Краш-жених-муж

Студенты с шумной спешкой выходили из кабинета биологии. Последний урок! Быстрее домой, чтобы выспаться, доделать домашние и школьные дела или расслабиться и поиграть в приставку. Ученики скользили равнодушным взглядом, думая о своем, по щуплому парнишке в дверях, от чего тот съежился. Некоторые остались у учительского стола — смуглый учитель с неопрятной щетиной что-то живо объяснял, взмахивая руками. Как же Одасаку нравилось вести свой предмет, раз усталость мигом пропадала, стоило что-то спросить у него по непонятной теме. Дазай опустил голову, смотря на сцепленные руки. От чужого внимания становилось не по себе. — Смотри, переделай эту часть, я сделал пометки, — у Одасаку остался последний парень. Одасаку тыкал по папке, и ученик кивал при каждом его слове. Дазай не мог не заметить заинтересованный взгляд студента, ходящий от учителя к толстой папке. Умел же Одасаку завлекать народ отнюдь не самым интересным предметом. Конечно, с Дазаем могут поспорить многие, но серьезно? В чем романтика знания человеческого желудка? Легко догадаться, что Дазай слабо понимал биологию и половина сказанного Одасаку проходила мимо его ушей. Ему больше нравились Искусство и История. Интереснее слушать, как афины воевали со спартанцами и строили храмы, нежели каким образом устроено почкование у растений. Усталая складка пролегла между бровями Одасаку, но он не повышал голоса. Наверное, он был идеальным учителем: никогда не ругался, хвалил, старался не ставить двойки даже запущенным ученикам и выслушивал их проблемы. Что бы было с Дазаем, если не Одасаку, он не знал. — Я понял, — ответил на длинную реплику парень и забрал папку. Он вышел, кинув на Дазая быстрый взгляд, и скрылся в потоке учеников. Дазай слышит вздох за спиной и скрип стула. Одасаку, потирая переносицу, усаживается за учительский стол, и ждет, когда Дазай сядет около него. Вся живая мимика и заинтересованность на лице исчезают, стоит двери кабинета закрыться с той стороны. И перед Дазаем уже не идеальный учитель, помогающий ученикам, а простой мужчина со своими проблемами. — Как твои дела? — первым нарушает тишину Одасаку. Он стягивает очки и с бряцанием кладет их на стол. Руки в замок и внимательный взгляд, направленный на Дазая. Он инстинктивно прячет глаза. — Нормально, — бубнит Дазай. Наверное, странно спрашивать у учителя, как у него дела? — Ходишь на терапию? Дазай вздрагивает. Жгучее чувство вины вспыхивает в груди, и он старается убедительно воскликнуть: — Ох, еще как! Миссис Уолсон такая хорошая специалистка. Вздох. Дазай закусывает губы и сминает брюки за партой. Стыдно, как же ему стыдно. — Я все знаю, Дазай. Твои родители сказали, что ты не ходишь на терапию. Не ври, пожалуйста. Дазай опускает голову вниз, смотря на изрисованную парту. — В чем твоя проблема? — немного помолчав, спрашивает Одасаку. Гул за кабинетом утихает — уроки заканчиваются, все расходятся по домам. Наверное, Одасаку тоже хочет домой. А Дазай задерживает его. Как всегда. Дазай молчит. Он не знает, в чем проблема. Родители больше не ругаются и не винят его, у него появился понимающий друг или просто человек, которому не наплевать. Миссис Уолсон и правда хорошая, улыбчивая и теплая и не давит на него. Проблема в нем самом. Наконец он пожимает плечами. — Дазай… Если ты не хочешь себе помочь, то тебе никто не поможет. Я не хочу давить на тебя, это твое решение — ходить на терапию. — Я…не знаю, — выходит из него. — Мне надо все обдумать. Он поднял взгляд. Одасаку кивнул. Ни укора в голосе и движениях, как было у родителей. Точнее, у отца, мама просто горестливо вздыхала, пытаясь вызвать у Дазая вину. Получалось хорошо, можно сказать. — А можно мне… чашечку чая? — спросил Дазай, кидая взгляд на лабораторию. У Одасаку была светлая лаборатория с окнами и растениями. Еще там есть постоянный житель: скелет с потерянной рукой, испугавший Дазая в первую встречу. Они пили чай, сидя в удобных креслах, и болтали обо всем: о книгах, учебе и новостях. Одасаку понимал все, что он хотел сказать, и не смотрел свысока из-за разницы в возрасте. Дазай не встречал взрослых, которые не пытались утереть нос или поставить на место. Вам же 12 лет, постыдились бы! В твоем возрасте нельзя о таком думать. Какие у тебя могут быть проблемы? — Ох… — Одасаку потирает шею. — Сегодня не получится. У сестры заболела собака. Надо съездить с ней к ветеринару. — А… — Дазай густо краснеет и вскакивает. — Извини… те, я лучше пойду. Он опять весь сжимается и, схватив лямки рюкзака, спешит к выходу. — Дазай, не думай, что я хочу от тебя отвязаться, — кричит вслед Одасаку. — У меня правда дела! Он уже подумал. — Ничего страшного, — пищит Дазай. — До встречи. Вряд ли он еще раз заявится к Одасаку.

