Перевези меня через реку

Это было не самое легкое решение в его жизни, но хотя бы одно из тех, что Стэн мог принять сам. Больше никакого вранья, недомолвок и тайн. — Я должен тебе кое-что рассказать, — наконец выдавил он. — О, нет, серьезный тон, — насмешливо заметил Льюис. — Если ты все же встречаешься с кем-то еще, я придушу тебя подушкой. Я собственник. Опьянение, усталость и вялость после секса не давали ему мыслить здраво, и он по-прежнему воспринимал все в шутку. Стэн сделал себе на этом скидку, пусть это и было не совсем честно. — Нет. Кровать скрипела, пока Льюис усаживался, выпутывал ноги из простыни. Растопыривал длинные пальцы, разминая их. Такой милый и беззащитный; ему не нужно все то дерьмо, в которое Стэн мог его впутать. Именно поэтому он должен был знать. — Я… в общем… — Стэн поджал губы. В горле пересохло, сердце яростно заколотилось. — Я… знаешь, я ведь не читал «Невероятную легкость бытия». Только фильм смотрел. Как же это было сложно. — О. М-м-м. Я догадался. — Я не похож на того, кто читает книги? — Это не простая книга. Не легкая. — Льюис улыбнулся. — Подумал, что и сам бы я не начал ее читать. И не смог найти причину, почему начал ты. — Понятно. В общем… Да. Просто ты тогда спросил, и я хотел произвести впечатление. Ну, как это бывает. Не хотел, чтобы ты думал, что я… совсем. Ты понимаешь. Брови Льюиса приподнялись вместе с уголками губ. — Это мило. — Я вообще не люблю читать, — проворчал Стэн, продолжая. — Никогда мне не давалось. Буквы разбегаются. Надо очень сильно сосредотачиваться. Мне больше нравятся фильмы. — Но ты отказался идти в кино. — Да, об этом…. Стэн сглотнул горький комок. Он не сглотнулся, а прилип к горлу изнутри, как клок волос в трубопроводе. Куда уж больше тянуть? — Хочу рассказать, почему никогда не оставался у тебя, — пробормотал он. — И не хотел идти на вечерний сеанс. Все это. — Просвети. Стэн почесал подбородок. — Мне типа нельзя быть вне дома после девяти часов, — тихо сказал он, пряча руки в карманы. — Поздно. — Ты что-то такое уже говорил. Но почему? — Я на… — Стэн вздохнул, попытавшись облизнуть губы. Сухой язык скреб по ним, как горячий наждак. — Я не свободен. За мной присматривают. — Не понимаю. Ты сложно объясняешь, или это я не догоняю? Он сглотнул. Последний рубеж. Последний брусок в дженге¹. Или все упадет, или выстоит, и он победил. — Я на условно-досрочном освобождении. Поэтому. Комендантский час. Такие дела. Стэн боялся обернуться, боялся увидеть лицо Льюиса, но так хотелось его увидеть. Понять, что он думает. Поймать в нем больше, чем давал растерянный негромкий голос. Льюис, все еще не протрезвевший, соображал медленно. Он долго сидел и молчал, прежде чем решиться на вопрос. — Что это значит… в смысле… условно-досрочное? — Каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их по одному из банки. — Ты был… у тебя срок? — Да. Часть я уже отсидел. И теперь остальное. Провожу так. — Отсидел, — тупо повторил Льюис. — Ты говоришь о тюрьме? — Да. Стэн не выдержал и обернулся. Льюис рассеянно гладил себя по голове, перебирая растрепанную челку. Укладывая то налево, то направо. Она не укладывалась. — Так вышло. — В смысле… прости, я туго соображаю. Ты был в тюрьме? Осужден? За преступление? — Да. Стэн подумал, что если Льюис не спросит, если предпочтет не знать, он никогда об этом больше не скажет. Не скажет, за что сел. Не скажет, что натворил, если он не задаст этот вопрос. Но Льюис задал. — Ты… я не знаю… — уголок его рта нервно дернулся, — я не знаю, могу ли я спросить, за что? Как это вышло? — По глупости. — Это… это наркотики? Как-то ко мне приходил покупатель, который… — Нет, это не наркотики. — Стэн перевел взгляд на окно. В темном стекле он видел отражения их обоих. Ни одно из них ему не нравилось. — Ты же не… ты же никого не… Нет, же? Он не сказал слово «убил», но Стэн прекрасно смог подставить его во фразу сам. Эту границу он не перешел. Вспоминать о своей ошибке было больно каждый раз, как в первый. Но тупой жестокий ребенок