Перевези меня через реку

Льюис оказался приятно поражен тем, что они вернулись вместе и практически под руку. Стэн прямо видел, как его лицо загорается, словно лампочка на рождественской елке. Раньше, чем он успел что-то сказать, Валери махнула ему. — Я знаю, что ты опять делал свои профитроли. Неси сюда. Я собираюсь съесть их столько, сколько в меня вообще влезет. Она стащила из кухни недопитую бутылку и плюхнулась на диван в гостиной, вытягивая ноги. Поерзав, Валери потрясла ими, сбрасывая туфли на пол, и довольно улыбнулась. — Так что, — она взглянула на севшего в кресло Стэна, — ты еще и из анонимных алкоголиков? Не пьешь. Я заметила. Он посмотрел в потолок. Все равно Валери видела его насквозь. — Типа того. — Прекрасный кавалер, — вздохнула она. — Хорошо, что держишься. Не успел Льюис поставить на стол круглое блюдо с шариками-пирожными, покрытыми каплями темного горького шоколада, Валери уже умыкнула один. — Это восхитительно, — прокомментировала она, — в такие моменты я думаю, что надо было сменить пол. Шучу. Стэн, ты должен попробовать, это почти так же хорошо, как секс. — Не сомневаюсь. Видя, что они больше не ссорятся, Льюис светился от счастья. Опустившись на подлокотник кресла Стэна, он привалился к нему боком и довольно выдохнул, ероша волосы на макушке теплым дыханием. — Когда он мне в один день сказал, что уходит из компании, чтобы печь плюшки, я не поверила, — продолжила Валери. — Поверила, ты всегда хвалила мою выпечку, — заметил Льюис, перебив ее. — Да, это моего отца пришлось убеждать, чтобы он дал тебе ссуду. Льюис развел руками. Отцы. — Как там пекарня? — спросила Валери. — Работаю, насколько хватает рук. — Так и не надумал расширяться? — Да я и так едва справляюсь! — А как же эта мартышка? Похоже, девочки Льюиса друг друга недолюбливали. — Консуэла очень помогает мне. Стэн тоже. — О, Стэн помогает. — Валери стрельнула в него взглядом. — Поддерживает тебя за задницу? — Ты не поверишь, как это может быть важно! — Тогда бери его в штат! — Я подумываю об этом. Стэн посмотрел на Льюиса. Это было продолжением шутки, или?.. — Научу каким-нибудь штукам, — говорил тот так, будто действительно думал об этом раньше. — И у меня будет больше времени на эксперименты с новыми рецептами. Хочу попробовать что-нибудь с розовыми лепестками. — Ты сейчас серьезно, что ли? — неуверенно спросил Стэн. — А почему нет? — Полы мыть? — Печь. — Я ничего не умею. — Так даже лучше. Научу под себя. — И сносно готовлю только кипяток, — продолжал отговаривать Стэн. — Да, с тобой придется поработать. — Представляю эту работу, — хмыкнула Валери. — Но думаю, если ты не пироманьяк, то все в порядке. Если рядом с Лу будет кто-то, кто хоть иногда будет возвращать его на землю, это здорово. Конечно, уборщик восемнадцати лет или сколько там ему… не то, что я представляла идеальной парой, но вижу, у вас намерения. — Давайте об этом шутить больше, — буркнул Стэн, все еще размышляющий о работе. Месить тесто и засовывать его в печку было интереснее, чем осваивать с метелкой каждый день одни и те же углы. Он бы обязательно согласился, если бы… Льюис знал. Но вряд ли тот захочет брать в свою пекарню человека с уголовным прошлым. Стэн тяжело вздохнул, надеясь, что разговор на эту тему больше не зайдет. Валери налила себе сама и спросила: — А он тебе говорил про свою первую работу? — Нет. — Ах, — Льюис хихикнул, — до таких деталей мы еще не дошли. Он заерзал на подлокотнике. — Когда мне было шестнадцать, я убирался в местной забегаловке, — сказал он. — В основном мыл полы, но с туалетами тоже было полно работы. — О, тебе было шестнадцать. — Представь себе. — Я думал, вы там типа средний класс и во всем этом не нуждаетесь. — Ну, труд облагораживает, — Льюис