Перевези меня через реку

Вся остальная жизнь, реальная жизнь, происходящая вокруг, дошла до Стэна только на следующий день, выковыряв из шелухи тревожных мыслей. Пламен пока больше не звонил, не писал, и Стэну осталось только вспоминать разговор и смс, которую он стер почти сразу же. Он ждал. Чего-либо. Целый вечер провел, нервно барабаня пальцами по столу. Ожидание — самая отвратительная пытка. Стэн понял это еще в следственном изоляторе. Хуже приговора. Отчасти ему было приятно, что Пламен его вспомнил. Но также это заставляло волноваться. У Пламена доставало связей вне тюрьмы. И уж явно полно желающих поработать с ним и согласиться на его интересные предложения. Стараясь об этом не думать, Стэн возвращался к тому, на чем закончил. Он позвонил Льюису вечером, но тот не брал трубку. Странно. Он ведь даже его номера не знал. Неужели тоже не берет с незнакомых?.. Вообще-то Стэн нашел в себе силы позвонить всего раз. И сбросить. Он не был так силен в разговорах по телефону, как… в жизни, впрочем, выходило тоже неважно, но в жизни он по крайней мере мог сделать что-то еще, кроме как повысить голос или замолчать. Рассматривая Льюиса через стекло витрины, Стэн вздохнул. Зачем он тянет этого парня в свою чертову жизнь? Льюис почесал нос и перелистнул страницу книги. Обложку было не видно, она лежала прямо на прилавке, на который он опирался обоими локтями. Сначала Льюис встрепенулся, когда Стэн вошел, но, опознав его, он просто улыбнулся и вновь опустил глаза к тексту. — Привет, Стэн, — поздоровался он. Стэн ощутил неловкость. Это было не как в прошлый раз. В прошлый раз Льюис хоть как-то реагировал на него. Еще больше поводов для этого у него было сейчас. Но он лишь кивнул ему, как старому знакомому, и продолжил свое занятие. Ну, хотя бы не обиделся за то, что они вчера так закончили. Все-таки он был очень отходчивым парнем. Стэну такой дзен еще постигать и постигать. — Извини за прошлый раз, — буркнул он и спрятал руки в карманах. — Возникли кое-какие трудности. Это действительно был важный звонок. — Да ничего, бывает. Льюис заложил книгу чеком и отодвинул в сторону. — Ты что-то хотел? — спросил он беззаботно. — Сегодня есть круассаны. Осталось целых два. Как знал, сделал побольше. — Вообще-то я к тебе пришел. — А, ко мне. Понятно. — Мы… — Стэн нахмурился, — закончили не очень… ну, не очень. Прости, что я так ушел. Я хочу сказать, что если бы все можно было продолжить с того момента, я бы точно продолжил. — Да ладно, — махнул Льюис. — Я все понимаю. Тогда уж не стоит. Стэн завис. — В смысле не стоит? — повторил он, чувствуя себя глупым. — Пытаться. Не стоит. От этого у Стэна все внутри встало комом, словно бараний жир в ледяной воде. Если все закончилось так хорошо, как ему казалось, то что теперь было не так? — Что ты имеешь в виду? — повторил он. — Иногда люди не сходятся. — Ты это к чему? — М-м-м, видимо, этого разговора не избежать. Стэн упрямо смотрел на него, но Льюис уходил от его взгляда, резко интересуясь то дверью, то окном, то стеной напротив. Стэн шагнул в сторону, чтобы попасть под прицел его глаз, и Льюис неловко улыбнулся. — Каждый раз что-то происходит. Ты отстраняешься. Или что-то еще. Словно сама судьба говорит, что это плохая идея. Видимо, терпение его все же было не безграничным. Стэн не ожидал, что оно кончится в такой глупый момент. Так близко. — Это… — он поджал губы, хмурясь, — слушай, я не специально… ухожу. Не потому, что что-то не так. Просто вещи происходят. — Ты не должен оправдываться, — вздохнул Льюис. — Я вижу, что не выходит. Не хочу, чтобы это тяготило. Никого из нас. Поэтому лучше сейчас, чем потом. Стэн