Перевези меня через реку

Сосал Джастин не впечатляюще, трижды задел зубами и больно давил на яйца. Стэн потерпел пару минут, прежде чем дернуть его на себя и взять инициативу в свои руки. Вторая часть программы ему понравилась куда больше. Джастин нанизался на него, как цыпленок на стержень печи-гриль, и дошел до готовности в общем счете три раза с небольшими антрактами. Завязывая шнурки, Стэн развернулся и посмотрел на его лицо, наполовину утопленное в подушке. Джастин оказался столь же красив, как и на фото, даже немного лучше. Он неплохо пах и был приятным на ощупь. Они перебросились парой будничных фраз до кодового: «Я живу неподалеку», — и Стэн вошел в привычную колею. Джастин обитал в маленькой квартире на втором этаже, один. В спальне напротив кровати висело высокое зеркало, а между двумя окнами — большое фото хозяина под неоновыми фильтрами. Джастин даже предложил попробовать без резинки, и хотя Стэн разумно отказался, мысли о презервативах вернули его к тому, ради кого он их покупал. Почему Льюис не мог быть обычным парнем, каких десятки в тиндере? — Захлопни за собой дверь, — промычал Джастин в подушку и повернул голову в другую сторону. — Угу, — согласился Стэн и, накинув толстовку, пошел на выход. Брешь в нем не уменьшилась, даже наоборот — внутрь залетел сквозняк, показывая, насколько она глубока. Джастин заполнить ее не смог. Не то чтобы на это действительно можно было рассчитывать. За последнюю неделю на улице очень потеплело. Май стал ближе еще на несколько дней. Стэн не мог сказать, что очень уж его ждет. В детстве он любил лето, любил жару, любил лежать на пыльных газонах, пялясь в сжигающее яркой лазурью глаза небо, любил прыгать в прохладу реки, спасаясь от палящего зноя, а после кусать дешевое ванильное мороженое в рожке, которое продавал краснощекий мистер Бинг в фургончике. Стэн так тщательно и часто убеждал себя в том, что не думает о Льюисе, что в конце концов это заняло все его время. Он думал о нем, чистя унитазы, думал, натирая полы, думал, переворачивая мусорную корзину и наблюдая, как ворох разноцветных стикеров, как конфетти, ниспадает в его большой пакет. Ведь по большому счету Льюис был во всем виноват. Ведь он же видел Стэна, видел, какой он. Зачем он начал все это… все это. Стэн сердито совал руки в карманы, возвращаясь воспоминаниями к вечеру свидания. Он всегда думал, что у него на лице написано: этот объект не создан для серьезных отношений. Этот объект не станет бойфрендом, которого можно водить по ресторанам и знакомить с родителями. Может быть, он бы и подвинул свои рамки насчет одноразовых встреч, но отношения — точно нет. Стэн приносил вместе с собой слишком много дерьма, и он бы стал встречаться с человеком, только если бы хотел испортить ему жизнь. Льюис такого точно не заслуживал. Он заслуживал кого-нибудь понимающего, заботливого, того, кто мог бы поддержать его. Кто читал бы книги и имел планы на будущее. Офицер Чо была права. Стэн пытался выкинуть его из головы, но он зацепился там за что-то, как сорняк. Заставлял вспоминать его лицо, и руки, и торс, как он закусывал губы и поправлял волосы. — Кравитц, мне повторить вопрос? — раздался из пространства голос офицера. — С вами все в порядке? — Все в порядке, я просто грущу, — вяло отозвался он, глядя, как она вновь без удовлетворения изучает его анализы. — Погода не нравится. Она перевела взгляд на окно, за которым ярко светило солнце. — Вас что-то беспокоит? — Сложив перед собой руки, офицер Чо посмотрела ему прямо в глаза. — Чувствуете соблазн вновь нарушить закон и превратить чью-нибудь жизнь в ад? — Я могу это сделать, и не нарушая закона, — пожал Стэн плечами. — Завели отношения? — С чего вы взяли? — фыркнул. — В любом случае я не обязан отчитываться. — Вы уже сказали ей, что на пробации? — Ни с кем у меня нет отношений, — раздраженно отрезал он. — И я не думаю, что это ваше дело. — Все, что касается вас, мое дело, — ответила офицер. — Может быть, вас все же записать на десять занятий по укрощению гнева? Стэну очень хотелось ответить: «Хоть на двадцать», — но он сдержался. Не хватало тратить свободное время