пожал плечами, — Валери выгуливала собак. — Скорее это они меня выгуливали. — Она улыбнулась, вспоминая. — Но это было лучше, чем ничего. Родители почти не давали мне карманных денег, и если бы не Лу, мне бы хватало только на мороженое. Надеюсь, тебе хватает не только на мороженое и ты не собираешься жить у Лу на шее? — Нет, еще я могу позволить содовую, — сардонически ответил Стэн. — Уже хорошо. За вас, мальчики. Она отсалютовала им. Стэн сделал глоток, вода уже нагрелась. Когда об этом всем говорила Валери, все казалось серьезнее. Он становился привязан. К ней, к этому дому, к Льюису. Они опутывали его, и как он мог все испортить теперь? Как мог все порвать? — Откроешь окно? — попросила она, беря сумочку в руки. Прохладный вечерний ветер пробрал до мурашек, стоило Льюису распахнуть высокое окно позади дивана. Стэн потер плечи, сгоняя гусиную кожу. Валери вновь закурила, смешно шевеля пальцами ног под телесными чулками. Стэн посмотрел на свою воду, потом на Льюиса, который, постояв у окна, возвращался обратно. Льюис остановился над диваном, вытягивая из пальцев Валери сигарету, и сделал одну долгую затяжку, прикрывая глаза. — Когда вы оба ушли, — сказал он, медленно выдохнув дым, — я думал, что это все. Конец. И я ничего не смогу сделать. Вы меня здорово напугали. — Но мы вернулись. — Валери потянула его к себе, и он плюхнулся на диван рядом. — Нам нужно было время. Она положила поверх его коленей ноги и устроилась на подушке. — Я все еще ему не доверяю, — сказала она, махнув в сторону Стэна, — если он начнет что-то вытворять, сразу звони мне. — А ты приедешь и покусаешь его? — усмехнулся он. — С этим я и сам справляюсь. Кажется, Льюис допил вино, которое было за их столом. Стэн проследил за его плывущим взглядом. Его в определенной степени заводило, что Льюис быстро пьянел, но заводило, когда они были вдвоем. Стэн вздохнул и закинул руки за спинку кресла. Она была высокой, и ему пришлось приподняться. — Не представляю вас в браке, — сказал он, чтобы перевести разговор. — Вы как брат с сестрой. — Может быть, сейчас так выглядит, — рассмеялась Валери. — Это был хороший брак. Мне еще в школе все девчонки завидовали. Их парни ковырялись в машинах, а мой ходил со мной на ретроспективные показы фильмов. «Бунтарь без причины», «Гигант». — Он ходил ради Джеймса Дина, — хмыкнул Стэн. — Я бы тоже ходил. — Это были отличные фильмы, — запротестовал Льюис. — «Бунтаря» я до сих пор пересматриваю. — К тому же, — продолжила Валери, — он всегда занимался плаванием и на пляже выглядел как спасатель. Не шлялся с друзьями на бейсбольные матчи, свежая выпечка каждый завтрак, да и он, как ты, думаю, знаешь, прекрасный любовник. — Вэл, прекрати, я не хочу этого слышать, — перебил ее Льюис, сконфуженно потирая лицо. — И Стэн тоже не хочет. Стэн промолчал. Это был слишком странный разговор, чтобы его поддерживать. Но он поймал себя на том, что ему нравится видеть Льюиса смущенным. Он облизнул губы, смахивая мимолетный порыв. — Принесу еще вина, — серьезно сказал Льюис. — Я недостаточно пьян для подобных бесед. — И мне еще вина! — поддержала Валери. Это был странный и забавный вечер. Они пили, и хотя Стэн пробавлялся содовой, их веселье было заразительно. Они вели себя, как будто знали друг друга всю жизнь и любили столько же. Интересно, на такое способны все люди, или только некоторые? Мог бы Стэн столько лет подряд быть с кем-то вместе?.. Никогда не задумывался. — Я тебя уверяю, Джеральд хорош не только в том, чтобы быть натуралом, — сказала Валери и расхохоталась: — К тому же он сам умеет собирать мебель, поэтому, надеюсь, так это и останется. Она получила от Льюиса подушкой и оказала достойное сопротивление, сгоняя его с дивана. Пьяный