Перевези меня через реку

Льюис растерянно вплел руку в челку, глядя, как Стэн затаскивает внутрь стул. — Я слышал о том, что люди в серьезных отношениях переезжают друг к другу со своей мебелью, — он отпустил дверь, позволяя ей со звяком закрыться, — но, по-моему, никто не переезжает в пекарню. — Где ты это взял? — встряла Консуэла, забираясь на стойку с коленями. — Я знаю места, — махнул рукой Стэн. — Похож на офисный, — покритиковала она. — Он и есть офисный. — Ты тащишь ко мне офисную мебель, чтобы… напомни, зачем? — Льюис помог Стэну не упасть со стулом, но, кажется, просто обнял ненадолго. — Чтобы мне было где сидеть. — У-у-у, это серьезно, — довольно заметила Консуэла. — А я думала, это для покупателей! Чтобы выходя из офиса за булочкой, они приходили в офис с булочками! Кажется, мисс Доукинс была готова его расцеловать, когда он забрал последний стул. Его он вывез сам и бесплатно. Ну, вынес. Это была пешая прогулка, в ходе которой он ощущал себя черепахой со стулом вместо панциря. Мисс Доукинс предлагала еще потертый диван, но за деньги, и это вариантом не было, как бы хорошо он ни стоял у окна в его воображении. — Нет, это только для меня, — решительно заявил Стэн, усаживаясь на него прямо посреди зала. — Я буду сидеть тут. — Чтобы пройти к кассе, людям придется через тебя переступать, — заметил Льюис. — Когда я сидел на твоем стуле, я никому не мешал. — Тот стул вписывается в дизайн. — Прямо как портреты яиц. — Консуэла не упустила случая попенять его. — Скажи ему, Стэн. Он меня не слушает. — Оставьте мои портреты в покое, — со смехом потребовал Льюис, уходя за стойку, как за оборонительное сооружение. — Стэн, Стэн. — Консуэла ущипнула его за локоть. — Ты мне должен. Я вас познакомила. Так что поддержи меня уже! Стэну пришлось встать, чтобы вновь посмотреть на картины. — Меня бы немного напрягли эти лица, если бы я пришел за пирожными, — сказал он. — Как будто ты что-то понимаешь! — махнул на него Льюис. — Как будто я чего-то не понимаю. Положив руку на стойку, Стэн посмотрел на него исподлобья, но в конце не выдержал и улыбнулся. — Это величайшие пекари современности, — настоял Льюис. — И это моя пекарня! — Я ни разу не видела в кондитерских портреты кондитеров! — протестовала Консуэла. — Только конфетки, шоколад и прочее прекрасное. — Ты предлагаешь тут повесить плакаты с хлебами? — А есть плакаты с хлебами? — засомневался Стэн. — Есть плакаты с булочками, — Консуэла защелкала у себя в телефоне и положила его между ними на стойку, — смотри, это Фродо и Сэм, а это… — Они голые, — заметил Стэн. — Знаю. Хорошие рисунки, правда? — Я не уверен, что готов выходить на рынок как ЛГБТ-пекарня, — протянул Льюис, хихикнув. — А если у меня будут повсюду висеть голые мужчины, об этом обязательно подумают. — Они не мужчины, они хоббиты. — Я имею в виду… вы предлагаете снять портреты величайших пекарей современности, — последние слова Льюиса Консуэла беззвучно продублировала, смешно открывая рот, — чтобы повесить тех, кто не относится к выпечке вообще! — Да конечно не относится, — обиделась та, — смотри, какой кренделек. — Я не уверен, что хочу думать о дизайне сегодня, — вздохнул Льюис. — Ладно, пусть стул остается. — Это только начало, — заявила Консуэла. — Мы тут еще совершим переворот! — Кажется, ты куда-то шла. — Ой, точно, — встрепенулась она, глянув в телефон. — С вами я совсем опаздываю. Ей пришлось отпустить их, чтобы забрать из-под прилавка фиолетовый рюкзак с десятком нашивок, похожих на скаутские, но с отсылками на всякие фэндомы. Стэн увидел там гнома с косами и Арагорна. Второго он опознал по отсутствию штанов. Она замерла в дверном проеме. — Чао, детки. Не делайте того, чего я бы не делала. — Это небольшой список, — прокомментировал Льюис, пока за ней закрывалась дверь. Стэн хохотнул, закидывая руки за голову. Ему пришлось просидеть в такой позиции довольно долго — когда зашли покупатели, он прикинулся статуей. Достаточно спорной статуей для пекарни, но, кажется, ему поверили. Он мог бы весь день сидеть, смотря на то, как Льюис работает. Теперь, на этом стуле, это было вдвойне привлекательнее. Он откинулся на спинку и, прищурив глаза, вспоминал вчерашний день. И позавчерашний… Сейчас Стэну приходилось выбирать — искать вновь подработку на день или приходить сюда. И выбором это, конечно, не было. Они делали это