еще и на это, не считая того, что пришлось бы и их оплачивать из своего кармана. Лишние траты. — Я погорячился. Он сложил руки на груди, следя за блестящим кончиком ручки офицера, порхающим над его делом. Может быть, он бы и хотел узнать, что она там пишет на самом деле. — Я все же напомню, что вы обязаны сообщить свой статус партнеру на случай, если он тоже окажется на пробации. В данной ситуации любые контакты запрещены. — Пока вы не сказали ничего нового, — вздохнул Стэн. — Я все еще не вижусь с преступниками, не собираюсь с шайками и даже с байкерами не гоняю. — Вы находите это забавным? — Немного. Меня вернут за это в тюрьму? Вы бы вернули, офицер? Офицер Чо расправила плечи, глядя куда-то ему за спину. — Как думаете, к чему могут привести отношения? — Какие еще отношения? — Стэн навалился на подлокотник стула, глядя на нее без интереса. — Гипотетические? — Гипотетические. — Не знаю. К сексу. Сожительству. Свадьбе, детям. Разводу. — Это не тот ответ, которого я жду. — Она отклонилась назад. — Они могут помочь вам стать лучше? — При чем тут я? — поморщился он. — Какой-то странный разговор. Мне не нравится. Достаточно внезапным стало осознание того, что Стэна пугали эти мысли даже больше встреч с офицером. Он хмыкнул про себя. Не сказать чтобы сегодняшняя встреча проходила легче, чем предыдущие, но теперь в голове кружилось слишком много мыслей, чтобы беспокоиться о том, что о нем думает офицер Чо. — Я хочу видеть прогресс, — сказала она. — А его нет? — Не могу сказать. Вы не заинтересованы в жизни. Не нарушаете закон, только потому что соблюдаете условия и не хотите попасть обратно. Убрать эти рамки — вы вернетесь к тому, с чего начали. — И как же мне, по-вашему, меняться? Чтобы вы мне начали доверять, чтобы кто-то мне начал доверять, — фыркнул Стэн. Чтобы я сам себе начал доверять. — Я не вижу у вас отдушины, — офицер полистала бумаги, словно на них была вся его жизнь, — кроме работы, вы что-то посещаете? — Ходить на хоровые пения в церковь? Или на йогу записаться? — Почему-то вы считаете это смешным. — Мне некогда. — И чем же вы занимаетесь в промежутках между сменами и до девяти вечера? Стэн представил ее лицо, если бы он ответил честно. Как перекосилось бы ее лицо, а ноздри раздулись от раздражения. — Всяким. — Хорошим всяким? — едко спросила офицер. — Хорошим. — Таким хорошим, что об этом стыдно сказать? — Это не для ваших трепетных ушей, офицер. — Не пытайтесь меня вывести, Кравитц. — Возможно, я так флиртую. Офицер издала что-то скрипучее, похожее на подавленный смешок, и подвинула кресло ближе к столу, глуша его тарахтением неподобающие звуки. — Заранее соболезную тому, кто ответит на ваши заигрывания. — Я тоже. — Но если это вам поможет выбраться из болота, хорошо бы это был человек… — С веревкой? — перебил он ее. — Чтобы выбраться из болота, нужна веревка. — Не паясничайте. Вы понимаете, о чем я. Она хотя бы замолчала, и Стэн выдохнул с облегчением. Ему не нравилось рассуждать о том, в чем он не разбирался. Чувствовал себя школьником, не сделавшим домашнее задание. Стэн некоторое время ничего не говорил, только покусывая губу. Он понял, что трясет ногой, когда постукивание подошвы кроссовка о пол стало слишком явным. — А вдруг это я потяну человека за собой? — спросил он, когда офицер подошла к концу страницы. — Куда? — В болото. — Ну так не тяните. — О, так просто. Пока она дописывала, Стэн достал смартфон и начал листать все приложения, чтобы чем-то себя занять. Фотографии парней, еще пара предложений. Последние звонки. Хм. — Офицер, вы не пытались мне позвонить с другого номера? — спросил он. — Мне больше делать нечего? — Закрытого. Может быть, проверяли меня так? — А мне есть что еще проверять? — Нет. — А то ведь я позвоню. — Я не возьму трубку. Офицер Чо посмотрела на него с любопытством. — Вы избегаете других людей? Поэтому не отвечаете на незнакомые номера? — Нет, мне не нужен еще один курс социализации. — Точно? — Вы как будто на второе печенье уговариваете. Точно. Офицер закатила глаза и закрыла его папку. Ну что ж, это хотя бы была не она, и ему не влетит за то, что провалил проверку.