***

Он не хотел идти домой. Последний месяц родители активно следили за его психическим здоровьем, интересовались, лезли и напоминали назойливо жужжащих мух. А еще они убирали все острые предметы дома. Ха, глупые, у него были тысячи способов, как причинить боль себе. Например, обжечься. Удариться об стену, выдернуть волосы. Так, стоп… Наверное, такие мысли не способствуют выздоровлению. Он не хотел идти домой. Давно там было спокойно, никто его не трогал, а теперь и в школе, и дома творилось безумие. Единственным уютным местом оставалась лаборатория Одасаку. Теперь и туда вход запрещён. Где же ему отдохнуть? В бассейне? Да нет, там сыро, Дазай заболеет. И там кто-то точно тренируется. Библиотека? Еще хуже, кто-то обязательно прицепиться и будет шептаться за его спиной. Это тот самый мальчик, который режется… Спасибо, достаточно наслышались. Что еще остается? Актовый зал, спортзал наверняка закрыты. Ну точно. Футбольное поле! Тренировки, если он не ошибается, у спортсменов начинаются через несколько часов. Даже так, им абсолютно плевать на болезненного парня, спящего на трибунах. Идеальное место. Тихо и спокойно, никто не будет его трогать. Дазай скрылся в общем гуле и толпе.

***

Как и ожидалось, на спортивной площадке никого не было. Огромное зеленое поле тонуло в молчании, теплый ветер блуждал по пустым трибунам, принося с собой отдаленные звуки пробок и гудения машин. Дазай медленно побрел к трибунам — деревянным, недавно покрашенным в дешевую краску, и уселся где-то в середине. Немного жестко, но сидеть можно. Он откинул голову. Его встретило яркое небо с редкими облаками. Хорошо быть облаком: никуда не спешишь, не стараешься угодить обществу и его требованиям и не учишь идиотские вещи, которые тебе не понадобятся в дальнейшем. Они быстро проносились по голубому склону, не задерживаясь в поле зрения Дазая. Даже облака не хотели иметь ничего общего с ним. Ветер зашелестел по непослушным волосам. Дазай вздохнул и закрыл усталые глаза. Он хочет спать. И больше ничего. Шелест деревьев и отдаленные разговоры за полем уже убаюкивали его. Дазай склонил голову. Дрема одолела его, как… — Блять! Стоило вертикальной складке между бровями разгладиться, как туда с размаху залетел мяч. Его голова отскочила и больно ударилась об доску. Дазай вскочил с пвлающим лбом, переходя на визг: — Кто это?! Расширенные от злости глаза наткнулись на единственного, кто мог это сделать. Идиот стоял посреди поля, запрокинув голову и прикрывая ее от палящего солнца. Непослушные рыжие волосы до плеч, ободранные коленки и прохудившаяся, больших размеров школьная форма. Когда он успел появиться? Дазай бы точно его заметил. И вообще, кто играет один в футбол? — Прости! — заорал он на все поле. Извинение эхом прокатилось по нему. Грудь встала колесом. ОН ЧТО, НЕ МОГ НАЙТИ ДРУГОЕ МЕСТО, ЧТОБЫ ПОИГРАТЬ В МЯЧ? ИМЕННО НАДО ПОПАСТЬ В НЕГО, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК?! Успокойся, успокойся… Мальчишка выдержал небольшое молчание и бессовестно сказал: — Можешь подкинуть? Дазай, уже достававший мяч между сидениями, поперхнулся. Да как он смеет?! Что за придурок? Он с топотом и недовольной, кислой мордой вышел из трибун. Мальчуган должен видеть всю его рассерженность!!! Дазай, вложив все силы в удар, постарался отправить мяч прямо в лицо подлецу. Почему именно он? Дазай был один на этом поле! Каким косым надо быть, чтобы угодить в единственного зрителя мячом? Мяч с глухим стуком упал около ног мальчишки. Тот, видя весь яростный запал Дазая и готовившийся к удару, захохотал. Его щеки покраснели. Он стукнул по ограждению и воскликнул: — Чего орешь, идиот? — Ты такой хилый, — идиот-дурак-тупой и прочяя тварь подхватил мячик и поднял голову. — Не хочешь со мной поиграть? — С тобой? — Дазай поперхнулся из-за возмущения. — Ты попал в меня мячом. Иди нахрен! — Да с кем не бывает, — идиот пожал плечами. Дазай красноречиво выставил средний палец, взял рюкзак и под незадачливые крики идиота удалился из поля.

