Мой Рагнарёк

Скандинавия       Зелёный кабинет представлял собой небольшой зал с овальным столом и пятью стульями — для Бьёрна и четырёх его советников ближнего круга, самых приближённых. Но сейчас зал пустовал.       — Самое дурацкое решение моей жизни — прийти сюда. — Ивар нервно провёл ладонью по волосам и ухмыльнулся. Видеться с Бьёрном — ещё куда ни шло. Пусть он и хотел лишить Ивара положенных ему земель. Но находиться поблизости Лагерты — убийцы их с Уббе матери — до сих пор не укладывалось в голове.       Уббе ничего не ответил, лишь в ободряющем жесте похлопал брата по спине. Он и сам не был до конца уверен, что принесёт им эта поездка — после случившегося на переправе, — но предпочитал не гадать, а действовать.       Бьёрн не заставил себя долго ждать. Войдя в кабинет, он занял свой стул и жестом предложил братьям сесть.       — Давно не виделись. — За сарказмом Бьёрна скрывалось удивление. О чём же хотели поговорить Ивар и Уббе? О Снейфрид? Их появление вместе значило, что братья всё-таки заключили союз. Ивар добился своего?       — Бьёрн, у нас есть предложение. Каждому из нас, уверен, не в радость войны между друг другом. Мы должны нести страх и благоговение дальше, занимая новые земли. — Ивар не привык тянуть. Да и находиться долго здесь не горел желанием. Он говорил то, о чём думал. — Новый Рим слаб. Вместе мы можем свергнуть их правление и получить новые территории для Скандинавии. Разве таким мудрым воителям стоит сидеть и грызться друг с другом?       Железнобокий молча слушал младшего брата, и ни единая чёрточка, ни единая жилка не дёрнулась на его лице. Бьёрн ничем не выдавал свои мысли, но слова Ивара удивили его. Думал ли он сам о походе на Запад? Конечно, думал, иначе он не был бы собой — старшим сыном Рагнара Лодброка и Лагерты, но слышать предложение о союзе от Ивара? Должно быть, мир перевернулся, за окном снег растаял и запестрели цветы.       — Уббе, судя по тому, что ты здесь, идеи Ивара ты разделяешь?       — Сейчас самое время, Бьёрн. — Сложно было поспорить со словами брата. В таким моменты казалось, что это сам Рагнар говорил голосом Уббе: уж слишком он походил на отца.       — А что ты скажешь о случившемся на переправе, Ивар? — Бьёрн смерил брата тяжелым взглядом, внимательно наблюдая за его реакцией.       — Я не трогал её и пальцем. — Ивар подался вперёд. Его верхняя губа дёрнулась, но всё же он смог сдержаться от комментариев, а внутри начинала закипать лава. — Хоть раз в жизни мог бы поверить. Для чего мне твоя жена?       — Я верю тебе. — Бьёрн отозвался не сразу — немного обдумав услышанное и взвесив свои слова, которые дались не так просто, как могло показаться со стороны. Ивар, его безумный младший братец, разрушил семью. Боль от потери Сигурда, любимого брата, всё ещё таилась в глубине души. Но в словах Бескостного был смысл, да и Снейфрид с её амбициями Бьёрн знал слишком хорошо. Он любил свою жену, но никогда не питал насчёт неё иллюзий. Союз с Иваром выгоден, а значит стоило повременить с неприязнью и объединиться во имя одной цели. Рагнар одобрил бы это.       — Я рад это слышать, — кивнул Ивар. С его плеч будто скинули огромный груз. То, что Бьёрн поверил ему, значило многое. — Я считаю, мы должны управиться до того, как начнут таять снега. По мёрзлой земле добираться проще.       — Не торопись, Ивар, ты как всегда нетерпелив, — Бьёрн перебил его, не церемонясь. — Он сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок, и окинул взглядом обоих братьев. — Прежде, чем идти на запад, я хотел бы взглянуть на восток.       — А что восток? — Уббе подался вперёд, не скрывая удивления. — Князь Олег ведёт закрытую политику, не вмешивается в дела других стран и не позволяет вмешиваться в свои. У него только земель — до самого конца того, что осталось от материка. Зачем он тебе, Бьёрн?       — Князь Олег ни во что не вмешивается, пока расклад на материке не меняется, но как только выдвинемся на запад, чаша весов качнётся в нашу сторону. И к тому моменту, когда это случится, я хочу быть уверенным, что князь как минимум не станет препятствием.       — У нас три армии, Бьёрн. — Ивар дёрнулся от негодования. Братья вновь хотят подвинуть его? — Мы разобьём любого, кто сунется. — Лицо Ивара передавало большую часть эмоций, в отличии от Уббе и Бьёрна. — Но если ты так боишься, то я готов лично отправиться в Руссию, чтобы изнутри узнать об их положении дел. — Стукнув ладонью по столу, Ивар откинулся назад.       — У него земель, как на три Скандинавии, и столько же людей. — В голосе Железнобокого засквозило раздражение. — Отправляйся. Именно так и сделай. — Бьёрн не изменил своей позе, но смотрел на Ивара в упор.       — Хватит. — Уббе поднялся на ноги, возвысившись над братьями, и стал ещё больше походить на отца. Союз, к которому он так стремился, готов был затрещать по швам из-за непримиримой неприязни Бьёрна и Ивара. — Ивар, в словах Бьёрна есть смысл. Мы должны убедиться, что не наживём врага в лице князя, двинувшись на запад. Бьёрн, — Уббе перевёл взгляд на старшего брата, — нам мало объединить свои армии для нового похода. Мы должны объединиться — мы трое — и хотя бы на время забыть наши разногласия. — Бьёрн скрипнул зубами, не скрывая досаду. Признавать правоту Уббе было не просто, но отрицать справедливость его слов — уже глупо, а Бьёрн был кем угодно, но не глупцом.       — Уббе, я и впрямь собираюсь отправиться в Руссию, — отрезал Ивар. — Разве есть кандидаты лучше? Не думаю. А если и погибну, горевать тоже не станете. — Внутри Ивар сжался от этой мысли. Как бы хорошо он не провёл время с Уббе, несмотря на то, что Бьёрн поверил всё же в непричастность со Снейфрид, но Ивар всегда был для них чужим, нелюбимым балластом. Всегда встревал в планы Бьёрна…       — Я бы пригласил вас погостить подольше, но сейчас не лучшее время. — Бьёрн дал понять, что разговор окончен. — Через месяц встретимся вновь и в зависимости от позиции нашего соседа, решим, как нам действовать. Новгород, Руссия. Некоторое время спустя       Мягкие руки легко опустились на плечи Ивара. Он выдохнул и накрыл их своими. Спокойствие наполнило его, стоило ощутить тепло женского тела позади себя.       — Ты не ушла. — Ивар прижался щекой к тёплой ладони. — Хотя это был идеальный шанс.       — Я не могу уйти. Ты знаешь. — Смех наполнил помещение, смягчив потрёпанное огрубевшее сердце.       — Почему? Что я такого сделал, чтобы заслужить твоё безграничное доверие? Ты не боишься меня. — Софи медленно обошла Ивара и уткнулась носом в его шею. Тёплое и равномерное дыхание успокаивало ритм его сердца.       — Потому что я не могу теперь без тебя, — произнесла наконец Софи. — Я люблю тебя не за что-то, а потому что ты, — её палец упёрся ему в грудь, — ты — это ты. Не может быть иных причин.       — Любишь? — Ивар дрогнул. — Как можно любить убийцу? Мало того, что я казнил людей без жалости, получая наслаждение. Но я убил собственного брата. Он подловил меня, довёл до грани. Я не хотел этого делать! — Слёзы были готовы навернуться, но Ивар прекрасно умел их сдерживать. — Ты не можешь меня любить.       — Не могу, — согласилась Софи, подняв наконец на него блестящие глаза, — но люблю. И ничего с этим не смогу теперь сделать.       — Соф. — Вздох дался Ивару с огромным трудом. Воздух загустел, стал тягучим и горячим. — Ты самая невозможная девушка, которую я встречал. И я не умею говорить о своих чувствах… Но ты нужна мне. Нужна больше всего на свете. — Его лицо обрело растерянный вид. Пухлые губы то и дело вздрагивали. Голос хрипел изнутри, что нужно бежать, прятаться от этой женщины. Лязг оков на запястьях заглушался её смехом. Невообразимым способом Софи сумела засесть в голове Ивара и отказывалась покидать.       — Я всегда буду с тобой. — Мягкие пальцы нежными прикосновениями пробежали по его лицу. — Всегда буду рядом. — Софи вдруг отняла фаланги и отпрянула, потянувшись к поясу, где Ивар всегда носил свой кинжал. Холодный металл сверкнул в её руке и разрезал тонкую, почти прозрачную кожу запястья ровной линией. Кровь сочилась из свежей раны, но Софи не чувствовала боли. — Я клянусь тебе в этом. Если так случится, что мы разлучимся, я буду искать тебя в любом из миров.       Ивар не понимал, что делал — всё происходило будто и не с ним. Кинжал с костяной резной рукояткой возник в его ладони, и вот лезвие коснулось кожи на запястье, вот капли крови выступили и собрались стекать по стали.       — Я клянусь, если мы разлучимся, я буду искать тебя в любом из миров. И всегда буду твоим, а ты — моей. — Слова звучали чужим для Ивара языком, отражались от стен эхом и металлом врезались в грудь. Их запястья соединились, соприкасаясь, кровь размазалась по коже, и невозможно было разобрать, где чья. Порыв холодного ветра погасил все свечи, что освещали зал — боги приняли эту клятву.       Ивар вскочил, оказавшись в полнейшей темноте. Ладонь легла на лоб, покрытый холодной испариной. Похожие сны всё чаще приходили к нему. Такие реальные и живые, что становилось жутко. Осознав наконец, что больше не спал, Ивар взглянул на запястье, и ток пробил всё тело. Он вскочил с кровати, пытаясь стереть порез с запястья, но тонкая линия никак не желала исчезать, словно доказательство реальности того, что он только что видел. Прорычав что-то невнятное, Ивар рухнул обратно и спрятал голову в ладонях. И вдруг вспомнил: он поранился вчера вечером опасной бритвой. Но понимание не принесло успокоения. Софи приходила к нему почти каждый раз, стоило закрыть глаза.       — Я схожу с ума? Я в самом деле безумен, как все говорят? — спросил он пустоту и, конечно, никто не ответил. Голос дрожал от волнения, а неугомонное сердце грозилось покинуть привычное место. Подойдя к окну, Ивар приоткрыл плотную штору, и свет тут же резанул глаза: новый, незнакомый пейзаж за окном был белым и непривычно ярким — взору голубых глаз открывался столичный город руссов.