заслужил свое наказание. Стэн бы хотел об этом молчать. Но забыть тоже не мог. Он прищурился, глубоко вдыхая. Пол уходил из-под ног, словно Стэн был на арене цирка верхом на шаре, что норовил вот-вот выскользнуть из-под него. — Я причинил вред одному человеку, — сказал он. — Ввязался в драку. Нет. В избиение. Льюис поднял голову, вновь услышав его голос. Он уже не пытался заговорить. — Я напился с друзьями… вернее, с теми, кого ими считал. И мы… — Было неправильно перекладывать ответственность на них. Ведь все в итоге сделал он сам. — Разбил одному парню голову. Двенадцать швов. — Это… — Льюис поморщился, словно представив все, — ты защищался? Он что-то сделал? Стэн обессиленно опустился на другой край кровати, где только что им было так хорошо вдвоем. Самое тяжелое. Самое худшее, что с ним случилось. Льюис искал ему оправдания, но их не было. Ни единого. Стэн был пьяным ведомым зверем, который так боялся осуждения своей стаи. Больше ничего. — Да, — беззвучно прошептал Стэн. — Он был геем. В груди заболело. Все знали, какой он. Шептались за спиной, называя Нэнси, петушком и членолизом, но ничего не говорили вслух. Джим не боялся того, что скажут остальные. Стэн боялся. — Геем? — Он еще учился в школе. И… обычно над ним только смеялись. И я тоже. Но я знал, что нравлюсь ему. Он тоже мне нравился. Но я не мог сказать. Заговорить с ним. А потом мы как-то встретили его вечером, когда он шел со своим… бойфрендом. Кем-то. И это было похоже на гром посреди ясного неба. Как он мог — идти вот так, не стесняясь. Вести ту жизнь, которую и все. Цельную. Не две, как Стэн. Первую, где он со своими парнями тащат выпивку незаметно от продавца в крошечном магазине неподалеку от школы, ломают оградки заборов под оглушительный лай собак на тонких цепях, переворачивают баки у домов и пишут на них неприличные слова. И вторая, где он знакомится с совсем другими парнями по интернету, чем дальше от родного Кларксберга, тем лучше. Часы и часы на автобусе с одним рюкзаком, только чтобы встретиться и трахнуться. По-всякому, по-разному, много-много раз, чтобы насытиться. А желание вязкое, липкое, как абрикосовый джем, возвращается еще до того, как он успевает подъехать к городу обратно. — Они сказали: глянь, мелкий пидор идет. И я… был так туп. Так зависел от… — Стэн бросил взгляд на Льюиса, — окружения. Мне хотелось быть кем-то… значимым для них. Льюис молчал последние минуты, только слушая, и его безмолвие тяготило. Стэн чувствовал, будто говорит сам с собой. — Я боялся, что они подумают, что и я такой же… такой же мелкий пидор, как… как Джим. Его так звали. И я… сделал то, что сделал. Один парень убежал. А второй нет. — Черт. Это было единственное сказанное Льюисом обо всем. А что он еще мог сказать? Стэн уже ничего не хотел. Не хотел возвращаться к прошлому, не хотел видеть свои ошибки, не хотел окунаться с головой в то дерьмо, в котором целенаправленно пытался утопиться все свое юношество. — У меня до этого было много приводов за хулиганство и разное. Я никогда не был хорошим мальчиком. И отягчающие обстоятельства. И поэтому… этот случай они не спустили на тормозах. Он подтянул к себе ноги. Страшное, постыдное, беспокоящее его всплыло и вновь дышало ему в глаза, когда он зажмуривался. Щекотало затылок, напоминая о том, каким он был. Стаи больше нет, но он все еще слышал их шаги где-то там. — Я не знал, как тебе об этом рассказать. — Стэн потерся подбородком о колени. — Я не хотел, чтобы ты все знал. Ведь это меняет... Меняет то, что ты обо мне подумаешь. Но я никогда не хотел, чтобы ты видел меня лучше, чем я есть. Потому что я такой. Таким был. И… расплачиваюсь за это. Вот и все. Вся правда. Льюис не говорил ничего. Не сказал сразу, не сказал, когда Стэн ждал. Не сказал, когда он посмотрел на него. Только кадык на его горле ходил тяжело, сдерживая все те слова, которые, возможно, должны были вырваться. Стэн бы хотел услышать крик, истерику, возмущение, оскорбление. Хотел услышать что-то. Только не эту тишину. — Льюис. — Постой. Я