Настоящая Йоргенсон

      Боги Асгарда… Мысленно она давно готовилась к подобному. Но была уверена, что ей хватит времени и ума уладить, или, по крайней мере, смягчить ожидаемую реакцию на все те дела, которые она — или, вернее будет сказать, они — успели наворотить. Но боги не ждут удобного случая. И к тому, что произошло сейчас, Астра Йоргенсон оказалась совершенно не готова.       — Папа, — только и смогла выдавить растерянная красавица.       Ладони Йона на ее плечах сжались чуть крепче, и когда она невольно попыталась отстраниться, он просто отодвинул ее одним решительным движением и загородил спиной. Серые глаза Сморкалы переместились на лицо молодого овчара. Густые черные брови викинга сдвинулись, кулаки сжались, а лицо начало багроветь.       — Руки… от нее убери, — грозное рычание Сморкалы, неожиданное тихое, отрезвляюще подействовало на остальных участников встречи.       — Сморкала, ты… не горячись, — Рыбьеног сделал шаг к другу, но слова его остались без внимания. А вот интонация, в которой слышалась плохо скрываемая улыбка, — нет. Даже не взглянув в сторону грузного викинга, Сморкала резким движением стряхнул огромную ручищу со своего плеча.       — Я сказал тебе отойти от нее, — не отрывая взгляда от Йона, процедил он. — Астра, иди сюда.       — Папа…       Астра не успела сделать и шага: путь ей преградила вытянутая рука.       — Нет, — сказал Йон. До этого Астра видела его таким только однажды: в тот вечер, после танцев. Но настолько багрового лица у отца она не видела никогда.       — Папа, пожалуйста… — ее подвел голос. Ей надо было взять себя в руки, что-то сказать, что-то сделать, но при виде двух дорогих людей, смотрящих друг на друга с откровенной неприязнью и мрачной угрюмостью, справиться с дурнотой стало еще сложнее, чем в последние дни.       — Отойди от нее, ты!.. — Сморкала резко шагнул вперед, и Плевака быстро приковылял и встал между ним и парой молодых викингов, слегка загораживаю последнюю.       — Сморкала, давай-ка мы все сперва остынем, — миролюбиво предложил кузнец.       — Я буду оберегать Астру столько, сколько потребуется, — добавил Йон, сжимая кулаки, глядя прямо в серые разгневанные глаза. Астра предостерегающее вцепилась в его плечо.       — Йон…       — Оберегать? — задохнулся Сморкала. — От кого?.. От… меня?!       Сморкала вдруг начал хлопать себя ладонями по груди и поясу, не отрывая взгляда от Йона.       — Рыбьеног, — позвал он с пугающим Астру спокойствием, когда не нашел того, что искал. — Оружие. Дай мне оружие. Любое.       — Нет, у меня ничего с собой нет! — торопливо сказал Рыбьеног, пряча за спину ножны на поясе.       — У меня вроде был какой-то кинжальчик, — подал голос Задирака, запустив руку за пазуху. Но, заметив взгляды Рыбенога и Плеваки, сообразил и, вытащив руку, замотал головой: — А, нет. Дома забыл.       Йон шагнул вперед, не обращая внимания на впившиеся в его руку ледяные девичьи пальцы.       — Я люблю вашу дочь. И женюсь на ней, — сказал он уверенно.       Плевака поднял ладонь, не то останавливая парня, но то в желании хлопнуть себя по лицу.       — Эгей, храбрец… Погоди, это всегда успеется…       — Вот видишь, Сморкала, — вступил Рыбьеног, который, в отличие от остальных, находился в приподнятом настроении и улыбался. — Все в порядке, намерения у молодого человека серьезные. Все решено…       — Да? Решено? — голос Сморкалы стал выше. — А на мое слово, значит, всем наплевать, я посмотрю?       — Папа, нет! — Астра попыталась привлечь к себе внимание отца, потому что он так ни разу больше не взглянул на нее, буравя Йона гневным взглядом. Но он продолжал не слышать или делать вид, что слышит ее.       Сморкала шагнул в сторону, чтобы обойти Плеваку, и Йон повторил его движение, вновь заслонив собой Астру. Они заговорили почти одновременно:       — Я женюсь на Астре…       — Послушай ты, сосунок…       — …в любом случае, даже если вы не дадите своего согласия.       