Перевези меня через реку

Иногда Стэн задавался вопросом, со всеми ли происходит столько дерьма, или только с ним. Однажды ему могла попасться другая учительница, которая не называла бы его тупым сквозь зубы, заставляя терять веру в себя. Однажды он мог бы не связаться с парнями, которых считал своими друзьями, и не впасть в грязное течение. Однажды ему бы не пришлось расковыривать свои тайны так откровенно и вынужденно, будто набухшие гнойники. — Стэн-ко, ты как будто привидение увидел, — заметил Пламен, расправляя плечи. Стэн, до этого так ждущий от него звонка, разрешения ситуации, в которую себя загнал, ощутил, как пространство вокруг сжимается. Он думал только о том, что в соседней комнате, прямо за его спиной сидит Льюис. Его милый домашний Льюис, который не знает, зачем Пламен сюда явился. Вообще-то Стэн тоже не понимал, что он тут делает. Пламен пришел без звонка, стоял на его пороге, как будто имел на это право. Вот так влезать в частную жизнь Стэна, словно его сюда звали. — Не пригласишь войти? — спросил Пламен, не дождавшись от него никакого ответа. Стэн не помнил, чтобы передвигался так быстро. Он змеей проскользнул в открывшуюся щель и прижался спиной к двери, будто мог удержать его от визита. Пламен проводил его движение взглядом и прищурился. — Как ты… — Стэн облизнул губы. Если он был прав, и Пламен достал его телефон из дела, то и адрес взял там же. — Зачем ты пришел? — Я пришел в гости. Разве не этим занимаются друзья? Ходят друг к другу. — Друзья предупреждают, — машинально ответил Стэн. Еще никогда он не чувствовал их с Пламеном менее друзьями, чем сейчас. Автоматически он отметил взглядом черную машину неподалеку от дома, под холмом. С места она не двигалась. Может быть, принадлежала Пламену? В голову бросилась мысль, что у него самого даже велосипеда не было, как у какого-нибудь сельского священника. — Тебя кто-то может увидеть. Думая о том, чтобы эти две части его жизни — Пламен и Льюис — не столкнулись, Стэн почти позабыл о своих соседях. Они казались меньшей из бед. — Или отследить. — Это вряд ли. — Пламен улыбнулся краем рта. — Я нахожусь в другом месте. Стэн приоткрыл рот. В другой момент он бы спросил, что это значит, но сейчас он хотел одного — чтобы на его пороге никого не было. — Может быть, у меня не было времени предупредить. Может быть, я хотел посмотреть, где ты живешь. — Да ладно? Сейчас? Сейчас и вообще. — Ты будешь держать меня на пороге? — Пламен тряхнул головой и коснулся перил, опасно скрипнувших под его тяжелой рукой. — Не очень вежливо, Стэн-ко. Стэн попытался впитаться лопатками в нагретую за день сталь двери. Не выходило. Его начала охватывать паника. И до этого он относился к идее союза с Пламеном как к сомнительной. Но сейчас, когда сзади него был Льюис, который поверил ему, поверил в то, что он исправился… Не мысли о Льюисе, а он сам. Как же мало вокруг было воздуха. — Я не один, — пробормотал Стэн. — И что, я увижу что-нибудь, чего не видел раньше? Его язык присох к верхнему ряду зубов. Не самые приятные воспоминания. — Давай ты лучше позвонишь позже, — пробормотал он, немного подумав. — Сегодня… сегодня должен прийти мой офицер. Если он тебя тут увидит… — Я думаю, что она уже была у тебя. Стэн не нашел, что на это сказать. — Я просто знаю, в какую сторону она ехала после меня утром, — продолжил Пламен. — Предполагаю, что к тебе. Она к тебе не доехала? Тогда это действительно странно. Пламен скрестил руки на груди, бросая взгляд на окно. Это было окно кухни, и оттуда ничего нельзя было разглядеть, но Стэн все равно взволнованно подался вперед. — Не один? — протянул Пламен