должен… должен подумать об этом. Ты так все… вывалил. Я не ждал. Не догадывался. Никогда не думал, что… Льюис закопался в простыню, спрятав в ней большую часть лица. Он был таким потерянным, запутавшимся. Не стоило говорить сейчас. Не стоило говорить никогда. У Стэна заболела голова. — Я не хочу оправдываться за то, что сделал, потому что мне нет оправдания, — пробормотал он, не глядя на него. Льюис поднял ладонью волосы со лба, натягивая кожу так, что глаза ненормально широко раскрылись. Он смотрел в стену перед собой, покачивая головой. — Я не знаю, что сказать, Льюис. Ты просто должен был знать. Все. — Это не самая легкая информация. Мне нужно время ее переварить. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Подожди. Льюис дотронулся до его руки, как будто он мог просто так сорваться и убежать. Дотронулся и держал ее, и Стэн боялся пошевелиться. — Злишься на меня? — не выдержал он. — Нет. Не знаю. Льюис рассмеялся, но это тоже больше походило на нервное. Конец смешка потонул в громком сглатывании. — Наверное, не лучшее время я выбрал для откровений, — признался он. — Мне бы не помешал стакан виски. Или лучше бутылка. А я ведь даже не пью виски. — Я давно должен был сказать. Вообще-то сразу… чтобы ты знал, с кем имеешь дело. — Я знаю, с кем имею дело. — Только что не знал, — Стэн вздохнул и отвернулся, — даже Валери знала. — Брось, ты ей понравился. — Льюис легко толкнул его в плечо своим. — Если бы не понравился, она бы пообещала раздавить тебе яйца. Стэн кисло улыбнулся. — Она совсем тебя не знает. А я знаю. — Ты только что… — Знаю, какой ты сегодня. Какой будешь завтра. — Откуда? Даже я не могу сказать. — Хватит. Ты не заставишь… — Льюис внезапно помрачнел, — не заставишь бросить тебя из-за этого. — Что? Я не… — Стэн нахмурился. — Я не заставляю. Но если у нас… что-то серьезное, то, думаю, это важно. Потому что… Он сглотнул, все еще не исчезнувший комок в горле мешал произнести фразу, которую до этого он еще ни разу не говорил. Но это имело значение. — Ты мне очень важен. Дорог. Поэтому я говорю тебе все это. Льюис повернулся к нему, гладя по лицу. Стэн почувствовал, как его пальцы касаются щетины, которую он пропустил, внизу челюсти. Глаза Льюиса как два котелка с карамелью посмотрели прямо в его, ловя и не отпуская. Они казались одновременно и грустными, и довольными. Странное сочетание. — Спасибо, Стэн. Спасибо, что рассказал мне. Я это ценю. Он замолчал, облизнув губы, и посмотрел вниз. Простыня сползла с него, и Стэн в любой другой момент бы рассмеялся, что они ведут эту беседу, будучи наполовину голыми. — Я не хочу, чтобы ты думал, что мне все равно. Но я не осуждаю тебя сейчас… если ты говоришь, что это все было в прошлом, и ты… — В прошлом, — подтвердил Стэн поспешно. — Я никогда больше ничего такого не делал. Если бы я мог повернуть время вспять… — Ты можешь, — большой палец Льюиса коснулся его нижней губы, — если это действительно в прошлом. Я поверю тебе. Как я могу не поверить? Он обнял Стэна, прижимая к груди и поглаживая по затылку. И хотя Стэну должно было стать легче после этого разговора, камень с души не свалился. Он рассказал многое, но не все. Каким бы мягким и добросердечным Льюис ни был, есть вещи, которые он не сможет простить. Но Стэн закончит с этим. Раз и навсегда. И Льюис не будет об этом волноваться. Никто не будет. Стэн уткнулся носом в его голое плечо, вдыхая теплый запах тела и простыни, все еще висящей на втором его локте. Льюис в какой-то момент хотел отстранить его, но он не позволил, обхватывая. Хотелось держать его в руках все время. Иметь на это право. — Стэн, ну ты чего? — Ничего, — ответил тот, глубоко вдохнув. — За что мне так повезло с тобой? — Может, я твой второй шанс? Может. Стэн не должен его упустить. Теперь нет. — Мне пора. Льюис впервые не стал уговаривать его остаться. Стэн подумал, что дело не только в том, что тот теперь понимал, почему он должен быть дома. Нужно было немного времени наедине. Времени подумать. Им обоим.