Льюис Стэну нравился. Хмель делал его приятным. Шальным, развязным и немного беспутным. Почему это так работало? Некоторые становились милыми, а некоторые тупели, лишаясь всех чувств, кроме гнева. Стэн нахмурился и посмотрел на часы. Ему было пора. Раньше, чем он успел подняться, Льюис, ищущий свободное место и проигнорировавший второе пустое кресло, сел к нему на колени, перекидывая ноги через подлокотник. Стэн вздохнул. Еще немного он может посидеть. Рука Льюиса обвилась вокруг его шеи. — Я так рад, что все прошло хорошо, — искренне сказал он. — Боялся, что вы не сойдетесь. А мне… ну, очень важно… — Да, ты уже говорил, — остановил его Стэн. — А папа меня еще спрашивал, почему он не любит пиво и бейсбол, — закатила глаза Валери и, покачиваясь, поднялась. — Так, я вызываю такси. Или Джеральда. Сейчас подумаю, чей номер я быстрее вспомню. — Вэл, номера записаны в телефонной книжке. — Ее еще надо найти. — Она в телефоне. — А, точно. Льюис привалился к Стэну, утыкаясь носом в его висок и глубоко вдыхая. — Ты классный. Рыжик. Люблю твои уши. Дрожь волнения скользнула по позвоночнику Стэна вниз, когда Льюис поцеловал его, прикусывая ухо. Он напряженно посмотрел в спину Валери, ковырявшейся в телефоне. — Они большие, — неловко попробовал сбить его Стэн. Времени осталось так мало. Надо было вызвать такси вместе с Валери. Или попросить ее Джеральда довезти его хотя бы до Фэрмонт-авеню. — Большие, — согласился Льюис, — скажи, что он классный? Говоря по телефону, Валери обернулась и махнула на него рукой, посмеиваясь. — Тебе нужно ее одобрение? — спросил Стэн, удерживая его — Льюис начал сползать на пол. — Нет. — Он помолчал. — Не нужно. Я и так знаю, какой ты. И чего я хочу. — И чего же? Он наклонился близко, чтобы никто больше не услышал, дышал так горячо, что от этого поднималось давление, и прикосновение его языка к мочке уха казалось интимнее, чем к любым другим местам тела. — Тебя внутри. На несколько секунд Стэн забыл абсолютно все слова, которые знал. — Соблазнительное предложение, — пробормотал он. — А то. Когда Льюис поднялся с него и пошел убирать пустую посуду, будто не он секунды назад грязно приставал к нему, Стэн еще некоторое время сжимал руки, словно нащупывая тело, которое тут было совсем недавно. Что бы там Льюис ни умел делать на кухне или где-то еще, лучше всего у него получалось заводить. Заводить как наручные часики, готовые тикать в любой момент. Стэн успел посмотреть на свои в телефоне раза четыре, пока такси наконец подъехало. Мысли о том, чтобы разделить его с Валери и оставить Льюиса в таком настроении, убежали между пальцев, как сухой песок. — Было приятно познакомиться, Стэн, — сказала Валери на пороге громче, чем требовалось. Они попрощались с Льюисом раньше. — Ага, приятно, — кивнул он. Она сделала шаг через порог и развернулась, будто забыв что-то важное. Льюис напевал из кухни, но что именно — за шумом воды было не слышно. — Приглядывай за ним, — сказала она спокойно, разглаживая воротничок его футболки. — Сделаешь ему больно, я тебе яйца раздавлю. Не думай, что я не сумею. Стэн определенно не думал, что она не сумеет. Ему были не нужны эти слова. Она говорила о Льюисе. О его причине быть лучше, чем он есть. Он очень постарается. — И… — она замерла, — ты помнишь. — До встречи, Валери. — Стэн взялся за дверь. Ее пора было закрыть. — До встречи. Может быть, он бы хотел пронаблюдать, как она уходит. Идет вдоль дорожки к тротуару, где уже ожидает такси, покачивая бедрами и сумочкой через локоть. Стэн бы обязательно досмотрел, чем закончится история с ее посадкой в машину после того, как Валери пришлось выйти из роли серьезной трезвой дамы, когда она споткнулась в самом конце пути… Но у него уже были планы.

