Перевези меня через реку

Они опять намусорили. Так, будто каждый принес мешок со своим домашним мусором и щедро вытряхнул. Пыль, фантики, бутылки из-под воды… джем? Вещи покинули коробки и оккупировали новые столы, и мусор оттуда тоже занял свои места. Но Стэн был рад тому, что у него много работы, так он мог не думать о Льюисе. Хотя конечно, конечно он думал. Раз за разом, выжимая тряпку или забираясь кентукки¹ в уголок между плохо стыкующимися плинтусами, он возвращался к тому, что должен пойти в пекарню после работы. Эта мысль пугала и волновала, как эссе или какой-нибудь экзамен, от нее живот втягивался и прилипал к позвоночнику. Вечером Стэн думал, что это стоит оставить. Слишком неловко будет видеть Льюиса после того, как его кинул, пусть это была не совсем его вина. Или даже его. Ведь Стэн мог спросить его телефон, или посмотреть номер пекарни на гугл-картах, мог попытаться забежать туда до того, как податься в центр пробации: на очередь его задержка никак бы не повлияла. Утром Стэн посчитал, что появляться там сразу же будет неправильно. Во-первых, он не успел подготовиться к этому разговору. Во-вторых, утром во всяких булочных всегда больше работы. Максимально неловкая беседа произошла бы при свидетелях, которым Льюис, выслушивая его объяснения, отвешивал свои какие-нибудь тыквенные коржи. Днем Стэн твердо уверился в том, что следует выждать недельку, а потом сказать, что заболела его бабушка или кошка, и он просто не успел, а это произошло внезапно и… — Привет, — осторожно сказал он, выглядывая из-за двери. Даже если бы он хотел за ней спрятаться, стеклянная вставка выдавала с потрохами. Методично выкладывающий на чистый поднос что-то маленькое и воздушное Льюис поднял глаза. — Добрый день. Эта фраза ничем не отличалась от той, которую он мог бы сказать любому другому обычному покупателю, и Стэн на мгновение почувствовал упадок сил. Может быть, еще не поздно сбежать? Притвориться сквозняком? Он покусал губу и решительно толкнул дверь, заходя внутрь целиком. — Мне ужасно стыдно. Неловко. И я чувствую себя каким-то ублюдком. — Стэн остановился напротив витрины, добравшись до нее в два шага. Маленькие золотистые комочки ложились на кружевную бумажную салфетку аккуратно, один к одному. Наверняка тоже были сладкими. Льюис не отрывал от них взгляда, пока не переложил все. — Что это сверху? — спросил Стэн, кладя руки на стойку. — Жемчужный сахар. — Он из жемчуга? Льюис хмыкнул невольно и, закрыв витрину стеклянной заслонкой, остановился напротив. — Ты что-то хотел? — Изв… — он прикусил кончик языка, — извиниться. Что я не пришел. У меня возникли дела. Я должен был предупредить. Когда я пришел, тебя уже не было. Мне очень жаль. Льюис ничего не сказал на это, и Стэн осмелел настолько, что дотронулся до его обнаженного запястья — между рубашкой и манжетой перчатки. Опомнившись, он убрал руку и виновато повел плечами. — Я не обижаюсь, Стэн, — вздохнул Льюис, поднимая лицо. — Ты же сейчас здесь. Надеюсь, ничего страшного не случилось? — Не, — он прищурился, определяя степень страшности того вечера, — то, о чем стоит беспокоиться. Дела, с которыми я уже разобрался. Но их нельзя было отложить. — Хорошо. Льюис положил локоть на витрину. — Ты милый, когда извиняешься, — сказал он, заглядывая Стэну в глаза. — Надеюсь, больше не придется. Обычно я этого не делаю. Ни перед кем. Стэн и сегодня не собирался. Но как же, как же он хотел Льюиса. Прямо сейчас. Провести языком по его губам, по яремной вене, отогнуть борт рубашки, посмотреть, какого цвета у него соски, сжать их или даже закусить. Льюис походил на печенье, лежащее на верхней полке. Его нельзя было достать так просто, но хотелось больше всего. Облизать, надкусить и съесть. — Ты знаешь, как на меня сейчас смотришь? — усмехнулся Льюис. — Догадываюсь. Стэн почти чувствовал его запах, стоило потянуться чуть поближе, и он бы с уверенностью мог сказать, что это был за дезодорант. — Ты не хотел идти в кафе? — прогремело, как гром среди ясного неба. Видение рассеялось. Стэн отстранился, вскидываясь. Голова показалась тяжелой. Скорее всего из-за того, что он так и не постригся. — Я хотел! — поспешно сказал он. — Это не из-за… это просто произошло. Просто жизненные обстоятельства. Зато