переваривал информацию. Выходит, это тяготило? Он не знал, что сказать, чтобы все исправить. — Ты хочешь, чтобы я еще раз извинился? — попробовал он. — Тебе не за что. Льюис посмотрел на свои руки, и Стэн не мог поверить, что он говорил всерьез. — Ты мне нравишься, Стэн, мы можем остаться друзьями, — закончил и кивнул в конце. — Это тоже неплохо. Чтобы не усложнять и не... ждать чего-то большего, если мы не можем этого друг другу дать. Остаться. Друзьями. Что за чушь? Стэн помнил, как оно закончилось. Как жарко им было двоим, как ощутимо выступало желание Льюиса, как он весь таял в его руках, и как хотелось вернуть это чувство. После такого можно остаться друзьями? Серьезно? Его ноздри раздулись. Стэн оперся кулаками о прилавок, опуская голову, чтобы подумать и дать себе время успокоиться. — Так не работает, — пробормотал он. — Я не хочу оставаться друзьями. — Иногда это происходит, вот и все. — Льюис успокаивающе похлопал его по руке. — Нет химии. — Как это нет? Стэн ощутил, как сильно раздражается от этой чепухи. Даже сейчас, здесь, он просто хотел этого булочника. Неужели Льюис не ощущал того же? Не видел, что делает с ним? Как он мог все это говорить? — Ты хочешь сказать, что ничего не чувствуешь? — проговорил Стэн, немного подумав. — Ну. Особенного? — А это имеет значение? — Льюис повел плечами. — Если не складывается сейчас, потом станет еще сложнее. Так что будет лучше, если... ну, ты понимаешь. Оставить это. Стэн поднял взгляд и наконец рассмотрел лежащую на прилавке книгу, заткнутую маленьким чеком, с которого уже стерлись цифры. «Невыносимая легкость бытия». Он взял ее. — Нет. — Что нет? Легко и невыносимо. Точно. — Закрой дверь. Глаза Льюиса скользнули в сторону, будто он искал кого-то еще, к кому Стэн мог обращаться. Но здесь были только они двое. — Закрой. Дверь, — повторил с большим нажимом. — Стэн, я на работе. — Закрой эту чертову дверь. Стэн не должен был, не должен был помнить всех мелочей их разговора, их дурацкого свидания, которое перевернуло в нем что-то лишнее. Но он помнил, что Льюис хотел стать космонавтом. И чтобы этикетки на свитерах не кололись. И чего он хочет от парня, тоже помнил. Льюис оглянулся на него один раз неуверенно, но подчинился, идя к двери. Пластиковая табличка «закрыто» стукнулась о стекло, когда он перевернул ее. Щелкнул замок. Стэн закусил губы, напряженно глядя на витрину. Слишком открыто. Взгляд скользнул по портретам на стене. Молчаливое осуждение. — Это дверь на кухню? — Это… — Льюис запинался через слово, — да, там кухня, туалет, запасной выход. Стэн, может быть, мы… — Может быть, нет. Стэн обошел прилавок и дернул дверь. Коридор, туалет, выход. Кухня. Несколько маленьких белых окошек вдоль стены за печкой и рабочей поверхностью. Чистые столы, вытяжка такого размера, что через нее и Санта бы пролез. Какая-то здоровенная техника в углу. В любой другой момент Стэн бы оценил, насколько она уютна, ухожена и вся такая — кухня. Но в тот момент ему вообще-то было наплевать. Он огляделся. Всего один стул. Неудобная стойка. — Вот, где ты творишь все свои штуки, — нехотя заметил он. — Да, и тут должно быть чисто, — тихо добавил Льюис, следом заходя внутрь. — Чисто, говоришь. Он обернулся и шагнул вперед. Льюис автоматически повторил за ним, и за его спиной щелкнул замок, когда он прислонился к двери обеими лопатками. На кухне все еще было тепло, вторая половина дня только наступала. Совсем недавно Льюис ворочал тут свои хлебушки, булочки, печенюшки. Стэн подумал об этом и опустил взгляд на его руки. Без перчаток. Красивые. — Ты хочешь остаться друзьями? Зрачки Льюиса увеличились, словно две