***

Утренний звонок от офицера Чо не мог значить ничего хорошего. Стэн понадеялся, что она не станет вновь менять время их встреч. В глубине души он понимал, почему она звонит. Бросив зашнуровывать начищенный кроссовок, все еще пахнущий порошком и лимонным соком, он нажал на прием. — Доброе утро, офицер. — Доброе, Кравитц. Вижу, вы поднимаете трубку. — А почему мне бы ее не поднять? Я всегда беру. — Кроме тех случаев, когда внезапно пропадаете с монитора. Стэн посмотрел в стену, нервно облизывая губы. Он думал ночью, что сказать о том, что отключил телефон и вытащил аккумулятор после, дав системе потерять свое местоположение, почти придумал что-то, но детали забылись. — У меня сел телефон. Не уследил за зарядкой. Много… м-м-м, переписывался, заснул. Проснулся и сразу же подключил его к сети. — Кравитц, вы не представляете, сколько подобных историй я слышу. — Это правда. Я же сразу его включил. Как проснулся. И… я был дома. — Действительно дома? — Конечно, я всегда дома, — Стэн не чувствовал, что она верит ему, — когда не на работе. Возможно, аккумулятор стал слабым. Не держит заряд. — Вы же понимаете, что это ваши проблемы? — Да, понимаю. Этого больше не повторится. — Очень надеюсь. Я не смогу закрыть на это глаза во второй раз. Стэн тяжело вздохнул, прикрыв динамик. Вчерашний вечер дался ему высокой ценой. В какой-то степени он был рад, что признался Льюису. Теперь не придется придумывать причин, почему нужно домой. Если все… если все продолжится. Всегда есть шанс, что Льюис пораскинет мозгами и решит, что это все не для него. От этих мыслей горло Стэна сжалось. Он даже не слышал последних слов офицера. Только угукнул, когда она попрощалась, и опустил телефон на постель. Больше никаких ошибок? Если бы это было просто.

***

Ногти на больших пальцах Пламена, широкие и короткие, напоминали лопатки. Пальцы увеличили схематичную карту на экране смартфона. Бледные линии казались выцветшими, будто это фото очень плохого качества. Стэн шумно потянул молочный коктейль через трубочку, делая вид, что просто отдыхает. Пламен поддерживал игру: со стороны выглядело, будто он показывает приятелю фотографии с отдыха. Кофе перед ним стоял нетронутый. Даже пар перестал подниматься. — Звучит не очень сложно, — пробормотал Стэн, когда Пламен остановился, ожидая его реакции. — О чем и речь. — Брови довольно дернулись. — Видишь, как все легко. Нужен быстрый парень. Отвлечь внимание охранника от камер. Он один, выйдет из будки, и там мы и пройдем с ребятами. Ты знаком с ребятами? Кажется, Джеффа ты мог видеть. Он вышел раньше нас. — Возможно. Не помню. Стэн поставил коктейль на стол. Сладости почти не было; вкус банана не утолял горечь, скопившуюся во рту. Слова, которые он должен сказать. Это было просто. Извини, я думал, что смогу, но я не могу. Найди кого-нибудь еще. И какое-нибудь оправдание. Например, офицер за мной пристально следит. Чем не оправдание?.. — Если это такое простое дело, то, может, я там и не нужен? — подошел он издалека. — Ты же говоришь, как все легко. — Ты… к чему этот вопрос? Тебя что-то смущает? Стэн вновь взял молочный коктейль, медленно пожимая плечами. Его смущало все. — Или ты хочешь больше поучаствовать, чтобы больше получить? — Нет, — поспешно ответил он. — Я так. Спрашиваю. Стэн прикусил кончик языка. Подошел не с той стороны. Надо попробовать что-то еще. Пламен откинулся назад и наконец тронул картонный стаканчик с кофе. Не отпил, но постучал по нему подушечками пальцев. Помолчал некоторое время, прежде чем заговорить. — Не вспоминаешь, как это было? Не нужно было уточнять, чтобы понять, о чем он. — Стараюсь не вспоминать. — Было не так плохо. Стэн промолчал. Он боролся с собой и своей виной, времени на то, чтобы наслаждаться заключением, у него не оставалось. Его не трогали, и на этом спасибо. — Там не хватало женщин, нигде не хватает женщин, — сказал Пламен серьезно, как будто они сидели и разрабатывали план, как бы улучшить жизнь вирджинских заключенных. — Возможно. — Эй. — Он подмигнул