Настоящая Йоргенсон

      Наверное, он еще не проснулся. Сейчас закроет глаза и с шумным сопением сотрет с лица ладонью остатки какого-то невероятного, но уж очень впечатляющего сна.       Йон убрал с глаз руку и даже поморгал несколько раз, но видение не пропало. Оно сидело на его кровати между ним и стеной и наблюдало за его сном изучающим, пронизывающим до серой глубины взглядом. Изящная рука с перевязанным запястьем придерживала покрывало на груди. Растрепанные черные волосы густой волной укрывали обнаженные плечи и спину.       Йон привстал на локтях, а затем быстро сел, невольно подавшись назад. Слегка припухшие губы будоражащего видения дрогнули в улыбке.       Нет, настолько впечатляющего сна у него еще не было.       Захотелось потянуть на себя покрывало, но вряд ли бы видению понравилось, что у него — вернее, у нее, — отбирают ее одеяние. Она и так сидела в загадочном молчании, позволяя ему, как обычно, только догадываться о содержании непостижимых девичьих мыслей.       — Доброе… утро, — прочистив горло, выдавил Йон.       Ответом на его пожелание стали нераспознанный взгляд из-под пушистых ресниц и все та же тень улыбки на губах.       Великий Один… Понимай, как хочешь!       — Все… хорошо? — решился уточнить он.       Она вдруг отвернула от него лицо и уткнулась носом в поднятое плечо, скрываясь в волне волос. Но — Тор! — он успел, он заметил! На светлой коже ее щек!       Астра! Йоргенсон! Покраснела!       Окрыленный, Йон с улыбкой пододвинулся ближе. Он убрал от ее лица пряди, оставил поцелуй на виске у душистых волос, запах которых выветривал голову до пустоты, затем на шеи и прохладном плече. Но после Астра остановила его, уперев ладонь в грудь. И только отстранившись, он понял, что должен был раньше догадаться о причинах ее неудобства и смущенного отказа.       В темноте прошедшей ночи случившееся слилось в один поток из ни с чем несравнимых ощущений, поцелуев, слов, шумных вздохов и немного неловких, но по большей части жарких порывов. Теперь же, в утреннем свете, шепот ночных признаний словно требовал каких-то подтверждений. Свое обещание Йон был готов прокричать, выйдя на Главную площадь. Но как подступиться к чувствам Астры, даже после всего, что было, и не вызвать ненароком гнев валькирий и женские слезы, Йон решительно не знал.       Почему он решил, что знает ее настоящую? Он верил с необъяснимой убежденностью — с самого начала, даже когда надменная воительница, едва не вспоров ему брюхо, пришла в его дом и холодно улыбнулась стальными глазами. Верил с того момента, когда жар от их первого — дерзкого и глупого с его стороны — поцелуя заставил ее растаять в его руках.       Он находил подтверждение в ее смехе, когда она играла с барашками. В ласковых взглядах, которыми она изредка награждала его — непонятно, за что. Он так увлекся поиском, что в тот момент, когда окончательно потерял голову, обнаружил, что не может найти другого важного подтверждения. К тому же она ясно показала ему, танцуя с другим, что он ей безразличен. А для него было честнее мучиться в одиночестве, чем с ней.       Но хорошо, что он ошибся. Когда сдался ей прошлой ночью. И получил ясное представление о настоящей Йоргенсон. Ледяной, страстной, гордой и нежной.       Теперь Йон был готов совершать с ней ошибки всю оставшуюся жизнь.       А еще оказалось, что предела у ее красоты нет. Он думал, что сумел свыкнуться с пробирающим насквозь взглядом и внешностью, за которую ее, убереги Тор, в любой день могли похитить. Но сейчас, невольно раз за разом возвращаясь глазами к укрытому покрывалом девичьему силуэту, Йону не верилось, что накануне его ладони изучили каждый его округлый и мягкий изгиб.       Так, все, надо срочно подумать о чем-нибудь другом.       Проследив за его взглядом, Астра опустила глаза и нахмурилась, увидев, что на ее светлой коже чуть выше груди явственно выделяется след от прошедшей ночи. Йон, как виновник, тут же получил ледяной выстрел из-под ресниц.       — Извини, — быстро отбился он первым, что пришло в голову. Ответ, вроде бы, устроил девушку, но с молчанием, потихоньку сводящим его с ума, надо было что-то делать. — Как… ты себя чувствуешь? — спросил он осторожно.       Уголки губ красавицы дрогнули.       — А как ты себя чувствуешь?       Наверное, растерянность на его лице выступила так явно, что Астра, широко улыбнувшись, начала смеяться. Тем смехом, увидев который впервые, Йон когда-то не сразу поверил глазам. Оказалось, надменная холодная красавица, обычно кривящая губы в усмешке, могла вспыхнуть искренним смехом.       Астра сама подалась ближе, и он обхватил ее руки и подтянутые колени, когда она с улыбкой прильнула к нему и почти целиком устроилась в его объятьях — как тогда, ночью.       Разве до этого он мог подумать, что Астра Йоргенсон может быть такой?..       Она разрешила себя несколько раз поцеловать, пока он старательно пытался погасить в голове воспоминания ночи. Но вскоре Астра опять остановила его, сжав волосы на затылке.       — Мне надо домой, — с улыбкой прошептала она.       — Можно я провожу тебя?       Он выпустил ее из объятий, и она села рядом. Глаза красавицы хитро сощурились:       — Проводи.       Сказав, Астра откинула покрывало, поднялась с кровати и как в ни в чем не бывало начала собирать разбросанную на полу одежду. Выпрямившись, красавица взглянула на него, с усмешкой подняла бровь и бросила ему его рубаху.       Что она делает с ним…       С трудом собрав остатки самообладания, Йон потянулся за штанами, кося глаза на Астру. Нет, она даже одежду надевала так, словно оказывала той великую милость прикрыть ее великолепную наготу! Овчар отвернулся, натягивая рубаху. Как чувствовал, что пощады не будет.       Подобрав с пола набедренные ножны, Астры подошла к сидящему на кровати Йону, поставила рядом согнутую в колене ногу и с милой улыбочкой протянула ему кинжал и крепления.       Великий Один…       — Спасибо, — похлопала ресницами Астра, когда он зацепил последний крючок на ремешке у бедра и, сглотнув, поправил юбку.       Астра отошла к окну и начала пальцами расчесывать и приглаживать волосы, изредка хмурясь, если ей попадался не сразу поддающийся колтун. Уже не зная, к каким богам взывать, Йон пытался смириться с мыслью, что самая красивая воительница, которую он когда-либо видел, прихорашивается у него в комнате.       — Я понимаю, — неожиданно тяжело вздохнув, заговорила Астра, — что ты не хочешь, чтобы все было по-прежнему.       Она замолчала, и Йон, чтобы как-то пережить это безмолвие, просто смотрел, как она в задумчивости распутывает одну из прядей.       — Мне… — негромко продолжила Астра непривычным для нее тоном, невольно возвращая Йона к их ночным разговорам и признаниям в полутьме. Она опустила глаза и пригладила концы волос. — Дай мне немного времени. Тем более, я не хочу вот так вываливать на папу новость… о нас, — уголки губ девушки дрогнули. — Он любит меня, но иногда, если заупрямится, может так вспылить, что будет лучше, если я немного подготовлю его к…       Дальше Йон слушать не стал. Он вскочил с кровати, в мгновение сократил расстояние между ними, притянул девушку к себе за талию и поцелуем оборвал ее слова. Он знал, что Астру возмутит такое своеволие с его стороны, но сдерживать себя больше не мог. Она действительно негодующее хлопнула ладонью по его груди, пытаясь освободиться и что-то сказать, но вскоре, к его ликованию, сдалась. Под его натиском они уткнулись в стол; Йон подсадил ее и, прежде чем Астра снова начала возмущаться, нашел губами ее шею. Про то, какое воздействие на нее это оказывает, он тоже знал.       Астра все-таки схватила его за плечи в слабой попытке отстранить.       — Йон, — выдохнула она так, что остановиться стало еще труднее.       — Я тебя люблю, — быстро сказал он, прежде чем вернуться к ее губам. И, либо ему послышалось, либо он окончательно опьянел, услышал от смеющихся губ тихое: «И я тебя».       — …но мне надо домой, Йон… Стой, — Астра сильнее надавила ему на плечи, и он уперся руками о стол по обе стороны от нее и с выдохом опустил голову.       — Я спущусь вниз и посмотрю, ушел ли отец.       Он поднял взгляд и увидел один из тех редких моментов, когда серые глаза Астры на незаметный миг чуть расширяются — от смятения или испуга. Наверное, она только вспомнила, что в доме они не одни. Йон быстро коснулся ее щеки.       — Все хорошо, не волнуйся, — заверил он, но Астра уже улыбалась. Она обхватила его лицо ладонями и звонко поцеловала в губы.       И тут Йон вспомнил.       Великий Один…       Недавнее воспоминание, поблекшее на фоне мучительного расставания и выброшенное из головы в ночь страстного воссоединения, обрушились на плечи Йона. И судя по чуть нахмурившимся бровям Астры, оно красноречиво отобразилось на его лице.       — Мне… надо тебе кое-что сказать, — выдавил Йон. — Наверное, я должен был сказать тебе это еще вчера.       Глаза Астры, вмиг заледенев, скользнули по его лицу.       — Говори, — медленно произнесла она.       — В тот вечер… Когда были танцы, — Тор, было бы проще, если она не смотрела на него так! — Я… целовался с другой девушкой.       Астра перестала дышать. Она по прежнему держала ладони на лице Йона, и в голове парня мелькнула запоздалая мысль, что сейчас всего одно движение отделяет его от свернутой шеи.       — Что, прости? — кажется, она впервые перед ним извинилась.       — На самом деле… Не совсем… — Йон невольно провел рукой по вороту рубахи, когда Астра опустила руки. — Это она меня… поцеловала. Я уже вышел из Большого Зала, а она догнала меня… Она еще уговорила меня тогда танцевать… Когда она остановила меня у дверей, я даже сперва не понял, что она хочет… Просто схватила и… — понять по лицу Астры, что она думает о его сбивчивом объяснении, вряд ли вообще кому-то было под силу. Йон тяжело вздохнул. — В общем, я извинился и ушел.       Глядя на застывшую девушку, Йон мысленно готовился к любой реакции. Сам же застегнул ножны с кинжалом с на ее бедре. Но Астра с тем же лицом, каким слушала его рассказ, сказала:       — Поняла.       В бессчетный раз за это утро Йон воззвал к богам. И не удивился, если бы ему сказали, что все обитатели Асгарда побросали дела, запаслись угощениями и сбежались делать ставки на его будущее.       — Я не знаю, почему она решила, что… — Йон невольно продолжил говорить, потому что выносить молчание Астры было выше его сил. — Я ведь знаю ее всю жизнь, она младшая сестра Улле… Их отец, дядя Густав, всегда ко мне хорошо относился… — он качнул головой, отгоняя невеселые мысли. — Да это не важно…       — Нет-нет, — Астра вдруг остановила его, опустив ладонь на широкую грудь. Ее вкрадчивый голос почему-то стал чуть выше. — Как, говоришь, ее зовут?       — Это не важно, — со вздохом отмахнулся Йон. И только заметив, что Астра наконец заговорила с ним, сжал ее ладонь. — Прости, но я решил, что ты должна знать. Этот поцел… Это было совершенно не так, как с тобой, — на всякий случай заверил он.       — Я поняла, — бесцветно повторила Астра.       Несмотря на ее задумчиво-отрешенный взгляд, Йон сделал вывод, что буря, к разочарованию большей части обитателей Асгарда, миновала. Он рискнул и поднес ладонь Астры к губам для быстрого поцелуя.       — Я сейчас схожу вниз и вернусь, хорошо?       Астра кивнула, хоть и не сразу. Наивно постаравшись убедить себя, что девушке, наверное, просто нужно время, Йон вышел из комнаты и затворил за собой дверь.       Еще спускаясь по лестнице, Йон понял, что отец до сих пор дома. Широкая спина старшего Ойвинда закрывала половину стола, и Йон с тоской втянул аппетитный запах хлебных лепешек и овечьего сыра. Сколько он себя помнил, отец всегда пропускал обед в Большом Зале и предпочитал подкрепляться утром. А днем, расположившись в тени невдалеке от пасущего стада, лишь легко перекусывал. В детстве Йон никак не мог понять, почему приготовленные на Кухне хлебные лепешки, побывав в сумке отца, сразу становились вкуснее.       