На ужасный миг Астре показалось, что отца хватил удар.       — В любом случае?!       Рыбьеног и Задирака схватили Сморкалу с двух сторон, удерживая, тогда как Плевака преградил путь Йону и тоже для верности схватил его здоровой рукой за рубаху. Сумев наконец выбежать из-за спины Йона, Астра хотела встать между готовыми броситься в драку викингами, но теперь она не могла позволить себе вклиниваться в неуправляемую толпу из пяти крупных воинов.       — Папа, прошу тебя, не надо! — воскликнула Астра, прижимая ладони к груди, впервые ощущая себя настолько бессильной. — Йон!       — А как насчет того случая, когда я задушу тебя голыми руками? — орал Сморкала, не видя и не слыша ни дочери, ни удерживающих его викингов.       — Я не буду драться с вами! — выкрикнул Йон, пытаясь высвободиться из рук Плеваки.       — Ты никогда больше не увидишь мою дочь, понял меня?!       Нет… Астре захотелось закрыть лицо руками. Не видеть и не слышать эту ужасную сцену. Убедить себя, что это дурной сон. Она же не хотела… Не думала, что все так… Тошнотворная темнота перед глазами победила. Ноги у Астры подкосились. Она опустилась на землю, прижимая ладонь ко рту, чувствуя на щеках влагу.       — Папа, пожалуйста, — прорыдала она. — Я люблю его…       Последние слова прозвучали в тишине тяжелых дыханий: вид оседающий красавицы и негромкий всхлипы словно окатили разгоряченных воинов холодной водой.       — Астра! — Йон вырвался из хвата Плеваки, подбежал к ней и рухнул рядом на колени. — Что с тобой? Тебе плохо?       Рыбьеног и Задирака отпустили Сморкалу. Тяжело дыша, он невидяще смотрел на то место, где его дочь, съежившись, тихо всхлипывала, не замечая взволнованные утешения молодого овчара. Астра услышала лишь шуршание быстрых, придавливающих пожухлую траву, удаляющихся шагов.       — Сморкала!.. Куда?.. — Рыбьеног всплеснул руками и бросился вслед за другом, уже без улыбки качая головой и бубня что-то про возраст и нервы.       — Астра, любимая, все хор… Пустите! — с возмущенным возгласом Йона успокаивающие поглаживания по спине прекратились. Плевака схватил его за шиворот и с неожиданной силой поставил на ноги.       — Торовы Подштанники! — сердито рыкнул кузнец. — Развели тут! Погуляли, теперь расходимся.       — Я не оставлю ее! Астра! — Йон попробовал вырваться к Астре, потому что она по-прежнему сидела на земле в странном оцепенении.       — Давай-ка угомонись, храбрец, — Плевака хорошенько тряхнул Йона. — Что бы ты там себе не удумал, ты ей пока не муж, а дом ее под отцовской крышей. Но ничего, мы с тобой и твоим отцом об этом еще потолкуем, — пригрозил кузнец. Подтолкнув Йона в сторону, он кивнул последнему оставшемуся викингу, в удивленной задумчивости накручивающему на палец конец длинной цепочки: — Задирака! Отведи девочку домой.       Астра не увидела, как Плевака практически за шиворот уволок за собой возмущающегося и бросающего на нее обеспокоенные взгляды Йона. Она проигнорировала протянутую руку дяди Задираки, сама поднялась на ноги и повернула к известной тропе.       В ушах продолжало звенеть от криков и громких угроз. Произошедшее не укладывалось в голове. От собственной, совершенно несвойственной реакции, которую, по-видимому, впредь придется учитывать, слегка потрясывало. Но с каждым шагом и вдохом остывшего ночного воздуха мысли прояснялись, возвращая Астру к забытому, хорошо знакомому холодному здравомыслию. И вот она уже может различить шаги и голос идущего рядом дяди Задираки. Как оказалось, длинноволосый викинг все это время нес какую-то утешительную чушь:       — …в свое время закончил курсы женильщиков на Олухе. Так что ты за это даже не переживай, дядя Задирака подсобит без вопросов. А папуля твой, сама знаешь, всегда поорать любил. Так хоть повод ему обеспечим, не зря чтобы воздух сотрясал…       Астра, вытерев припухшие глаза, не сдержала судорожного вздоха.       — Дядя Задирака, — тихо позвала она, и викинг с готовностью повернул к ней голову. — Заткнитесь, пожалуйста.       