и выразительно посмотрел на его голые ноги. — Развлекаешься? Я сильно помешал? — Помешал. — Кто-то из твоих… разных людей? Или тот из магазинчика на Фэрмонт-авеню? Стэн опешил. — Это имеет значение? — Это дружеский вопрос. Если я мешаю, то я уйду. Могу зайти в другой момент. Более подходящий. Стэн знал: не будет более подходящего момента. Больше никогда. С этим нужно кончать. — Что ты хотел? — вздохнул он. — Давай присядем. Пламен, держа его взглядом, опустился на верхнюю ступеньку и уперся спиной в столбик. Стэну не хотелось садиться рядом. Лестница была слишком узкой, чтобы между ними осталось достаточно комфортного пространства. Пламен раскинул колени, занимая много места, и оперся затылком о перила. Держась от него подальше, Стэн перешагнул через пару ступенек и остановился ниже, чтобы Пламен не поднимал глаз, когда смотрел на него. Пламен тянул. Он неспешно порылся в карманах, достал из правого кучу всего. На его ладони лежала мелочь, скрепка, зажигалка и открытая упаковка жвачки, похожей на никотиновую. Вытянув пластинку, Пламен так же медленно заправил все обратно, и начал неспешно жевать. — Ты помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз? — чавкая, спросил он. — Помню. — И как? Ты готов? Руки Стэна нервно зачесались, будто он съел полфунта апельсинов. Затылок вспотел, и это было не от жары. — Мой дорогой друг, с которым я хотел тебя познакомить, возвращается в город во вторник. Время визита вежливости. Говорил Пламен так медленно, будто у них в запасе был не один час. — Ничего не планируй. Стэн смотрел на него, но не видел. Что еще Пламен заставит его сделать? Что придется делать на самом деле? Отдаст ли обещанное?.. Стэн наверняка знал только одно — что бы он ни получил после, все это не стоило Льюиса. А если он просто скажет нет? Без оправданий и причин. — Стэн-ко, ты слышишь меня? — Да, я слышу. Пламен приоткрыл рот, разжевывая липкий белый комок. — Мне кажется, ты сейчас не так уверен, как раньше, — заметил он. — Я не… — Стэн нервно сжал одно из перил. Чтобы расслабиться, он постучал пальцами по теплому дереву. Он глубоко вдохнул. Он должен это сказать. Взять свою жизнь в руки. Но хватит ли у него на это яиц? Он посмотрел на Пламена, тяжелые мышцы которого бугрились под футболкой. Стэн не хотел с ними знакомиться. — Ты мог просто позвонить, — сказал он тихо. — Или предупредить, что придешь. — Ты не о том беспокоишься, Стэн-ко. Сейчас серьезный вопрос на кону. И я хочу быть полностью уверен. Пламен сел ровнее, его глаза потемнели. Он пришел в его дом. Влез в его жизнь. Он не боялся, что его увидят. В нем не было всего того страха, который тек по венам Стэна каждый день, каждый час, каждую минуту. — А что будет потом? — Потом все будет нормально. — У тебя? — Ты что-то пытаешься мне сказать? Стэн? Наверное, с лестницы лететь больно. — Я не хочу. Стэн сглотнул. Короткие простые слова расползались под его языком, он словно не мог нащупать нужный порядок. Но он был должен. — Что? — Не хочу в этом участвовать, — прошептал Стэн. — Я передумал. Я не могу. — Повтори еще раз. Пламен вновь двинулся, садясь удобнее, и Стэн невольно дернулся, ожидая удара. Пламену очень нравился эффект, который он оказывал. Его губы растянулись в улыбке. — Я думал, что смогу, но я не смогу, — сбивчиво говорил Стэн. — Я просто подведу тебя. Тебе стоит найти кого-нибудь другого. Пламен вытянул ногу через всю ступень, и даже если бы Стэн захотел, он бы не смог вернуться в дом, не переступив. — Что с тобой произошло, Стэн-ко? Где тот волчонок, которого я помню? Он превратился в пуделя? — Мягкость голоса пугала гораздо больше, чем