***

      Деревянные половицы заскрипели под подошвами двух пар сапог: одни мужские — грубые, не раз перешитые, а другие миниатюрные нежно-кремового цвета с кокетливым мехом сверху — женские. Снег посыпался на пол и тут же растаял в комнатной температуре, образуя маленькие лужицы.       — Данила спас прекрасную даму! — Звонкий голос наполнил помещение.       — Катя, ещё слово, и больше никаких уроков верховой езды! — вторил мужской голос, низкий и грубый.       Князь Олег поднял голову, оторвавшись от книги в старинном переплете в тот момент, когда его горячо любимая младшая сестра и верный соратник вошли в столовую. Слуга уже суетился, накрывая на стол, аромат блинов щекотал ноздри, а у окна пыхтел самовар: князь Олег любил исконно русскую кухню и отдавал дань своим корням, ведь если верить геологическому древу, что висело в его кабинете, корни эти уходили далеко в прошлое. Правда, мало кто знал, что гобелен не был настоящим, а те, кто знали, давно лежали в земле.       — Данила, что у тебя приключилось?       — Вчера вечером он спас прекрасную незнакомку от разбойников! — Катя не дала своему старинному другу и рта раскрыть. — А эта девушка отблагодарила тебя свиданием?       — Всё. Больше никаких уроков, Катерина! — Тот, кого звали Данилой, сурово нахмурился, но ответом ему был лишь весёлый смех.       — Значит, правда, понравилась, — продолжила подтрунивать неугомонная княжна.       — Ну всё, хватит. — Олег остановил шутливую перепалку, глядя в арочный проём. — Наш гость пожаловал.       — Приветствую вас, — радушно улыбнулся Ивар, входя в просторный зал. Поймав взгляд Катерины, полный любопытства, Бескостный отметил это про себя, но всё же подошёл к Олегу, обменявшись крепкими рукопожатиями. Находиться одному в чужой стране без понимания их занимаемой стороны было рискованно, но ничего другого не оставалось. Тайно выискивать информацию — привело бы в тот же дворец Олега, но точно в другие условия — глубже под землю и без должного питания. Впрочем, князь Руссии встретил конунга Дании — посла Скандинавии — радушно и открыто.       — Добро пожаловать в Новгород. — Гость «пожаловал» в столицу Руссии ещё вчера, поздно вечером, но вечер — не время для официального приветствия, поэтому было решено отложить его до утра. — Как тебе спалось на новом месте? — Олег величественным жестом пригласил Ивара к столу. — Хочу познакомить тебя с моими приближенными советниками. Данила и Катерина.       — Добро пожаловать, — протянул темноволосый мужчина, изучая гостя ленивым взглядом. От охотника никогда не укрывались никакие детали. Он потянулся за кружкой чая, не скрывая отметин на правой руке. Вот и сейчас он видел перед собой уставшего путника, желавшего получить какую-то информацию. Ничего необычного для посла иной страны.       — Рада видеть такого гостя в нашем дворце, — затараторила Катя, забросив за плечо огненную косу, не дав и слова Ивару сказать. — Уверена, многое придётся по нраву. — Белоснежная улыбка засияла на её лице, приковывая взгляд. Ивар никогда ещё не видел русских женщин. И слава об их красоте и открытости точно не была преувеличена. Невольно он улыбнулся в ответ, забыв на мгновение о вопросе Олега. — Да, я вполне неплохо выспался. Благодарю за ночлег. И ещё раз прошу простить за столь поздний визит. Сложно рассчитать время приезда в такую погоду. — Ивар оглядел стол, заставленный разнообразной едой. Живот тут же отозвался негодованием о промедлении трапезы.       — Зима в этом году выдалась лютая, как в ноябре начало мести, так и до сих пор. Но вас, скандинавов, метелью не испугать. Катерина, почему бы тебе не показать нашему гостю город? — предложил князь, глядя то на неё, то на конунга. — Данила, а ты после завтрака расскажешь мне о ночном происшествии. — В Новгороде редко случалось что-то непривычное, и рассказ Катерины про разбойников, с которым столкнулся его лучший охотник, Олегу совсем не понравился.       — С радостью. — Катя вспыхнула, не пряча улыбку, и проявив заметную заинтересованность в госте. — Только, думаю, всё после завтрака. Верно? — Она стрельнула глазками, изображая смущение.       — Ах, да. Верно. — Ивар улыбнулся уголком рта. Такое внимание молодой девчонки льстило ему, но и смущало. Он едва справился с вынужденным расставанием с Софи, едва свыкся, что оказался небезразличен кому-то… А теперь вполне себе симпатичная приближённая князя так явно заигрывала с ним? Это какой-то розыгрыш? Или Один решил возместить за всю причинённую боль?       — Смотрю, Катерине приглянулся наш гость. — Данила оскалился в широкой улыбке, возвращая ей подколки, но той палец в рот не клади — откусит.       — Нашему непобедимому охотнику удаётся покорять волков. — Яркие чувственные губы красотки Кати растянулись в дерзкой ухмылке. — Но вот беда, с девушкой не повезло.       — Ну хватит, Катя. Полно. — Князь возвёл руки вверх, словно просил смилостивиться над ним, но лукавая улыбка тёмных глаз выдавала его истинное настроение. — Не обращай внимания на этих двоих, Ивар, они всегда так. Я привык.       — Вы не видели наших братских попоек в давние времена, — рассмеялся Рагнарссон. Давно это было. Ещё при живом отце… Но в памяти остались весёлые дни, когда кружки не пустели. — Впрочем, заканчивалось всё или в постели с женщинами, — Ивар бросил ухмылку Кате, — или доброй охотой. — Этот Данила вызывал подозрения на свой счет. И совершенно точно Ивар знал, что на службе князя Данила играл не последнюю роль.       Про попойки или охоту каждый из присутствующих мужчин мог бы рассказать многое. Олег стремился сделать белокаменный город, чудом уцелевший больше трёхсот лет назад, местом, где не смолкал смех, а медовуха лилась бы рекой. Но он и строго следил за порядком.       После завтрака князь и его соратники ненадолго оставили Ивара, чтобы обсудить свои дела, и Данила рассказал о происшествии.       — Чужаки преследовали двух девушек и загнали их в Рощий тупик: хорошо, я оказался рядом. Их было трое. Сейчас все мертвы. Девушки не знают их, но у всех троих были языческие татуировки.       — Скандинавы, — подметила Катерина. Больше она не шутила и не стреляла глазками. — А девушки? Наши?       — Нет, они из Нового Рима, приехали в город около месяца назад. — Данила умолчал, что встречал этих девушек ранее, в мурманском зимовье, он хотел для начала сам во всём разобраться.       — Язычники появились в ту же ночь, что и датский конунг, — подвёл итог Олег. — Данила, на тебе девушка и это происшествие. Катя, займись нашим гостем. Вы оба знаете, что делать.       Как только с обсуждением дел было покончено, Катерина отправилась на улицу, где Бескостный уже ждал её. Увидев его, Катя широко улыбнулась: она уже знала, с чего начнётся их прогулка.       — Ивар, ты когда-нибудь летал? — В глазах цвета тёмного шоколада заплясали задорные огоньки.       — Я, конечно, потомок Одина, но воздух мне не подвластен, — ответил Ивар, натянуто улыбнувшись. Что в головах этих безбашенных русских?       — О, тебе понравится, — протянула Катя многообещающе, — идём! — Катерина болтала без умолку, пока вела Ивара по заснеженным улицам, мимо разномастных горожан, спешащих по своим делам, и наконец они вышли за пределы города: к крутому берегу замёрзшей реки, укрытому плотным слоем белого снега. Со склона взрослые и дети катались на санях вниз, то и дело были слышны взрывы смеха и весёлые голоса. От киосков с едой шли ароматы, пробуждавшие аппетит, пар клубился над самоварами. Сразу становилось ясно: вот он, центр зимних русских забав.       — Ну что, готов? — Катерина подошла к краю склона, совсем не опасаясь подскользнуться.       — Думаешь, я — Ивар Бескостный, конунг Дании, сын Великого Рагнара Лодброка и потомок Одина — испугаюсь какой-то горки? — с насмешкой произнёс Ивар, гордо вытянувшись в струну. Но тут же опустился вниз, собрал снег и, согрев его в ладонях, швырнул в Катерину, попав точно в плечо.       — А вот это мы сейчас и узнаем! — Катерина подхватила снежный комок и нанесла ответный удар, а потом поймала Ивара за руку и потянула вдоль по склону к саням.       — Ваня! — Приметив знакомого, Катя активно помахала ему рукой. — Пропусти нас! — Кто мог отказать Катерине? Конечно, их пропустили вперёд. Иван помог Ивару сесть в сани первым, Катя последовала его примеру и прижалась к Рагнарссону спиной, снова отыскав его руки и обвив вокруг своей талии. — Готов? — весело спросила она. Только ответить ему не дали: сани подтолкнули, и они стремительно понеслись вниз с крутого склона так, что только ветер в ушах свистел.       Детство пролетело перед глазами Ивара, не дойдя до юности. Сани подбросило в воздух, отчего в животе появилась щекочущая пустота, исчезнувшая также внезапно. От удара о снег полозьев сани тряхнуло и они встали, влетев в огромный сугроб, выкинув своих седаков. Снег был везде: во рту, в сапогах, под рубахой и в волосах. Громогласный смех разливался по округе, привлекая внимание, но Ивару было настолько плевать. Он будто слетел не с горы, а вырвался из собственных тревог. Катерина лежала рядом: такая румяная, счастливая и до безобразия красивая. Ивар даже поймал себя на мысли, что залюбовался ею, опершись на локоть и лежа на боку. Будь на её месте Софи, кинулся б он её целовать? Но именно этого сейчас и хотелось…       — Ещё? — Приподнявшись на локтях, Катя взглянула на Ивара горящими глазами.       Ивар быстро закивал, не в силах избавиться от улыбки. Возможно, никто ещё не видел его таким открытым. Даже он сам. Катя увлекла его в свой беззаботный мир, вытащив из Ивара наружу мальчишку, не наигравшегося в своей жизни. Всё болезненное детство проведя возле матери, Ивар был лишен столь простых забав. Но сейчас он жаждал заполучить всё, что только мог. Вскочив быстро на ноги, он нагнулся и принялся закидывать Катерину снегом. Она верещала, пищала, но Ивар был жесток, как всегда, и не щадил её.       — Скажи, что сдаёшься! — хохотал Рагнарссон, ощущая, как попавший под одежду снег начинал таять, вызывая мурашки.       — Сдаюсь! Я сдаюсь! — прокричала Катерина со смехом, закрывая лицо руками, что были спрятаны под красивым мехом, но стоило Ивару прекратить, как снежная лавина с красивым русским именем Катя обрушилась на него.       Едва успевая отплевываться от холодной напасти, Ивар лежал на спине и смеялся, тут же получая очередную порцию снега. Зубы сводило от холода, и чтобы избежать очередной порции снега, Ивар быстро и чётко подмял Катю под себя, сжав её запястья над головой и вдавив их в снег. Нависнув над ней, он тяжело дышал, уставившись в тёмные яркие глаза Кати. Она манила его, словно магнит. И если Софи притягивала его нежно, обволакивала собой… То Катенька заполнила собой всё пространство, не давала сделать и вздох: энергичная, открытая и всегда смеющаяся.       — Пойдем, — отсмеявшись, Катя поднялась на ноги и протянула Ивару руку. Снег пробрался везде: под её шубку, в сапоги, таял в волосах. Ивар нравился ей, и выполнить просьбу брата стало проще, чем можно было даже представить. — Покажу тебе ещё одну нашу забаву, даже две. — Обратно в город они добрались на лошадях: новгородские конюшни были ещё одной гордостью князя.       Катя привела своего гостя в баню — отличное место, чтобы согреться после холодного снега. Смелая и решительная во всём, что она делала, Катерина вошла в парилку, проигнорировав полотенце — совершенно обнажённой. Совершенно — от слова «совершенство». Было на что заглядеться: высокая роскошная грудь, которая едва ли уместилась бы в ладонях, на удивление тонкая талия, плоский от долгих тренировок живот, округлые бёдра и крепкие длинные ноги.       От представшего зрелища Ивар громко сглотнул и напрягся. Сколько он уже не смотрел на женское тело? Всё это время Софи занимала его мысли, даже сны… Он начал думать, что сходил с ума. Должен быть способ очистить голову. Так почему же он не должен быть приятным?       — Что ты делаешь? — Самый глупый вопрос, который только мог задать обнажённый мужчина прекрасной обнажённой женщине. Ивар выругался про себя.       — Я всегда делаю, что хочу. — Катерина приблизилась к Ивару и опустилась перед ним на колени.