмурился от яркого света, слишком резко сел и едва успел добраться до ванной перед тем, как его желудок вывернуло наизнанку. Когда его перестало рвать, он осел на прохладную плитку и закрыл глаза. В какой-то момент он позволил себе расслабиться, почувствовать прикосновение фантомных пальцев к волосам, легкий поцелуй в макушку и успокаивающее поглаживание теплых рук по спине… Девчонка пришла утром. Когда он проснулся на полу в ванной, она стояла рядом, такая же грозная, как и прежде, но с легкой тенью неуверенности во взгляде, которой там раньше не было. Эта тень быстро исчезла, как только она поняла, что он очнулся. - Вставай, - приказала она. – Генерал Органа ждет. В этот раз, когда врач остановила их, он упал грудью на стол, не в состоянии даже поднять голову. Девчонка шла рядом, пока его, неспособного встать на ноги, волокли обратно в камеру. Скрестив руки на груди, она равнодушно смотрела, как его укладывали на кровать. Сил на слова у Хакса не оставалось, но он надеялся, что взгляд был достаточно красноречив. Не был. Она хмыкнула и подошла ближе. - Я не понимаю, почему ты продолжаешь сопротивляться, - сказала она. В ее голосе слышалось плохо скрытое разочарование. – Вы проиграли и ты это знаешь. Если ты так хочешь умереть, почему бы просто не сдаться? Рассказать то, что нам нужно знать. Хакс вздохнул и повернулся к ней спиной. - Это важно, - пробормотала она. – Люди умирают. Умирают с обеих сторон; тебе не хочется это остановить? - Ты вроде как пыталась воззвать к благоразумию Рена однажды, - с трудом процедил Хакс. – Разве это не закончилось для тебя плохо? Он услышал резкий вдох, будто она надеялась, что это было секретом. Он слабо улыбнулся. - То было другое, - резко ответила она. – И как бы то ни было, он ведь послал тебя на эту миссию, чтобы умереть. Почему ты все еще хранишь его секреты? Хакс вздохнул и зажмурился. Звезды, в Сопротивлении одни тупицы. Он перевернулся, чтобы быть с ней лицом к лицу, приподнялся на дрожащих руках и почти сумел сесть. - Когда же вы, идиоты, поймете? – рявкнул он. – Мне плевать на Кайло Рена. Он ведет Орден к краху и я надеюсь, что он умрет медленно и мучительно, но это не значит, что я собираюсь переметнуться на вашу сторону. Вы проиграли, девочка. Неужели не понимаешь? Тебе бы лучше убежать обратно домой на Джакку, пока не поздно. Она устремила на него прожигающий насквозь взгляд. - Меня зовут не девочка, - сказала она немного погодя. – Я Рей. «Рэй», вдруг подумал Хакс. Она бы со стыда сгорела, если бы увидела его сейчас. - Поздравляю, - криво усмехнулся он. - Ты отвратителен, - фыркнула девчонка и вышла из камеры. На следующий день ему дали передохнуть и он проснулся от того, что врач вводила катетер в вену на его запястье. - Ты не ел, - пояснила она, наткнувшись на его непонимающий взгляд. - Да, - ответил Хакс. – Все равно стошнило бы после пыток. К его удивлению, женщина коротко и горько рассмеялась. - Мне тебя не жаль, - сказала она. – Если бы было, я бы дала тебе умереть во сне в первую же ночь, но я слишком часто видела, как хорошие люди умирали на этой войне, чтобы позволить такому шансу утечь сквозь пальцы. Она неожиданно хлопнула его по щеке и убрала руку быстрее, чем он успел среагировать. - Подкрепись, тебе понадобятся силы. Когда на следующий день за ним пришли, он понял, что что-то случилось, и вчерашний перерыв был ненамеренным. К его конвоирам пристал запах дыма и, как ему показалось, меди. Они никак не выказывали своего состояния и вели себя как обычно, но раньше ему доводилось проигрывать битвы, и он легко распознал их подавленный гнев, тревогу и отчаяние. Он