Мой Рагнарёк

«Моя любовь умеет убивать. Прости, что не сказал об этом раньше. Когда вжимал в скрипучую кровать и целовал покусанные пальцы. Моя любовь тягучая, как мёд, и сладкая, и горькая, и злая. Она тебя когда-нибудь убьет, уже сейчас немного убивая»*

      После ужина Ивар ушёл к себе, как обычно, не привлекая лишнего внимания. Пришлось отказать Катерине в вечерней прогулке, сославшись на усталость. Он пообещал навестить её перед сном. Впрочем, Катя быстро сменила надутые губки на милую улыбку. Только вот причина была точно не в усталости. Софи ждала Ивара в указанном месте. Вспоминая её глаза, Рагнарссон знал, что обязан там появиться — Софи точно не стала бы звать его по пустяку, рискуя всем. В это время все во дворце были заняты обычно своими делами, готовясь ко сну. Только вот, распахнув дверь, Ивар понял, что уйти так просто не удастся: на пороге стояла Катерина. Пухлые и чувственные губы слегка подрагивали, а глаза подозрительно странно блестели. Ивар просто не мог отодвинуть её с прохода и предложил войти, вздохнув еле заметно. Это путало все карты. Но был ли иной вариант?       — Куда ты так спешишь, Ивар? — Катя сладко улыбнулась, взгляд её бегал по его лицу. — Решил всё же пройтись? У меня есть идея получше.       — Да, Катенька, прости. — Ивар коснулся её ладони. — Слишком душно и не спится. — Лёгкая улыбка появилась на спокойном лице. — Я ведь обещал навестить тебя чуть позже, так?       — Я не хочу позже. — Женская ладошка легла на его грудь, касаясь грубоватой ткани рубахи. — Я ведь пришла к тебе сейчас.       Помедлив, Ивар осторожно сжал запястье Кати и, перевернув, коснулся губами. Обычно он уже сгрёб бы её в охапку и, швырнув на кровать, отправился следом. Но не сейчас.       — Дождись меня здесь, радость. Не успеешь соскучиться, как я вернусь. — Бескостный склонился и прижался к щеке Катерины, прошептав: — Ожидание порождает лучшее. Дождись меня, — повторил Рагнарссон, едва касаясь мочки её уха.       Улыбка сползла с милого личика русской красавицы, словно всё, сказанное Иваром, обошло её стороной. Катя отстранилась немного, толкнув дверь позади себя, сложила руки на груди. Аккуратные бровки сошлись на переносице, пухлые губы едва заметно дрожали.       — Все меня бросают. Даже ты. — Катерина метнула быстрый взгляд на часы — до девяти оставалось совсем немного. — Ты думаешь, Ивар, жить в этом месте легко? Ты думаешь, я здесь свободна?       Внезапные слова резанули остриём сознание Ивара. Он ошарашено уставился на Катю, старательно подбирая слова. А ведь он даже не задумывался, что мог как-то ранить Катерину. Или допустить привязанность с её стороны.       — Почему ты решила, что я бросаю тебя? Я ведь сейчас здесь. С тобой. — Грубые пальцы приподняли ее милое личико за подбородок. Голубые глаза Рагнарссона блеснули пониманием. — Я знаю всё про одиночество. И готов буду доказать, что ты не одинока.       — Нет, Ивар. — Катя покачала головой, весь её вид говорил, что она не верила его словам. Отстранив руку Бескостного, Катерина продолжила: — Ты ведь собрался куда-то уйти. Иди. — Она сделала шаг в сторону с его пути к выходу. — Я пришла, потому что ты мне нужен. Но если ты так хочешь уйти, — в тёмных глазах блеснули горькие слезинки, — то уходи. — Внешне неизменная своей роли, Катя напряглась, готовая к любому из двух возможных исходов, даже к проигрышному для неё.       — Я нужен тебе? — Удивление не было поддельным. Всегда смеющаяся Катя вдруг предстала совершенно в другой роли. Ивар разрывался. Он был обязан прийти к Софи, чувствуя каждой поджилкой, что ему нужно именно туда. Сердце и даже разум кричали об этом. Тогда почему вид практически плачущей сильной Катерины заставил застыть на месте и не шевелиться? Всего один шаг разделял его от свободы. Всего один… — Ты можешь рассказать мне всё, Катя, — предложил Рагнарссон, вновь сжимая её запястья. Не могла же ведь она изливать душу долго. Так? Он успеет…       — Здесь так плохо, так одиноко… — шептала Катя. — Ты мне очень нужен. Не уходи, пожалуйста, не уходи. Ивар. — Она взглянула в его глаза так горячо и жадно. — Поцелуй меня, пожалуйста… Не так, как всегда. Искренне. Можешь? Ведь можешь? — Катя выглядела так, будто от одного необдуманного слова или даже жеста могла тут же исчезнуть, перестать существовать.       Вздрогнув, Ивар впустил пальцы в мягкие волосы Катерины. Она будто копалась в его голове. Это он просил его поцеловать, утопая в одиночестве. Он хотел видеть рядом человека, способного не бояться, а понимать его. Он подался вперёд интуитивно. И вот он вновь ощутил сладкую горечь губ Кати. Он не мог отказать, как бы не хотел этого.       — Я и впрямь нужен тебе? Скажи, зачем? — шептал он сквозь поцелуи. Нехорошее подозрение закрадывалось в голову Ивара, но он отбрасывал его раз за разом. Всего поцелуй. Несколько слов, и он свободен.       — Помнишь, тот красивый тост на празднике твоего друга? — Катя нервно сглотнула, словно боролась с нарастающим волнением. — Помнишь, как я смеялась над ним?       — Ты говорила, что это всё глупости, — вспомнил Ивар. Как и то, что Софи была там, видела их. Рагнарссону стало не по себе, но он не выпустил Катю. — Ведь так?       — Я лгала. — Отчаянный голос Кати оборвался, но лишь для того, чтобы зазвучать вновь. — Я так завидовала… Мне так хотелось… Хочется обрести хотя бы крупицу любви. — Она потянулась к губам Ивара вновь, но замерла, почти касаясь, опаляя горячим дыханием. — Дай мне хотя бы немного…       «Я не могу. Не умею любить достаточно, чтобы делиться этим!» — кричал голос внутри. Да и будь хоть что-то, этого не хватало даже на Софи. Но что он мог дать Кате? Пустые обещания? Ивар растерял всю уверенность. Его распахнутые глаза с удивлением и непониманием смотрели на Катерину. Рот приоткрылся для слов, но нужных так и не возникло. Ивар прижал к себе Катю так сильно, как только мог.       — Я не брошу тебя, поверь. Поверь мне. — Большая ладонь опустилась Кате на голову. — Заберу с собой, если захочешь. Но не брошу. — Софи ведь дождётся утра? Наверняка утром он смог бы ускользнуть из дворца и незаметно пройти к таверне. Это же несложно. Бескостный содрогнулся. Куда делся бессердечный убийца? Ивар Бескостный никогда не повёлся бы на слёзы женщины. А сейчас… Он не мог отпустить Катю, потому как видел в ней себя самого. Она нашла его слабость, и Ивар сдался.