***

Чуя правда не понял, что случилось с этим дерганным парнем.

***

В следующий раз они столкнулись в коридоре. Дазай шел на математику, зевая. Урок французского прошел как обычно: учитель бубнил и показывал презентацию, ему хотелось спать. Дазаю вообще всегда хотелось спать на территории школы. А как еще, когда вокруг тебя одни идиоты, скучные уроки и не менее скучные учителя, а ты еще заснул в два часа ночи? Поэтому он благополучно задремал, закрывшись учебником от посторонних глаз. Учитель и не заметил, что он заснул. А на математике не поспишь — учительница выбьет из тебя все дерьмо, если увидит, как ты храпишь, согнувшись над партой. Как еще начнет орать громогласным голосом, мало не покажется. Дазай не берег себя, но на такое не пошел бы даже самый отъявленный самоубийца. Как бы было хорошо понежиться в кровати, а не выписывать длинные формулы и решать задачи… В какой-то момент Дазай совсем замечтался, когда повернул и не заметил того, кого меньше всех хотел видеть. БУМ! Бумаги взлетели в воздух, Дазай отскочил, шлепнувшись на пол. С той стороны тоже что-то грохнуло. — ТВОЮ МАТЬ, СМОТРИ, КУДА ИДЕШЬ! Бумаги улеглись, и сверху на него смотрел тот рыжий незнакомец. Он уже хотел наорать на Дазая, но захлопнул рот и растерялся. Кажется, вспомнил его. И Дазай его вспомнил. И проклял всех богов, если они существуют. — Ой, прости. Ты в порядке? Он протянул ему руку. Дазай немного попялился на нее и встал сам с кряхтением. Мальчишка словно этого не заметил и убрал руку. На сей раз он выглядел опрятнее, и рыжие волосы прицепил заколками. Над его щекой виднелся фиолетовый мазок краски. Он потоптался, пока Дазай отряхивался и высокомерно смотрел на него. — Я хочу извиниться, — сказал он. — Ты уже это сделал, — нехотя проворчал Дазай. — Да не за это, — мальчишка взмахнул руками по полу. — А тогда. Тебе больно было? — Агх, — мысли стали понемногу вскипать. Чего он к нему пристал? Почему он может просто развернуться? — Все нормально. — Тогда почему ты убежал? — незнакомец внимательно следил за ним. От его взгляда стало не по себе. Парень выглядел сущей невинностью и не имел ничего против Дазая. Да он даже его играть звал! И руку протянул! Такого не было с детсадовского времени. Стоит быть повежливее с ним? — А может тебе лучше свои бумажки собирать, чем интересоваться чужими вещами? — ну вот опять. Дазай сбежал. — Да стой ты! — он ускорился, и мальчишка скрылся из виду с бумагами вокруг коридора. Наверное, надо было помочь убрать их.