***

Мисс Доукинс сидела на подоконнике, высоко закинув ногу за ногу, словно позабыв о том, насколько эта поза не подходит ее статусу. Стэн размышлял, такая ли она всегда или только при нем. Кому придет в голову заботиться о каком-то статусе перед уборщиком? По крайней мере она не стремилась в каждую свободную минуту напомнить о том, кто она, и кто он. И это ему в ней нравилось. Может быть, зря. Тогда бы Стэн занял себя тупой злостью, а не очередными мыслями о Льюисе. Оставить его было хорошей идеей. Лучшей идеей. Стэн думал об этом каждый раз, проходя мимо маленькой неприметной пекарни, думал и сейчас. Это было ему не по пути, зато он всегда выбирал вечернее время, чтобы точно знать, что она закрыта. Правда, чего он точно не знал, так это причину, почему делает это — чтобы лишить себя соблазна зайти, или чтобы Льюис не мог его увидеть. Может, вообще… если бы он предложил Льюису секс после первого свидания, это расставание не стало бы таким резким. Болезненным. Черт, это не было расставанием. Они же не парочка. Просто поели в одно время в одном месте, и Стэн имел кое-какие планы, на которые не стоило рассчитывать. И теперь ему было… действительно стыдно? Мисс Доукинс громко кашлянула, и это стало первым звуком после почти пяти минут беззвучного листания смартфона. Когда Стэн увидел его вблизи, тот показался ему плодом грешной любви между обычным смартфоном и планшетом. Очень. Большой. Если прогресс выглядел так, он ему не нравился. — Тринадцать добавлений в избранное на Крэйглисте, а пока ни одного адекватного покупателя, — вздохнула мисс Доукинс. — Эту рухлядь мы никогда не продадим. — А были неадекватные? — спросил Стэн, натирая Виндексом¹ стеклянные дверцы нового шкафчика. — Ты не поверишь! — Она закатила глаза и хмыкнула. — Один написал мне в три утра. Именно в тот день, когда я забыла отключить уведомления на ночь. Второй сказал, что заберет их с большой скидкой, если я доставлю их ему в… короче, куда-то в Мэн. — Может, снизить цену? — Пять долларов за стол — его выкинуть будет дороже. Но стулья вполне неплохие. Еще один тип пытался вызнать все, включая биографию тех, кто их изготовил. А в конце заявил, что они не могут быть так хороши, как в объявлении, и добавил меня в черный список. И с этими людьми мы вместе живем! Может, это наши соседи. Ужас, правда? Стэн пожал плечами. Он старательно убеждал себя в том, что нет, не было бы ничего проще, если бы они с Льюисом… если бы все произошло. Он хотел поставить точку. Не оставлять это все раскрытой скобкой с мусором, в котором мог закопаться. И ему просто еще раз хотелось увидеть Льюиса и поковырять свои раны, говоря себе: смотри, это то, чего у тебя не будет. Они были слишком разными, да и… В конце концов, не мог же быть Льюис настолько хорош, насколько Стэн себе напредставлял. Как стул. Вот, стоило убедиться в обратном. Скорее всего он раскидывает трусы по всей комнате, не закрывает дверь в туалет и громко хлюпает чаем. Нет ничего идеального. Кроме этого чистого и блестящего шкафа. С ним Стэн на сегодня закончил.

