Перевези меня через реку

— Ладно, и в чем подвох? — спросил Стэн, с сомнением поглядывая на слоеный завиток в бумаге. Он взгромоздился на очень неудобный стул, который Льюис притянул из кухни. Льюис сказал, что сидит на нем, ожидая последнюю выпечку из духовки. Стэн покантовался на нем минут десять, как раз когда ушла Консуэла, и у него уже заболела спина. — В чем подвох? — переспросил Льюис. — Что я туда кладу? Ответ «любовь» сгодится? — Ха, нет, я не о том. — Стэн спрятал руки под мышками. — Ты каждый день печешь. — Каждое утро. — Каждое утро, — согласился он. — Пять дней в неделю. И тебе не надоедает? — Я пеку разные вещи. Это не может надоесть. То есть, конечно, есть то, что покупают каждый день, но с остальным я провожу эксперименты. — Да, похоже, на один из них я сейчас смотрю. Что это за загогулина? — Это улитка с гвоздикой и розмарином. — Там действительно улитки? — Нет, она просто так называется. Хочешь? — Сомневаюсь. Мне кажется, ты меня откармливаешь. — Если только немного. Ты такой… м-м-м, худенький. Извини. Льюис смутился и замолчал. Стэн пожал плечами. Его это не обижало. — Не выйдет. Я ем за четверых. — «Если предлагают», добавил он про себя. — Просто не могу набрать. — Счастливчик, — заключил Льюис. — Мне приходится оставлять съеденное в зале и бассейне, а не то я бы превратился в шарик. — Уверен, из тебя вышел бы хороший шарик. Еще никогда Стэн не оставался тут так надолго, да и возможности все рассмотреть тщательно тоже не выпадало. Оборудование было если не новым, то очень ухоженным. Натертая витрина блестела так, что стекло почти не опознавалось, на нижних полках стояли длинные светлые поддоны, выстланные бумажными кружевными салфетками, а наверху разместились тарелки с оставшимися кусочками вишневого закрытого пирога. Через два слоя стекла Стэн рассмотрел брюки стоящего за ним Льюиса и сконцентрировал внимание на пахе, пытаясь определить, на какую сторону тот кладет член. — Хочешь посмотреть? — спросил сверху Льюис и наконец поправил фартук, закрывая интересный вид. — Хочу, — машинально ответил Стэн и прикусил губу. Его явно спрашивали не о том, о чем он хотел, чтоб его спросили. — На что? — Как я работаю. Как тут что происходит. — А я думал, ты уже сегодня все сделал. — Невозможно сделать все! Стэн был почти готов к тому, что его схватят за руку и потащат на кухню лепить хлебушек. От этой незавидной участи спасла пожилая пара, их он тут видел не в первый раз. — Мои любимые улитки, — довольно объявила старушка, устремившись к витрине. — Я так боялась, что снова все расхватают. — Так боялась, что полчаса выбирала, какую бы шляпку надеть, — проворчал ее спутник. — Перед кем ты красуешься? Ты этому мальцу в бабушки годишься. — Помолчал бы уже, — взвилась та, — в крайнем случае в матери! Льюис вежливо улыбнулся, беря в руки бумагу для упаковки, и посмотрел на Стэна взглядом: «Такова жизнь». — А сам-то, — старушка отогнула три пальца, показав на гвоздичных улиток, — не успели в прошлый раз домой донести, уже половину умял. Только я заварила чай, мне и вовсе ничего не досталось. — Не было такого, — запротестовал дед, — сама съела и забыла. — Да, и крошки тебе в кресло подбросила. — Ну конечно, я знаю, чего от тебя ожидать, коварная женщина. Было видно, препираются они не всерьез, и это даже умиляло. Стэн задумался, сколько лет они могли жить вместе. Тридцать, сорок? Он даже не представлял, что такое просто прожить такой срок. — Каждый раз эта история, — прокомментировал их визит Льюис, звякнув кассой. — Они мне нравятся. Люблю людей. — Уникальное заявление для того, кто с ними работает. Льюис развел руками. — Ну, знаешь, как говорил Билл Гейтс… Наслаждайся тем, что делаешь, и никогда в своей жизни не будешь работать. — Я буду работать всю жизнь, — резюмировал Стэн. — Чем именно ты занимаешься? Стэн потер локоть, хмурясь. Говорить об этом ему было совершенно неинтересно. Он боялся вопросов. Он может на что-то и не ответить, ведь Льюис-то точно работал в офисе, он поймет, если Стэн ошибется. — Ну