***

Был четверг, и Дазай чувствовал себя хуже всего. Глаза плыли, голова болела, срочно требовались подушка и горячий шоколад. По математике провели внеурочную контрольную, и Дазай уверен, что сделал ее на пятерку. Хотя бы на четверку. С плюсом. Перед глазами еще стояли формулы и задачи. Учительница хищно высматривала все телодвижения учеников, в попытках найти шпаргалки. Дазай хотел было спросить у местного ботаникк, как решить задачу повышенной сложности, да только побоялся спалиться. Ох, хоть бы часть C оказалась верной… Он стукнулся об дверцу шкафчика. Дазай держал свой шкафчик в относительном порядке, без мусора и ненужных вещей внутри. У других они были исписаны, забиты фигней, никак не относящейся к школе. У него только учебники. И жвачка. За ним устало сновали студенты. В это время всех завалили экзаменами, не одному Дазаю достается. Единственная отрада в школе — время ланча. Еда, конечно, не вызывала особого гастрономического оргазма, но перебить голод вполне могла. Желудок вовремя напомнил о себе просящими позывами. Ему надо быстрее поменять учебники до начала ланча и привести себя в порядок. Он уже было открыл шкафчик, когда сзади что-то грохнуло. — Блять! Это был тот воинственный мальчишка. Он выглядел еще хуже с последней встречи: побитый, с текущей кровью из носа и порванными штанами. Его лицо помрачнело и не выражало прежней радости — что-то случилось. Мальчишка ударился об кулер и теперь ругал его, пуская в действие ноги и трехъэтажные маты. Ого, Дазай и половину не знал. — На что уставился? — рявкнул он. Дазай поморгал. Он и сам не заметил, как уставился на него. Не успел Осаму что-то ответить, как незнакомец уже надвигался на него. Капля крови смачно разбилась об плитку, и мальчишка размазал ее. Черт, ну и зачем он смотрел на него?! Теперь опять вести разговоры… Незнакомец шмыгнул и размазал кровь по руке, чем сильнее придал себе бунтарский вид. Он и был им, наверное. Дазай замер. Мальчишка подошел к нему, смотря враждебным взглядом. Кровь медленно вытекала по грязному лицу, и он просто облизывал ее. Дазай, стараясь не сильно кривиться от отвращения, поспешно вытащил из рюкзака платочек. Белый и пахнущий порошком — Дазай всегда таскал таких по пару штук. — Возьми, — он протянул его парню. Теперь настало время незнакомцу замереть. Он смотрел на обычный платок, как на что-то неземное и необычное, словно Дазай не простую ткань предлагал, а пачку денег. — Если не хочешь, то не надо, — буркнул обиженно Дазай и оттянул платок. — Нет-нет. Спасибо, — мальчишка бесцеремонно выхватил платочек и приложил к носу. Платок мигом окрасился красным пятном. Он запрокинул голову и явно не собирался уходить. Дазай неловко топтался рядом. Сердце испуганно билось. Хотелось убежать. — Меня зовут Чуя! — парень протянул Дазаю грубоватую, всю в мозолях, руку. Настроение у Чуи…? заметно увеличилось. Дазай осторожно притронулся к ней. Он же уже предлагал руку, когда он уронил бумаги, а он отказался. Надо быть вежливее. Чуя энергично замахал ей. — А тебя как звать? — Д-дазай… — пробормотал он. — Приятно познакомится, — прогундосил Чуя. Они замолчали. Чуя убрал платок с носа и с удивлением смотрел на кровь, пока она же шла из носа. Удивительный долбоёб. Так и хотелось выкрикнуть: «Да, она течет из носа, у нас есть эта жидкость — кровь называется!» — Эээ… И кто тебя так? — невпопад спросил Дазай, носясь взглядом по коридору. Ученики почти не обращали на них внимания. Точнее, на него — нет, а вот Чуе попадались все удивлённые взоры. А тот их не замечал, растирая синяк на локте. Услышав вопрос, он мигом помрачнел. — Эх… Да так, подрался. И вообще, это не твое дело! На последнем слове он почти что рыкнул. — Х-хорошо… — Ты не знаешь, как писать объяснительные? — вдруг спросил он. — Можем посмотреть в интернете,  — протянул Дазай. — Отлично! — не успел он и пикнуть, как Чуя потащил его подальше от шкафчиков. Он так и не поменял учебники. И не сходил на ланч.