***

Стэн не мог отрицать, видеть сегодня потное лицо шефа номер два ему было приятнее. Как и щетки. Как и коврик, о который, судя по всему, не только ноги вытерли, но еще и задницу. Все, лишь бы занять голову. Стэн достал все свое оборудование, выкатывая гремящую тележку из подсобки, и накинул фартук на шею, не подвязав, из-за чего он болтался, как плащ, только спереди. Шеф номер два поставил кружку с кофе на край стола, и светло-коричневый потек тут же сполз по ней вниз, огибая дно. — Вот так всегда, так всегда, — громко сказал он, чтобы Стэн точно слышал. — Хорошие новости у всех, но дорабатывать должен только я. Ты небось уже в курсе, да? Стэн громко зазвенел ведром, пытаясь избавить себя от необходимости отвечать. Натянув длинные желтые перчатки специально для уборки в санузле, он потряс последнюю бутылку средства для мытья кафеля, оставалось на пару раз. Кажется, кто-то нарочно писал прямо на сидушку. — Так слышал, да? Стэн прищурился. Неужели шеф номер два пошел за ним в туалет. Это что-то новое. — Боюсь, что я ничего не слышал. — Онлайн-магазинчик мыла, что над нами, съезжает. — Это значит, что за Лизолом² теперь придется ходить через дорогу? — незаинтересованно спросил Стэн. Шеф номер два сделал вид, что нашел его шутку смешной, и засмеялся так фальшиво, что будь у него усы, они бы обязательно отклеились. — Иногда только чувство юмора и спасает, верно? — заметил он. — Чтобы встречать жизнь такой, какая она есть. — Какая она есть? Шеф номер два не ждал от него настолько прямого вопроса и поспешил уйти от псевдофилософии. Он был годен на то, чтобы задавать их, но не отвечать. — Небольшие, но очень удобные переезды, — пояснил он. — Наши коллеги из восточного офиса переезжают к нам. — Объединяют два офиса в один? — Именно, — довольно заметил шеф, покачивая пальцем в знак согласия. — Но начальник остается, сам понимаешь, один. И это я. Совет правления выбрал меня. Конечно, это было очевидным решением, и я даже не говорю о своих природных качествах лидера, но наши показатели с их просто нельзя сравнивать. — Тот офис сократили, а сотрудников направляют под ваше начало? — разобрался Стэн. — Ну, ты упрощаешь. Силуэт шефа в дверном проеме изгибался темным кривым пятном на обратной стороне мокрой крышки унитаза. Тонкий звон от того, как ложка постукивала по кружке, размешивая сахар в кофе. Почти не раздражало. Стэну очень не хотелось оборачиваться. — У меня будет больше работы? — спросил он, когда звон стал оглушительным. Неужели новости были приятными? Больше работы это ничего, но вот больше денег — очень даже хорошо. Он бы купил себе новую футболку. Или заплатил за электричество. — Ох, дел прибавится всем, — заворковал шеф номер два. — Правда, у них есть свой уборщик. Мечты о заработке потихоньку начали таять. — Два уборщика на два смежных офиса? Это… не сильно затратно? — Я как раз к этому и веду. Там хорошая девочка, зовут Наталка. Кстати, работает она дольше, чем ты. — И что? — напрягся Стэн. — Я просто говорю, что сейчас не совсем понятно, что будет касательно заработной платы. То есть в этом месяце она немного сократится, но потом… Стэн выпустил тряпку из рук, и она, не удержавшись на бортике унитаза, с плеском упала в воду. Он не знал, что именно чувствует. Это было раздражение, зреющее где-то внутри, где-то под тяжелым гнетом апатии, накрывшей его с того момента, как он оставил Льюиса там, у мороженицы. — Я рассчитываю на определенную сумму, — пробормотал он. Долги за квартиру сами себя не оплатят. — Стэн, Стэн, Стэн, — оказывается, шеф номер два знал его имя. Откровение. — Нас всех что-то не устраивает. Но изменения всегда на пользу. Подружитесь с девочкой, будете еще быстрее работать… Стэн закусил губу, пытаясь ощутить боль и сконцентрироваться на ней. Ничего не чувствовалось. — Боюсь, в другом случае я не могу предложить лучших условий или альтернативы. Но также я не могу задерживать, если у тебя есть более выгодные варианты. Стэн понял, что сжал кулаки по тому, как заскрипели мокрые резиновые перчатки. У него было столько слов, и он не знал, за какое из них его не уволят немедленно. Ему нужна была эта работа. Он ничего не сказал, и позвякивающий шеф номер два, не получив ответа, удалился. Стэн взялся за ершик, представляя, что сифон это чужое горло, в которое он бы протолкнул всю грязь. Ему была нужна эта работа. И Льюис. Льюис был так ему нужен. Стэн залил унитаз пахучим средством и закрыл крышку.