здесь несколько раз, когда Стэн не мог зайти после работы и торопился на вечернюю смену, или когда просто не оставалось сил ждать вечера. Последний раз он пристал к Льюису прямо у раковины, и тот не отказал. В порыве они свалили чистые вакуумные формы на пол, а когда собирали их без штанов, в пекарню шумно постучали — как оказалось, постоянная покупательница, которая не знает, что такое табличка «закрыто». Пока Льюис обслуживал ее, едва натянув брюки на влажную кожу, Стэн разбирался с бедламом единолично, перемывая упавшую посуду и думая все больше о том, как здорово дрожали бедра Льюиса под пальцами в самом конце. Каждый раз. Что-то в этом было. В том, чтобы постоянно делать это с одним человеком. Хотелось ждать его реакций, проходить по каждому знакомому дюйму тела. Точно знать, что быстрее всего приведет его в неистовство, и оттягивать этот момент. Обо всем этом думал Стэн, смотря на Льюиса, и не услышал, как тот несколько раз спросил: «Что?», когда покупатели исчезли с горизонта. — Земля космической станции «Стэн», отвечайте, — усмехнулся он в конце, маша перед его лицом рукой. — Ты хочешь есть? — Не очень. Нет. — Кажется, у меня ничего нет на ужин. Ты сегодня зайдешь? — Работа, — неловко пробормотал Стэн, как будто в этом была его вина. — Я только стул занести. И. Ну, посмотреть на тебя. Это была не работа, это была офицер Чо. Он пока не сказал. — Когда-нибудь я уговорю тебя остаться на ночь, — серьезно заявил Льюис. — И ты узнаешь, что такое мой фирменный завтрак в четыре утра. Он сделал совсем небольшую паузу, прежде чем приступить к новому витку разговора. — Я рассказал о тебе Вэл. — Своей бывшей жене. — Да, ей. — Это все еще не укладывается у меня в голове. Льюис на это ничего не ответил, ныряя в тумбу внизу за новым рулоном бумаги для чеков. — Ладно, что ты рассказал? — Стэн поднялся со своего стула, заглядывая за стойку. — Что мы встречаемся. — Ты ей обо всех рассказываешь? — Ты думаешь, их у меня так много? В его тоне не было претензий, но звучало это отчужденнее, чем обычно. Стэн думал, что странно обижаться на такое. Он вообще считал, что это будет комплиментом. Льюис красивый, у него наверняка отбоя от желающих не было бы, если б он разок вывел себя в гей-клуб. Хорошо, что в Фэрмонте нет гей-клубов. Может быть, поэтому… поэтому Льюис так долго делал то, что было не его? Он не знал, что можно иначе? Стэн осторожно подвинул стул ближе. Льюис и это никак не прокомментировал. Тогда Стэн положил подбородок на стойку, внимательно смотря ему в лицо. Хотелось знать о нем все. — Как ты понял, что гей? Стэн вспомнил, как это было с ним. Пугающе, если жить в консервативной глуши. Это не Эл-Эй и не Фриско, где с детства видишь однополые пары, гуляющие за руку прямо по улицам. Мать постоянно смотрела эти пляжные сериалы типа «Северного берега», где мужчины снимали рубашки по поводу и без. Стэну, которого она сажала красить себе ногти на ногах во время просмотра, хватало нескольких образов, чтобы потом долго-долго вспоминать об увиденном. Золотые пляжи и вплывающие в кадр один за одним блестящие торсы. Чудные Гавайи. Но как же это мешало жить тогда. Быть одним из компании, одним из банды. Вяло отмахиваться от вопросов о девчонках и думать о тех парнях, к которым он еще сможет поехать… — В школе я не подозревал, что что-то не так, — подумав, сказал Льюис. — Мы начали встречаться с Вэл и… я считал нормальным, что не хочу смотреть на других девушек. Я очень любил ее и… думаю, любил душу, а не тело. Как и сейчас люблю. Тело было вторично. Ну, то есть я, конечно, видел мужчин и женщин в фильмах, и они были красивые и далекие. Валери тоже отмечала их красоту, и я не думал, что что-то не так. — Но потом что-то изменилось. — Да, что-то изменилось. Льюис отвел глаза, вспоминая. Его рука рассеянно скользнула по стойке, указательный палец провел невидимую черту, нарисовав дорогу от монетницы до начала витрины, миновав островок лица Стэна. — Когда на меня обратил внимание другой мужчина. Посмотрел так... — он облизнул губы. — Ну. Знаешь. Как ты смотришь. Стэн приоткрыл рот, слушая его. Он не знал, что смотрел как-то особенно. Но сложно было оценить со стороны. — У меня подскочила температура, бросило в жар и холод, и я понял, что в жизни не испытывал такого желания. Сделать с ним все. Когда я понял, что это можно сделать. По-настоящему. Стэн