чернильные капельки, расползающиеся на пергаментной бумаге. Стэн сделал еще один шаг, и Льюис больше не мог повторить. Еще один шаг — и он буквально почувствовал, как Льюиса заводит эта ситуация. — Ты. Хочешь? — повторил Стэн ему в губы. Мягко ущипнув нижнюю и вновь подняв свои глаза к его. — Остаться друзьями?.. — Бога ради, не хочу, — только и выпалил Льюис в ответ, прежде чем поцеловать его уже как следует. Стэн едва на ногах устоял под этим ливнем поцелуев, прикосновений, дыхания, одного, двух вместе. Воздух стал густым, как желе. И пахло, черт, пахло всей этой кухней. Корицей, розмарином, гвоздикой, кардамоном и еще десятками перемешивающихся запахов, которые он не мог определить. Большие ладони Льюиса обхватили его ягодицы, прижимая к себе. Собственнически, ощупывая, стискивая до приятной боли, пока торчащий член давал о себе знать, упираясь в пах через слои ткани брюк, белья, фартука. — А чего ты хочешь? — жарко прошептал Стэн, целуя его в шею, длинную красивую шею, покрывшуюся мурашками от прикосновений. Он поймал руки Льюиса, не давая изучать свое тело, поймал и сжал запястья крепко, как наручниками, чтобы он понял, кто тут главный. Ведь это ему нужно? — Тебя. — Льюис посмотрел ему в глаза серьезно, и маленький кончик его розового языка скользнул между пересохших губ, вызывая в голове Стэна переполох. — Так сильно. Стэн не думал, что его собственное дыхание сорвется, что голос будет звучать жалко и пошло под гнетом одолевавшего желания. Но он звучал. — Встань на колени. Льюис больше не оспаривал приказы. Его взгляд, безропотный и согласный, наполнился тем вожделенным смирением, которое заводило, как ключик — старинную шкатулку с балериной. Только в шкатулке Стэна была совсем не балерина. Льюис послушно опустился перед ним на колени, садясь на пятки, и посмотрел снизу вверх. Белки его ярких глаз блестели от восторга, он не моргал. Да. Стэн расстегнул ремень. Медленно, позвякивая пряжкой, зная, как может распалить этот звук в подходящей ситуации. Пуговица в тугой петле джинсов, молния вниз с коротким жужжанием, от которого, он знал, перехватило дыхание у обоих. Русые волосы Льюиса под рукой оказались мягкими и шелковистыми. Стэн ждал, что челка будет жесткой от лака, но она торчала сама по себе. Забавно. Стэн выдохнул с неприличным удовольствием, высвободив член из плена тесных джинсов, и тот выпрыгнул вперед, словно дрессированный тюлень на манеж. По крайней мере Льюис смотрел на него, как ребенок на первое цирковое шоу. Его рот приоткрылся и произнес почти не слышимое: «Ох-х». — Нравится? Льюис с видимым усилием оторвал взгляд, смотря вверх. Его голова едва заметно дернулась. — Скажи вслух. — Да, нравится. — Хочешь? Голос Стэна дрожал. Он не привык разговаривать во время секса. Это ощущалось странным, наигранным, как в плохом порнофильме с актерами, которыми не управляет режиссер. Но Льюиса колотило от этого, он ерзал и облизывал губы, и не мог сосредоточить взгляд на лице Стэна, все время давая ему сползать вниз. Его рот открывался, как у рыбы, словно ему не хватало воздуха или решимости, чтобы сказать. И это смятение возбуждало, как наркотик. — Он твой. Словно сорвавшись с невидимых кандалов, Льюис с шумом выдохнул и поднялся на коленях, обхватывая головку его члена губами. Сразу, с алчным желанием, одним уверенным движением, будто по пункту плана. Стэн покачнулся от этого напора и уперся руками в этажерку позади. Джинсы сползли по бедрам чуть ниже — Льюис ухватился за них руками и толкнулся вперед, запуская его так — так чертовски — глубоко, что Стэн не выдержал, запрокидывая голову и открывая рот. Теперь и у него кончился