Не успел он шагнуть с последней ступени, как из-за отцовской спины донеслось неизменное глухое приветствие:       — Утро.       — Доброе, — отозвался Йон, надеясь, что вид у него действительно настолько непринужденный, насколько ему хотелось. Он подошел к небольшому узкому пристенному столу возле очага и, стараясь лишний раз не смотреть на отца, налил из кувшина воды.       — За тобой сегодня Большой загон. После обеда отведешь стадо к источнику. Жара, — кратко сказал старший Ойвинд.       Йон помычал из кружки, показывая, что принял к сведению утренние распоряжения.       — А утром? — он обернулся и вытер губы рукавом.       — Второй и третий Хлев у дальних Амбаров. Вычистить.       Брови Йона невольно поползли вверх.       — Кого мне с собой… — начал было он, прикинув объем работы.       — Один управишься, — закончив трапезу, старый овчар собрал со стола крошки. — Сломанные загоны и перегородки починить. Инструменты возьмешь в дальнем сарае, когда отведешь девушку домой.       Йон замер.       — Какую… девушку?       Старший Ойвинд поднялся из-за стола и перенес остатки съестного на пристенный столик. Йон оторопело отступил к стене. Викинг взял с полки сложенный отрез льняной ткани и принялся тщательно заворачивать в него лепешки и оставшуюся часть сыра.       — Я думал, что научил сына уважительно относиться к женщинам.       Йон закрыл глаза и гулко уперся виском в деревянную стену, чтобы только не видеть лицо отца.       — Я люблю ее, — наконец выдавил он.       — Вот так, — старший Ойвинд ткнул пальцем в потолок, — ты не любишь, а позоришь ее, — тихо отчеканил он, не взглянув на сына.       Йон сжал челюсти. Ойвинд снял с крюка на стене сумку с длинным ремнем и тем же ровным тоном добавил:       — Тебе смотреть в глаза ее родителям.       Некоторое время Йон молча смотрел, как отец, убрав в сумку льняной сверток, наполняет флягу водой.       — Пап… Я хочу свататься к ней.       — Еще бы ты не хотел, — пробурчал викинг, закрывая сумку.       — Куда ты? — немного растерянно спросил Йон, когда отец невозмутимо прошел мимо него.       — К загонам. Кто-то же должен работать. И обдумать мундр*       Йон со вздохом провел рукой по лбу. Если все так, то лучше он сразу все выдаст.       — Пап… — окликнул он, и старший Ойвинд остановился у порога. — Мундр… Он должен быть большим.       — Насколько?       Йон неопределенно качнул головой.       — Не представляю, — криво улыбнулся он.       Викинг окинул сына взглядом и, коротко хмыкнув, с непроницаемым лицом пошутил:       — У тебя там что, дочь Вождя?       — Нет, — со смехом протянул Йон, потирая шею. — Но… — он прочистил горло, — почти.       Старший Ойвинд сперва хотел что-то сказать, но в итоге молча взялся за ручку двери. Открыв, все же остановился и вновь взглянул на сына из-под бровей.       — До свадьбы… даже пальцем ее не трогай.       Дверь за отцом плотно закрылась. Йон возвратился к столу, еще раз наполнил кружку водой из кувшина, тяжело вздохнул, выдохнул, отгоняя слишком яркую картину, связанную с Астрой и его пальцами, и поплелся наверх.       — Это что такое? — раздался смешливый девичий голос, едва он толкнул плечом дверь в комнатку под крышей.       Астра обернулась к нему с улыбкой на губах. На столе, возле которого она стояла, Йон увидел небольшой сундучок. И с внутренним стоном понял, что забыл накануне закрыть крышку.       Ну, отлично. Как он еще перед не позорился?..       — Это… — забормотал он и поспешно шагнул к Астре. Она отдернула руку, играясь и не давая забрать находку. — Это просто… кусочек войлока. Валяная овечья шерсть.       — Разве?       