***

Стэн представлял себе эту встречу так: он зайдет в пекарню… ну… а потом что-то произойдет. Возможно, он поздоровается, сделает вид, что что-то выбирает. Хорошо бы там были круассаны с курицей. Как раз возьмет с собой на работу. И ненароком, ненавязчиво даст Льюису понять, что не ищет сейчас отношений. Что ошибся. Льюис понимающе кивнет, но ничего особенного не скажет, он не из тех, кто пойдет на конфликт. В голове это выглядело хорошо. Но уже в пекарне оказался осложняющий фактор: Консуэла. — Привет. — Стэн перешел к первоначальному пункту плана, решив не отклоняться. — Привет, козлина, — с порога выдала Консуэла и, если бы тут продавались не булки, а что-то потяжелее, наверняка в него чем-нибудь этим и запустила бы. — Новая тактика по привлечению клиентов? — спросил Стэн, как только отмер и смог сделать шаг внутрь. На всякий случай он был на коротком старте — вдруг здесь завалялся какой-нибудь черствый хлебушек, которым удобно бросаться. — Старая тактика по отваживанию сволочей. Уперев руки в бока, Консуэла выглядела так грозно, как только может выглядеть девушка пяти футов³ роста. Она надула губы и смотрела на него, как на большого таракана. Видимо… все будет не так легко, как Стэн себе навоображал. — В чем я провинился? — спросил он осторожно, все еще надеясь на мировую. — Льюис что-то про меня сказал? — Да! Нет! — Консуэла задумалась на мгновение. — Мне и говорить ничего не надо, я все сама понимаю. Очередной говнюк, который ушел утром и ничего не сказал? О, я имею достаточно опыта, чтобы сразу это просечь. Не первый раз! Почему-то Стэну стало смешно. Консуэла была похожа на разъяренного хомяка и жестикулировала так активно, что от этого тряслись и косы, и груди. — Так и зачем ты приперся сюда? — спросила она, тяжело дыша после своей речи. — Ты разве не получил все, что тебе нужно? Стэн покачался на пятках, прежде чем подойти. Выходит, они с Консуэлой достаточно близки, раз Льюис делился с ней личным. Она может помочь. — Это он так сказал? — Да, — выпалила Консуэла, поднимая голову, чтобы все еще смотреть ему в лицо. — Нет. Я что, сама не понимаю, как это бывает? — Может быть, в чем-то ты и ошибаешься. — И в чем же? Она облокотилась о стойку, с вызовом подаваясь вперед. Ее большие глаза смотрели на него испытующе. Так на него смотрела мисс Коллинз, учительница младших классов, требуя отдать мячик, которым он выбил окно в туалете. Стэн приоткрыл рот, совершенно уверенный в том, что уж он-то не виноват во всех картинках, которые Консуэла нарисовала у себя в голове. Он не переспал с Льюисом и не кинул его утром. Он вообще не был к такому склонен. Он всегда прощался и никогда ложных надежд не оставлял. Но… но Стэн был виноват. Виноват, что оставил Льюиса. Виноват, что все же дал какую-то надежду на несбыточную связь. Виноват, что… возможно, и в том, что не оставил шанса себе. — Я хочу увидеть его, — тихо сказал он, смотря вниз — вытерпеть ее взгляд было сложно. — Опять насрешь ему в душу? — язвительно спросила Консуэла, но уже с меньшим раздражением. — Надеюсь, что нет. Стэн взглянул на нее. — Вы давно знакомы? — спросил. — Давно. — Ты хорошо его знаешь? — Достаточно, — сложив руки на груди, выдала она. — И что, ты думаешь, я ему подойду? — полувсерьез поинтересовался Стэн. Он волновался от этого вопроса. Последний раз ему пришлось говорить о своих чувствах на собрании анонимных агрессоров. Это были другие чувства. Понятные. Он анализировал свои поступки и осознавал, где совершил просчет. Осознавал, что делать. Тут он просчет видел. Но дорога впереди тонула в тумане. Широкие брови Консуэлы вздернулись. Она явно не ожидала этого вопроса. — Ты ему понравился, дубина, — фыркнула Консуэла. — Вкус у него так себе, конечно, посмотри на эти рожи на стене. Но неважно. Понравился. И что сделал ты? — Наверное, ничего. — Вот именно. Она еще немного побуравила его взглядом и цокнула. — Так и быть. Я дам тебе шанс. — Ты? — Да, я! Но ты будешь мне должен, рыжая жопа. Очень сильно должен. Она громко вздохнула, покачивая