воздух. Колени ослабли. Он будто раскачивался на шарнирах без опоры и устойчивости, и единственное, что могло удержать, — руки Льюиса. Рот Льюиса. Язык Льюиса. Восхитительный язык, которым тот провел вдоль бороздки шва к основанию члена и вверх до уздечки, щелкнув по ней мокрой теплой битой. Стэн закусил губы, смотря вниз. На макушку, светлые волосы, опущенные ресницы. На то, как Льюис открывает глаза и помогает себе, прижимая его член к животу, чтобы вылизать с обратной стороны, и закрывает вновь, впуская в рот. По его лицу растекается умиротворение, как будто это все, чего он жаждал. Иногда Льюис смотрел вверх, находил полупьяным взглядом его лицо, убеждаясь, что все правильно, и от этого внутренности Стэна ходили ходуном. Он хорошо знал, что делает, и как бы ни хотелось вечно пялиться на него сверху вниз, наслаждаясь умелой лаской, скорый оргазм приближался к нему семимильными шагами, и Стэн понятия не имел, сможет ли сдержать его хоть на пару минут. Пытаясь сосредоточиться на запахах вокруг, кухонных запахах, запахах еды, которая всегда отвлекала. Корица, кардамон, гвоздика, кажется, еще тмин. Возможно, сушеная клюква. Ничто из этого не помогло теперь, когда рука Льюиса скользнула под фартук, к застежке брюк. Освободительный щелчок кнопки, и Льюис ткнулся лицом в низ его живота, заглушая свое удовлетворенное мычание. Он дал себе немного времени: щекотался кончиком носа о лобковые волосы, целовал куда-то невпопад, но в итоге наконец вернулся к тому, что прервал. Стэн бы хотел, очень хотел увидеть, как он дрочит, попросить сдернуть этот чертов фартук и показать, но, шатаясь на этой последней грани, он и без того не был уверен, что донесет свое удовольствие до конца, не расплескав. — Лью-ис. Тот поднял глаза, затуманенные похотью. Кровь прилила к его лицу и шее, и небольшой кусочек красноты виднелся под воротничком у ключиц. Поймал губами головку члена на секунду, чмокнул и отпустил, подарив только раздражающую искорку удовольствия. Какой же он был красивый сейчас. Господи, невероятно. У Стэна охрип голос; он не узнал сам себя, заговорив вновь: — Куда ты хочешь? В рот или на лицо? Веки Льюиса задрожали. Вспотевшая рубашка прилипла к бокам, точно повторяя его движения. — На лицо. Стэн ахнул и очень понадеялся, что тихо. Это смутило. Его подбросило внутри, но совсем не оттого, что он сжал свой член крепко, как не сможет рот. Не оттого, как быстро щелкал это огниво, готовясь вот-вот высечь из себя костер. Льюис вновь сел на колени, поерзал, устраиваясь удобно, и посмотрел вверх. Посмотрел, приоткрыв свой чудный рот и показав маленький блестящий кончик языка. Так порнографично. Стэн не отрывал глаз от его лица, его хорошенького лица, жадно ловя ждущий взгляд своим. Скользя пальцами по его губам, натыкаясь на язык, с готовностью приникающий к ним, как к источнику вечной жизни и прохлады. Стэн дышал, как будто только вынырнул, хватая воздух огромными глотками, чувствуя, как мало места в легких. И вокруг были они — запахи. Корицы, кардамона, гвоздики, тмина… Губы Льюиса обхватили его большой палец, порочно втягивая в рот, как совсем недавно обхватывали член. Мокро, тепло, желанно. Как будто самой большой мечтой было покрывать его руки поцелуями. Стэн сдержал восхищенный вздох, прогоняя образы из головы. Собрался и взял его за подбородок, приоткрывая рот пошире. Хотелось попасть и туда. Весь мир превратился в это дыхание, стук сердца, кровь, бьющую внутри и снаружи. Сотни атмосфер, тысячи. Янтарные блестящие глаза, красные блестящие губы. Корица, кардамон, гво… Стэн вытянулся в струнку, крупно вздрагивая, и кончил. На лицо. На нос, на губы. Росчерки