Астра, смеясь, увернулась, но после раскрыла ладонь. В руке у нее оказалась мягкая шерстяная фигурка, в очертаниях которой явно угадывалась овечка.       Йон со вздохом оставил попытки отобрать игрушку. Он протянул Астре кружку с водой, предлагая обмен, но она, продолжая играться, изобразила на своем красивом лице хмуро-упрямое выражение, боднула его руку игрушечной овечкой, а после, не сумев сдержаться, весело рассмеялась. Йон тоже слегка неверяще улыбнулся. Может, она все-таки ему снится?       — Она еще не доделана, — передавая девушку кружку, он постарался коснуться ее пальцев. Вроде бы, настоящая.       — Не доделана? — Астра обернулась и с удивлением посмотрела на сундучок с инструментами и пушистыми комочками овечьей шерсти: от молочного белого до серого и темно-коричневого цветов. — Подожди… Это ты ее сделал?       — Говорю же, не доделана еще… Видишь, не хватает ушек… И вот здесь еще недостаточно плотно, — пробормотал Йон, показывая. Астра отдернула руку, подумав, что он хочет забрать у нее игрушку, но убедившись, что ни о чем таком он не помышлял, протянула:       — И как ты… сделаешь ей ушки?       — Нужно просто свалять шерсть. Чтобы она была достаточно плотной и нужной формы. А потом прикрепить. Видишь, — он указал на толстую иглу с крючком на конце и на маленькие комочки, которые служили овечке ножками.       Взглянув на Астру, слушающую его с каким-то странным выражением лица, Йон мысленно вздохнул. Зато, когда пытка вопросами закончится, и она рассмеется, он еще раз ею полюбуется.       — Зачем ты ее делаешь? — продолжила допрос Астра.       — Просто, — пожал плечами Йон. — Шерсть всегда под рукой… Выведу стадо, сажусь где-нибудь и делаю. Если занятий других нет, за пару дней успеть можно.       — У тебя есть еще такие? — она обернулась к сундучку.       — Нет, зачем мне, — рассмеялся Йон, потерев шею. — Раздаю… мелкотне соседской. Парни иногда для своих младших забирают. А эту… у одного там… дочка родилась. Вот, делаю.       — А мне?       — Т-тебе? — Йон, успевший облокотиться на столешницу, потерял опору и чуть не свалился.       — У Угги есть младшая сестра, Булочка, — не глядя на него и уже во всю копаясь в сундучке, отозвалась Астра. Она собрала в ладони белые кусочки шерсти и улыбнулась своим мыслям. — Ей понравится такая. Правда, есть ещё близнецы… — красавица на мгновение задумалась, но потом отмахнулась, ворча: — А, обойдутся. Они недавно мне в суп какой-то травы набросали.       Еще немного поизучав содержимое сундучка, Астра подняла голову. На лице ее опять появилось то задумчиво-отстраненное выражение, с которым она слушала неловкие оправдания Йона касательно событий, произошедших на танцах.       — Или… Нет, давай близнецам тоже. Я думаю, мы сумеем договориться, — пробормотала она, чуть прищурив глаза, глядя в стену перед собой.       Йон согласно кивнул, хотя мыслями, успевшими зацепиться за вскользь упомянутое имя, был уже далеко.       Угги. Опять этот Угги. Просто друг. С которым она каждый день сидит за одним столом в Большом Зале. С которым она смеется так, как не сразу начала смеяться вместе с ним.       Когда Йон впервые увидел, как она, проходя мимо стола, с лукавой улыбкой взлохматила этому парню волосы, он ушел из Большого Зала с намерением больше никогда не приходить вечером к Амбару. Его волевое решение продержалось до вечерних сумерек того же дня. Тогда он постарался поверить ее словам, смириться, как и с многими другими ее условиями. И даже думал, что у него получилось. Но в день праздника Середины лета понял, что нет. Не получилось.       Она отказала ему днем у Амбаров, чтобы вечером танцевать со своим «другом» у всех на виду в Большом Зале. Когда красавица в очередной раз со смехом поправила спадающий с головы цветочный венок, Йон решил дождаться этого Угги у высоких дверей Большого Зала, пригласить его на беседу и кулаком по лицу объяснить, что Астра — только его.       