если бы он его повышал. — Я завязал. Я так решил. Это рискованно. Я не хочу. — В пуделя, я вижу. Как знал, что ты будешь колебаться. Он раскинулся еще шире, постукивая по балкам перил костяшками левой руки. — Неужели тебе не нужны деньги? — спросил он. — Я не обижу, ты же знаешь. — Нет. — Ты в долгах. — Как-нибудь разберусь. — Любой бы хотел оказаться на твоем месте. Непыльная работенка и пятнадцать кусков наличкой. У них были разные понимания слова «непыльная». — Ты можешь найти кого-то на мое место, — повторил Стэн. — У тебя же много знакомых. Всегда было. Неужели там нет таких же быстрых парней? Так он говорил? Пламен потер колени руками и покачал головой. Он начал вставать, и Стэн сделал еще шаг назад. В конце концов. Он уже сказал нет. Он уже отказался. Плевать. Пусть Пламен врежет ему. Пусть хоть почки отобьет. Но он не заставит его… не заставит. — В том-то и дело, что уже не могу, — проговорил Пламен, нависая сверху. Стэн хотел сказать, что это уже не его проблемы, но горло сжалось. Почти как задница. Его бы сейчас и мышонок не изнасиловал. — Ты подводишь меня, Стэн. — Мне жаль. Пламен посмотрел на дверь его квартиры. Этот взгляд Стэну тоже очень не понравился. — Я думаю, что это очень деликатная беседа, чтобы вести ее так, — сказал Пламен спустя пару секунд молчания. — Я могу зайти к тебе, мы вместе выпьем кофе и поговорим по душам. Я смогу тебя переубедить. — Нет! — выпалил Стэн и укорил сам себя. Его рука сжалась на периле так сильно, что он ощутил все несовершенства неотполированной доски. Заноза впилась в указательный палец с внутренней стороны. — А, точно, у тебя гости, — проговорил Пламен и добавил: — Тогда мы можем встретиться на нейтральной территории. В каком-нибудь кафе? Или булочной? Там подают кофе? Я знаю одну неплохую. И ты тоже. Стэн заморгал, тяжело сглатывая. Он же не мог знать? Или мог? Чего стоило ему проследить за Стэном, если он уже достал его файл, телефон и адрес? Он мог прийти к нему на работу, прийти домой ночью, но Стэн бы ждал его. Мог ли он знать, где живет Льюис? Мог ли знать все о них? Стэн сжал зубы, стараясь не выдать волнение. Это уже был не вопрос денег. И виноват в этом был он сам. Если бы он отказался сразу и не польстился на легкий куш, если бы подумал головой, если бы… Слишком много того, что сейчас он изменить не мог. — Нет, мы можем решить вопрос здесь. — Думаешь? — Пламен наклонил голову, заглядывая ему в глаза. — И что же мы решим? Стэн стиснул зубы еще крепче: заболела челюсть. Если это было единственным способом покончить с прошлым, не дать ему вылезти и прорваться, не дать ему коснуться Льюиса, он должен согласиться. Какой еще оставался выбор? — Я приду. — О, это правильное решение, — похвалил его Пламен. — Ты в нем уверен? Стэн ощутил себя холодильником, в котором лежит что-то стухшее и воняющее. — Да. — Замечательно. Надеюсь, ты не заставишь себя ждать, ты понимаешь. В гости нужно приходить… вовремя. Или мне зайти за тобой? — Не надо. Я сам приду, — он вздохнул, — куда? Пламен вытащил жвачку изо рта и приклеил к перилам. — Адрес я сообщу ближе к делу, — бросил он сквозь зубы. — Чтобы никто не передумал и не взял с собой того, кого не нужно. Надеюсь, ты понимаешь. Его тон не изменился, но Стэн уловил разницу в температуре. Он не знал, сообщил бы Пламен адрес ему раньше, но то, что сейчас он его не выдал, говорило об одном — они оба не доверяют друг другу. И у них обоих нет выбора. Только Пламен мог решать. В отличие от Стэна. Он не попрощался и, спускаясь по ступеням, положил тяжелую ладонь Стэну на плечо, сжимая. Казалось, от этого свело половину мышц спины, хотя Стэн и пытался не подать вида. Он смотрел, как Пламен спускается по шаткой лестнице, идет по холму к дороге вниз, садится в темную машину и уезжает. Он стоял так долго, надеясь отсрочить то, что должен был сказать. Теперь, когда дело касалось Льюиса. Когда он довел до этого. Вернувшись в квартиру, Стэн почувствовал, как тут мало воздуха. Он глянул на окно, но оно было открыто. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Льюис. — На тебе лица нет. — Да так. — Стэн пожал плечами. Он потер пальцы друг о друга. Холодные и влажные, они походили на сырые куски теста, которое он держал в руках когда-то. Только вряд ли из них можно было сделать что-то путное. Стэн сел рядом, на небольшом расстоянии, и оно казалось бесконечным. Льюис просто подвинул свою ногу к его, прикасаясь к бедру. — Эй, что с тобой? — Рука взлохматила его волосы на макушке. — Расскажи мне. Кто приходил? Ужи внутри Стэна вращались, пытаясь выбраться, тянули в разные стороны, но узел становился все крепче. И как он от этого устал. Как устал. Он посмотрел на Льюиса и тот, чувствуя, что он чем-то расстроен, подполз еще ближе, осторожно кладя подбородок на плечо. Смотреть в его глаза было больно и стыдно. Стэн отвернулся и не почувствовал ничего, кроме смятения, стоило Льюису поцеловать его в шею. — Это был необычный визит. — Кто-то из полиции? Кто проверяет тебя? Льюис молчал и ждал, что же скажет Стэн. А что было ему говорить? Он почти потонул в своем густом и липком дерьме, запутавшись в нем, как в болоте. Под ногами был только один пласт твердой земли: дорожка, которая вела непонятно куда. Стэн поднялся с постели, проходясь до окна. Летнее небо тонуло в подступающей ночи. С тех пор, как ушел Пламен, начало темнеть. Духоту из комнаты выдул вечерний ветер, запахло листвой и сырым деревом. Как будто день, лапша и ласки были в другой жизни. Они ему были так нужны. Эти руки, которые обнимут несмотря ни на что. Эти глаза, которые примут и подарят столь нужное тепло. Осталось переступить через последний барьер. — Нет, это… Один тип. В общем, мы с ним вместе сидели. — О, твой старый друг? — Он мне не друг. — И почему он пришел? Разве тебе не запрещено общаться с кем-либо, кто… — Да, запрещено. Стэн дотронулся до подоконника, постукивая по нему подушечками тихо-тихо. По челюстям заходили желваки от одного только образа Пламена перед глазами. — Он позвонил мне некоторое время назад. — И? — Предложил денег за небольшую работенку. — Небольшую? Если бы все было так просто. Стэн вновь тяжело вздохнул, разворачиваясь к окну спиной. Льюис в одном нижнем белье аккуратно сидел, сложив руки между коленей, и смотрел на него так внимательно и искренне, как будто больше ничего в целом свете не было. — Ему кое-что нужно от меня. — Например? Стэн молчал, и Льюис спросил первым: — Я должен это знать? — Думаю, должен. — Это облегчит мою жизнь? — Нет. — А твою? Не стоило этого, наверное, говорить. Лучше бы он рассказал Льюису обо всем, когда оно закончилось. Он не хотел, чтобы тот беспокоился за него. Но он, кажется, совсем разучился носить свою ношу один. — Это связано с деньгами. Он хочет забрать долю у своего партнера. И он предложил мне… поучаствовать. Стэн не хотел об этом говорить. Он даже уже не был уверен в том, что мог. — Ему просто нужны люди. И он знает меня. Возможно, ничего не будет. Я просто должен кое-кого отвлечь и… я не буду делать ничего такого. — И что, ты на это согласился? Разве это не нарушает… не знаю, закон? — Вероятно. Да, да, нарушает. Руки Льюиса незаметно перетекли под мышки. Он поджал губы и ничего не говорил, хотя Стэн так ждал от него