***

Его окончательная решимость и желание уйти растаяли в полумраке спальни, стоило Льюису прижаться сзади и увлечь в танец под одному ему слышимую музыку. — Я счастлив, — сказал он на ухо Стэну, будто все еще боясь, что их услышат. — Я так счастлив. — Я рад. — Стэну не удалось вывернуться из его рук и пришлось двигаться следом. — Хороший вечер. Особенно конец. — Да, хороший. Энтузиазм в голосе Льюиса потух, как свеча, пламя которой медленно погружается в воск и замирает. — Прости меня, — прошептал он, утыкаясь в плечо Стэна губами. — За что? — напрягся тот. — Я соврал тебе, — пробормотал Льюис. — Про то, сколько мне лет. — Господи. — Стэн покачал головой. — Серьезно, мне плевать. — Я боялся, — не слышал Льюис, — что ты сочтешь меня слишком старым для себя, и уйдешь. Когда ты сказал, что тебе двадцать два… И потом было так сложно признаться. Я придумывал поводы, но никогда не находил сил. Стэн сглотнул. — Глупости. — Дело даже не в возрасте. Хуже всего, что я обманул тебя. В самом начале. — Ну, я же тоже… ну, не говорил, где я работаю. — Это не считается, — цокнул он, — ты ведь даже не скрывал. Я просто не спрашивал. Но я не вижу тут ничего такого. Это же мелочь. Мне все равно, где ты работаешь. — Ну да, — повторил Стэн. — Вдруг ты думал, что я представительный клерк, хожу на работу в галстуке и все прочее. А я… — Стэн, боже, — Льюис боднул его, — тут нечего стыдиться. Это такая же работа, как и любая другая. Льюис обнял его, прижимаясь, и на некоторые мгновения Стэн забыл обо всем мире вне его теплых рук. Позволил себе закрыть глаза и отпустить. Он поблагодарил бога за то, что Льюис был достаточно пьян, чтобы не обратить внимание на то, как он скован и растерян. Они обменялись небольшими тайнами и это оказалось не так сложно. Не как то, что Стэн скрывал на самом деле. Это нельзя было встретить с милой улыбкой и «да, ты знаешь, в шестнадцать я тоже сидел». — Не хочу, чтобы в наших… — Льюис поцеловал его в шею, скользя руками под футболку, — отношениях была… было недоверие. Он как специально говорил это, заставляя Стэна чувствовать жар стыда и вину. И как специально гладил и целовал, туша его тревогу волнами поднимающегося возбуждения. — Мне неважно. — Стэн развернулся к нему лицом и прижался тесно животом, отвлекая. — Мне, правда, неважно. Давай все это оставим на другой день. — На какой? — На один из тех, что у нас будет? Стэн поцеловал его и собрался перехватить инициативу, чтобы окончательно забыть все душащие мысли, которые выбивали почву из-под его ног. Льюис оказал неожиданное сопротивление, заваливая его на постель и забираясь сверху. Его руки легли поверх, обездвижив. — Тебе есть что еще рассказать мне? — Что? Стэн попытался посмотреть куда-нибудь, кроме его лица. Но перед ним было только оно. Сердце тревожно забилось. — Ты можешь что-нибудь рассказать. — Льюис робко поджал губы. — Если ты чего-то мне не говорил. Раз мы начали. Я не обижусь. Постараюсь не обижаться. Если ты скажешь, конечно, что у тебя есть кто-то еще, поэтому ты никогда не приглашал меня к себе и… — Боже, нет, — успокоил Стэн. — У меня только ты. Льюис улыбнулся, его глаза заблестели в темноте. Стэну было очень неловко. Чем дольше это продолжалось, тем меньше места оставалось для недомолвок. Им не было места в этой постели. Уж точно. Только