***

— Похоже, у меня появился друг. Одасаку от такого заявления поперхнулся чаем. Он отодвинул чашку и взорвался восклицаниями: — Что? Почему ты раньше мне не сказал? Дазай, потупив глаза, смотрел, как Одасаку оттирает коричневую жидкость со стола и темной рубакши. — Ну, как друг, — он сразу замялся. — Фактически не друг, но друг. Он сам сказал, а я… — Стой-стой, — Одасаку с улыбкой взмахнул рукой. — Кто он? С каких курсов? Дазай пожал плечами. — Он не учится со мной. Я даже не знаю, учится он тут или нет. Его зовут Чуя. И у него…есть определенные проблемы. Оказывается, Чуя увязался в драку с сыном директора. Дазай не сталкивался с ним, но говорят приятным и дружеским характером он не обладает. Конечно, Чуя не понравилось, как он вел себя с ним и обозвал уродом (Дазай не помнит и половину истории). Единственное, что понял Дазай — у Чуи совсем мозгов нет. Кто станет драться с сыном директора?! А так помимо идиотского поведения Чуя оказался… нормальным? Ну точно получше его знакомых и родителей. Он не лез с бестактными вопросами и интересовался глупостями, что-то вроде: «Ты любишь штаны в клетку? Тогда зачем они тебе? Кто вообще носит штаны в клетку? Ненавижу клетку!» Одасаку нахмурился. Наверное, пытался вспомнить, есть ли такой среди его учеников. — Он недавно перевелся сюда, — подсказал Дазай. — Тогда я посмотрю его потом, — успокоился Одасаку и вдруг расцвел теплой улыбкой. — Я рад, Дазай. — Чему? — удивился он. — Ты наконец нашел себе друга! — Так это он сказал… Я сам не знаю… — Все равно! Горжусь тобой. Ходил бы ты еще на терапию, все было бы хорошо. Дазай ответил Одасаку несмелой улыбкой, которую спрятал за чашкой чая. — Я хочу попробовать снова.