слов. Чего-нибудь ободряющего. — Просто хотел, чтобы ты это знал, — сказал Стэн. — И все. Не хочу ничего скрывать. Теперь. Когда ты знаешь столько всего обо мне. Просто это небольшое дело. Нужно с ним закончить. И я буду совсем свободен. Я надеюсь. Очень надеюсь, что Пламен больше ничего не захочет. — Я не знаю, как на это реагировать, — признался Льюис. — Дай мне подумать. Грудная клетка Стэна внезапно стала такой маленькой, такой хрупкой. Он понимал, что это будет неприятный разговор, но надеялся, что услышит… что-нибудь другое. Льюис молчал, и о чем еще можно было так долго думать? Стэн не представлял, что ответил бы сам. Что было ответить? Типа… только… хорошо? Окей. Я понял. У тебя неприятности, мы их переживем. А что еще? — С тобой связался твой… сокамерник, и теперь ты собираешься иметь с ним какие-то дела. — Да. — Почему? — В смысле почему? — Почему ты не сказал ему нет? Стэн потер лоб и раздраженно дернул плечом. — Мне нужны были деньги. Черт, это хорошие деньги за… просто за небольшую помощь. — Настолько нужны, что ты готов снова заниматься… этим? — Что значит снова? Я никогда не… — Ты понимаешь, о чем я. — Мы с тобой тогда еще не были… ну, совсем вместе, и я просто хотел… — Стэн не мог собраться и сказать целиком. — Он предложил пятнадцать тысяч. Льюис поджал губы. — И что, ты столько стоишь? От боли у Стэна сдавило прямо в солнечном сплетении. Если бы. Сам он стоил намного меньше. — Слушай, если бы он спросил меня об этом сейчас, я бы отказался. Когда мы с тобой… я бы точно сказал нет. — Но не отказался. — Теперь я не могу. — Тебе так нужны деньги? Почему ты не попросил у меня? — Дело не в этом. Он вздохнул. Так хотелось просто замолчать, закончить этот разговор. Сделать вид, что его никогда не было. Но это так не работало? Нет. — Теперь я не могу выйти из игры. — Почему? — Потому! Бесконечные наивные вопросы Льюиса раздражали. Стэн еле держал себя в руках. Все казалось нереальным. Он не думал, что придется это обсуждать так. — Он знает, где я живу. Знает, где я работаю. Он не стал говорить о том, что Пламен знает и о Льюисе, не желая пугать его. — И что? Ты не можешь обратиться в полицию? Если он тебя шантажирует. Я правильно понял? Если бы Стэн сам все мог понять. Голос Льюиса был очень сухим и даже немного утомленным. Словно не он недавно флиртовал и заигрывал, грезя о вечере и ночи. — Ты не знаешь его. Не знаешь, что он может сделать. К тому же… — пожевав губы, Стэн перенес вес с одной ноги на другую, — у меня ничего нет. Они поверят мне? У меня нет никакой информации. Ни имен, ни адресов. Только мои слова. Ты знаешь, чего они стоят? — Ты даже не пробовал. — Это бессмысленно. Стэн рассердился. Льюис не понимал ситуации. Он жил в мире с доброй полицией, законами и всем светлым. Он понятия не имел, как там — по другую сторону. — Давай не будем ссориться, — пробормотал он. — Хорошо, — сказал Льюис. Сказал, прежде чем потянуться за своими брюками. Что-то было не так. — Что ты делаешь? — спросил Стэн глупо. Ведь в конце концов ему могло быть просто холодно. — Я собираюсь. — Зачем? — Я пойду домой. Стэн замер в паре шагов от кровати, не зная, что и сказать. Реакция Льюиса была ему непонятна. Стэн ведь… он ведь сказал правду, ничего не утаил. Он не сделал ничего плохого. И не сделает. Ничего, что причинит кому-то боль. Только мелкое дело. И все же Льюис не поддержал его. Не сказал ничего теплого и мягкого. И этот свет из его глаз. Стэн боялся, что драматизирует. Но прежнего света он не видел. — Почему? — спросил он, останавливаясь перед ним. Льюис натянул на себя брюки и застегнул молнию с таким видом, как будто это