Мой Рагнарёк

Упрямые северяне отказались сотрудничать, выжидая и наверняка собирая армию. За триста лет после Великой Катастрофы они сумели силой захватить наши ценные разработки. Не приложив при этом ни капли умственных усилий. Такое поведение непозволительно для нового мира. Вдобавок они начали отказываться от истинной веры.

      Стоило Софи с братом и Маргретой покинуть помещение, Ивар облегченно выдохнул. Её голос, взгляд, этот демонстративный танец… Софи вызывала в нём странное утробное чувство, всё внутри сжималось, вздрагивало. Он не мог смотреть на неё, но отвлечься не получилось. Она будто ломала его изнутри — ребро за ребром, кость за костью. Он возненавидел танец Софи, и ту песню, что она пела.       Когда ещё в Дании Ивар понял, что Софи не вернётся, внутри будто оборвалась маленькая деталька и рухнула вниз. Налаженный за долгие годы механизм вновь дал сбой. Вынудив на йоту поверить, будто кому-то в этом мире не настолько уж плевать на Ивара Бескостного, что хоть кто-то видел в нём ни тирана, ни калеку, ни безумца, а самого обычного человека. Позволив себе эту роскошь в виде веры, Ивар получил нереальный запас энергии. Он увидел иные пути решения имеющейся проблемы; задумался о собственной значимости. Но стоило Софи исчезнуть, как все негативные мысли нахлынули новой волной, затаскивая обратно в бездну самобичевания и уныния, одиночества. Ивар не подавал виду, но ощущал себя преданным и раздавленным. Однако за это он ненавидел себя ещё больше.       Встреча с беглянкой в доме Уббе чуть не подкосила Ивара, чуть не выдала его эмоций, но он выдержал, пообещав, что более эмоции и чувства не возьмут верх над разумом. Он сконцентрировался над размышлением о предстоящем разговоре с братом. Это являлось приоритетным. Недостойно правителя Дании ощущать боль от потери временной заключенной. Он ведь сам дал ей выбор. Сам подарил свободу. Так неужели здравомыслящий человек не выберет выбраться из заключения при первой возможности? Конечно, выберет. Но отчего же тогда так тошно, Ивар не понимал. Повернувшись наконец к брату, Ивар всё же не сдержался и широко улыбнулся.       — Ивар. — Уббе тоже улыбнулся, и вдруг стал похож на младшего брата, но взгляд его посерьезнел. — Ну, а теперь рассказывай. Что привело тебя в Каттегат? Только не говори о вдруг проснувшихся братских чувствах. — Насколько сам Уббе был привязан к городу, где всегда жила его семья, настолько Ивар не любил это место, о чем его старший брат хорошо знал.       — Отчасти, — холодно бросил Ивар. Вся мимолётная радость от встречи спала также быстро, скинув с лица детскую радость. Даже измени он мнение о семье, уже никто бы ему не поверил. Слишком много времени прошло, слишком много он успел нарубить дров. Да и их семья слишком отличалась от «дающей силы», в которую так верила Гои. Конечно, силу семья давала — воины. Но не больше. — Я не стану увиливать и скажу всё, как есть, брат. — Сглотнув, чтобы взять небольшую паузу и собраться с мыслями, Ивар всё же продолжил: — Земель Дании моим людям не хватает. Плодородные почвы нынче на вес золота. Мы вынуждены делать перерывы в посадках. Да что там — чтобы всем хватало места, приходится начинать вырубать лес. А ты знаешь, что это — крайняя мера. Звери уйдут при таком раскладе, Уббе. А я не хочу видеть, как мой народ в полной мере узнаёт, что такое голод. — Ивар взмахнул руками. Его и без того немаленькие глаза распахнулись, став ещё больше. Впервые за долгое время он не играл перед братом. Не искал намеренно выгоды. А говорил то, что думал. — Уверен, что вскоре и у тебя ситуация в стране приблизится так или иначе к моей, брат. Поэтому я пришёл к тебе с предложением… — Ивар замолчал, давая возможность Уббе переварить услышанное и спроецировать на свой народ.       