***

А потом все испортилось. Дазай скатился в пыльный угол туалета, еле сдерживая слезы. Рука болела, и он схватился за нее, пряча лицо за волосами. Из крана мерно капала вода, воняло из туалета. Никого не было. Слова, как пощечина, отдавались в ушах: «Идиот! Давай расплачься, какая у тебя тяжелая жизнь.» «Другим приходится хуже, а ты себя режешь. Суицидник долбанутый!» А потом удар. И еще. Рука все еще болела. Дазай старался избегать конфликтов. Но даже у него не получилось. Он захрипел, давясь от слез. Мальчик подтянул к себе вывернутый рюкзак, шаря по опустевшим закоулкам. Учебники остались там, на полу. Он о них и не думал. Кошелек, который составлял вроде бы важную ценность, тоже не волновал. Дазай был бы рад, если хулиганы отвязались одним кошельком. Несмотря на престиж их школы, она не могла избавиться от хулиганов. Особенно когда директор и большинство учителей закрывали глаза на их задирки и шалости, безобидные выходки становились жестче. И дело доходило до таких серых и обычных учеников, как он. Давай чувствовал их косые взгляды на спине, но не придавал значения. У него были более важные вещи, как учеба, терапия, встречи с Одасаку и странные разговоры с Чуей. Странные они, потому что Дазай понятия не имел, как общаться с ровесниками. А Чуя был ровесником не простым, а с весьма буйным характером. Непонятый хулиган, как говорил Одасаку. Их разговоры проходили в агрессивном, полном колкостей, виде. Дазай, сдерживая в обществе переживания, не мог сдерживать ярость на Чуе. Тот отвечал тем же, и после недолгой дружелюбной фазы, когда незнакомцы становятся друзьями, они стали переругиваться и драться. Последнее происходило редко — Дазай был хилым и явно уступал Чуе. А проигрывать он не любил. В общем, они капали ядом друг на друга, при этом оставаясь рядом. Их нечастые драки не помогли Дазаю справиться с хулиганами. И вообще Чуя не мог помочь Дазаю справиться с его болью, как бы не хотел. Помогало ему одно. Дрожащими руками он вытащил пенал. Ручки и карандаши с грохотом рассыпались вокруг Дазая. На коленках парня остался лишь резак. Не зря он спрятал его от родителей. Размазав слезы, он шумно сглотнул. Сейчас было время ланча, и в туалет не должны заходить. А если и зайдут… То что? Его все равно никто не любил. И не полюбит. «Ваш мальчик странный, поговорите с ним.» «Мы не хотим играть с таким, как ты.» «Нужно стараться больше.» «Посмотри на него, он совсем чудной. Читает книги, смотрит аниме. Неудивительно, что у него нет друзей.» «В твоем возрасте не устают.» «Какие проблемы? Не придумывай.» «Ха-ха, что будет, если я выкину в окно эту книжку? Ты ничего мне не сделаешь.» «Не подходи к нему. Он суицидник, видишь его руки?» Чужие голоса заполонили его разум. Дазай зажмурился и открыл лезвие. «Чушь. Бред. Идиот. Не с-строй из с-себя…» Голоса потухли. Лезвие резко прошлось по руке. Тонкая полоска мигом заалела. Еще одна. И еще. И еще… Дазай бездумно глядел на исполосованную руку. Кровь скатилась к белой рубашке, марая ее. Никаких мыслей. Боль. Животный инстинкт самосохранения. Еще один порез, параллельный последнему. Он надавил глубже, вырывая из себя вздох. Все еще пусто. Страх за жизнь. Дазай прикрыл глаза, чувствуя, как запястье щипет. Кровь вытекала немного, но этого хватало. Он живой. Ему хотелось жить. А лицо мрачнело сильнее, оставляя вместо истерики печаль. Он размазал жидкость по всей руке в кровяную грязь. Потемневший по краям резак потянулся к следующему порезу, когда дверь в туалет открылась. Чуя подавил зевок. Его ленивый взгляд скользнул по Дазаю и тут же наполнился страхом. Из него вырвался гортанный вскрик. Он схватился за рот. Дазай сам почувствовал этот страх. Он съехал окровавленной рукой по стене в попытках встать и закричал: — Это… не то, что ты думаешь! — Ебануться, — из Чуи выходили истерические визги. — А тогда что? Он вцепился за волосы и попятился в коридор. Тот эхом отозвался на очередной крик Чуи. — Хватит орать! — Дазай наконец встал, отбрасывая резак к карандашам. — Это твоя кровь… Это ты сам себя? Чуя побледнел, проблеяв в руки, как коза. Дазай подбежал к нему… И Чуя грохнулся в обморок.