там, — промычал он, — бумаги с места на место перекладываю, пыль протираю, задаю настроение. — А работе в офисе разве не мешают… — Льюис посмотрел на его шею, — рисунки на тебе? — До тебя их никто не замечал. Льюис рассмеялся. Стэн понадеялся, он забудет, о чем они говорили, но тот продолжал выказывать любопытство. — А чем занимается компания в целом? — Канцелярскими товарами. Поставки. — Звучит не очень интересно, — признался Льюис, разравнивая улиток. — Тебе нравится? — Не особенно, — уклончиво ответил Стэн и вспомнил лицо шефа номер два. — Монотонно. Но в целом нормально, пока платят. Только… — Только? Стэн закусил губу и сказал искренне: — Начальника бы лично задушил. — Требовательный? — Просто скотина. — В этом проблема наемной работы, — развеселился Льюис. — Помню это ощущение. А ты не хотел себя попробовать в чем-нибудь другом? Что бы тебе нравилось? — Например? — Не знаю. К чему у тебя лежит душа? — Он закончил и закрыл витрину. — Если что, я все еще представляю тебя музыкантом или художником. — Ну да, — криво улыбнулся Стэн. — Я умею свистеть и рисовать пенисы на стенах. Вряд ли этого хватит, чтобы превратить хобби в профессию. — Всегда стоит пробовать. Стэну было нечего ответить. Льюис немного подождал, а потом вновь заговорил: — И от этой улитки ты точно откажешься? — Отложи ее пока в сторону, мы к ней еще вернемся. — Она может закончиться, знаешь, сюда все же заходят люди. — Хорошо, — сдался Стэн. — Если она останется до конца, то будет моя. Все по-честному.

***

Стэн высунул язык и снял с кончика маленькую, похожую на елочную, иголку. — Странная штука, — прокомментировал он. — Розмарин. — Его не едят. — Едят. И он красивый. — Невкусный. — Я сейчас стукну тебя скалкой. — У тебя нет скалки. — Я принесу из кухни. Льюис показал ему язык. Стэн не сказал бы, что посетителей было очень уж много за день, однако нераспроданной выпечки почти не оказалось. Остатки Льюис сохранил, чтобы продать завтра по скидке. А вот улитку он явно где-то спрятал, а иначе и ее бы атаковали алчущие выпечки пенсионеры. Стэн проторчал тут почти весь день с тех пор, как быстро закончил со своей первой сменой. Наблюдать было интересно. Разговаривать. Представлять, как хорошо трахать Льюиса, тоже. Льюис знал, о чем он думает. Не мог не знать. Он достал из-под прилавка плетеную квадратную корзинку, отдаленно напоминавшую те, с которыми Том безуспешно пытался сходить на пикник и отдохнуть от Джерри. Стэн на пикниках никогда не был, но представлял это именно так. Правда, сверху ее покрывала не клетчатая красно-белая салфетка, а точно такая же плетеная крышка. Он ждал, что же Льюис оттуда вытащит, но он не вытаскивал. — Сейчас я покажу тебе кое-что, — заговорщически сказал тот. — Пора бы. Он подмигнул и исчез на кухне, оставив Стэна наедине с корзиной. На всякий случай Стэн заглянул в нее, но она была пустой. Скучая, он заглянул и в бухгалтерскую книгу, лежащую на столе, но цифры ему ничего не сказали. Почерк был очень красивым, округлым и крупным. Облокотившись спиной о дверь, Льюис вновь показался. Обе руки и подмышки его были заняты маленькими стеклянными банками с неопознаваемой субстанцией разных оттенков серого. Наверное, он готовил еще что-то в банках не на продажу. Интересно, это едят или пьют?.. — Королевская семья в сборе. Льюис выставил банки, их было пять штук, на стол, как строй солдатиков, и довольно обвел их рукой. Больше он ничего не говорил. — Возможно, ты ждешь от меня какой-то реакции, — предположил Стэн минуту спустя. — Можешь спросить, что это. — Окей, что это? — Это закваски! Мои маленькие друзья. Стэн все еще не очень понял, чего от него ждут, но наклонился, рассматривая банки ближе. Содержимое походило на пластилин, расползшийся по стенкам. Пластилин на дрожжах. — Основа всех основ, — объявил Льюис. — Смотри, это ржаная, из нее я выпекаю темные булки. Это монхаймовская, лучшая для соленых калачей. Это обычная пшеничная, а это медовая. Вот эта малышка — пулиш, для багетов. И вот, моя гордость, левито мадре. — Что-то