Мой Рагнарёк

И если захочешь найти мой след, и город вдруг станет душен, запри себя в комнате на замок, прижмись к батарее тёплой. Я там, где граничат песок и мох, где лица туманом стёрты. Я буду спасаться, спасая нас. Я буду гореть, сгорая. Оставив сомнения про запас, держаться на шаг от края. Но двигаясь точкой, теряя нить, меняя Арктур на Вегу, я буду упрямо тебя любить весь срок своего побега.

      — Что здесь происходит? — Голос старшего из братьев разнёсся по помещению раскатами грома.       Ивар медленно повернул голову. На его лице не промелькнула ни одна эмоция. Он словно выжег их все, оставив лишь холод и безразличие. Заметив наконец рядом с Бьёрном Уббе, уголок его рта слегка дрогнул. Но ни пальцев Софи, ни волнения Ивар не ощущал.       Уббе бросил на Софи удивленный взгляд, и она поняла, что конунг Норвегии не слишком поверил её словам. Но всё же этого хватило, чтобы приехать вместе с Бьёрном.       — Расскажи им. — Софи вышла вперёд и присела перед Снейфрид на корточки.       Носик Снефрид дрогнул, но она даже не попыталась изменить свою игру, кинувшись в ноги Бьёрну. Слёзы прерывали её рассказ, наполненный мольбами о пощаде.       — Ивар… Ивар… Он… — Снейфрид рыдала, не смея поднять лица. — Я думала, что умру, а он всё… — Она попыталась встать, но весьма натурально пошатнулась и, охнув, закатила глаза, теряя сознание.       Бьёрн не наклонился к жене, даже не притронулся к ней: он остался стоять, не шелохнувшись, словно высеченный из камня. Взгляд его метнулся от Снейфрид к Ивару, скользнул по Софи, — заметив незнакомое лицо, он удивился и не стал скрывать этого, но через мгновение снова вернулась маска непроницаемости. Софи встретилась взглядом с Уббе, пытаясь по его лицу определить, что он думал, но тот заметил и неопределенно качнул головой, давая понять, что знает не больше.       — Встань, Снейфрид, — сухо обронил Бьёрн, не глядя на жену.       Ивар усмехнулся от игры женушки старшего брата. Взгляд исподлобья был направлен именно на Бьёрна — брат не мог не поверить обожаемой Снейфрид.       — Она наверняка головой ударилась. Водой бы окинуть… — бросил Ивар и прищёлкнул языком. Отгородивших ото всех стеной, Бескостный вернул своё равнодушие. Но теперь даже ему оно казалось деланным, будто инородным. И это в какой-то степени злило Ивара. Он стал чужим для самого себя.       — Придержи язык, Ивар! — грубо оборвал его старший брат.       Снейфрид также мастерски застонала, приложив ладонь ко лбу, и приподнялась осторожно, будто теряя равновесие.       Наверное, Бьёрн действительно любил свою жену, подумалось вдруг Софи так некстати. Но он даже не подумал о том, чтобы помочь ей, поддержать, взять за руку.       — Идём, Снейфрид, — велел Железнобокий, и голос его не потеплел ни на градус.       За Бьёрном и его женой закрылась дверь с первыми лучами солнца, проникшими сквозь прикрытые ставни. Рассвет. Значит, Софии тоже пора. Всё, что она могла сделать, уже сделала. Она направилась к двери, но крепкая до боли хватка мужской руки остановила ее.       — Стой. — Уббе возник на её пути, всё также удерживая на месте. — Не торопись. У меня к тебе пара вопросов. Откуда ты узнала про план Снейфрид?       — От твоей жены. — Ответ ему не понравился, но Уббе продолжил требовательно смотреть, и Софи поняла: глядя в его яркие глаза, лгать бы не смогла. — Мы не просто из одного края. Мы выросли вместе. Марго и мой брат жили в соседних домах. Они всегда любили друг друга. Сейчас они уже далеко. Снейфрид хотела использовать Марго в своих целях, но у неё ничего не вышло. — Эмоции как морской отлив отпустили Софию, их сменила тяжесть усталости, словно громоздкий груз, опустившийся на хрупкие плечи. Её губы дрожали так по-детски, и ей вдруг стало жаль Уббе, который, наверное, заслуживал куда большей любви.       — Все беды из-за женитьбы, — хмыкнул Ивар, едва осознавая, что только что произошло. — Не печалься, брат, я прекрасно обходился без жены всё это время. А ты в эмоциональном плане сильнее — справишься.       Уббе смерил брата тяжелым взглядом, но не стал ничего отвечать. Дверь за ним громко захлопнулась — Софи вздрогнула от резкого звука, но это привело её в чувства. Так и не набравшись смелости (она куда-то вся вдруг улетучилась), София двинулась следом за средним сыном Рагнара — времени совсем не было.       — Скажи мне, — произнес всё же Ивар, не отрываясь от стены, будто ища защиты, — почему ты оставила брата и приехала сюда? — Брови Ивара взметнулись, придавая лицу детское удивление. — Вы почти получили свободу, могли бы уже пересечь границу без особых рисков. — Рагнарссон вскинул руками в полном недоумении. — Хотя знаю… Выиграть время. — Улыбка вновь появилась на его лице, но кроме боли и разочарования она ничего не несла. Не дождавшись ответа, Ивар тут же дополнил: — Но зачем тогда рассказала всё Уббе? — Искреннее непонимание играло на лице Ивара. Его губы слегка приоткрылись, большие глаза уставились на Софи, изучая каждое её движение.       Голос Ивара застал её у порога. Рука, что потянулась к двери, замерла в воздухе и безвольно упала. Софи обернулась. Ноги едва держали, а в глазах не мелькнуло ни одной эмоции. Её словно пропустили через мясорубку, а потом хорошенько приложили головой. Хотелось просто закрыть глаза и погрузиться в спасительную темноту — веки так и стремились сомкнуться надолго.       — Я выиграла время, да. — Даже слова давались нелегко. — А ещё я хотела помешать Снейфрид развязать бойню между вами. А Уббе… Он всё равно узнал бы, вернувшись домой. Но мучился бы неизвестностью. Он не заслуживает этого.       Ивар дёрнулся, как от резкого удара. Верхняя губа дрогнула, будто он хотел услышать нечто иное. И в то же время боялся этого. Нет. Софи не могла броситься из-за него, забыв обо всём. Но что-то кололо внутри, требуя ответа.       — Уббе действительно заслужил знать правду. Но он справится в любом случае. Это Уббе. — Сжав переносицу, Ивар сделал шаг в направлении Софии, отрываясь от своеобразной защиты. — Но… Но зачем пытаться спасти того, кто удерживал тебя силой? — Казалось, Ивар даже перестал дышать в ожидании ответа.       — Ты позволил мне уйти, забыл? — Софи наконец сумела встретиться с ним глазами. — Зная, что Снейфрид готовит ловушку, я смогла бы просто взять и уехать, не сделав ничего. — Это не объясняло даже ей самой, почему она мчалась на переправу в безумной гонке со временем. — Мне нужно ехать. — Дэро, наверное, уже сошёл с ума от волнения. Софи бросила на Ивара быстрый взгляд, а потом вышла в коридор, оставив его одного. Вокруг стояла такая тишина, что стало не по себе. Сосредоточившись на мыслях о брате, Софи поспешила к чужой машине. Руки дрожали, и соединить провода никак не получалось, а когда получилось, ничего не произошло. Старый автомобиль совершенно не хотел заводиться.       — Чертова развалюха! — Музиоль в сердцах ударила ладонями согретый руль. Только не сейчас, когда ей нужно как можно скорее уехать!       Большой чёрный автомобиль остановился рядом, перекрывая всё вокруг, словно грозовая туча.       — Садись. Я довезу. — По словам Ивара, подошедшего к водительской двери Софии, ничего нельзя было понять. Софи промедлила, и Рагнарссон закатил глаза, тяжело вздохнув. — Садись, давай уже. Хуже будет, если Штефан отправится на твои поиски и обнаружит обмёрзшее тельце, потрёпанное местным зверьём.       