Задирака слегка растерянно, но понимающе кивнул, и дальнейший путь прошел в вежливом молчании.       Окна большого дома Йоргенсенов, богато украшенного резными узорами вдоль рам и крыши, ярко светились в темноте. Уже возле крыльца Астра услышала раздававшиеся внутри дома громкие голоса. Она остановилась перед ступенями, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       Боги Асгарда, спасибо. Но в этот раз как-нибудь сама.       В тот момент, когда Астра собиралась поставить ногу на первую ступень, дорогу ей преградила увешанная браслетами рука. Задирака с отечески-заботливым, но слегка преувеличено героическим видом покачал головой и зашагал по лестнице первым.       — …проваливай Рыбьеног, уйди с глаз моих! И без тебя тут!.. — голос Сморкалы, сердитый и несдержанно громкий, оборвался при виде открывшейся входной двери.       С уколом в груди Астра убедилась: отец не хочет или не может смотреть на нее. Он быстро отвел взгляд от дверного проема и диким зверем заметался у очага.       — Как скажешь, Сморкала, как скажешь, — протянул Рыбьеног нарочито медленно и спокойно, думая, что тем самым может усмирить пыл друга. На взгляд Астры, с таким же успехом можно было помахать перед яком раскаленным прутом. Но Советник Ингерман был иного мнения: — Мы с Задиракой уже уходим. Оставим вас, поговорить. Не будем мешать…       — Постой, — Задирака шагнул вперед, не меняя героического вида. — Сперва я должен кое-что сказать.       Все в комнате, включая остановившегося Сморкалу, невольно уставились на длинноволосого викинга. Задирака прочистил горло.       — Викингское общество не стоит на месте, Сморкала, — степенно начал вещать представитель благородного рода Торстон. — Современные принципы могут не совпадать с теми, что были всего каких-то двести лет назад. Я просто хочу напомнить тебе, что твоя дочь — самодостаточная молодая женщина, которая сама в праве решать…       Астра еще на первых словах дяди Задираки поняла, что это не то, что хочет услышать отец.       — Рыбьеног! — взревел Сморкала не своим голосом. — Уведи его, пока я не засунул эти его современные принципы ему в задницу!       Задирака охнул и покачал головой:       — Выражаться при даме…       — Пойдём, Задирака, — Рыбьеног с крепким хлопком по плечу потащил друга к выходу.       Когда дверь за викингами закрылась, Астра, постояв какое-то время у порога в нерешительном ожидании, прошла в комнату и села за стол лицом к очагу, где грозным силуэтом маячила фигура отца. После своего несдержанного пожелания в адрес Задираки Сморкала отвернулся к огню, предпочитая и дальше не замечать дочь. Чтобы не начать опять ходить из стороны в сторону, или попросту оттягивая время, он с остервенением мешал вспыхивающие искрами поленья в очаге, якобы поправляя их. Астра вздрогнула, когда поняв бессмысленность своих действий, Сморкала с силой швырнул кочергу. Стукнувшись о поленницу, та с гулким звоном упала на пол.       Шумный вздох возвестил о попытке Сморкалы справиться с чувствами. Он сцепил руки на груди и, чуть повернувшись, попробовал исподлобья взглянуть на дочь. Но стоило ему встретиться с серыми глазами, как он сразу же отвел взгляд и вновь заходил по комнате, тяжелой поступью подчеркивая свое гневное молчание.       Первой нарушать гнетущее безмолвие Астра не собиралась: ей самой не мешало подкопить сил для предстоящего разговора. Поэтому она, не проронив ни слова, с неприятным остаточным чувством от прошедшего приступа дурноты сидела в ожидании окончания отцовских метаний. Наконец Сморкала остановился.       — Вот так, значит… — проговорил он и поднял глаза на дочь. Астра с усилием выдержала тяжелый взгляд. — Сама в праве решать…       — Пап, — начала она, но, как оказалось, слишком рано. Сморкала прервал ее резким взмахом руки и подошел к столу, вновь распаляясь:       — Если я скажу тебе, что запрещаю!.. Не даю своего согласия!.. — встретившись с молчаливым отпором, Сморкала, сверкнув глазами, понизил голос и с неожиданно горькой усмешкой произнес: — Вот что для тебя, получается, значат слова отца…       Астра прикрыла веки и сглотнула ком в горле.       — Ты совсем его не знаешь, — тихо сказала она.       — Вот именно! Именно!.. Хотя… нет. Знаю. Знаю я таких! — с горячей убежденностью исправился Сморкала. — Мне взгляда одного достаточно!.. Астра, такие, как он…       — Какие, такие, пап? — она с усталым вздохом провела рукой по холодному лбу.       — Сама знаешь, — угрюмо отрезал Сморкала. — Они и мизинца твоего не стоят. Все они видят в тебе только… От девушек им нужно только одно! — не удержался он, но после понизил голос и вернулся к гневному бормотанию: — Уж я-то знаю, знаю таких, как он…       — Его зовут Йон, — с упрямым спокойствием начала Астра. — Он овчар. Его отец — старший среди пастухов, он отвечает перед Вождем…       — Тоже мне, велика честь!.. А твой отец — Советник и друг Вождя!       — …и ты слышал Йона, пап. Он женится на мне.       Стол, за которым сидела Астра, сотрясся от мощного удара кулака по столешнице. Астра вздрогнула и замолкла, уставившись на побелевший кулак.       — Если бы он хотел жениться на тебе, он бы сперва пришел ко мне. Как порядочный викинг, — глухая ярость в голосе отца была хуже крика. — Он бы пришел и просил у меня разрешения видеться с тобой. Ухаживать за тобой. Дал бы мне обещание уважать и беречь тебя. А не водить по Амбарам, как!..       Настала очередь Сморкалы осечься под взглядом дочери, полыхнувшим на него ледяным огнем. На миг стушевавшись, он выпрямился и постарался скрыть это за сердито поджатыми губами.       — Я сама попросила его об этом, — Астра постаралась взять ровный тон. — Это я решила держать все в тайне.       — Но зачем? — за маской ярости вдруг проступило прежнее, немного растерянное лицо. Сморкала, не глядя, опустился на стул напротив дочери, но Астра отвела взгляд.       Что теперь? Лгать дальше она не могла. Сказать правду — тем более.       — Я не могу тебе сказать, — призналась она в единственном, на что пока хватило храбрости.       Сморкала с раздраженным вздохом откинулся на спинку стула.       — Прекрасно… Ему не хватило смелости прийти ко мне, и теперь он заставляет тебя скрывать что-то от отца! — тут же заключил он.       — Папа, услышь меня, — Астра чувствовала, что сама скоро сорвется. Или, еще хуже, расплачется. — Это было мое решение. Он все это время хотел прийти к тебе…       — Но он не пришел! — рявкнул Сморкала. — И твои решения его не оправдывают!       Вид притихшей после окрика дочери умерил его пыл. Он помолчал, виновато поджимая губы.       — Астра… — заговорил он примирительным тоном. — Я же хочу как лучше для тебя. Разве ты достойна… — он поморщился, очевидно, вспомнив произошедшую стычку. — этого?       — Он любит меня, — сказала Астра почти шепотом, потому что догадывалась, какую реакцию вызовут ее слова. Действительно, Сморкала с трудом удержался от фырканья.       — Знаешь, сколько таких почитателей недоделанных я развернул у нашего крыльца? А во время наших поездок по Архипелагу? Они все и не такое бы тебе наобещали. Лишь бы услышать твою цену, — презрительно выплюнул Сморкала. — Потому что любовью они называют совсем другое, поверь мне, совсем другое!..       Не дождавшись ответа, он окинул дочь тяжелым взглядом и хмуро кивнул самому себе.       — Лучше прекратить это сразу. Сперва будет трудно, но потом ты скажешь мне спасибо, — решил Сморкала, не замечая, как после его слов кулаки на коленях Астры сжались. По-своему расценив молчание дочери, он продолжил в грубоватом утешении, подбирая слова: — Так бывает, Астра. Особенно в юности. Может показаться, почудиться… То, что иногда можно почувствовать… к кому-то, нельзя сразу… называть любовью. Все не так просто. Иначе можно совершить ошибки, с которыми придется жить всю оставшуюся жизнь и…       — Как было у вас с мамой? — процедила Астра, перебив. Она вскинула голову, но не могла ясно видеть из-за охватившей ее злости. Не смогла вовремя остановиться и с яростью бросила в лицо напротив: — И теперь твоя ошибка сидит перед тобой, так?..       Ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что именно она сказала. Что сделала. Ледяная пелена с глаз красавицы спала, и она увидела лицо отца. Оно застыло от боли.       — Прости, — в ужасе прошептала Астра, как будто это могло что-то исправить. — Прости меня, пожалуйста…       Сморкала, не слыша, поднялся со стула. Отошел к очагу, постоял возле него немного, словно потерявшись, и опять сел, уже на скамью. Астра смотрела на родной профиль и не могла даже набрать в грудь воздуха, чтобы заговорить. Впервые за вечер ей стало страшно, что тишина, нарушаемая треском поленьев, может затянуться навсегда.       — Мама… как-то рассказывала, — негромко заговорила она, потому что терять больше было нечего, потому что она уже перешла черту, — что на вашей свадьбе все было украшено цветами. Я родилась в тот же год, в первую луну осени. Даже если посчитать все весенние и летние луны, срок все равно недостаточный.       Она замолчала, но отец никак не отреагировал на ее открытие. Душевные силы Астры почти были на исходе, когда Сморкала, не отрывая взгляда от огня, наконец ответил ей непривычно спокойным голосом:       — Это не так. Цветы на нашей свадьбе были не весенние, а осенние. И расцветают они поздним летом. Но ты действительно родилась в тот же год, — подтвердил он.       После небольшой паузы, словно заранее зная о растерянном недоумении, отразившимся на лице дочери, Сморкала отстраненно добавил:       — Мы с мамой знали друг друга с юности. Когда я еще мог называть себя драконьим всадником. Но все произошло гораздо позже.       Сморкала сложил руки на груди и снова ушел в себя, как будто ненадолго забыв о присутствии дочери.       — Мы уже больше года жили без драконов на Новом Олухе. Я имею в виду, наше племя, — пояснил он, неожиданно заговорив тем же спокойным тоном, так пугающим Астру. — Достраивали деревню, Иккинг налаживал связи… Без драконов, понятное дело, дела шли не так быстро. А еще в ту зиму у них с Астрид родилась дочка. Подружка твоя, Зефа, — Сморкала, на удивление легко взглянув на дочь, вдруг хмыкнул и протянул с той нарочито уважительной интонацией, которую иногда использовал, говоря о главе племени Хулиганов: — Наследница и преемница титула Вождя… У Иккинга тогда крышу снесло окончательно, — фыркнул он тут же. — Круглыми сутками бегал вокруг нее и Астрид. На обязанности Вождя практически наплевал. И нам приходилось корячиться за него. Тогда я еще не мог понять его. Потом уже… — вздохнул Сморкала.       Астра была рада, что отец вернулся к изучению огня в очаге, потому что не знала, получилось бы у нее выдержать такой долгий, непривычно задумчивый взгляд.       — В общем, в ту зиму, — спохватился он, — когда надо было отправляться на остров Крылатых Дев для заключения Соглашения, дочке Иккинга не было и луны. И он отправил вместо себя меня. Я ведь… — Сморкала приосанился, подбирая слова, — у меня уже были некоторые… дипломатические отношения с Девами, — важно закончил он. И, к невероятному облегчению Астры, впервые чуть улыбнулся: — И там мы с твоей мамой встретились снова.       Не заметить, что отец немного оживился, было трудно: он поправил шлем на голове, а потом, будто колеблясь, взглянул на Астру.       — Я пробыл на острове Крылатых Дев какое-то время, пока Атали — ты ее знаешь, она была главой Дев в то время, — обсуждала со своими советницами пункты Соглашения. В целом, мне оказали радушный прием. В чем-то даже… очень радушный, — Сморкала вдруг совсем замялся, почесал затылок и поправил шлем, бросая быстрые взгляды на дочь. — Особенно… твоя мама…       Астре с неожиданным чувством поняла, что видела похожий жест у Йона, когда он смущался.       — Я поняла, пап, поняла, — быстро сказала она.       Сморкала, позабыв о своем когда-то гневном настрое, вздохнул по неловкой попытке выразить не самые удобные объяснения.       — Вот, что я пытался тебе сказать… Я тоже когда-то был молодым викингом. Когда заместо головы думает… словом, ничего не думает, — заключил он с тихим бурчанием.       Поспешив завершить эту часть истории, Сморкала тряхнул головой и попытался вернуться к рассказу. Но с каждым словом его голос становился тише:       — Когда Соглашение было подписано, пришло время возвращаться обратно на Новый Олух. И я… Она обещала, что мы увидимся на ближайшем Собрании вождей. Что будем писать друг другу… Я уехал. Дурак, — почти беззвучно пробормотал он сам себе. — Надо было еще тогда увести ее с собой.       Заметив тоскливый взгляд дочери, Сморкала, очевидно представив, как жалко выглядит сейчас в ее глазах, невесело хмыкнул.       — Раньше, когда работала Жуткая почта, обмениваться письмами было гораздо легче, даже между островами. Но я как-то умудрился подзабыть, что драконов с нами больше нет, — он пожал плечами с нарочито-веселой беспечностью. — За все те луны я не получил ни одного письма. Знаешь, я ведь потом так и не спросил, получала ли она мои…       Сморкала с шумным вздохом отбросил ненужные мысли и заговорил гораздо бодрее:       — К концу летних лун Астрид наконец выпихнула Иккинга из дома. Я уговорил его взять меня с собой на Собрание вождей… То есть, я, конечно, не уговаривал, я бы поехал в любом случае, — торопливо исправился Сморкала, не изменяя самому себе. — Но когда мы приплыли на остров Берсерков, где проходило Собрание в тот год, Крылатых Дев на нем не оказалось. Они отказались от участия. Проигнорировали все послания. Там же я совершенно случайно узнал, что то Соглашение, которое подписали Атали и Иккинг, было отлично от основного… — удивление на лице Астры было таким неприкрытым, что Сморкала не мог его не заметить. Он снова смущенно поправил шлем, поясняя: — Большую часть времени на острове Крылатых Дев я проводил с твоей мамой, а не за столом переговоров… И, честно говоря, не особо вникал в детали…       Сморкала с разочарованным вздохом повел рукой, выражая свое отношение к самому себе почти двадцатилетней давности:       — Мне стоило раньше догадаться, что общее Соглашение о запрете содержания драконов не могло подойти Девам, на острове которых продолжали рождаться детеныши Шипорезов. Оказалось, Атали предложила Иккингу отдельный договор, согласно которому Крылатые Девы прекращают все контакты с внешним миром. А те немногие, кто знает путь на их остров, обязуются хранить его в тайне. Этот же договор подписала Вождь Берсерков. Короче говоря, обо всем этом я узнал слишком поздно, — Сморкала дернул плечами. — Я ведь никому не рассказывал… Даже Иккинг до того момента не знал, почему я так хотел попасть на это Собрание...       — И что вы сделали? — не удержалась Астра.       Сморкала, взглянув на не совладавшую с любопытством дочь, усмехнулся.       — Мы сделали? — фыркнул он. — На все мои просьбы Иккинг мямлил что-то про уважение решений, про то, что нужно дождаться хотя бы окончания Собрания. Я посоветовал ему отправиться с его советами в Вальхаллу, — отмерил он резко. — И той же ночью угнал его корабль и поплыл на остров Крылатых Дев.       В ответ на вспыхнувшую улыбку дочери Сморкала тоже кривовато улыбнулся.       — Эти безумные женщины с копьями чуть не убили меня! — пожаловался он в шутку. — Вот это больше на них похоже…       — Но ты нашел маму? — спросила Астра с тихой улыбкой.       — Нашел, — Сморкала хмыкнул и вытянул перед собой руки, чуть скруглив их. — С вот таким животом.       Он снова замолчал, как и Астра, которая не знала, что на это сказать.       — Я сразу понял, что это мой… это Йоргенсон, — негромко пробормотал Сморкала себе нос. — Я умолял ее уехать со мной. Стать моей женой. Потому что тут у тебя было бы все! Семья, друзья, племя… Ты могла быть стать кем захочешь! Ты была бы Йоргенсон, приближенной к вождям! И всегда, если бы захотела, могла стать Крылатой Девой… Я был согласен на все, лишь бы Минден поехала со мной!       