по-испански? — По-итальянски! Мне привезли ее из Милана. Все лучшие панини на ней! Смотри, какие большие пузырьки. — Здорово. Это типа в тесто кидать? — На ней все строится. Неповторимый вкус, консистенция, полезнее, а работать с тестом на закваске это… ну, я много могу об этом говорить. — А, понятно. Он выпрямился и посмотрел на Льюиса. Он вынес ему все эти штуки, чтобы показать. Вероятно, это что-то для него значило. Стэн понятия не имел, что стоит сказать об этих заквасках. Они были. Льюис протянул ему одну из них с таким видом, как будто это маленький хрупкий зверек. Пришлось взять ее в руки. — Послушай. Она говорит. Стэн закатил глаза, но подчинился, прислоняя ухо к боку банки. Внутри шипело. Вверх выходили пузырьки воздуха, оставляя на поверхности крошечные кратеры. — Она сказала мне, что у Льюиса классные руки, — сообщил Стэн, смотря на него. — Эй, она обещала не выдавать таких тайн. — Льюис засмеялся и взял ее обратно. Одну за одной он погрузил их внутрь корзины. — Ты их с собой домой повезешь? — Конечно, — кивнул Льюис. — Мне еще их кормить вечером. — Кормить, — пробормотал Стэн. — Они как тамагочи? — Примерно. Если долго не кормить, закваска закиснет и умрет. Я кормлю утром и вечером. Иногда чаще, если какой-то особенно рыбный период. Перед Рождеством или днем Благодарения. — И чем же ты их кормишь? Какая-то элитная еда или подойдет хэппи-мил? — Очень смешно. — Льюис погремел ключами. — Им много не надо, мука и вода. — Да, мне нужно побольше. Льюис не отреагировал на крючок к дальнейшему флирту, отходя назад и проверяя, чтобы рольставни закрыли каждое окошко. — Я хожу домой пешком, — сказал он. — Живу тут недалеко. Стэн помялся позади. Стоило предложить помощь? У него была одна корзина, вряд ли слишком тяжелая, там всего лишь банки. Да и кто он? Маленькая девочка? Во всяком случае, время гендерных стереотипов и дам в беде давно прошло. Но это было хорошим поводом не прощаться прямо здесь, у двери, перекрытой скрипящими коричневыми планками ставень, с размытыми перспективами следующей встречи, беседы и новых поводов. — Помочь донести? Льюис обернулся на него с таким видом, как будто он предложил потратить все их деньги на лотерейные билеты. Возможно, так оно и было. — Если хочешь. Корзина оказалась тяжелее на вес, чем на вид, но все еще оставалась простой корзиной с банками. Заквасками. Закончив с сигнализацией, Льюис махнул в сторону и они пошли вниз по улице. — У меня будет какая-нибудь красная шапочка или типа того? — шутливо спросил Стэн, идя за ним. — А я думал, что ты волк в этой истории. — Тогда мне придется тебя съесть. — Можно я сам выберу место, с которого начать? Стэн даже шаг сбавил от этого беззастенчивого предложения. Низ его живота сковало приятной тяжестью и волнением. Пришлось притормозить и тряхнуть ногой, чтобы твердый шов джинсов перестал так давить. Он чуть не спалился, потому что Льюис остановился у поворота в проулок, и теперь они пошли вровень. — Так и ты начал жить здесь, когда купил пекарню, или решил купить пекарню, потому что живешь здесь? — попытался заговорить о чем-то отстраненном Стэн. Корзина здорово помогала скрывать некоторые подробности от взглядов редких прохожих и внимания Льюиса. Хотя Стэн предпочел бы взять его ладонь и положить на свои подробности, чтобы масштаб его интереса наконец-то адекватно оценили. — Второе, — спокойно ответил Льюис, как будто это не он несколько минут назад произнес самое похабное предложение, касающееся детских сказок. — Раньше я жил ближе к центру. Но там слишком шумно. Соседи гудят до полуночи, а я ложусь в девять и у меня очень беспокойный сон. — Да ладно? В девять? После «Историй на ночь»¹? — усмехнулся Стэн, заворачивая к маленькой улочке, полной старых домов. — Я встаю в четыре, мне нужно когда-то спать. — А не спать? Разные… встречи? И все такое? Ты все успеваешь между четырьмя и девятью? — Стараюсь, но лучше бы в сутках было часов двадцать восемь, конечно. Они миновали заросли вязов, основания которых оплетал дикий