Уббе внимательно слушал брата, взвешивая каждое слово. Затем опустил локти на стол и подался к брату.       — Я понимаю, к чему ты клонишь, и мне нравится ход твоих мыслей. — В этот раз улыбка тронула и глаза Уббе — голубые глаза их отца. — Я и сам думал об этом.       — Ты думал отправиться на Новый Рим? — Брови Ивара поднялись, а губы приоткрылись. Он наклонил голову, пытаясь распознать правильность своего же восприятия. — Мне казалось, ты решишь, будто я предлагаю напасть на Бьёрна. — Короткий нервный смешок всё же не смог сдержаться.       — Конечно, думал, — ответил Уббе прямо и открыто. — Ты бы пришел ко мне с таким предложением? — Уббе усмехнулся. — Ты знаешь мою позицию по Скандинавии. А Новый Рим слаб, его жители вполне могут поддержать нас, если найти нужное звено. Ты знал, что пару месяцев назад там готовилось восстание, но его подавили, убив почти всех зачинщиков, и только одному из них удалось сбежать?       — Знал. — Ивар кивнул. — Как знаю и то, что правительство мало кто поддержит. И если всё сделать грамотно, то увеличим наши армии новыми силами. Люди там упрямые не меньше нас, и закрытые. Но верят в справедливость и жаждут её. Стоит показать им это, и они пойдут за нами. — Вспомнив о всех разговорах с Софи во время её пленения, Ивар уставился на собственные руки. — После этого мы сможем двинуться дальше. И да, Уббе, я не самоубийца — пытаться настроить тебя против Бьёрна. Можешь не верить, но я не хочу сражаться ни с тобой, ни с ним. — Последние слова он будто выдавливал из себя, говоря через силу. Могло даже выглядеть это показным или плохо сыгранной ролью, но Ивару всего лишь с огромным трудом давались такие признания. Он всё ещё считал это слабостью.       — Я знаю, брат. — Уббе хорошо понимал Ивара и видел, как тяжело далась ему эта честность, к тому же в его словах была здравая логика. Поэтому Уббе поверил. Так просто.       Изогнув бровь, Ивар уставился на Уббе. Почему он так просто доверился? Почему принял? Ивар рассчитывал, что доводов придётся приводить куда больше. Неужели всё намного проще, чем он представлял — как и говорила Софи?       — Будем посвящать Бьёрна? — всё же спросил Ивар.       — Будем. — Казалось, у Уббе на всё есть ответы. — Но аккуратно. До меня дошли слухи, что Бьёрн навещал тебя недавно?       Ивар поморщился и едва скрыл оскал. Положительных впечатлений не осталось ни капли после той встречи. Но всё же именно тот вечер многое решил.       — Слишком соскучился по младшему брату, — отшутился Ивар. Начни он выкладывать Уббе все свои догадки, тот мог иначе взглянуть на суть и цель приезда.       — Уверен, так оно и было. — С губ Уббе сорвался смешок.

***

      Дыру в старом деревянном настиле, когда-то служившим полом, Марго предусмотрительно обошла, вспомнив прошлую невнимательность. Она закуталась плотнее в серую накидку, спрятав большую часть лица. Дэро с Софи пришли немного позже. Не так-то просто отыскать этот обветшалый домик, не зная о его существовании. Стоило Марго увидеть Штефана, она тут же оказалась в его объятиях. И в один момент снег с её души вновь сошёл. Но, вспомнив о причине, по которой собрала всех здесь, она быстро затараторила:       — Мы должны бежать сейчас же. Больше возможности не будет. А если задержимся, то погибнем тоже.       — О чём ты говоришь? Почему мы можем погибнуть? — Софи стоило немалых усилий говорить ровно, но голос всё же дрогнул. — И кто ещё?       — Сыновья Лодброка, это проклятое семейство! Сегодня ночью они сойдутся друг против друга, как шакалы. — В убийственном спокойствии Маргреты звенела ярость за все проведенные в Скандинавии годы — время, которое у неё и Штефана жестоко украли. — Снейфрид, жена Бьёрна, сделает так, что тот уже никогда не простит своего младшего брата. — Штефан, словно ощутив напряжение возлюбленной, прижал её к себе крепче.       — О каком из братьев ты говоришь? — тихо, даже осторожно спросила Софи.       — Об Иваре, Соф. Он это заслужил. — Марго поморщилась, выставив вперед дрожащий указательный палец.       В наступившей тишине Софи вдруг услышала гулкий стук собственного сердца. Глупое, оно билось, как птица о стенки клетки, пытаясь вырваться на свободу.       — Бьёрн займет трон Скандинавии. Хоть Снейфрид и обещала мне свободу, но в её слова мне не особо верится. Она ратует за мужа, за себя, а на остальных ей плевать. Она подставит этого безумного уродца, а потом Бьёрн сметёт его своей местью. Если Уббе в это ввяжется, а он ввяжется, то я смогла бы бежать. Это был её план. Но сейчас… Сейчас я не хочу ждать так долго. — Марго умоляюще посмотрела в глаза Дэро, ища там поддержку. И нашла. Он нежно смахнул с её лица выбившуюся прядь волос, тепло улыбнувшись.       — Мы не упустим этот шанс, родная. Выезжаем через час. Нужно раздобыть еду… — Возможно, где-то в глубине Дэро и понимал, что строительство своего счастья таким методом даже звучало жестоко, но он прокручивал все собственные переживания, тяготы Маргреты, ужасы разлуки… И Гои был готов пойти на такой шаг ради любви. Он сжал внутреннее трепыхание совести. Счастье на лице возлюбленной стоило того.       — Марго, — Софи подалась вперед, перебив Штефана, жадно впиваясь взглядом в лицо подруги, преисполненное решимости. Слова брата обошли её стороной. — Расскажи мне, пожалуйста, что именно задумала Снейфрид?..       — Информатор, за которым Ивар отправился, как она и думала… — Маргрета замолчала, вспоминая сказанное Снейфрид. — Бьёрн явится туда же, увидев такое, что не сможет простить. Она слишком хорошо изучила Ивара.       — Где они встретятся? Марго, мне нужно место! — Софи готова была вцепиться в неё, только бы узнать. Останавливало лишь присутствие брата. Она всё прекрасно поняла. Задуманное амбициозной женой Железнобокого навсегда могло изменить Скандинавию. И Ивара. Это было единственным, что имело сейчас значение, затмевая всё остальное, даже рассудок, оголяя инстинкты, как обнажённый нерв.       Выложив имеющуюся информацию, Маргрета сжала руку Софи.       — Что ты задумала? — Дэро также с укором смотрел на сестру. Они имели лучший шанс, который только когда-либо у них был. И сейчас Софи задумала что-то, что могло помешать их же счастью.       Софи оглянулась на брата, на мгновение задумавшись. Она расскажет ему всё однажды, но не сегодня — потом.       — Я знаю, как нам выиграть время. Уббе будет слишком занят делами семьи, ему будет не до нас. — Властные приказные нотки, вдруг проступившие в голосе Софии, в жестах и повадках — это всё было не её, чужое. — Готовьтесь, собирайте всё необходимое, и на рассвете мы встретимся у северной границы. — До рассвета ей хватило бы времени. Она ни за что не могла позволить жёнушке Бьёрна, этой амбициозной дряни, поступить так с Иваром, нет.       Сжав кулаки, Дэро опустил голову. Если б не нежные касания Марго, то он бы уже силком тащил Софи к машине, не спрашивая ни о чём.       — Обещай вернуться живой. — Дэро цедил каждое слово. Он не желал мириться с очередным расставанием, но Софи в этот раз была права. Им нужно время… И его нужно заполучить.       Попрощавшись с Дэро и Маргретой, Софи вышла на улицу и направилась к самой окраине Каттегата. Сразу заприметив старую машину, одиноко стоявшую под погасшими окнами, Софи оглянулась по сторонам, и после, не обнаружив никого поблизости, подняла с земли камень и ударила по стеклу. Всё как учил брат. Вот только провода зажигания никак не хотели соединяться — ей мешал тремор, — но наконец раздалось урчание мотора. Софи понадобилось немного времени, и вскоре в тумане показался силуэт замка конунга. В ней узнали гостью кюны и пропустили внутрь, хотя стоило приблизиться к покоям Уббе, и на пути возникли два стража.       — Мне нужно видеть конунга, срочно!       — Конунг уже отдыхает, приходите утром.       — Мне нужно сейчас! — Стражи и слушать не хотели отчаянные вопли Софии и уже были готовы выволочь нарушительницу спокойствия наружу, как в коридоре появился сам Уббе.       — В чём дело? Да отпустите уже её, — велел конунг стражам, и Софи облегченно выдохнула. Оставалось лишь заставить Уббе поверить ей…