вошел в допросную, в их маленькую камеру пыток. Девчонка ждала его, нетерпеливо меряя комнату шагами. Она явно была вне себя, Хакс это видел по ее тяжелому взгляду и болезненно сжатым челюстям. Генерал Органа сидела на своем стуле, но на него не смотрела. Она вперила отсутствующий взгляд в стену слева от него, оперевшись локтями о стол и положив подбородок на ладони. Органа не сразу повернулась, когда его приковали к столу. Девчонка продолжала мельтешить, похожая сейчас на ее цепного зверя. Органа положила руки на столешницу. В жесте не было усилия или агрессии, но девчонка подошла к столу, втянув голову в плечи и прожигая Хакса потемневшими глазами. - Мое терпение истекает, генерал, - сказала Органа и на секунду – всего на секунду, ее голос прозвучал невероятно похоже на Сноука. Хакс вспомнил, как стоял, коленопреклоненный, с опущенной головой, застрявшими в горле банальными извинениями – Верховный лидер, прошу, если бы вы – если бы вы позволили – пожалуйста… Он не смог сдержать пробившую его дрожь, но попытался скрыть ее, передернув плечами. Когда она перевела на него взгляд, одна из ламп над ее головой неожиданно замигала и погасла, скрыв ее лицо в полутени. При таком освещении она была очень похожа на Рена, но у Рена никогда бы не хватило воображения и спокойствия, чтобы такое провернуть. - Что-то потеряли, генерал? – деланно скучающим тоном осведомился Хакс, склонив голову к плечу. – Или кого-то? Рука Органы сжалась в кулак и девчонка рванула вперед, громко ударив обеими ладонями по столу. Хакс этого ожидал, но все равно вздрогнул. Ее ярость была бессловесной и выражалась в тяжелом, прерывистом дыхании. - Рей, - мягко сказала Органа, не сводя глаз с Хакса. Девчонка отдернула руки и подняла глаза к потолку. - Он… - Я знаю, - прервала ее Органа. – Мы заставим его говорить. Девчонка рвано выдохнула и отступила, неудовлетворенная, все еще жаждущая его крови. - Я даю вам последний шанс пойти по легкому пути, - тяжело глядя на Хакса, сказала Органа. В ее голосе слышалось что-то неотвратимое. Что бы они вчера ни потеряли, потеря была значимой. Прислонившись к стене, девчонка нервно, с какой-то непонятной одержимостью вычищала грязь из-под ногтей. Хакс вдруг подумал о Дэмероне. Он его не видел – даже не слышал о нем – с того дня, как прибыл сюда. «Это не важно», сказал он себе. Дэмерон ничего для него не значил. Не значит. Даже если он погиб, какая разница? - Думаю, вы уже знаете мой ответ, генерал. Органа медленно кивнула. - Жаль, - и что-то изменилось в ее голосе. Она резко встала и еще одна лампа, видимо, погасла, потому что теперь весь ее силуэт был в тени. Через ее плечо он увидел, как замерла девчонка. Когда Органа снова заговорила, то голос был не ее. - Я хочу, чтобы вы знали, что это не приносит мне удовольствия, - сказала она резко, по-имперски, как когда-то говорил его отец. Он не сумел сдержать смеха, хотя честно пытался. - Думаете, я все еще его боюсь? Сейчас, после стольких лет? Я убил его, Органа. Я смотрел, как он умирал и это был лучший момент в моей жизни. Органа рассмеялась. Брендол рассмеялся. - Не важно, что вы больше не боитесь. Важно, что когда-то боялись. В следующее мгновение у него словно выдернули пол из-под ног, его прижало к спинке стула, вышибив весь воздух из легких. Он все еще в комнате, на стуле, но одновременно не здесь. Он на Джакку во время битвы, трясется, когда отец выкрикивает его имя, прячется за полуразрушенной стеной, изо всех сил закусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала слишком заметно. Отцу это не нравится. Вернувшись в комнату, он содрогнулся всем телом, задушено