потерся подбородком о сложенные руки, слушая его. Льюис умел говорить о таких земных вещах, делая их романтичными. Это было так старомодно. — И ты сделал? — Я… — он закусил губу, — в конечном счете да. — А что твоя жена? Были скандалы? — Нет, — покачал головой, — все было не так. Она все поняла. Может быть, сама догадывалась. И поэтому мы… мы оба пришли к тому, что нам лучше остаться друзьями. Стэн сомневался, что можно так просто отказаться от человека, с которым планировал связать свою жизнь. Он этого не понимал. Впрочем, он не понимал, и как можно связать жизнь, всю жизнь, с одним человеком. О таких материях он решил не говорить. Льюис ласково погладил его по волосам, и Стэн растекся под его рукой, как подтаявшее желе. Он почти совсем расслабился, как Льюис решил огорошить его очередным предложением. — Я хочу вас познакомить. — Господи, — Стэн опустил лицо, простанывая вниз: — может, еще и с родителями. С родителями было бы логичнее, чем с бывшей женой. Более странную встречу еще надо придумать. Но с родителями он бы тоже предпочел не видеться. — Стэ-эн. Вы важны для меня. И ты, и она. — Пальцы скользнули по затылку, массируя шею. — Она не ушла из моей жизни. Если Стэну и быть готовым к новой жизни, то со всеми ее деталями. И это определенно лучше, чем приглашать Льюиса в свой клоповник. Давать ему влезать в ту часть его существования, с которой Стэн планировал закончить однажды. Чертова работа, чертовы встречи, чертова квартира. Еще четыре месяца. Четыре месяца Льюис может потерпеть. Но тогда придется соглашаться на его затеи. Меньшее зло. — Я не говорю, что это хорошая идея, но может быть, — пробормотал Стэн неопределенно. — Если это для тебя важно. Льюис просиял. Более того, он сиял весь путь, за который огибал стойку, чтобы обрушиться на его губы с очень глубоким и сладким поцелуем. Когда он отстранился, Стэн беспомощно хлопал освободившимися губами и качался на стуле. — Для меня важны три вещи. Это ты, Вэл и моя выпечка, — простодушно сказал Льюис и обнял его за шею. — Так что вы две мои булочки. — Я не хочу быть булочкой, — поморщился Стэн и сделал вид, что отбивается, но на самом деле ему было приятно. Такие глупые и странные нежности. Почему они казались милыми и заставляли улыбаться, как от щекотки? С ним такого никогда не было. В смысле, попадалась пара парней, которые красили губы, но это же совсем не то. — Знаешь, что еще я думаю? — серьезно спросил Льюис и строгим чеканным шагом вернулся на свое место, обернувшись лишь раз. — О. Просвети. — Думаю, сейчас зайдет хороший покупатель. Он… м-м-м, или она, возьмет очень большой заказ. Все арахисовые коржики. — Да ты что, — усмехнулся Стэн. — Ну это вряд ли. Они слишком огромные. — Точно-точно, — продолжил Льюис и посмотрел на дверь. — И из-за такого большого заказа мне придется закрыться на пять минут. Провести инвентаризацию. Все такое. — О, — Стэн понял, куда он клонит, и сложил руки под подбородком в ожидании, — это интересно. — Да, возможно, придется провести инвентаризацию также и в твоих штанах. — Я думаю, обязательно придется. Там все как-то… запутанно. — Я умею распутывать такие вещи. Стэн посмеялся про себя и так же, как и Льюис, деловито посмотрел на дверь, как будто они действительно с минуты на минуту ждали большого клиента. Они оба смотрели на дверь, и это было уже достаточно долго. Несколько мгновений, и Льюис должен был отвернуться и сказать, что они подождут еще немного. Или что-нибудь воодушевляющее, как все в его духе. Стэн облизнул губы, думая о том, как вновь согнет его над раковиной, аккуратно спустит его брюки, чтобы не помять, а потом трахнет его пальцами, обмакнув в это масло для рук. И на ткани останется несколько едва заметных, но таких провокационных пятнышек, когда о них подумать. Может быть, еще что-нибудь, если он будет не сильно запаздывать на встречу с офицером Чо. Они смотрели, и он думал, а телефон позвонил раньше любой мелодии колокольчика над дверью. Ну, конечно, а то ведь давно звонки не прерывали его планы. Стэн взглянул на экран и почувствовал волнение. Номер без определителя. Теперь он знал, кто это. — У меня кое-какие дела возникли по работе, — сказал он, зажимая кнопку приема. — Давай я чуть позже загляну, да? Льюис понятливо кивнул, ничего не говоря. В отражении двери Стэн увидел, как он помахал рукой на прощание.