Мой Рагнарёк

      Когда Софи проснулась следующим утром, все мысли в голове смешались; поздний разговор с Иваром казался ей сном — плодом собственной фантазии. Чтобы развеять сомнения, Гои кинулась к двери и толкнула её — та поддалась, открылась, и взору Софи предстал тёмный коридор. Переступить порог она не решилась. Всё складывалось даже лучше, чем Софи могла себе представить, но её не отпускало странное ощущение, будто что-то не так.       Свежий воздух и пушистые хлопья снега немного успокоили и упорядочили мысли. Люди вокруг торопились по своим делам, а Софи смотрела и не могла налюбоваться. Вкус свободы пьянил и кружил голову. В доме дожития её встретили радостно — помнили. Софи снова спела добрые песни и нашла добрые слова для каждого, кто хотел поговорить с ней, а позже, когда уже настала пора уходить, взяла в руки шершавые ладони Марты, покрытые пигментными пятнами.       — Вы помните моего брата?       — Помню, дорогая. Твой брат добрый человек.       — Марта, скажите ему, что я буду часто навещать вас здесь.       — Я передам. — Софи надеялась, что Марта поняла всё правильно.       Покинула приют Софи со спокойной душой. Дышать стало немного легче. Перед домом конунга она встретила ещё одного человека, к которому успела начать испытывать приятные чувства — Флоки.       — Чему ты радуешься? — Флоки смотрел на неё так, будто понимал больше, чем мог увидеть.       — Снегу. Я никогда раньше не видела снег, — с замиранием ответила Музиоль, легко улыбнувшись.       Заметив непринуждённую беседу Флоки с Софи, Ивар вышел на улицу с задней двери.       — Флоки, идём. Я искал тебя. Нам следует обсудить предстоящие встречи. — Ивар обратился к другу, полностью игнорируя присутствие Софи, словно её и не должно было быть здесь. Да ведь Ивар и впрямь решил, что она не вернётся, сбежит и забудет о своём пленении. Что заставило её вернуться? Зачем? Это не шло ни в одно русло и не поддавалось объяснению.       Софи вошла в старый дом следом за Иваром и Флоки впервые по своей воле, понимая, что скоро и это место останется позади. Ещё одно приключение их с Дэро опасного путешествия.       — Идём, — согласился Флоке с Иваром, и Гои проводила их задумчивым взглядом, прежде чем вернуться в свою комнату, переставшую быть клеткой. План сработал: ей удалось заглянуть в душу Ивара и отыскать там путь к свободе, но почему-то радости она не испытывала.       — Бьёрн и впрямь боится моего объединения с Уббе. — Ивар прижался спиной к стене, как только за Флоки закрылась дверь. — И совершенно точно попробует убедить его в опасности с моей стороны. Я считаю, нужно сыграть на этом и заключить настоящий мир с Уббе. — Рассчитывать на братские чувства не было в привычках Рагнарссона, но отчего-то он решил рискнуть. Возможно, проверить, вдруг и впрямь есть вероятность существования семьи в ином понимании. И только с Уббе это возможно хоть как-то проверить. Он его родной брат. И как-никак, но лучше остальных всегда понимал.       — Вряд ли Бьёрну удастся настроить Уббе против тебя. — Флоке взглянул на Ивара с интересом и тенью удивления — раньше младший сын Рагнара и слышать не хотел о подобном. Что же изменилось? — Я рад, что ты принял такое решение. — Уголки губ Флоки дрогнули, он позволил себе мимолетную улыбку.       — Никогда нельзя недооценивать сына Лагерты, — с отвращением бросил Ивар. — Но это всего лишь тактический ход. Не больше. — Кому больше предназначалась эта фраза, Ивар и сам не до конца понимал.       — Хорошо. — Флоки знал, что такое решение далось Ивару нелегко и что он только в начале пути, поэтому сменил тему. — Я слышал, что на двери твоей «гостьи» больше нет замка, и ты позволил ей посетить один из приютов…       Ивар вздрогнул и впустил пальцы в волосы. Он пытался выгнать из головы мысли о Софии, но они упорно лезли обратно.       — Она… Я не был уверен, что хочу сделать с ней: убить или выгнать. И предоставил ей выбор. Но, похоже, её глупость неисправима. — Хмыкнув, Ивар пожал плечами.       — Вот как… — неоднозначно протянул Флоки, и по этой реакции невозможно было понять ход его мыслей. — Я бы не назвал её глупой, — подметил он, вспомнив последнюю шахматную партию. Флоки не понимал мотивы Софии, но угрозу в ней не чувствовал.       — Не вижу ничего умного в том, чтобы второй раз не воспользоваться возможностью выбраться на свободу. — Ивар озвучил свои мысли в надежде, что хоть Флоки смог бы ему помочь.       — Второй раз? — Не успел удивиться Флоки, как их прервал стук в дверь. Отворив, Флоки увидел на пороге одного из приближённых Ивара.       — Конунг Ивар, у меня срочные вести.       Махнув рукой, Ивар устроился в кресле, дав понять, что готов слушать. Подозрительно скользкое и неприятное чувство клубилось внутри еще с самого утра, но он не придал этому должного внимания. Слишком много переживаний свалилось за эти дни. Нельзя же постоянно находиться в ожидании подвоха.       — Наш шпион в Стокгольме получил сведения, что в следующую субботу информатор вашего брата направится к нашей границе.       — Что? Информатор Бьёрна? — Ивар резко поднялся. Вновь черты лица стали жёсткими и даже угрюмыми. Перехватить столь ценного человека значило слишком многое. Но и несло много риска.       — Нам не удалось выяснить, кто из них и зачем он едет к нашим границам, но мы знаем, что он пересечет пролив через переправу Хельсингер.       — Значит я сам отправлюсь туда. — Рагнарссон провёл ладонью по лицу. — Если его задержат мои люди, то это может быть расценено, как захват заложника или как угодно. В моём положении не стоит рисковать. А если я… Разве я не могу лично проверять границы собственной страны и по счастливой случайности встретить кое-кого нужного? Как считаешь, Флоки?       — Может, я вернусь раньше и составлю тебе компанию. — Флоки план не нравился, но выбора у них не было — отношения Ивара и Бьёрна и так оставляли желать лучшего.       — Тогда готовимся ко встрече с Уббе. А на обратной дороге встретимся с этим информатором. — Ивар улыбнулся Флоки. Понимание, что хоть он поддержал этот рискованный план и не отказался присоединиться, значило многое для Ивара.       День выдался не таким легким, как хотелось бы, поэтому Ивар решил отпустить всех и повелел не беспокоить его до самого утра.

***

      На двери замок больше не появился, и ничего не происходило. Софи ждала подвоха, пытаясь понять такую перемену в решении Ивара, но, похоже, что он действительно дал ей выбор. Оставалось только пойти и взять.       Морозным декабрьским утром, покидая мрачный дом конунга, Софи знала, что уже не вернётся обратно. Если Марта выполнила её просьбу, Дэро уже ждал. Ежели нет, ей нужно будет найти его самой. В дом дожития Музиоль шла исполненная надежды, все её мысли принадлежали только брату. Софи безумно скучала по нему.       — Соф, — хрипло раздалось из-за угла, стоило Софи только потянуться к дверной ручке дома дожития. — Сюда. — Он сдерживался. Это было заметно по дрожащим рукам.       Она узнала бы этот голос из тысячи.       Софи метнулась за угол и встретилась с глазами брата, полными тревоги, ловя его руки в хватку дрожавших пальцев.       — Штефан! — Так хотелось броситься в братские объятия, спрятав лицо на его груди, но Софи подавила это желание на корню — ещё не время. — У нас есть несколько часов, прежде чем меня хватятся. Пора продолжить наш путь. — Ивар дал ей свободу выбора, но Софи не могла рисковать: кто знал, что будет, когда непредсказуемый викинг передумает и заберёт свою милость обратно.       — В соседнем дворе наша машина. Топливо, вещи, всё уже там. — Дэро потянул Софи за собой, ощущая, как закололо глаза. Он понимал, спроси сейчас хоть что, то весь план рухнул бы. Наверняка над ней издевались. Иначе и быть не могло. Зная себя, Штефан бы захотел отомстить… Лишь проверив, что за Софи никто не следил, они сели в машину. Дэро шумно выдохнул и не с первого раза попал ключом в замок зажигания. Мотор взревел, и ставшие ненавистными дома замелькали за окном. — Ты как, цела? — Голос дрогнул, а костяшки пальцев побелели — настолько крепко Гои сжал руль.       — Дэро. — София обвила пальцами руку брата, прекрасно чувствуя его тревожность и волнение. — Со мной всё хорошо. Меня никто и пальцем не тронул: всё, что от меня нужно было, — это петь. Выдохни, Штеф, всё прошло. Совсем скоро и Дания останется позади, мы отыщем Марго и начнётся новая жизнь! — Софи улыбнулась, специально выбрав непринужденные интонации, чтобы энтузиазм передался и Дэро. Она всё сделала правильно. Выбрала семью. Понимание этого пока что несло долгожданный покой.       — Боже, Соф. — Дэро всегда произносил её имя так нежно, когда волновался. И чем нежнее и легче он говорил, тем больше была его тревога. — Я с ума сходил, что ничего не мог сделать. Даже пытался попасть на приём к этому безумцу, но мне отказывали. Тогда я решил, что буду готовиться к отъезду. Я чувствовал, что ты жива. Знал это. Поэтому прорабатывал возможный маршрут. Даже машину умудрился подлатать. Оставалось только дождаться тебя. И когда та милая пожилая женщина пришла ко мне… — Дэро замолчал, вспомнив, как разрыдался, грохнувшись перед Мартой на колени. Но Софи не обязательно это знать. — Я не верю, что ты рядом, сестра. И мы скоро снова обретём свободу. В Руссии точно найдётся место для нас. Там свободные и весёлые люди.       Город давно сменился лесным пейзажем, сумерки сгустились, становилось холоднее — Копенгаген уносился всё дальше и дальше. Как странный сон, взволновавший душу, но вскоре забудется. Она вырвалась из лап чудовища и маленькой пташкой упорхнула на свободу. Вот только Ивар никогда больше не будет для неё чудовищем. И вряд ли когда-нибудь она расскажет Дэро правду о том, что с ней происходило в доме конунга.       А что с ней происходило?       Софи опустила глаза на свои ладони — их охватила мелкая дрожь.       "Я ведь говорила тебе, Ивар, что выйду из твоего дома".       Софи удалось уйти, но он её не отпустил. Она слышала его голос, словно Ивар был третьим в их с братом плане побега, сидел позади, за спинкой её сиденья, и говорил с ней тихим вкрадчивым голосом.       «Я должен тебя убить».       «Поцелуй меня».       — Дэро! — Слишком громко, слишком нервно зазвенел голос Софи, о чём она тут же пожалела. Не хватало только снова напугать брата. — Я хочу за руль, а тебе нужно отдохнуть, давай сменимся, — попросила она куда мягче, немного успокоившись, — только ради Штефана и благодаря ему. Дания осталась позади. Но почему тогда присутствие Ивара продолжало быть таким ощутимым?       — Не волнуйся за меня, мелкая. — Дэро рассмеялся. Чем ближе они были к Норвегии, тем спокойнее становилось на душе и больше сил приобреталось. — Поспи немного, отдохни, тогда и поменяемся.       