головой, будто решая, что же делать с нашкодившим ребенком. Точно мисс Коллинз. — Я слежу за тобой, — прошептала Консуэла, выразительно двигая губами. На лице агрессивно проступили носогубные складки. — Не обосри все, да? Смахнув телефон со стойки — когда она подняла его, на экранчике отобразилось наполовину раскрашенное женское лицо — к себе в карман, Консуэла важно прошествовала к двери позади. — Лу! — Она обернулась, еще раз оценивающе глядя на Стэна. — Лу, мне в сортир. Ты подойдешь? Тут клиент. — Могла бы хоть как-нибудь завуалировать, — донеслось изнутри. — Попудрю носик, — довольно закончила Консуэла и, проскользнув под рукой возникшего в дверях Льюиса, удалилась. За мгновение до неизбежного столкновения Стэн растерял всякую уверенность и спрятал руки в карманы. Грудная клетка Льюиса высоко поднялась — он вдохнул и задержал дыхание. И он все так же был чертовски хорош. Они, наверное, могли бы простоять и полчаса, пялясь друг на друга. Стэн бы точно простоял. Но мог ли он? Мог ли он вновь себе это позволить? — Привет, — решился Стэн. Льюис приподнял брови. — Привет. Помогать Стэну развивать диалог он не стремился. Более того — он точно так же мялся и делал вид, что его здесь нет. Кажется, попытался притвориться, будто поправляет корзинку с черничными кексами по два пятьдесят. — Возможно, я зашел, чтобы купить круассан, — пробормотал Стэн, ища необходимую выпечку на витрине взглядом. — Или я хотел сказать, что мне жаль… Он запнулся. Слова шли с трудом. — Что я повел себя, как последний мудак, не знал, что со всем этим делать и… — Он успел рассмотреть уже все полки. — И я все еще хочу… Да где же эти чертовы круассаны, их опять все расхватали? — Боюсь, что да, — пожал плечами Льюис. — Я приготовил немного. Не знал, что ты зайдешь. Когда-либо. — Мы расстались не очень хорошо, — поспешно кивнул Стэн. — Я виноват. — Да ничего. — Мне серьезно… — Забыли. Сейчас же ты здесь. Стэн тяжело вздохнул и посмотрел ему в лицо. Льюис улыбался. Он так улыбался. И морщинки в уголках его глаз казались солнечными лучиками. От собственного восхищения его почти затошнило. В животе что-то заколыхалось и лучше бы это было чувство голода. Стэн сглотнул и непроизвольно закусил губы. — Знаешь сказку о царе Мидасе? — В общих чертах, — ответил Льюис с некоторым удивлением. — Что-то из древнегреческих историй?.. — Я такой, — Стэн откашлялся, — как он. Только я превращаю все в дерьмо. Все, чего касаюсь. И поэтому… черт, я не хочу, чтобы это произошло с тобой. С тем, на что ты рассчитываешь. — Поэтому ты ушел. Тебе страшно. — Мне не страшно. Не знаю. Нет. Я просто не хочу… Не хочу, чтобы… не хочу тебя разочаровывать. Хотя я уже это сделал и наверняка не раз. Стэн задержал дыхание, почувствовав, как на его ладонь легла рука Льюиса в латексной перчатке. — Я просто хотел с тобой трахнуться. Ничего больше. Без всех этих. Встреч. Мороженого. — Мы так и не поели мороженое. — Льюис, ты меня слушаешь? — Я слушаю. — Льюис внезапно вновь улыбнулся. — Не могу упрекнуть тебя в том, что ты захотел со мной переспать. Мне кажется, я довольно симпатичный. — Очень. — Он выдохнул, и это ощущение было, как будто воздух выходит из проколотой шины. Полностью. — Слушай, я не знаю, что со всем этим делать. — Можно попробовать просто идти дальше. Ты хочешь? Его глаза были очень серьезными. Взрослыми. Стэн впервые всерьез подумал о том, что Льюис старше него. У него уже за… сколько? Двадцать восемь? За его двадцать восемь лет сколько парней было, он должен понимать, что к чему. — Я не знаю, — повторил Стэн, убирая руку. — Просто не знаю. Но я… я уверен только в одном — я не хочу, чтобы это все так заканчивалось. С тобой. — Будет досадно так закончить, — согласился Льюис. Стэн вздрогнул от мягкого прикосновения перчатки к щеке. Большой палец погладил его скулу, указательный осторожно дотронулся до левого хвоста татуировки на челюсти. — Так давай не заканчивать? Стэн не знал, чем это было. Но он хотел попробовать. Может быть, у Льюиса была веревка. Может быть.