Софи справилась с удивлением и потянулась к дверной ручке. Слова Ивара звучали правдиво, а других вариантов не было, как и сил на их поиски. В конце концов, она помогла ему, и теперь должна позволить помочь ей самой.       — Мне нужно к пограничной зоне Мурманска, — тихо произнесла она, глядя, как мужские руки со сбитыми костяшками уверенно держали руль. Большой автомобиль плавно ехал по заснеженной дороге (не сравнить с дребезжащим транспортом, на котором довелось передвигаться ей самой). Тепло салона обволакивало, принося успокоение, убаюкивало, а измождённый организм брал своё, и вскоре Софи не заметила, как уснула.       На подъезде к границе Ивар остановил машину, но не торопился будить Софи. Он понимал, что её главная ценность сейчас — время, но по какой-то причине не мог ничего с собой сделать. Он смотрел, как приоткрытые губы Софии подрагивали, как периодически приподнимались её пальцы. Что-то снилось ей… Но что? София была для Ивара настоящей загадкой, которую он так и не понял до конца. Или боялся понять. Во сне она выглядела такой умиротворённой, спокойной, такой беззащитной.       — Эй, Соф, приехали. — Ивар небрежно толкнул Музиоль в плечо, борясь с желанием полюбоваться ещё немного. Он наклонился, вглядываясь вдаль: там виднелся одинокий автомобиль, из которого их точно могли видеть. — Даже прятаться нормально не могут, — фыркнул Ивар.       «Соф».       Так называл её только один человек, но бархатистый голос принадлежал вовсе не брату.       Открыв глаза, Софи с минуту озиралась по сторонам, пока не прогнала сонливость, возвращаясь к действительности.       — Ивар? — На сонном лице отразилось непонимание. Куда исчезла та смелая девушка, что бросилась на его защиту, забыв обо всём, отдавшись эмоциям? Теперь её не было. Софи проследила за его взглядом и тоже увидела автомобиль неподалеку.       «Дэро».       Вот и всё, прощай Новый Рим, прощай Скандинавия, впереди новая жизнь — они с братом о таком и мечтать не могли. Но Софи не испытывала радости. Чувства и мысли смешались, и понять их оказалось выше остатка крупиц её сил.       — Они ждут, — проронил Рагнарссон, отвернувшись и сжав при этом руль. Всё походило на финальную сцену какого-то дурацкого фильма, о которых ему рассказывала мать. Он вновь позволял ей уйти. Вновь отстранялся, хоть и желал чего-то иного, нежели это нелепое прощание на границе его родины.       — Спасибо, — тихо произнесла Софи дрогнувшим голосом и поспешила выйти из машины, пока она ещё могла это сделать, пока выдержка не подвела её. Ноги утонули в снегу по колено, мешая идти, словно сама природа противилась этому.       — Погоди, — вскрикнул Ивар, выскочив из машины спустя минуту. — Он пробрался к Софи в одной кожаной куртке, не обращая внимания на мороз — был привычен. — Вот. Возьми. Там будет ещё холоднее. — С кривой, но непривычно мягкой улыбкой, Ивар протянул Софи большие меховые сапоги и повесил ей на руку сумку, из которой торчало вяленое мясо. — Всегда беру в поездки. Мало ли что… — Затем он оказался ещё ближе и набросил ей на плечи собственную куртку из кожи и неимоверно теплого меха внутри. — Это всё, что я могу для тебя сделать. Но… Но так я буду спокоен. — Ивар шмыгнул носом, как мальчишка, впервые протянувший цветок девчонке, которую ещё недавно дёргал за косу. — И выбирайте места для стоянок не столь приметные. Если закрыть автомобиль ветвями и припорошить снегом, будет и теплее и безопаснее. Твой братец ничего в этом не смыслит. — Ивар сжал губы, скрывая небольшое раздражение.       