Глава 4. Депрессия
6 мая 2020 г., 15:37
Ранним утром Кристина покидает свою спальню, чтобы поскорее оказаться на небольшой кухне и заняться приготовлением завтрака. Обычно им занимался Эрик, но сегодня он так и не покинул своей комнаты.
Не выспавшаяся девушка невольно вновь погружается в мысли, не прекращая месить тесто для будущих булочек. Она никак не могла уснуть этой ночью — фантомные, существующие лишь в памяти Кристины, прикосновения Эрика сводили ее с ума, а тело, не знавшее ласки, требовало продолжения.
Убрав булочки печься в буржуйку, Даае устало опускается на стул, притягивает к себе кружку с крепким кофе и делает большой обжигающий горло глоток. Это отрезвляет. Она медленно моргает, помаленьку приходя в себя.
Прояснившийся разум кричит о необходимости поговорить с Эриком, обсудить, наконец, все происходящее между ними. Но она не успевает обдумать собственные слова, как дверь в кухню отворяется и на пороге появляется Он.
— Доброе утро, — чересчур буднично говорит Призрак, обходя Кристину. — Обычно просыпаешься позже, не спалось?
Он нарочно избегает ее пытливого взгляда, испепеляющего его стройную фигуру. Умело притворяется, что ничего между ними не происходило вовсе. Фальшиво улыбается, как не улыбался, должно быть, никогда.
— Не спалось, — глухо отвечает она, когда Эрик, наконец, оборачивается на нее.
Их глаза сталкиваются лишь на долю секунды: сердце Кристины тут же пускается в бег и с силой бьется о грудную клетку, заставляя ее тяжело дышать. Она неизбежно заливается румянцем и быстро поднимается с места.
— Проследи, пожалуйста, за буржуйкой, — быстро тараторит она прежде, чем юркнуть за дверь кухни в комнату у озера.
Проводив Кристину изучающим взглядом, Эрик тяжело вздыхает. Ему с трудом удается делать вид, будто все произошедшее не значило ровным счетом ничего. Для него значило и, он уверен, значило в десятки раз больше, чем для самой Даае, ощутившей доселе незнакомое ей чувство вожделения.
В ту же секунду, когда их губы соединились в долгожданном поцелуе, в Призраке с новой, неуемной силой вспыхнул некогда тлеющий огонек надежды… Он обратился яростным, ослепительным пламенем. Пламенем, способным сжечь изможденную душу Эрика дотла.
Он сжимает руки в кулаки до побеления костяшек — воспоминания почти нестерпимо режут одинокую душу, заставляют Эрика верить, как он не верил никогда, что у них еще есть шанс, что в сердце Кристины еще есть потаенный уголочек, который он сможет однажды занять. Эти несбыточные надежды и страшной силы боль всегда приходили к нему рука об руку. В этот раз он не позволит им захватить свой разум. В этот раз он даст отпор.
***
Оказавшись в прохладе, Даае делает глубокий вдох и прикрывает глаза, старательно успокаиваясь — это не помогает. Зло выдохнув, она спешно скрывается в своей комнате, плотно закрывая за собой дверь. Перед глазами так и застывает его золотистый, искрящийся в свете свечей взгляд из прорезей маски. Кристине кажется, что она стала забывать о том, как он выглядит без нее. А вспоминать вовсе не хотелось, только не сейчас. Опустившись на кровать, она прикрывает в забвении глаза, надеясь прогнать прочь образ, мучивший ее всю ночь. Но никак не получается: она будто вновь ощущает под своими нежными пальцами его грубые, рваные шрамы, вновь чувствует поцелуи его сухих, холодных губ, вновь осязает прохладу его напрочь сбитого дыхания. Обреченно простонав, Даае выгибается на постели — тело охватывает жар, а низ живота сводит приятной судорогой. Она желает ощущать Его вновь. Руки девушки непроизвольно оказываются под тонкой тканью панталон и плавно скользят по гладким, будто шелковистым бедрам. Она прикусывает губу, не позволяя себе издать и звука, и перемещается подрагивающими от предвкушения пальцами к влажной промежности. Он определенно сводит ее с ума. Она вспоминает тот единственный раз, когда руки жениха ласкали ее чувствительную шею, когда его разгоряченное тело