Выдохнув, Сморкала сцепил руки и повернулся к огню. Но Астра все равно заметила, как легкая, немного печальная улыбка приподняла уголки его губ.       — Иккинг поженил нас на острове Берсерков. Их Вождь украсила нашу церемонию цветами. Кто бы мог подумать, что Берсерки будут выращивать цветы, да? — хмыкнул он. — А еще через луну, здесь, на Новом Олухе, родилась ты. Наша дочь.       Астра поняла, что не сможет выдержать взгляд отца. Она опустила глаза на ладони, а спустя время услышала, что отец поднялся со скамьи. Запястье Астры — там, где еще недавно была повязка на растревоженной старой травме, — накрыла большая, грубоватая, теплая ладонь.       — Мы прожили вместе достаточно лет. И наша дочь выросла лучшей воительницей на всем Архипелаге.       Астра слышала голос отца, но поднять голову не могла. Наверное, дело было в ярких всполохах огня в очаге, потому что к щекам красавицы прилил жар, а в глазах предательски защипало. Сморкала ободряюще погладил большим пальцемее запястье.       — А если бы не твоя травма, не этот перелом в детстве, ты бы выиграла все бои у этой девчонки Карасик, — делано проворчал он, зная, что тем самым вызовет у нее улыбку. И действительно, Астра, подавив всхлип, улыбнулась сквозь слезы.       — Она моя подруга, пап.       — И что? — фыркнул Сморкала. — Иккинг тоже мой друг, но это не мешает мне напоминать ему, что он — балбес. Как и ему — мне, — уже тише добавил он.       Так и не дождавшись скрывающегося за подрагивающими ресницами взгляда, Сморкала, не желая больше разговаривать с темной макушкой, подцепил подбородок дочери и вынудил ее поднять лицо.       — Твоя мама не переставала принадлежать душой своему родному племени. Она выросла с мечтой приносить пользу, служить Фрейе, заботиться о маленьких драконах, чтобы однажды заслужить право стать главой Крылатых Дев. И когда пришло время решать, что для нее важнее: ее чувства или клятва, которую она давала Девам и драконам, она сделала свой выбор, — Сморкала заглянул в такие же, как у него, серые глаза, и твердо сказал: — Я люблю твою маму. А она любит меня. И ты никогда не была нашей ошибкой.       Сморкала провел шершавым пальцем по щеке гордой красавицы-дочери, вытирая след от скатившейся капли, и убрал руку. Не сумев решить, куда ее деть, и что добавить к сказанному, он замешкался, но потом немного неуклюже отошел к очагу, где наконец нашел себе дело: поднял с пола брошенную кочергу и убрал ее на надлежащее место. Понаблюдав за отцом, Астра натянула ткань рукава и вытерла нос.       — Однажды… я как-то услышала… — начала она неуверенно, и Сморкала обернулся, глядя, как она как бы непринужденно повела плечиком. — Кто-то болтал… Что ты назвал меня… в честь…       — Астрид? — закончил он за нее. Брови Сморкалы сошлись к переносице. — Ты услышала это, потому что Задирака придурок. Сначала племянника своего не пойми как назвал, потом выдвинул гениальную идею, что я дал тебе имя в честь Астрид, потому что в юности к ней клинья подбивал.       — Так ты правда был влюблен… — Астра вскинула удивленные глаза.       — Говорю же, я был молодым викингом! — с растущем, немного нервным раздражением отозвался Сморкала. — Что мне теперь, в честь Хедер тоже кого-нибудь назвать?       — Хедер… — повторила Астра в еще большем изумлении. — Эта которая…       — Да мы детьми тогда были! — воскликнул Сморкала, никак не ожидая, что разговор зайдет совсем в это русло. — И вообще, это Рыбьеног по ней сох!..       — Дядя Рыбьеног был влюблён в Хедер?.. Вождя Берсерков?.. — рот у Астры уже не закрывался.       — Все, Астра, — Сморкала качнул ладонью, пытаясь с помощью хмурого вида выйти из неловкого положения. — Закроем… эту тему.       