очень его занимало. — Я что-то не так сказал? — Стэн дотронулся до его руки. Он никак не отреагировал. — Извини, если что-то не так. Льюис. Извини. Льюис покачал головой. Его молчание раздражало больше любых обидных слов. Он накинул на плечи рубашку, медленно застегивая пуговицу за пуговицей. Снимал ее он гораздо быстрее. — Мы… я… — Льюис вдохнул, не поднимая головы, и нервно усмехнулся, — каждый раз одно и то же. Я что-то делаю не так со своей жизнью. — Но ты тут ни при чем. Подожди. Я думал… я думал, для тебя не имеет значение все это. Стэн не знал, куда деть руки. На нем было лишь белье, никаких карманов, куда можно было бы спрятаться. — Ты говорил. Ты говорил, что мы все преодолеем. — Я говорил. А ты молчал. Все это время, что мы были вместе... все это время. Каким убогим Стэн себя почувствовал. Каким убогим рядом с ним. Тот поправил задники на эспадрильях и выпрямился. Такой высокий и недоступный. — Я говорил, — повторил Льюис, припоминая. — Это было про… ты помнишь, о чем это было? — О том, что я… — Стэн растерялся, — сидел? Сделал? Обо всем? — Да, это о том… — он глубоко вздохнул, — о том, что было. — Я не понимаю. — О том, что случилось. О том, что не изменить. Он говорил загадками, говорил так непонятно, что хотелось схватить его за воротник и потрясти. Стэн увидел свои руки рядом с ним и понял, что не знает, как это произошло. Он завел их за спину и остановился. — Ты хочешь сказать, что то, что я… то, что я сделал, было лучше, чем то, что могу сделать? Что я сделал с… Джимом? — последние слова он выдохнул. — Нет, Стэн, — Льюис уперся рукой ему в грудь, отдаляя от себя, — не лучше. Но это то, что ты уже сделал. То, что уже на твоей душе. Такого я тебя узнал. И с этим я могу жить. — А с тем, что могу сделать, не можешь? — У Стэна запершило в горле, как будто он говорил очень много, и слова давались с трудом. — Я ведь… может быть, мне ничего не придется делать. И я просто… может, я ничего не буду делать. — Не в этом дело. Льюис остановился у входной двери, и Стэн поймал себя на том, что следовал за ним, как собачка. — Мы говорили о том, что это прошлое. Но если это твое настоящее, — он дотронулся до ручки, — я не могу. Я просто не могу. — Льюис, это всего лишь одно дело, — в отчаянии прошептал Стэн. — Я не хочу. Это то, что я должен сделать, чтобы оно закончилось. — Оно не закончится. Никогда не заканчивается. Сначала одно, потом второе. И… если ты не изменился тогда, то вряд ли что-то изменится теперь. Я, может быть, наивный, но не до такой степени. — Льюис, подожди… Что ты мне предлагаешь? Тот открыл дверь и вынырнул в вечернюю прохладу. Стэн хотел дотронуться до его руки, сжать запястья, потянуть назад, сказать, что он изменился. Изменился тогда, изменился и теперь. Он мог бы притиснуть Льюиса к стене и убедить его в этом, мог бы целовать его, пока он не поверит, мог бы обнимать и прижимать к себе, чтобы он пришел в себя и вспомнил, что это все еще Стэн, все еще Стэн. Но ноги тронул холод оцепенения, а язык пристал к небу. И руки больше не поднимались. Потому что любить — было отказаться от силы. И Стэн лишился всех своих сил. Как Льюис мог уходить так? Как он мог? Но, может быть, еще не все было потеряно. Сейчас Льюис обдумает все наедине. Решит для себя. Ему просто нужно время. Завтра все будет хорошо. Будет? — Я не хочу сейчас говорить, — сказал Льюис, спустившись на три ступени вниз. — Я очень устал. Прости. Горло, руки, ноги. Все болело. И, смотря, как Льюис уходит, Стэн остался стоять на лестнице. Жалкий, полуголый, потерянный. Он столько раз уходил сам, что совсем позабыл, как это больно — оставаться.