***

— Чувак, ты меня просто удивляешь… Чуя сидел на его месте, такой же бледный и усталый. Дазай собирал карандаши в пенал, прежде помыв пораненную руку. Он старался не показывать ее Чуе, он и не смотрел туда. Приходил в себя? — И чего ты в обморок свалился? — постарался перевести тему Дазай. — Крови не видел? — Да неее… — Чуя неопределенно взмахнул рукой. — У меня это так работает, когда я сильно пугаюсь, еще из детства. Эй, короче, забудь… — Как я забуду, — огрызнулся Дазай. — Тяжело было тащить тебя, между прочим. Со стороны это казалось, словно я утаскиваю труп. Хотя чтобы я сделал с ним в туалете? — Смыл в унитаз? — бессознательно предложил Чуя, вызвав у Дазая смешок. — Ты это не смейся, — его хорошее настроение не приводило Чую в восторг. — Это же серьезно! Ты совсем двинутый, скумбрия. Почему не сказал? Давай вытянулся. — И чтобы я сказал? Мы знакомы-то меньше месяца! Ой, если тебе надо знать, я режусь по вторникам. — Сегодня среда. — Да какая разница? — Дазай опять начинал злиться. — Тебе было бы все равно! Как и другим. — Нет, — Чуя стих. — Мне не все равно. Дазай не знал, что ответить. Ему никто так не говорил, даже Одасаку с родителями. — Это ты… из-за других? Дазай неоднозначно пожал плечами. Долгая история. Из-за других, из-за родителей, из-за всего, что можно было придумать. Ему иногда казалось, что он правда все придумывает. У него было все: нормальное жилье, в меру хорошие родители, которые его устраивают, чистая одежда и еда. Да тот же Чуя выходил из неблагополучной семьи, Одасаку узнал. Чуя же не режет себя. А он просто слабак. — Да они гроша не стоят! — Чуя вдруг вскочил и замахал кулаком в потолок. — Не бойся, мы всех их выебем когда-нибудь. — Ты хотел сказать — отъебем? — уточнил Дазай, смотря снизу вверх. — Да плевать! — Чуя великодушно махнул рукой. — Все сделаем. Ты их просто пошли нахуй, скумбрия, и у тебя все получится. У нас получится! Чуя выглядел, как аферист с развязным языком, который вот-вот украдет у тебя деньги, или мотивационный коуч, тоже обманывающий на деньги. Дазай смотрел на мальчишку с неким опасением и не разделял резкой тяге к непонятной победе. Что у них получится? Дазаю бы наладить коммуникационные навыки в первую очередь. — Э… наверное круто, — ответил он наконец. — Все супер! — Чуя улыбнулся в тридцать два зуба, а потом стухнул, присев рядом с Дазаем. — Я вот это все не понимаю, но я типо всегда рядом. Мне не все равно. Дазай почему-то хотел верить Чуе. — Я теперь от тебя ни на шаг не уйду, опять порежешься и умрешь в туалете. Это же такой позор будет. Дазай вздохнул. И улыбнулся.