виноград, пару поворотов и довольно пугающий дом, окруженный по периметру давно не стриженной живой изгородью, впившейся в мелкую металлическую сетку высотой в полтора фута. На заднем дворе, склонившись, стоял старенький прицеп с надорванным брезентом. Льюис остановился у небольшого одноэтажного домика с рыжей крышей. Двора перед домом почти не было, и всю живность, кроме аккуратного газона, представляла пара туй в кадках у самого входа. Стэн почувствовал себя неуверенно, оглядываясь. Настроенные близко домики не способствовали сокрытию от чужих взглядов. Впрочем, наверное, не все так рано приходили домой, как пекарь, работающий преимущественно в первой половине дня. Льюис ничего не боялся и смело пошел вперед, даже не оглянувшись, чтобы проверить, следуют за ним или нет. — Вот мы и пришли, — сказал он, добравшись до белой входной двери с маленьким квадратным окошком. — Спасибо, что помог донести. Он мягко забрал у Стэна корзину, опуская ее на скамейку у порога. Наклонялся он соблазнительно, и хотя его поясница была закрыта свитером, Стэн думал, что может очень скоро ее увидеть. Лишившись своей ноши, он кивнул и вновь посмотрел на дверь. Он ощущал приятное волнение. — Зайдешь? — спросил Льюис и тоже посмотрел на дверь. Стэн сглотнул. Он уже чувствовал вкус кожи на кончике языка, на пальцах рисовалось ощущение хлопка нижнего белья, упругость оттягиваемой резинки и жаркое тепло интимных частей. Льюис поддался сразу же, безоговорочно, без сопротивления. Согнулся в его руках, как мягкий свежий хлеб, позволяя толкнуть себя на стену. Щупать свою грудь и прижиматься. Стэн хотел отвести лицо в сторону. Он не любил целоваться. Это всегда было что-то личное, не очень комфортное, ненужное для его встреч. Но Льюис потянулся к нему, и от этого поцелуя невозможно было ускользнуть. Сердце чуть не схватило инфаркт. Целовался Льюис, как бог и дьявол одновременно. Наверняка мог языком хвостик от коктейльной вишни в узелок завязать. Тело Льюиса восхитительно дрожало под руками, дрожало от возбуждения, и Стэн заражался этой чудной лихорадкой и сам. Льюис целовал его страстно, жадно, горячно. Закусывал нижнюю губу и гладил по голове, запуская пальцы в отросшие волосы. И только сунув язык Стэну в рот, скользя им по металлическому шарику, он оторвался, тяжело дыша. — Так вот оно как, — со смехом заметил он. — Холодный. — Не везде. Как же он хотел Льюиса. Особенно сейчас, ощущая его возбуждение под тонким хлопком. Эти штаны не были созданы, чтобы что-то скрывать. Он оторвется только в двух случаях. Если на землю упадет метеорит или если из-за угла выскочат дикие зомби. Но даже тогда Стэн придумал бы, как выкрутиться и не отпускать парня с таким сладким ртом из своих рук. — Ты… м-м-м, — Льюис отстранился, открывая глаза, темные, почти коричневые, — у тебя в штанах жужжит. Ты вибрируешь. — Ты не представляешь как. — Вообще-то я имею в виду буквально. Мысленно Стэн выругался. Звонок офицера или кого-то из начальников не походил ни на метеорит, ни на нападение зомби, но с каким бы удовольствием он устроил бы им всем бэд-энд. Со взрывами и спецэффектами. — Вдруг там что-то важное, — предположил Льюис, когда он попытался отключить вибрацию прямо в брюках. — Не знаю. — Стэн сдался и сунул руку в карман. — Наверное, предложат банковские услуги и все. Вообще Стэн очень хотел покрасоваться и ответить кому бы то ни было: «У меня есть дела поважнее». Ответить перед Льюисом, отключить телефон и проследовать за ним в эту кроличью нору его дома, чтобы добраться и до его норки. Пошло. Стэн прищурился. После полумрака коридора, к которому привыкли глаза, экран смартфона резанул яркими красками, а смс расплывалось светлым пятном. Ощущение — будто со сна пытаешься посмотреть время, вытянув телефон из-под подушки. Стэн моргнул. Это оказались не офицер, не мисс Доукинс и даже не шеф номер два. Они СМС не слали. Это было сообщение от самого неожиданного человека, который только мог писать. Стэн это понял сразу, хотя подписано оно было только одной буквой. «Возьми