хватая ртом воздух. Органа равнодушно наблюдала за тем, как он пытался восстановить потерянное хладнокровие. - Что это было? – с трудом спросил он. - Тяжелый путь, - пояснила Органа. - Если вы можете залезть ко мне в голову, то можете и узнать все, что вам нужно. - И провести еще один день утыкаясь в стены, что вы стоите в своем сознании? Я говорила, у нас нет на это времени. - Тогда прекратите с ним играть, - подала голос девчонка. Хакс перевел на нее злобный взгляд, а Органа вздохнула. - Рей. - Нет, - уперлась девчонка. – Нет. Он не стоит вашей жалости или милосердия. Люди умирают. При этих словах Органа дрогнула. - У Рена есть оружие, - продолжила девчонка, повернувшись к Хаксу. – Нам нужно знать, как его остановить. Скажи мне или я тебя заставлю. Она выглядела так, словно ей было очень больно, с покрасневшими от наворачивающихся слез глазами и открытым, честным лицом. Он захотел рассмеяться ей в лицо, но не успел – она прижала пальцы к его вискам. Там, где Органа была точна и даже в какой-то степени элегантна, девчонка была неловкой, она шла напролом, протаскивала его по воспоминаниям так быстро, что они смазывались в неясные вспышки цветов и звуков… Старкиллер рушится под ним, воют сирены, он думает нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет. Это все, что у него есть, все, к чему он стремился, это… Скрипит ремень отца, кожа нестерпимо горит в месте удара – мне жаль, по-армейски, автоматически, говорит он. Мы ведь не хотим, чтобы меня обвинили в том, что я выделяю тебя среди остальных, верно, Армитаж? Что-то происходит и он снова в комнате, ослепленный светом ламп. - Скажи мне, - она тоже задыхалась - Нет, - рыкнул он. Скажи мне. Он стиснул зубы, попытался защитить сознание. Он физически ощущал ее отчаяние. Оно отдавалось в нем, текло по его венам, отчетливое и горячее, будто раскаленный клинок, высекающий искры из камня. Его волоком протащили еще по нескольким воспоминаниям – сломанные кости, рассеченная кожа, отец возвышается над ним, Сноук смеется, Рен в гневе швыряет его о какую-то панель. Она быстро поняла, что он не боится боли, и устремилась дальше, в происках чего-то более глубокого и темного… Нет, только не это, резко подумал он. Тогда скажи мне. Никогда. Он знал, что все закончится здесь, в большом доме на землях академии на Арканисе, когда за окном льет дождь. Он в своей комнате, в маленьком чердачном помещении, где всегда сыро и холодно, но зато светло, где-то плачет его мать. Он спускается по лестнице для прислуги в кухню, босиком, потому что привык к холоду. - Пожалуйста, не забирай его, - умоляет мать. – Пожалуйста, не – я тебе не позволю… Он уверен, что она не видит его, когда открывает предательски скрипнувшую дверь. К этому момент он обычно просыпался, но… - Перестань, - в отчаянии попросил он. Девчонка крепче сжала его виски, впиваясь ногтями в кожу. - Скажи мне, - почти взмолилась она. - Нет. Его мать никогда не была храброй женщиной и он ее в этом не винил. До этого она никогда не шла против отца, ни когда он хватал Армитажа за руки, едва не выдергивая из суставов, ни когда бил его по лицу так сильно, что легко мог выбить зубы, ни когда заставлял стоять по стойке смирно часами или проходить полосы препятствий рассчитанные на кадетов гораздо старше или, или… Но сейчас она осмелела, высоко подняла голову, кричала на отца дрожащим голосом. Она словно решила отплатить за все те разы, когда она ничего не замечала, за все выплаканные им слезы. Глупо. Почему сейчас? Почему именно сейчас? Ей нужно было сбежать. И, если она действительно его любила, потом забрать его из этого