Самая северная из трёх скандинавских владений Рагнара Лодброка и встретила соответствующе — снежным заносом у самого Каттегата, ныне действующей столицы (название прежней, разрушенную больше века назад мало кто помнил). Норвегия мало чем походила на Данию Ивара — это София поняла сразу, когда машину вытащили из снега. Горожане оказались приветливыми и показали ближайший трактир, где можно было снять комнату. Туда Софи с Дэро и направились. Брат так и не пустил её за руль, но Софи больше и не рвалась — усталость вытеснила всё остальное, и хотелось лишь коснуться подушки головой, закрыть глаза… Ужинала Софи больше для виду, едва проглатывая пищу и не ощущая вкуса — кусок в горло не лез.       Штефан хоть и не горел желанием оставлять сестру одну даже здесь, но решил всё же спуститься вниз, чтобы разузнать побольше о стране, в которую они прибыли. Где-то здесь жила любовь всей жизни Дэро, с которой его так несправедливо разлучили. Да и кто в то время спросил бы мнения юных влюбленных? Соседскую девчонку — Маргрет — родители обещали какому-то скандинаву в обмен на беспроблемное проживание на территории Норвегии. Сейчас Штефан оказался как никогда близок к тому, чтобы хоть краем глаза вновь увидеть ту самую… И это не могло позволить оставаться в полном спокойствии. Подойдя к местному жителю за барной стойкой, Штефан осторожно вытащил небольшую карточку, бережно хранившуюся возле сердца и, поприветствовав, поинтересовался, не видел ли мужчина эту самую улыбчивую светленькую девчонку с яркими светлыми глазами, полными любви к жизни. Штефан понимал, что это походило на поиски иголки в стогу сена, но какие еще у него имелись варианты?       — Шутите? — Норвежец взглянул на Дэро так, будто тот и вправду его разыгрывал. — Вы держите в руках фото нашей кюны.       Бросив слова благодарности, Штефан поплелся в номер. Конечно, он знал, что Марго замужем. Но что замужем за правителем Норвегии…

***

      Скинув с головы меховую накидку, девушка вошла в покосившийся дом на окраине города. Ни единой души не было вокруг, но это наоборот успокаивало её. Такие встречи обычно не несли ничего хорошего, но ей совершенно точно было плевать. Она даже не пыталась как-то скрыть своего лица, войдя внутрь. Хотя от кого? Валивший мягкий снег медленно таял на пушистых длинных ресницах, вынуждая моргать чаще. Небольшой каблук красного сапога застрял в дыре, и девушка выругалась, дергая ногу.       — Еще поцарапаться здесь не хватало, — буркнула она и вздернула аккуратный нос. Вне замка даже дышалось иначе — намного легче.       — Осторожней, дорогая, — раздался холодный мелодичный голос, и старую комнату осветил слабый запах керосиновой лампы. Другая гостья сидела за столом, очищенном от пыли, и даже простой крой дорожного плаща не мог скрыть ее величия.       — Снейфрид. — Голос дрогнул от неожиданности. — У меня не так много времени. Давай рассказывай, подруга, что за срочность?       — Помнишь, я говорила, что в скором времени Бьёрн захватит Данию? Отсчет до этого события начнётся в это воскресенье. Ивара ждёт интересная встреча… Слушай внимательно и запоминай, Марго. Твоя задача сделать так, чтобы в воскресенье Уббе был слишком занят, чтобы заметить происходящее вокруг. — И Снейфрид посвятила Марго в свой план.       — Ты уверена, что Уббе клюнет? — с подозрением спросила Марго, прищурившись. Конечно, она доверяла названной подруге, но не более, как человеку с возможностью подарить долгожданную свободу от обязательств перед Уббе. — Ты же знаешь, что мне плевать, кто получит главенствующую роль в Скандинавии, лишь бы меня здесь никто не удерживал.       Вопрос Марго вызвал у Снейфрид короткий смешок — наивная девчонка.       — А ты сделай так, чтобы он клюнул. И тогда получишь то, чего так хочешь. — Снефрид не волновала Марго с её стремлением к свободе от навязанного мужа, её никто не волновал. Она видела в людях лишь средства достижения собственной цели.