не в этой постели. Только не в руках Льюиса. — Стэн. — Что? — Ты самый сексуальный уборщик во всем Фэрмонте. И, возможно, во всей Вирджинии. — Сильно сказано, — не смог сдержать улыбки он. — Я знаю, о чем говорю. Стэн погладил его по бедрам, настраивая на романтическое настроение. Льюису нравилось сидеть на нем верхом. Давать ласкать себя. Он удовлетворенно выдохнул. Стэн закусил щеку изнутри. А если он скажет… если во всем признается, будет ли Льюис относиться к нему так же? Позволит ли так доверчиво касаться себя? Будет ли принадлежать ему? Или это станет их последним разом? Стэн вдохнул, приоткрывая пересохшие губы. Льюис был прекрасен. Его руки, и рот, и тело. Если это был последний раз, он хотел разделить с ним все оставшееся. — Обычно я не… мне не нравится с этой стороны, но только не с тобой, — сказал Стэн, не давая Льюису поймать свой язык губами в поцелуе. — Хочешь? Ты? Сегодня. Ощущения были ничего, но отсутствие контроля, отсутствие чего-то, за что он мог бы держаться, обезоруживали его. Его жизнь и так была ему неподвластна, а когда это происходило и с телом, он не видел в себе смысла. Льюис поцеловал его и удивленно переспросил: — Что? Стэн зажмурился, проваливаясь в черно-красную тьму, где остались одни прикосновения и приглушенные голоса, осязаемые до того, что у слов были формы. Проглотив мысли, скатившиеся на кончик языка и готовые вот-вот обернуться во фразы, Стэн надавил на эту точку. Попросил. — Трахни меня. Он никогда не чувствовал, чтобы его так любили, и это делало его уязвимым. Боялся пошевелиться, потому что каждое движение вернуло бы его к жизни, где он помнил, кем является. Каждое могло быть последним. — О, Стэн. Ты действительно хочешь? — Давай, пока я не передумал, — Стэн тихо усмехнулся, — а я очень близок к этому. — Если ты не уверен… — Я уверен. Льюис помедлил, рассматривая его. Стэн увидел это, осторожно приоткрыв глаза. Льюис соскользнул ниже, стащил с него джинсы с бельем, поддел носки. Он замирал после каждого движения, давая время передумать, и от этого замирало сердце. Наклонился, поцеловал в оголившийся подъем стопы. Косточку лодыжки и вверх до правого колена. Дыхание согревало кожу, но мурашки все равно так и подскакивали, когда он поднимался. Стэн раскинул руки и смотрел в потолок. Это было так хорошо. Великолепно. Чудесно. Горячие пальцы Льюиса скользнули под его футболку, находя соски и сжимая, а пьяный сексуальный рот накрыл истомившийся по ласке член. Соблазненный столько раз всегда и за этот вечер. Когда Льюис садился на его колени. Горячо шептал в ухо. Дотрагивался. Когда просто улыбался. Язык скользил по головке, потом спускался, чтобы вновь вернуться к ней, и с каждым ходом оказывался ниже, пока пальцы играли с затвердевшими сосками. — Если уж мы заговорили о правде, — пробормотал Льюис, неприлично влажно чмокнув губами, — я очень, очень люблю делать минет. — Я мог догадаться, — засмеялся Стэн. — Ни с чем не сравнить. — Он замычал. Его пальцы соскользнули вниз, к бедрам. — И это тоже люблю. У Стэна перехватило дыхание, стоило Льюису дернуть его вниз, к краю кровати. Нагретая простыня обожгла поясницу трением, холод игриво тронул его отставленную задницу. Ох, черт. Сильные руки Льюиса, которыми он с легкостью взбивал тесто, прижали колени Стэна к животу, а язык, такой