места. - Империи нужны дети, - говорит отец, его голос тихий и уверенный и стук дождя по крышам почти его заглушает. Где-то далеко идет бой, слышен рев двигателей и эхо от взрывов. - Тогда возьми меня с собой, пожалуйста. Он должен подойти к ней, но он этого не делает. Он стоит на нижней ступеньке у приоткрытой двери, наблюдает сквозь маленькую щель… - Пожалуйста, - простонал он. – Прекрати. Девчонка издала звук, похожий на всхлип. - Не прекращу, пока не скажешь. Хакс сдавленно заскулил и тут же возненавидел себя за это. Ее хватка начала ослабевать, пальцы взмокли. Она вытаскивала из него то, что не собиралась, осколки воспоминаний о матери, то, о чем он не думал – запрещал себе думать – с той самой ночи. Он сидит на кухне и она дает ему облизать ложку, повар вскидывается и напоминает ей, что коменданту не понравится, если у его сына будут грязные руки. Мать закатывает глаза. Он всегда забывал, насколько молода она была. Позже она помогает ему вымыть руки мылом с цветочным запахом, которое она тайком где-то раздобыла и хранила в маленькой коробочке в их маленькой комнате. Он слушает, как она поет, гладя его по волосам, он убегает от нее по полю, она рассказывает ему истории перед сном и целует в лоб, желая спокойной ночи. Девчонка тоже проживала все это, чувствовала все это, и Хакс слышал чей-то далекий голос, говоривший ей остановиться, но она отказывалась, ее голос дрожал от слез, а потом… Все заканчивается очень просто. Чей-то раздраженный голос доносится из коридора. - Поторопись, Хакс. Они близко. Отец поворачивается на голос, мать делает шаг к нему. - Брендол… Даже сейчас часть него думает, что отец не собирался этого делать. Ему хотелось кричать. Хотелось бить эту девчонку, пока не переломает ей кости, пока она не захлебнется собственной кровью, потому что это слишком, у него гремит в ушах, песни матери, крик отца, шум дождя… Отец достает бластер, короткая вспышка разрывает темноту комнаты и мать, не издав ни звука, оседает на пол. Это выглядит, как пьеса, отточенная и сыгранная точно по сценарию. Он кидается вперед, когда она падает, забывает о двери, об отце. Он бьется о тяжелую деревянную дверь и она распахивается. Ему удается не упасть, он смотрит на неподвижное тело матери, застывшую в тени фигуру отца, и бежит. Он пробегает половину лестницы, когда отец догоняет его, хватает за ноги и стаскивает вниз. Его колени разбиты и кровоточат, его скула отекает в том месте, которым он ударился об ступеньку. Он не кричит, все равно никто не придет. Он не сопротивляется, когда его куда-то несут. Мать упала лицом вниз. Вокруг нее красное пятно и в темноте он не может отличить, где заканчиваются ее волосы и начинается лужа крови и он осознает, что не может вспомнить ее лица, не может, не может… Кто-то кричит, много людей кричит. Девчонку оттащили от него и он сполз со стула, не в состоянии даже сидеть прямо. Плечи рвануло болью, когда он повис на наручниках. Голос матери все еще звучал в ушах, ее призрачные пальцы касались волос, кровь текла по кухонному полу. Он зажмурился, отчаянно повторяя : - Хватит, хватит, хватит. Все вокруг плыло и кружилось, он ничего не видел отчетливо, не мог понять, что происходит и что уже произошло. Кто-то коснулся его, кто-то теплый и реальный. На спину легла ладонь, рука обняла за плечи, поддержала. - Это пытка, - сказал знакомый голос. Дэмерон. - Прости, - говорит девчонка, но Хакс едва слышит ее за шумом дождя, за ревом двигателей, за звуком выстрела. – Я не хотела – я не хотела, но мы должны были хоть что-то сделать, По! - Но не так, - отрезал Дэмерон. Хакс закрыл глаза. Его мать пела ему.