белого шелка на подбородке и несколько жемчужинок на языке, скатывающихся по влажному склону вглубь. Льюис зажмурился за секунду и не зря — несколько мелких капель попало и на скулу, почти в глаз. Когда Стэн понемногу начал соображать, он подумал, что так сильно его не пробирало давно. Вообще не помнил, когда последний раз было так круто. Так красиво. Так мощно. До слабости в ногах, руках, пружинящих стоп и немеющих пальцев. Льюис провел костяшками по нижней губе, стирая следы преступления, и слизал своим юрким язычком. — Ты просто вау, — глупо выдавил Стэн, чувствуя, что надо что-то сказать. — Было здорово. Льюис улыбнулся и, неуклюже поднявшись, неуверенно перебрал ногами. — Пожалуй, надо брать с собой запасную не только рубашку, — отшутился он и провел рукой по подбородку. — Ты подождешь, пока я?.. Стэн понятливо кивнул. Нужно было время наедине. Он шагал на своих ногах и ощущал себя великаном, который не может справиться с этими ходулями, то и дело теряя управление. Закрыв дверь, он привалился к стене и некоторое время слушал, что происходит на кухне. Как шуршит одежда, шумит вода в раковине. Опустившись на стул за стойкой, Стэн положил поверх руки. Плечи. И растянулся целиком, как кот, млея. Вроде бы с оргазмом он расстался несколько минут назад, но все еще было замечательно хорошо. Приятно. Думать о том, как кончил. И как кончил Льюис. Жаль, что он этого не увидел. Не почувствовал. Но у него же еще будет шанс? Будет? Льюис вышел в зал минут через пять или даже семь. Посвежевший, умывшийся. Довольный. На нем был новый фартук, идеально белый и ничем не выдающий, что его хозяин недавно преклонял колени на полу. — Предвосхищая последующие вопросы, я без белья, — сказал Льюис раньше, чем Стэн успел подумать о чем-то, кроме фартука. Продефилировав ко входной двери и отперев ее, Льюис дал оценить преимущества своей походки. Ягодицы под тонкой тканью выглядели откровеннее. Очерченнее. Заманчивее. Стэн бы издал вой койота, если бы умел. — Ты еще не ушел, — заметил Льюис, вернувшись. — Не сбежал после. — Решил остаться, — пробормотал Стэн неуверенно. — Ты против? Льюис засмеялся, щуря глаза, а после никак не смыкал губы, прикусив нижнюю, словно ожидая еще чего-то. Непонятно чего. — Что дальше? — спросил он, и улыбка соскользнула с его лица, оставив прохладную неопределенность. Стэн должен был дать ей ориентир. Конец это или начало чего-то еще. Они точно не могли остаться друзьями, кто после такого остается? Стэн не знал, что изменилось. Он все так же хотел почувствовать запах тела Льюиса, вкус его кожи, увидеть поясницу и надавить на нее, прогибая его, чтобы он ощутил. Зыбкий интерес к партнеру не таял. Словно кусочек мороженого на солнце. Он должен был растаять. Но растаял верхний слой, а внутри оказалось что-то более прочное. Какая-то начинка. — А что бывает дальше? — спросил Стэн беззаботно, но сам услышал, как натужно звучит фраза. — Разное. — Ну, еще свидания и все такое? — И все такое. Льюис притянул его к себе и поцеловал. На звон дверного колокольчика они обернулись оба. На прилавок надвигался клиент. Льюис лихорадочно поправил волосы, бодро приветствуя его, и взглядом попросил Стэна переждать. Если бы не чертова работа, он бы точно остался. Не на второй раунд, так хотя бы… ну, просто. — Я позвоню, — уверенно сказал Стэн. — Поверить тебе? — шепотом спросил Льюис, не мешая клиенту изучать витрину. — Тебе придется. Стэн не смог отказать себе в удовольствии и тихонько шлепнул его по заднице, выбираясь из-за прилавка. Льюис запнулся на секунду, но быстро взял себя в руки и продолжил советовать какие-то мандельшнапсы. И все такое…