Он покосился на дочь и добавил, стараясь ее отвлечь:       — Ты прекрасно знаешь, что мы вместе с мамой выбрали тебе имя. Иккинг как-то проболтался, что они с Астрид назвали свою дочь, потому что… Да, неважно, — замялся он. — И я тоже захотел… Да и мама без энтузиазма отнеслась к традиционным именам Йоргенсенов, — тихо пробубнил Сморкала, не догадываясь, что Астра в тот момент мысленно попросила Богов передать благодарность на далекий остров Крылатых Дев. — Мама хотела дать тебе имя, которое напоминало бы тебе о ее племени. Чтобы ты, если бы захотела, всегда могла найти путь на остров Крылатых Дев…       — По звездам, — улыбнулась Астра.       — Ну да. Я был не против, — пожал плечами Сморкала. — Не только же Иккингу можно выдумывать имена, — пробормотал он, а потом хмыкнул с насмешливым видом: — Хотя, воображения у него хватило только на дочку…       — Я иногда подыгрывала Зефе во время боев, — выпалила Астра, повинуясь странному порыву. Сморкала изумленно уставился на дочь. — Не всегда, но бывало, — добавила она чуть тише.       — Зачем? — Сморкала плюхнулся на стул.       — Она будущий Вождь. Ей это нужнее.       Сморкала цокнул языком и возвел глаза к потолку.       — Ты ошибаешься. Вождям не мешает иногда проигрывать. И для этого у них есть Йоргенсены, — он наставительно ткнул пальцем в стол. — Тор Всемогущий, — затем устало вздохнул он и, проведя рукой по лбу, взглянул на Астру и вдруг усмехнулся. — Еще что-нибудь, что я должен узнать о своей дочери?       Астра отвела взгляд, не став торопиться с ответом. Так или иначе, пока она не услышала от отца главного. И решить это нужно было прежде всего.       — Когда ты уехал с острова Крылатых Дев… — начала она издалека, переводя взгляд с огненных всполохов на поленьях в очаге. — Ты подумал тогда, что тебе показалось? Почудилось? Зачем ты вернулся за мамой? Ты бы мог прекратить это сразу. Сперва было бы трудно, но потом, возможно, ты бы сказал себе спасибо.       Астра посмотрела прямо в родные глаза, чтобы убедиться, что отец услышал, заметил, как она вернула ему его слова. Сморкала, пойманный в свою же ловушку, поджал губы.       — Нет, — признал он. — Я бы не хотел, чтобы что-нибудь сложилось по другому. Нет. Тогда я не думал… Все, что я знал в тот момент, это то, что я хочу быть рядом с твоей мамой. И сейчас я тоже уверен, что мне не показалось.       Несмотря на то, что отец, предчувствуя, к чему она хочет подвести, заранее насупился, Астра не стала отступать. Она положила руку на большую отцовскую ладонь.       — Я тоже не могу сейчас знать всего, пап, — негромко сказала она. — Но я уверена, мне не кажется. И Йону тоже не кажется. Мы любим друг друга.       Сморкала с шумом отодвинул стул и встал из-за стола. Спасаясь бегством от хрупкой ладони и просящего взгляда, которому никогда не мог сопротивляться, он сердито протопал к очагу и уселся на скамью спиной к Астре. Не стал кричать или бросаться громкими высказываниями, а только сложил руки на груди и — Астра была уверена, хоть и не могла видеть его лица — хмуро уставился перед собой.       Это означало только одно.       Астра закусила щеку и посмотрела на широкую, чуть сгорбившуюся спину. Наспех вытерев лицо ладонями, она встала из-за стола, подошла к скамье, тихо села рядом и, шмыгнув носом, осторожно положила голову на отцовское плечо. Сморкала не изменил позы, но Астра почувствовала, как устало смягчились напряженные плечи под щекой.       — Папуль?       — М? — кратко отозвался Сморкала. И сразу, наверняка подумав, что прозвучал излишне грубо, с усталым тяжелым вздохом обратился к ней с редким ласковым именем, которое обычно использовала только мама: — Что, звездочка моя?       — Ты мой Герой.       Астра улыбнулась, различив в ответном негромком ворчании: «разумеется, кто еще» и «в этом весь я». Она прикрыла глаза и вздохнула, обнимая себя за талию руками.       — Папуль?       — М?       — Зато мы в этот раз уделаем Карасиков.       Красавица подняла голову и встретилась с таким же, как у неё, серым, но сейчас слегка озадаченным взглядом. Астра Йоргенсон решительно выдохнула, крепче прижала к себе сцепленные вокруг живота руки и тихо призналась:       — Кажется, ты станешь дедушкой раньше дяди Иккинга.