трубку. П». Стэн не знал, как выглядит его собственное лицо, но по обеспокоенному выражению Льюиса понял, что не очень. — Что-то случилось? — одними губами спросил тот. Что-то определенно случилось. Иначе зачем его бывшему сокамернику писать и звонить? И откуда он узнал его телефон? Почему сейчас? Когда перед ним парень с горящими от поцелуев губами и стояком. Парень, спальня которого находилась в двух или трех шагах. Не успел Стэн сложить в голове хоть какую-нибудь мысль, телефон зазвонил. И вот он, закрытый номер. Только теперь Стэн знал, что за ним скрывается. — Тут звонок, — пробормотал он, отводя взгляд от ждущего его Льюиса. Угла подбородка и поблескивающих губ. — Мне надо идти. Я не… мне надо идти. Желание, страсть и воздух, полный красного цвета, растаяли. Стэн смотрел в стену за головой Льюиса, и черты лица размывались, как будто он перевел фокус в объективе. — Увидимся завтра? Я позвоню? Или лучше сразу зайду, да? — Да, если хочешь, — пробормотал Льюис, потирая затылок. Стэн не слышал, говорил ли что-то Льюис еще. Свет с улицы ослепил, озадачил и потерял в пространстве. Стэн с трудом нащупал каменную дорожку к улице. — Стэн-ко, а, имея твой номер, до тебя так же сложно дозвониться, как и не имея. — Не знал, что это ты, — сказал он, как только отошел на безопасное расстояние. — Как ты нашел мой номер? — Это было затейливо, мой друг. Однажды я расскажу тебе. Заболела голова, так сильно, как будто по ней ударили футбольным мячом. Стэн оглянулся тревожно, словно чуя преследование. — Давно тебя не слышал, — сказал Стэн, тормозя. Он остановился посреди дороги, смотря на темные заросли вязов. Сгущающийся между ними полумрак и проскальзывающие пятна неба между переплетенными ветвями. Подул ветер, и деревья зловеще зашумели. Стэн вздрогнул. Срок Пламена не должен был подойти к концу. Что ему тогда могло понадобиться? Стэн подумал обо всех историях, которые слышал, мальчиках на побегушках, доставляющих за решетку разные вещи в биологических отверстиях, и ему эта мысль не понравилась. Но и отказывать он тоже не хотел. Пламен относился к нему хорошо. Это многое значило. Он был не из тех, с кем будешь конфликтовать по своей воле. В один момент мог улыбаться, а во второй сломать тебе пару ребер в душевой. Стэн знал о нем достаточно, но хранил все это внутри. Как и Пламен хранил его секреты. Что же ему могло понадобиться, чего он не мог достать в тюрьме сам? — Каково тебе на воле? — словно прочитав его мысли, спросил тот. Стэн пожал плечами, а потом, вспомнив, что собеседник его не видит, озвучил: — Так себе. — Слежка, сплошные отчеты? — Примерно так. — Стэн сунул руку в карман. — Дерьмовая работа? Стэн развернулся спиной к роще и сглотнул. Его напрягала эта беседа. Он все еще не знал, чего от него хотят. — В точку. — У меня есть интересное предложение. — Что? Пламен долго не отвечал, и, напряженно прислушиваясь, Стэн слышал фоновые звуки — скрип двери, шарканье по полу, ему даже послышалось журчание воды. Скорее всего Пламен звонил со своего телефона в туалете. Стэн никогда не получал звонков из тюрьмы с городского номера, но знал, что там изначально представляют, кто звонит, и предлагают оплатить беседу. — Это не телефонный разговор. — Я не понимаю. Стэн успел перебрать в голове все варианты того, что ему может понадобиться. От проноса наркотиков до доставки партий сигарет. Но это вряд ли. У него и так много прихлебал, чтобы ему понадобился Стэн. Но что тогда? И что это значило — не телефонный разговор? — Ты… ты что, уже вышел? — спросил он скорее чтобы отработать эту версию. В трубке раздался смешок. — Увидимся, Стэн. Стэн посмотрел на замолчавшую трубку и сунул ее обратно в карман. Ему нельзя было этого делать. Ничего из этого. Обессиленно он сел на корточки и уткнулся носом в колени. Внезапно появившийся в его жизни Пламен заставил позабыть обо всем вокруг. И кто знает, что еще принесет этот восточный ветер в его жизнь. Он не хотел об этом думать. Стэн вспомнил Льюиса, которого пришлось оставить, и загрустил.