Что в итоге помешало ему осуществить задуманное, Йон так и не понял. Тот неожиданный поцелуй, после которого он не знал, что делать. То, что Угги вышел из Зала с повисшими у него на руках двумя хохочущими детьми — наверное, с теми близнецами, о которых говорила Астра. Или то, что Йон сам не был уверен, в чем хочет убедить этого парня.       Каждую их встречу Астра не забывала напоминать ему, Йону, что она не его. Не его. И даже сейчас, когда он всю ночь держал ее в объятьях, он не был уверен, что Астра Йоргенсон может принадлежать кому-то еще, кроме себя. Пускай прошлой ночью, хоть на какое-то время, ему показалось, что может.       Йон поднял взгляд от стола и понял, что Астра уже давно его рассматривает. Он и прежде с досадой отмечал, как легко ей удавалось читать его мысли. Она положила ладонь на его щеку и не дала отвести взгляд от серых бездонных глаз. Да он бы и не стал.       — Йон, — только за то, как она произносила его имя и как смотрела сейчас, можно было простить что угодно. — Я скажу тебе это в последний раз. Угги — мой друг. Мой брат. И так будет всегда.       Хотя он не выказал особой радости по этому поводу, губы красавицы дрогнули в улыбке. За которой, как обычно, скрылось что-то для него непостижимое. Астра так быстро поцеловала его в уголок губ, что он не сразу понял, что произошло.       — Он влюблен в другую, — негромко добавила она и отвернулась к сундучку.       Йон укладывал в голове новые сведения, пока Астра не достала со дна еще одну игрушку.       — Ты же говорил, других нет? И почему она не похожа на остальные? — беззаботно поинтересовалась она, показывая ему некогда белоснежную, а сейчас сероватую от времени, немного помятую овечку.       — Потому что ее делал не я, — ответил Йон. Он поддался порыву: обвил ее за талию и притянул к себе. Спина Астры уперлась ему в грудь, и от тени улыбки, коснувшейся ее губ и глаз, Йон внутренне возликовал.       — А кто же?       — Когда я нашел этот сундучок много лет назад, отец сказал, что он принадлежал моей матери.       Астра посмотрела на него с неожиданной серьезностью.       — Твоей маме?       Йон кивнул:       — Возьми ее себе.       От того, как изменилось лицо Астры, все ликование Йона мгновенно улетучилось. Опять. Он опять сделал, сказал что-то не то. Причем угадать, в чем дело — разозлил он ее, расстроил, или, не дай Тор, оскорбил, — было невозможно. Что скрывается там, за идеальными чертами красавицы, ему довелось увидеть лишь однажды, в темноте прошлой ночи.       — Нет, — Астра положила игрушку обратно в сундук. Словно не зная, за что схватиться, она сжала дрогнувшими пальцами перевязанное запястье. — Я не могу.       — Хорошо, ладно! — торопливо сказал Йон. Он отстранился, чтобы развернуть Астру лицом к себе. Гадать о причинах было бесполезно: он давно понял, что бессилен перед ходом мыслей любимой. — Давай я… Мне сделать тебе новую? Или… тебе они не нравится? — пытался выяснить он. — Я сделаю, как ты просила, для сестры… твоего друга. Уга. И для его близнецов. Сколько ты скажешь. И для тебя. Если ты захочешь.       Во всяком случае, его бессвязные попытки стали причиной ее улыбки. Астра обвила его шею руками.       — А мне зачем? — прошептала она, прижимаясь ближе. Опасно ближе.       — Тебе… Я… — поглаживаний тонкими пальцами по шее хватило, чтобы мысли в голове Йона превратились в тягучую массу. — Я же должен сделать… своей… жене… утренний подарок.**       Девичья ладонь скользнула вниз по груди, и Йону показалось, что он забыл собственное имя.       — Ты думаешь, сможешь отделаться одной игрушкой, любимый? — промурлыкала Астра возле его губ.       — Что ты… что ты хочешь? — выдавил он, сглотнув.       Улыбка красавицы обещала ему погибель.       — Для начала… — протянула Астра, как будто задумавшись, — можешь меня поцеловать.       Йон втянул носом воздух, теряясь в чарующем запахе густых волос.       Кажется, выполнить наказ отца у него не получится.