ему. — Я знаю, ты не по этим делам. — Ага. — Было бы тяжело, если бы знал не только я, да? Стэн вернулся к коктейлю, не придумав, что ответить. Он тогда здорово удивился, что его секрет не ушел дальше Пламена, и был в свое время сильно ему благодарен. Если бы про него знали, никто бы и слушать не стал. И его месяцы в тюрьме стали бы еще хуже. Тут уже не получилось бы отделаться несколькими драками, чтобы тебя считали ненормальным и не беспокоили. Стэн вздохнул. То время прошло, он уже не обязан. Не обязан же? Он же не может благодарить всю жизнь? Почему это чувство возникло сейчас? — Не скрываться хорошо? — Что? — Стэн моргнул, выныривая из мыслей. Пламен размял шею, выдерживая паузу. — Город маленький, — туманно ответил он. — Видел тебя как-то на улице. Думал подойти, но ты был с каким-то парнем. Язык Стэна прилип к небу. Все слова, которые он репетировал, которые хотел сказать, растворились в воздухе с его выдохом. — Закрывали магазинчик. Шли куда-то. Забавно. — Это… точно был я? — пробормотал Стэн. Он мог видеть его только с Льюисом. От осознания того, что Пламен видел их, видел пекарню и кто знает, что еще, стало как-то не по себе. Стэн не хотел, чтобы об этом знал кто-то, и тем более Пламен. — У тебя приметные черты. — Пламен сощурился и посмотрел на его шею. — Родриго всегда рисовал очень красиво. Стэн потер горло. — Да ладно, я же не осуждаю тебя, чего ты боишься? — Он хлопнул Стэна по плечу. — Нужно радоваться, что завел себе кого-то. Я пока не завел. Знаешь, такой большой выбор. Сложно остановиться на одной. — Ага, — неловко ответил тот, растирая руку, и попытался отвлечь внимание Пламена. — Да, я о том же. В смысле, так же. Много вариантов. Я бываю с разными людьми. Сегодня один, завтра другой. Наверное, ты видел с кем-то из них. Не знаю. Чего именно это был магазин? Пламен посмотрел на него внимательно и ничего не ответил. Это молчание Стэну не понравилось. Зачем Пламен заговорил об этом? И что еще он мог видеть? Воображение нарисовало, как Пламен заходит на следующий день в пекарню к Льюису и задает ему какие-нибудь вопросы, узнает, что у них на самом деле. Стэн не хотел, чтобы Пламен знал что-то о его жизни. Это давало ему власть. Не ту, что у него была там, в прошлом, но, возможно, что-то опаснее. — Ты нервничаешь? Все пройдет хорошо. — Я не нервничаю. Просто думаю. Стэн заглянул в стакан, но коктейля больше не осталось. Как и решимости сказать «нет». Надо сначала поговорить с Льюисом, чтобы знать точно. Черт. И как теперь к нему ходить, зная, что их могут видеть вместе?.. — Давай закончим с планом и все, — сказал Стэн. Встреча затянулась. — Мы закончили. — Это все? — Да, это все. — Все? И я смогу уйти? — Конечно. Слишком просто. Стэн потер глаза. Может быть, не было никакого подвоха? Может быть, все действительно кончится? И Пламен исчезнет, и у них все будет хорошо. Если Льюис, конечно, не передумает. — И после я получу деньги? — Я не кину тебя, Стэн-ко. — Пламен наклонился к нему. — Ты получишь все, что заслужишь, до последнего цента. Когда мы закончим. — Хорошо. Стэн кивнул, показывая, что понимает. Хорошо. Пока ничего страшного не произошло. Все так же, как вчера. Даже если придется идти на это дело. Он же ничего такого не сделает? Надо будет просто отвлечь охранника у главного входа. Это можно сделать и снаружи, не заходя на чужую территорию. И по факту он даже закон не будет нарушать. Ну. Почти. Считалось ли это «почти»? Считалось, если он пытался начать новую жизнь? Во всяком случае он закончит с этим и все. Стэн отвел глаза в сторону, рассматривая пестрые одежды других посетителей кафе, продвигающихся в очереди. Имел ли он право на такие оправдания? Больше всего его должна была пугать картинка с планом участка и дома, больше всего — тип перед ним, который мог многое ему дать, но столь же многое забрать. Но он думал о Льюисе. Интересно, что бы Льюис ему посоветовал в такой ситуации? Что бы сделал сам? Глупости. Конечно, Льюис не оказался бы в такой ситуации. — Все понятно? — Да, все понятно.