мокрый теплый язык, скользнул между ягодиц. Стэн распахнул рот, издавая стон возбуждения вперемешку с удивлением. Не то чтобы с ним такого не было. Но так — не было. Он ощутил, как превратился в маленькое пятнышко кожи, которое Льюис пытал изысканной лаской, а все остальное тело ушло куда-то в черно-белый мир, который едва ли чувствовался. Льюис сполз целиком на пол, становясь на колени, только его локти остались на постели. По обе стороны от бедер как рамки незримой картины, куда Стэн угодил. Стэн приподнялся, смотря в полумраке, что делает Льюис, и как же хотелось дотянуться до светильника, чтобы рассмотреть. Как будто он недостаточно возбужден. Как будто недостаточно чувствует. Но это был чертов фейерверк. Долгая, очень долгая прелюдия. Его самого никогда не хватало на столько ласк. Всегда хотелось скорее, быстрее, глубже, наконец подойти к главному блюду и утолить голод до конца. Льюис наслаждался каждой крошкой своей трапезы. Засовывал язык вглубь, лизал снаружи и внутри, посасывал кожу, когда уставал, и возвращался, всегда возвращался. Стэн заскулил, ощущая себя таким влажным. С члена накапало в складку живота целое озеро, под коленями взмокло, волосы прилипли к вискам и лбу. А Льюис все не останавливался. Сколько это длилось? Минуту, часы или несколько дней? Стэн так часто оказывался на краю, сведенный с ума ловким языком, и так же часто спускался вниз, как по заснеженной трассе. Счет обнулялся. Оторвался от него Льюис на очень краткие секунды, в которых Стэн уловил холод, шуршание снимаемой одежды, тихий щелчок колпачка тюбика и что сам готов вот-вот впитаться в простыню целиком. Спина почти рефлекторно прогнулась от скользнувших внутрь пальцев. Мышцы обхватили их с алчной готовностью. Наконец что-то внутри. Хорошо. Чувствовать, как они раздвигаются, растягивая, как нащупывают слабое место, заставляющее колени желейно дрожать. Как согревается от движения гель снаружи. Без опоры и поддержки уставшие ноги рухнули бы на пол, но Льюис подтянул его теперь вверх, зависая над его лицом. — Если бы ты видел со стороны, какой ты, — прошептал он ему в губы. — Прекрасный. — Замолчи. Замолчи, — выдохнул Стэн, не желая слышать. Он знал, какой со стороны. И хорошо, что Льюис не знал. — Скажи, что мне делать. — Дыхание скользнуло по скуле, согревая ухо. — Повтори. Стэн закатил глаза, прикусывая губы. Раствориться в нем полностью — и это все, что ему было надо. — Трахни меня, Льюис. Давай. Задвинь по самые яйца. Чтобы я почувствовал. Руки Льюиса обхватили его бедра, приподнимая. Коленом он пододвинул подушку, подсовывая под поясницу. Стэн действительно не любил, когда его трахают. Быть уязвимым. Отдаваться кому-то. Позволять править. Но такого с ним еще не было. Льюис принадлежал ему целиком, обнимая, прижимая к груди. От мгновения, когда вошел в него, до последней секунды промедления, прежде чем начал двигаться. Гладил по ногам, осыпал поцелуями соски и ключицы. А его член не доставил ни крупицы боли, только поднял на новую высоту удовольствия. Стэн пытался не стонать, но Льюис как нарочно вырывал из него каждый лишний звук. Прикусывал шею, менял скорость. То толкался глубоко и сильно, ввинчиваясь в центр его нервного узла внутри, то быстро и резко, приятно раздражая вход. Стэн метался на месте и беспомощно пялился на свой