***

      После разговоров с Уббе Ивар отправился в свои владения. Предстояло еще уладить небольшое недоразумение… Но даже оно не омрачило непривычно светлых мыслей. Брат принял его сторону, обсудил достаточно важные детали и самое главное — выслушал без привычных насмешек. Хоть Ивар и отказывался принимать свою новую сторону, но понимал произошедшие изменения и игнорировать их не мог.       Снег медленно сходил, открывая черную землю по мере приближения к Дании. Ивар не любил передвижения в закрытом транспорте. Он всегда предпочитал модифицированный Флоки мотоцикл. Сейчас же, сидя в закупоренной машине внушительных размеров, как того требовали длительные поездки, Ивар скучал. Но никак не мог вникнуть в настоящую причину своих терзаний. Это все чувства было словно и не его. Он даже и не знал об их существовании, раздираемый порожденными противоречиями, как острыми когтями. В груди что-то ныло и пекло, а в висках стучало тупой болью.       Информатор должен был уже заселиться в гостиницу, поэтому Рагнарссон не стал откладывать эту встречу. Нужно было если не поймать с поличным, то хотя бы узнать лицо этого человека. Конунг имел право открывать любые двери, и дверь в номер не стала исключением. Но едва за спиной раздался хлопок, из небольшого санузла выплыла жена Бьёрна. Ивар отшатнулся при виде ссадин и кровоподтеков на её теле, видневшихся из-под порванной одежды, свисавшей с её тела. Растрепанные волосы спадали на лицо, прикрывая его.       — Боже, Снейфрид, — воскликнул Ивар. Он хоть и недолюбливал её, но не мог оказаться в стороне. Подойдя к ней, Ивар накинул ей на плечи свою волчью шкуру, пытаясь хоть немного унять дрожь в женском теле.       Осознание, что происходило нечто странное, не покидало Ивара. Он прижал к себе Снейфрид и провел рукой по мягким волосам. Но она задрожала всем телом, а затем комнату наполнил смех, полный злорадства. Ивар даже не сообразил сразу, что произошло. Он замер; его вытянутое лицо не выдавало ни одной эмоции — они сменялись в его голове слишком быстро.       — Что ты… — растерянно произнес Ивар, делая шаг назад от Снейфрид, походившей сейчас на сумасшедшую.       — Как я тебя ненавижу, Ивар, — прорычала она на одном дыхании. — Вечно тебя все жалеют, берегут… Я переживала, что ты сразу поймешь, в чём подвох. А ты настолько жалок, что бросился помогать мне. Жалок и слаб, Ивар. — Снейфрид сплюнула и откинула волосы назад. — Развлекался со мной за спиной собственного брата, Ивар. А я — такая хрупкая — разве я могла помешать тебе? Но ты навалился всем весом и… — По её щекам потекли настоящие слезы. Снейфрид вновь задрожала. — Бьёрн, прости меня, прости, я не виновата пред тобой. Он не ведал, что творил. Он обезумел. Сжалься над братом…       — Заткнись! — взревел Ивар, хватаясь за волосы. Его пылающий взгляд и впрямь стал безумным. Во что он вляпался? — Я убью тебя раньше, чем притащится твой муженёк. — Кинжал выскользнул из ножен, и Ивар тут же приставил его кончик к шее Снефрид. — Мне терять нечего, я уже, считай, труп. Но и тебе не жить! — Снейфрид рассмеялась, замерев на месте. А Ивар прогонял все возможные варианты: бежать? Рассказать правду братьям и надеяться, что они поймут и поверят? Нет. Выхода не было. Хотелось завыть, пролив кровь мерзавки, избавив страну от такой змеи.