теперь я знаю, что нужно делать. — Что? — Попросить твой телефон. Губы Льюиса растянулись в улыбке, обнажая ровные зубы. Наверняка он носил скобы в школе. Зазвенел колокольчик. Стэн отошел назад, давая парочке не вовремя возникших покупателей пройти к витрине поближе. Женщина спросила его взглядом, стоит ли он в очереди, и он отвернулся, отходя в сторону. — А что это? — спросила она, смотря аккурат на маленькие штучки, которые Льюис выкладывал раньше. — Они сладкие? — Шукеты с шоколадным пралине и сливочным сыром, — сообщил Льюис. — Похоже на классический рецепт, но я позволил себе добавить немного апельсинового бальзама в начинку. — Звучит очень соблазнительно, — призналась женщина, пихая своего спутника под локоть. Стэн смотрел сбоку, как Льюис накладывает их в коробочку, заворачивает в пергамент хлеб, до того свежий и мягкий, что сминается прямо в пальцах, отсчитывает сумму на кассовом аппарате. Выглядело, как маленькое странное шоу. Странное, но прекрасное. — Ты всем рассказываешь, как готовишь? — спросил Стэн, когда посетители, шурша пакетами, ушли. — Это новый для меня рецепт, я все еще экспериментирую с ним, — пожал плечами Льюис. — Люблю что-то неожиданное. Новое. — Я тоже. — Может быть, я покажу, как это делаю. — Надеюсь. Не отводя взгляда от его лица, Стэн достал из кармана смартфон и положил на стойку. — Телефон, — напомнил он. — Телефон, — повторил Льюис. Ему пришлось опустить глаза, чтобы набрать свой номер. Густые ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, драматично дрожа. — Мне назвать себя просто Льюис или у тебя еще есть друзья Льюисы? — спросил он. — Честно говоря, ты единственный Льюис, которого я встретил за свою жизнь, — сказал Стэн, пряча руки в карманы. — У меня был дядюшка Льюис, возможно, меня назвали в честь него. На одном из семейных сборов он положил серебряную вилку к себе в карман, и больше его не приглашали. Зато вспоминали каждый раз этот случай, и я чувствовал себя виноватым, когда произносили его имя. — Это, наверное, неудобно, — пожал плечами Стэн. Значит, Льюис из обеспеченной семьи. В его собственной не то что серебряных вилок, даже попросту серебра не было. Мама носила большие яркие клипсы и бусы, которые покупала на блошином рынке на вес. — Да, немного, — Льюис вернул ему смартфон. — Я помню, что как-то он принес пакет с мармеладом в форме всяких космических тел. Я такого никогда не видел. Мне очень нравился в детстве космос. — Хотел стать космонавтом? Стэн посмотрел на новый контакт в телефоне. Это странным образом успокаивало. — Возможно, лет в пять, — рассмеялся Льюис. — Пока не упал с лестницы. Я решил, что космос всяко повыше и оттуда падать будет больнее. Он говорил о всякой несексуальной чепухе, но Стэн все еще видел его красивые руки и шею. И думал о других частях тела. — Давай увидимся завтра? — предложил он, проглатывая особенно аппетитные мысли. — Почему не сегодня? — поинтересовался Льюис. — После твоей работы? Я согласен даже на очень позднюю встречу. Неудобный вопрос. Не заявлять же Стэну с ходу, что он не может приходить домой после девяти. — Я поздно заканчиваю. — А мы собираемся рано разойтись? Он флиртовал. — Что насчет того же времени и того же места? — перевел тему Стэн. — Давай не там, вдруг это несчастливое место, — очень серьезно сказал Льюис, кивая. — Ты веришь в несчастливые места? — Верю или нет, а они точно существуют. Даже глупости звучали у него мило. — А какое из мест тогда счастливое? — спросил Стэн, опираясь на стойку. Льюис на мгновения замер, прежде чем податься назад и сохранить небольшое расстояние. — Не знаю. Паффербелли? — Это же мороженица. — Я в курсе. — Мы планируем… — он замялся, — свидание в семейной забегаловке? Бровь Льюиса изогнулась. — Для начала. Волна облегчения, восторга и удовлетворения прокатилась по Стэну, начиная с головы и заканчивая где-то в коленях. Льюис точно намекал, что после они пойдут к нему. Секс. Поясница. Отлично. — Если что-то изменится, позвони, — сказал Льюис в конце. — Или просто так. Просто так тоже можешь позвонить. Стэн неуверенно завис на одной ноге в дверном проеме. Он кивнул и сделал жест указательным пальцем: «В точку!», — но был вовсе не уверен, что соберется звонить просто так.