***

Ярко сияло солнце. Дазай лежал на колючей траве, прикрыв глаза. Рядом шумел Чуя, носясь с мячом. Футбольный мяч, прохудившийся и грязный, с пинками ковылял около своего хозяина. Чуя счастливо улыбался, высунув язык и изворачиваясь. На них не обращали внимания. Они устроились около пригорка в парке — с него открывался хороший вид на город. Из обильного скопления деревьев вырывались блестящие многоэтажки, с дорог доносились гудения машин. Люди тоже не отставали: совсем рядом пара играла со своей собакой, кто-то шел по дороге с коляской, со смехом проезжали подростки на великах. В первый раз Дазаю нравилось находиться в шумном и людском месте. Вроде рядом, а вроде и вдали ото всех. Он давно не выходил куда-то за пределы школы и дома. Приближались каникулы, на улице становилась жарче и шумнее, учителя все меньше забивали детям голову домашней работой. Это, наверное, первое лето, которое Дазай ждал с нетерпением. А все из-за Чуи. Мяч залетел совсем рядом, и Дазай недовольно вскочил, хватая его. — Ты опять?! Бежавший Чуя остановился неподалеку и вытянул руки, мол кидай сюда. И ни капли совести в глазах. Дазай отложил мяч около себя, стараясь не сорваться на мат. Общаясь с Чуей, речь Дазая грубела и заполнилась неприемлимым лексиконом, к ужасу родителей. Тех совсем не радовали Чуя и их дружба, но они ничего не говорили. А что они могли сказать, если у Дазая наконец появился друг? «Просто не тащи его в дом» — оповестили его они с неким отвращением, словно Чуя был дворовой псиной. Дазай тоже так думал, но было обидно. Только он может думать о Чуе плохо! — Ну, кидай! — Займись чем-то полезным, — крикнул Дазай. — Чем-то, что не убьет меня. Чуя засопел. — Посмотри вокруг! Как можно лежать и ничего не делать? — он замахал руками, пытаясь объять весь мир. На улице и правда было хорошо. В их городе почти не менялась погода, но приход лета чувствовал каждый: деревья выравнивались и шелестели свежой зеленой листвой, на водоемах проплывали утки, можно было ходить в обычной футболке и наестся мороженым. Чуя и хотел это сделать, но Дазаю нравилось просто лежать на траве, смотреть в небо или читать книгу. Чуя с недовольным вздохом уселся около него. — И что же мне поделать? — невинно спросил он. И кинулся к Дазаю. — Пфф, — Дазай зажал мяч и откатился вместе ним. После нескольких таких попыток Чуя сдался. Повздыхал, посидел, покрутился, выругался и вытащил с рюкзака блокнот. Дазай удивленно посмотрел на него. Чуя, оказывается, умел рисовать и ходил в школьный кружок. Осаму не знал о существовании кружка, пока Чуя не сказал. Честно, можно ли ожидать от буйного Чуи, дерущегося в темных переулках, что он умеет рисовать? Вот и Дазай не ожидал. Но сколько бы Чуя не говорил о рисовании, он никогда не рисовал рядом с ним. Стеснялся? Чуя пролистал больше половины, останавливаясь на белом листе. Дазай, старавшийся не смотреть внаглую, не успел рассмотреть рисунки, но там промелькнуло что-то яркое, кислотное местами. Чуя вытащил пенал с остро поточенными карандашами и наконец обратил внимание на друга. — Хочешь порисовать? — Нет, — протянул Дазай, выждал тишину и спросил: — Но можно посмотреть? Чуя пожал плечами. Дазай мигом придвинулся поближе, к загорелым коленкам. На них были милые пластыри с кроликами — Дазая. Он просто не мог смотреть на оцарапанные и вечно окровавленные ноги Чуи и насильно залепил их пластырями. Благо, они лежали у него в рюкзаке на всякий случай. Чуя уверенно сделал пару штрихов. Дазай медленно прошелся задумчивым взглядом по грубым рукам, старой одежде и сосредоточенному лицу Чуи. Он невольно застыл на нем, подмечая доселе неведанные черты: густые брови, которые он словно подводил, нос с еле заметной горбинкой, точечные веснушки по щекам, сухие тонкие губы. От чего-то к щекам прилил румянец, а в животе… что-то вспорхнуло? Дазай отвернулся, пытаясь абстрагироваться. Надо думать о другом… Сколько он уже не резался? Месяц? Он перестал считать после 23 дней — лень было вставать и зачеркивать календарь. Конечно, это было сложно. Миссис Уолсон хорошо ему помогала, Дазай отбросил смущение, и они нашли контакт. Легче стало рассказывать про себя, слушать советы и делать домашнюю работу. Осознанность и уважение со скрежетом входили в его жизнь, медленно, но верно. Большую помощь внес Чуя. На самом деле, он особо ничего не делал. Просто находился рядом и болтал о мелочах: что уронил утром тарелку хлопьев и расстроился на весь день, что опять поругался с матерью, что надрал нос какому-то уроду. Иногда он делился своими мечтами. Точнее, одной мечтой — байк. Чуя грезил о нем весь семестр, изображал, как ездит на байке и крал какие-то журналы, взахлеб рассказывая о разных моделях. Дазай поддакивал, но мало что понимал. Вроде теперь он хочет устроиться в автомастерскую, чтобы построить байк самому, если Дазай что-то не путает. — Ай, хрень какая-то, — после минутного пыхтения выдал Чуя и уронил блокнот на траву. — Лучше бы мяч погоняли. — Ну-ка, — Дазай поднял его. И хрюкнул от смеха. — Красиво же, — сказал он, рассматривая мультяшного пришельца с фольгой на голове. — Только ты попутал, фольгу носят против пришельцев. — В том-то и ирония! — Чуя поднял палец вверх. Дазай хотел опять уточнить, знает ли он, что такое ирония, но промолчал. Зачем ребенка, пытающегося умничать, огорчать? Но рисовал Чуя правда хорошо. Он вскочил, заставив Дазая опять посмотреть на него. — Это лето должно быть чумовым! — прокричал он в небо, хотя было адресовано Дазаю. — Давай не будем болеть, — шутка прошла мимо Чуи, и Дазай вздохнул. — И не собираюсь! — он стал в воинственную позу. — Мы такую хрень всем устроим, что аж пиздец. — Ага. — На великах покатаемся, в озере искупаемся, на горы поднимемся, обожремся, встретим рассвет. И. я больше ничего не придумал. — Ага. — Пойдешь со мной на уточек смотреть? Вздох. — Конечно.