***

      Чужая машина остановилась, пару раз фыркнула и больше не издала ни звука — дальше она двигаться отказалась. Софи раздосадовано стукнула ладонью по рулю. На счету была каждая минута! Но вот же трактир при переправе, она уже видит его! Не раздумывая, Гои бросила машину и рванула вперёд так быстро, как могла, и никто не мог остановить её сейчас. В висках гулко стучало, сердце готово было выпрыгнуть из груди, эмоции вели её, затмив рассудок. Она влетела в трактир, перепугав пару редких постояльцев, но даже не заметила этого. Взлетела по лестнице вверх, как будто сам дьявол гнался за ней; распахнула одну за другой пару дверей, на третьей повезло, и Софи увидела его.       — Ивар. — Звуки его имени легли почти мягко, почти нежно её взвинченным голосом.       Софи прислонилась к двери, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она, наверное, сейчас выглядела, как безумная: растрепанная, горящими глазами впилась в Рагнарссона, всё ещё не веря.       Успела.       — Эта лживая сука того не стоит. — Взгляд зелёным пламенем скользнул по Снейфрид, что куталась в шкуру Бескостного, отчаянно цепляясь пальцами в тёплый мех, и всё внутри затопила ледяная ярость.       — Вали отсюда, мне не нужна ни твоя помощь, ни жалость! — Лишь пару секунд Ивар дышал ровно, когда голос Софи врезался в его сознание. Но не зря его считали безумным. — Я убью её. И тогда они решат, что я пытался спасти эту тварь. Оказался в нужном месте. Бился за неё. — План расходился по швам даже при одном озвучивании. Кто поверит в такое, когда речь шла о нём?       — Они уже все знают про её план и эту ловушку. — Казалось, Софи чувствовала всё, что сейчас творилось с ним. И конечно, она не двинулась бы с места. Она ненавидела таких, как Снейфрид — скользких лживых гадюк. Такая предала её друзей в Новом Риме, обрекая их на смерть. Но история не имела права повториться вновь.       Ивар замер, но кинжал не убрал. Он обдумывал услышанное, но никак не мог принять.       — Зачем? — лишь смог выдавить из себя Ивар. Он с болью взглянул наконец на Софи. Без льда, ненависти или презрения. Он нашёл в себе силы задать только один вопрос. Зачем она помогала ему? Зачем вернулась? Зачем братьям верить ему, а не изувеченной женщине?       — Да затем, что ты слабый и убогий, — рассмеялась Снейфрид. — Ты и убить-то меня не можешь. Страшно? Боишься за свою гнилую шкуру?       Огненный взгляд Ивара вновь вернулся к ней, а острие кинжала сильнее прижалось к тонкой коже на шее. Снейфрид сглотнула и тут же вздрогнула, соприкоснувшись сильнее со сталью.       — Дрянь! — вырвалось у Софи. Она сама готова была прикончить эту змею, но не рискнула даже подойти, дабы не спровоцировать Ивара. — Она ведь специально провоцирует тебя. — «Слушай мой голос. Слушай меня…»: взмолилась Софи, мысленно взывая ко всем богам. — Убьёшь её, и Бьёрн уже не сможет простить тебя, уже ничего будет не исправить. Не позволяй ей сделать это с тобой.       — Он всегда недолюбливал меня. В нашей семье это в порядке вещей. — Голос надломился. Ивар поморщился, медленно убирая кинжал, но всё ещё продолжал следить за Снейфрид. — Она права. Он и слушать меня не станет. — Рагнарссон отмахнулся и прижался спиной к стене. Он всегда так делал. Даже в детстве, отдыхая от изнурительных тренировок с отцом, или вынужденно убежав от обидчиков… Так Ивар прятал свою спину, не позволяя никому подобраться незамеченным.       Софи приблизилась к нему и остановилась рядом, почти касаясь его, почти плечом к плечу. Как много этих «почти».       — Боже, красавица влюбилась в чудовище. — Снейфрид злобно рассмеялась. — Ты такая же жалкая, как и он!       — Жалкая здесь только ты. И будешь ещё более жалкой, когда твой муж увидит всё это. Интересно, что он с тобой сделает?       — Да ничего, — хмыкнул Ивар и нервно дёрнул плечом. — Она всегда была такой, но разве это помешало Бьёрну взять её в жёны? — Все слова получались тягучими и вязкими. Всё всегда замечающий Ивар дал слабину, поверив первому порыву, отбросив свою жестокость, и проиграл. Не заметил гнилой личины, поспешил спасти ту, которую и выносил-то с трудом. Глупец.       Софи не ответила. Вместо ответа она коснулась дрожащей ладонью его ладони — пальцы у обоих были холодные как лёд — и крепко сжала, словно пыталась не дать ему окунуться в пучину мыслей, что вгрызлись в сознание. Снейфрид насмешливо фыркнула. Двери с грохотом ударились о стену, резко распахнувшись, и в комнату ворвался Бьёрн, а следом за ним и Уббе.