было необычайно близко к ней, и сдавленно стонет, неторопливо и неумело касаясь клитора — тело содрогается от предвкушения продолжения. Накрыв ладонью свободной руки губы, она осторожно проникает в себя двумя пальцами и начинает медленно двигать ими внутри. Тело изнывает от нерасторопных движений Кристины. Плотно сведя челюсти и подавив рвущийся наружу стон, она спускает плотную ткань платья, оголяя аккуратную, небольшую грудь. Сквозняк опаляет нежную кожу и она сдавленно выдыхает, сжимая руками твердеющие соски. Действия девушки ускоряются и очень быстро ее настигает разрядка: по телу бегут предательские мурашки и она изворачивается на простынях, бессознательно шепча в пустоту Его имя. Спустя лишь несколько мгновений отголоски наслаждения стремительно покидают Кристину, оставляя за собой лишь щемящую пустоту. Эмоции тотчас берут верх и она поддается им, позволяя слезам хлынуть из глаз. Затуманенный взгляд падает на уголок дневника, торчащий из-под подушки, и она резко притягивает его к себе, хватая с полки перо. Слезы девушки градом падают на пергамент и буквы, криво выводимые ее дрожащей рукой, неизбежно размываются. Почему с тобой должно быть так сложно? Почему не можешь решить все за нас двоих? Я не решусь сказать тебе вслух о своих слабостях и желаниях… Не решусь признать того, что нуждаюсь в тебе, потому что ты — единственное, что заставляет меня чувствовать. Единственное, что дает мне надежду, что я еще смогу полюбить. Глаза окончательно застилает пелена слез, когда Кристина вспоминает холодные руки Призрака, перехватывающие ее пальцы, останавливающие ее, отвергающие. Она с ужасом осознает, что всегда вынуждала Эрика чувствовать то же. Всегда отвечала холодом на его тепло. Всегда сторонилась его прикосновений. Избегала разговоров. Лишь она виновата в том, что между ними разрослась эта необъятная пропасть, и теперь лишь от нее зависит, подпустит ли он ее к себе так близко. Она все еще не знает, сможет ли смириться с его необычной внешностью однажды, но в одном уверена наверняка — она попытается. Вырвав исписанный смазанными чернилами лист из дневника, она складывает его пополам и покидает свою спальню. Комната Эрика встречает Кристину мраком и холодом. Черный гроб по прежнему стоит посреди нее, нагоняя на девушку жуть. Собравшись с духом, она шагает прямо к нему и кладет на дно аккуратно сложенную записку. Она не желает больше мучить себя фальшивыми разговорами с ним и натянуто улыбаться. Она жаждет, наконец, быть искренней с ним, а, главное, с самой собой.***
Призраку не привычно проводить весь день в одиночестве. В последние недели они с Кристиной сблизились и проводили почти все время рядом. Теперь же обедать и ужинать без нее было совсем тоскливо. Ему кажется неправильным беспокоить ее после произошедшего между ними. Наверняка, она корит себя за то, что подалась навстречу единственному источнику тепла в этом подземном царстве, где она осталась совсем одна, один на один с настоящим чудовищем. Ведь об этом она говорила столько раз? Убрав так и не съеденный никем ужин, как и в тот роковой вечер, когда он решился объявить ей о грядущей свадьбе, Эрик отправляется в свою спальню. Проходя мимо двери Кристины он замирает, бросая на нее печальный взгляд. Лучше бы все было по прежнему… Лучше бы она не дарила ему этот сладостный, обнадеживающий поцелуй. Лучше бы оттолкнула и прогнала прочь, как делала это всегда. Пройдя в свою спальню, освещаемую одинокой свечой, Эрик было собирается шагнуть в неизменный гроб, как замечает записку на его дне. Не без труда опустившись на колени, он притягивает ее к себе и разворачивает. Золотистый взгляд быстро бежит по тексту, а сердце с каждой прочитанной буквой все сильнее стучит в груди. Отчаянно сжав пальцами пергамент, он резко поднимается на ноги и тут же тихо шипит от боли в бедре. Однако сейчас это не имеет значения. Ничто не имеет. Кроме этих, самых важных в его жизни, слов.