Софи поймала его руки в свои ладони, заглядывая в голубые глаза. Дыхание сбилось, и в глазах предательски защипало. Увидятся ли они когда-нибудь вновь? Вряд ли. Софи прекрасно понимала это.       — Ты лучше, чем они все думают. Никогда не давай им заставить тебя сомневаться в этом. — Улыбка, полная грусти, стала единственным ответом.       — Теперь ты свободна, певичка, — усмехнулся Ивар, заглядывая за плечо Софи. Из машины вышел Штефан. Прощание явно затянулось.       — Соф! — раздалось тут же.       — Иди. Тебе нужно ехать. — Софи с сожалением отняла руки от холодных ладоней Ивара и двинулась на встречу брата. Тёплый мех согревал тело, но душа замерзала. За спиной раздалось размеренное рычание мотора, заставив вздрогнуть, но Софи лишь ускорила шаг и вскоре встретилась с братом и Марго.       — Это был… Ивар? — Удивление Штефана не знало границ. Он смотрел на Софи, будто не узнавая сестру. — Ты и он…       — Нет, мы не… — Софи запнулась, не зная, как лучше, как правильнее подобрать слова. Так и не сумев их найти, Гои поплотнее запахнула куртку Рагнарссона, слишком большую для её худых плеч.       — Ну, хоть живая, — приободрил Дэро. — Остальное подлатаем. — Он подмигнул сестре. — Так что же там этот твой Ивар нам передал? — Как всегда в своём духе, Дэро потянулся к успевшему полюбиться вяленому мясу.       — Эй! — Не успел Штефан протянуть руку, как тут же получил по ней. — Поехали, нас ждёт новая жизнь!       Скандинавия осталась позади, впереди новая страна, мороз и много-много снега. Всё, как они хотели. Софи не была бы собой, не сумей она отыскать оптимизм даже сейчас. Наверное, так должно было случиться — она должна была встретить на своём пути Ивара Бескостного. Должна была увидеть в жестоком тиране душу, что скрывалась глубоко внутри, чтобы измениться самой.       Ведь если зажигаются звезды, значит, это кому-то нужно?

***

      Путь Ивара при любом раскладе пролегал через столицу Норвегии. Застрявший в собственных мыслях, он понял, что ощущение плеча рядом приобрело некий смысл. Маргарет — жена Уббе — сбежала с другим мужчиной. Без объяснений, без разговора. Ивар невольно вспомнил свои чувства, когда его впервые покинула Софи, и поёжился. Брату нужна поддержка. Как и ему самому. В это нелёгкое время нужно было привести себя в порядок как можно скорее. Лишь ступая уже по замку Уббе, Ивар ощутил настигший наконец холод. Всё это время его согревала лишь кожаная легкая куртка. Ивар шёл напрямик к брату.       Никто не смел беспокоить Уббе и даже просто показываться ему на глаза; замок конунга казался пустым, а тишина, что в нём стояла, зловещей.       Уббе сидел один на холодном полу пустого зала, прислонившись спиной к мягкому креслу. Глаза его были прикрыты, а крепкие пальцы сжимали горловину полупустой бутылки виски.       — И даже со мной не поделишься? — с порога произнёс Ивар, подходя к брату и устраиваясь рядом. Холод усилился, и Ивар вздрогнул. Уббе не поднял на брата взгляд, но лёгким движением подтолкнул бутылку. Та с грохотом прокатилась по каменному полу и остановилась, столкнувшись с препятствием — ногами Ивара.       — Хотел бы я, чтобы кто-то так же ворвался и встал за моей спиной… — голос Уббе зазвучал на удивление чётко и трезво, но голубые глаза, что он наконец открыл, остекленели. — Почему она ушла? У неё было всё, чего только можно желать. Чего ей не хватало?       — Думаю, она не смирилась с потерей первой любви. Или чего там? — Ивар сделал глоток. Тепло медленно и неохотно вытесняло холод из тела. — Глупо, но я начал завидовать таким людям. Они живут искренними эмоциями и не боятся этого, находят в них силу… — Задумавшись, Ивар толкнул брата плечом. — Ты сделал для неё всё, но не смог склеить её сердце и выжечь оттуда другого. — Необычные для самого Ивара слова вырвались настолько внезапно, что он застыл. Зажмурившись, он воссоздал в памяти беззаботное выражение лица спящей в его машине Софи. Внутри закололо, и несколько больших глотков упали по пищеводу, вырывая кашель.       — Она даже не дала возможности попрощаться. — Уббе отобрал бутылку обратно и сделал большой глоток, а потом вновь протянул виски брату. — Пей. Если бы она позволила попрощаться, я бы ни за что её не отпустил. Плевать на гордость, это выше гордости. Отвратно, да, Ивар?       — Поэтому она и ушла молча. Ты бы запер её. Ведь так? — Ивар хмыкнул. Сейчас он понимал боль брата, как никто другой. — А я отпустил. Дважды. — Отхлебнув и вновь поморщившись, Бескостный рассмеялся, спрятав голову в ладонях. Медленно, но верно, накатывало понимание, что он совершенно точно не хотел терять Софи. Она привнесла в его жизнь слишком много, чтобы так легко выкинуть её из головы и забыть.       — О ком ты говоришь? — Уббе сжал в ладони горло опустевшей бутыли. — О той птичке-певичке? — вырвалось у него с усмешкой.       — Давай не будем об этом, — попросил Ивар, а его щёки дёрнул румянец. Удивительно, но он никогда и ни с кем не обсуждал женщин. Братья всегда делились всеми новостями довольно легко, но только не Ивар. — Нужно хоть камин затопить. — Он попытался подняться, но голова кружилась, и Ивар предпочел остаться на полу.       — Нужно достать новую. — Уббе пнул пустую бутылку, и та со звоном откатилась в сторону. Значит, птичка-певичка зацепила его младшего братца. Кто бы мог подумать… Уббе снова усмехнулся. Им определённо нужно ещё больше виски. — Сейчас позову кого-нибудь. — Он поднялся на ноги, пару раз пошатнувшись в процессе, но равновесие удержал. — И’ду! — Уббе не задумывался о таких мелочах, как домашний быт, поэтому позвал первого, чьё имя выудил на поверхность затуманенный виски разум — своего начальника стражи. Тот, впрочем, не удивился. — И’ду, нужно затопить камин и принести ещё выпивки. — Распоряжение тут же было выполнено, и кроме алкоголя в зале появилась ещё пара подносов с едой. — Угощайся. — Уббе жестом указал брату на еду, самому же кусок в горло не лез. Откупорив новую бутылку виски, Уббе глотнул и поставил алкоголь перед братом. — Ворвалась сюда и потребовала её выслушать. Её не могли остановить мои стражи. Ты бы видел… И ад подняла бы на землю, только бы тебе помочь. Если бы только Марго… — Не договорив, Уббе оборвал себя на полуслове и снова выпил.       — О, О’дин! — Ивар стукнул себя по лбу кулаком и так и замер. Уббе видел всё это и явно знал больше, чем даже сам Бескостный. — Смилуйся и избавь меня от подробностей об этой фурии. — Софи и впрямь ради него рискнула собственной жизнью. А он бы так смог? Смог бы закрыть её или брата собой? Откуда в голове вообще такие вопросы? Ивар Бескостный всегда слыл непредсказуемым одиночкой, диктатором и эгоистом. Никто не интересовался им, а он, соответственно, никем, кроме себя. Но ведь сейчас он приехал поддержать Уббе…       — Полно, полно. — Уббе примирительно поднял руки. — К чёрту, к чёрту их всех. Skål! — отсалютовав, он снова выпил. Голова шла кругом. К чёрту этих баб.       — Я бы с радостью предпринял попытку осушить твои запасы алкоголя, брат. — Ивар рассмеялся настолько искренне и свободно, сколько не смеялся с самого детства. — Если позволишь остаться у тебя. Думаю, за руль мне уже нельзя.       — Оставайся, сколько захочешь, брат.