***

Шеф номер два, конечно, задержался, чтобы попортить ему кровь, но ни одна из его поддевок, ни одно из замечаний не могли пробиться через плотную броню ожиданий, которыми Стэн окружил себя. Так Стэн считал в начале вечера. Собрав с подоконников грязные салфетки, пластиковые стаканчики из кулера, расползающиеся по офису быстрее тараканов по квартире, он подвинул ближе ведерко с тряпкой. — Опять они напортачили с договорами, — громко пожаловался шеф номер два, проходя мимо. — Какими дегенератами надо быть, чтобы не заметить прошлогодний ордер. Стэн пожал плечами. — Ты, конечно, ничего не понимаешь, — добродушно заметил тот, — но законы это важно. Если кто-нибудь придет расторгать договора и увидит пропечатанным две тысячи восемнадцатый год… о, горько будет всем. Щелкнув кнопкой на шредере, шеф номер два уселся на край стола и, помахивая ногой, принялся с жужжанием утилизировать бумагу. — Иногда я тебе завидую, — громко сказал он, перекрикивая шум машинки. — Ты не представляешь, как бывает сложно со всей ответственностью, что на моих плечах. Все эти люди зависят от меня и моих решений. И ты зависишь, ты же знаешь? — Угу. — Но иногда, — шеф номер два сжал в руках стопку желтых листков, — иногда так хочется положиться на кого-то. Не решать ничего самому. Не быть хозяином своей судьбе. Понимаешь? Стэн промычал, надеясь, что это сойдет за ответ. Ему совсем не хотелось слушать его самодовольные бредни. Он бы предпочел страдать на месте начальника, чем на своем. Мысли дотрагивались до запястий Льюиса, вытягивали их вверх и прижимали к подушке, и его невероятно горячее тело изгибалось, как лук. — Но потом я вспоминаю, как много сделал, чтобы оказаться здесь, чего добился, да и заработная плата, сам понимаешь, весьма мотивирует. — Шеф номер два мечтательно вздохнул. — Я не говорю, что у тебя нет всего этого впереди, ты, возможно, сможешь тоже чего-то добиться в жизни. Если у нас откроется второй офис, для тебя будут перспективы. — Угу. Стэн раздраженно оттирал пятно от пролитого кофе. Неаккуратные ублюдки. Он бы солгал, если бы сказал, будто слова шефа его не задевают. Они были правдивы и оттого кусали сильнее. Он не представлял, что делать со своей жизнью, особенно сейчас. — Кажется, мне придется остаться тут до ночи, — вздохнул шеф номер два, окидывая взглядом стопку документов. — О, у меня есть отличная идея. Что насчет подзаработать немного деньжат, э, м-м-м? Вот это было уже забавно. Неужели и у него в офисе найдется лишняя мебель, чтобы ее вывезти? Деньги, Льюис… да жизнь начала налаживаться! — По ходу, перекусывать придется здесь. — Шеф выпрямил спину, заметив, что Стэн обратил на него внимание, — ему это не помогло, живот остался на старом месте. — Знаешь китайскую кафешку на углу? Как закончишь с окнами, метнись мне за большой тайской лапшой с красным перцем за восемнадцать пятьдесят. Надо себя иногда побаловать. Это должна быть очень большая лапша. Шеф номер два вытащил из бумажника двадцатку, кладя на стол перед ним. — Сдачу оставь себе. И он отвернулся, занявшись своим важным делом. Стэн молча смотрел на двадцатку, размышляя, он что, выглядит на десять лет, что его можно заманить долларом? Он пожевал губу, думая, как бы отказаться от этого соблазнительного предложения, не употребив слова «к черту» и «нахрен», но, к счастью, от этих мыслей его отвлек звонок мобильного в кармане. — Личные разговоры? — снисходительно спросил шеф номер два, щурясь. Стэн отошел назад, вытаскивая телефон влажной перчаткой. Закрытый номер. Немного странно. Этот телефон был только у нескольких людей, включая начальников и офицера Чо. Льюис… он не давал ему своего номера. Да и парням, с которыми Стэн знакомился для секса, он телефон не оставлял. Хотя, может быть, прокололся пару раз. Ну, его точно не интересовали те контакты. Стэн не любил, когда ему звонили. Ничего хорошего это не значило. Или просьба выйти в чужую смену вкупе с разрушением его планов, или проверка, где он, что тоже никакого удовольствия не приносило, или вон, какие-то варианты из списка «опробовано». — Ты на работе, напоминаю, — громче обычного сказал шеф. Стэн вновь угукнул, сбрасывая звонок, и сунул телефон обратно в карман. Двадцатка все еще лежала на столе, и теперь он был раздражен сверх меры.