тяжелый член на животе, готовый кончить от того, как хорошо его трахают. Льюис закинул и вторую его ногу к себе на плечо, и Стэн почувствовал, как отрывается от земли и улетает. Прекрасный любовник. Это точно. Уголок глаза обожгло теплой слезой. — Что с тобой? — взволнованно спросил Льюис, останавливаясь. Как просто. Как просто все взять и испортить. — Ничего. — Стэн поднял глаза вверх, смотря в темное небо за окном. — Тебе больно? — Нет. Нет, продолжай. Жестче. Давай. И именно в этот момент слабости Стэн окончательно принял самое сильное решение, которое мог. Ведь по сути… он ничего из этого не заслуживал. Ни Льюиса, ни оргазма, настигшего его неотвратимой голодной лавиной. Она поглотила его целиком, пережевала и оставила без ничего. С пустотой внутри и снаружи, тьмой перед глазами, мерцающим, как угли костра, жаром между ног. Стэн выдохнул весь воздух и мог только лежать в опустошенном теле, как горошина в сосуде. Отголоски ощущений донесли ему, как крепко Льюис обвил его ноги и куснул щиколотку, кончая вслед за ним. И замедлил движение. Медленнее. Медленнее. Стэн лежал и дышал, не в силах шелохнуться, издать хоть один звук. Льюис осторожно покинул его и бессловесно целовал в живот, а единственное, что Стэн мог — наблюдать за этим. Язык коснулся воспаленной головки, собирая остатки влаги. Стэна подбросило от болезненного спазма; он зашевелился, уходя от прикосновений. Все-таки он еще был живым человеком, хотя и казался себе бескостным телом, перенасыщенным чувствами. Льюис забрался наверх и положил голову ему на плечо. Было безумно приятно ощущать все его тело и после… после всего. Теплое, сильное, восхитительное. Кончики торчащих волос, повлажневших после секса, равномерно движущуюся грудь, еще твердый, но уже ослабевающий член, касающийся бедра. Льюис молчал, уткнувшись носом ему в шею и иногда глубоко вдыхая. У него не было красивых слов, но Стэн бы не удивился. Он бы сам точно пару часов молчал, если бы пришлось столько работать языком. Так можно было бы лежать бесконечно долго. Почти бесконечно долго. Стэн вытащил из-под Льюиса плечо и сел. Тот перевернулся на бок, смотря на него устало. Устало и счастливо. Сердце Стэна сжалось. Возможно, он все испортит. Но он должен. Валери была права. Он сполз ниже, к краю постели. Двигался он вперевалку, как утка. Если бы утка передвигала не лапами, а ягодицами оттраханной задницы. Он уже должен быть дома. Если офицер наберет его на домашний телефон… если просто решит проверить по трекеру его смартфона, где он… Волны недавнего удовольствия заплескали холодными ударами по лодыжкам. Он раскатал собравшуюся под мышками футболку. Она липла к потным бокам и застряла на спине. — Почему ты должен всегда уходить? — пробормотал Льюис, заворачиваясь в простыню. — Потому что. — Стэн натянул трусы и охнул, переступая с ноги на ногу. — Иногда мне кажется, ты боишься, что кто-то увидит тебя спящим. — Нет. Точно нет. Если только совсем немного. Простыня обернулась вокруг плечей Льюиса, он сидел, как в коконе, это выглядело уютно. Лишь задумчивость на лице портила картину. И его забота, такая искренняя и нужная, заставила Стэна забыть об осторожности. Ослабить защитные укрепления. Поверить в то, что он должен сказать все. Сейчас или никогда. Стэн зажал кнопку, отключая телефон. Сейчас.