***

      Данила спас Софи второй раз, сам того не подозревая. Только благодаря занятиям с ним, реакция не подвела её. Чутьё велело бежать, и она бросилась в сторону за несколько секунд до того, как ночную тишину разрушил выстрел. Пустые пролёты и опорные столбы походили друг на друга все, как один, мельтеша перед глазами. Под ноги попадались обломки строительного мусора. Голос Снейфрид проникал под кожу, и внутри всё леденело.       — Ты мне всё испортила, девочка. А ведь какой был план… Сыновья Рагнара перегрызли бы друг другу глотки и захлебнулись в собственной крови. — Шаги стали ближе, и Софи бросилась от одной стены к другой. Новый выстрел раздался следом, но Снейфрид не видела Софию, стреляла только по собственным ощущениям, на слух. — Ты думаешь, что спасла этого выродка, но он всё равно умрёт. — Ниша между плитами стала подходящим укрытием, и Снейфрид потеряла Софи. Но Гои всё так же слышала голос — будто жена Бьорна коршуном кружила вокруг. В висках стучало, пульс зашкаливал, адреналин жёг вены. Софи хотела жить, отчаянно хотела.       Некогда было думать, как оказалась Снейфрид в Руссии, и почему Ивар не пришёл на встречу, но не думать о нём Софи просто не могла. Если бы с ним что-то произошло, Снейфрид говорила бы совсем иначе — Софи верила в это, верила, что если бы с ним что-то случилось, она почувствовала бы. Её сердце всё ещё билось в груди, а значит, и его тоже. Она цеплялась за свою ненормальную веру в него, как за тонкую нить, воссоздавая в памяти любимый образ, и это придавало сил.       Оглядывая в полумраке стройку, Софи анализировала всё, что видела вокруг: как было, когда оказалась на улице после смерти матери; как было, когда они с Дэро ехали по пустынным землям в Скандинавию. Её инстинкты обострились, все действия, решения приходили сами собой, словно Софи вдруг перестала себя контролировать, словно в неё вселился кто-то другой.       Софи кинула вглубь коридора без стен кирпич, отвлекая Снейфрид, бросилась к валявшейся чуть дальше палке и оказалась за спиной своего врага. Она не собиралась умирать, не сегодня. Удар, и рука Снейфрид дрогнула, пальцы разжались, роняя оружие, а она стала медленно отступать. Софи обрела уверенность, теперь они поменялись местами. Снейфрид вдруг рассмеялась, наверное, тоже это осознав. Она бросилась на своего врага — на Гои, — сбивая с ног. Софи закашлялась от удара спиной по холодному бетону. Пыталась сбросить Снейфрид, но та вцепилась в неё мёртвой хваткой, царапая лицо, выдирая волосы. Софи потеряла счёт времени. Когда, наконец, смогла вырваться, она бросилась к пистолету, и Снейфрид тоже, но в Гои проснулась дьявольская ярость — она успела первой.       — Вы всё равно проиграете. Ты и твой ничтожный щенок… — Голос Снейфрид врезался в сознание, и Софи толкнула её изо всех сил, едва успев увернуться от цепких рук, слишком поздно заметив, как близко они оказались у края бетонной плиты.       Красивая жена Бьорна Рагнарссона взмахнула руками, будто надеясь превратиться в птицу, и камнем полетела вниз. Когда Софи подбежала к краю плиты, она не увидела ничего — внизу царила темнота.       София не помнила как добралась до таверны, как заперла окна и закрыла ставни, как в её руке оказалось оружие Снейфрид. Гои колотило, острые иглы озноба впивались в кожу и, прежде чем опуститься на пол, не сводя с двери напряжённого взгляда, Софи разбила пару бутылок из бара, пока пыталась схватить одну из них. Виски обожгло горло. Пальцы вцепились в пистолет, как омертвевшие. Сердце бешено колотилось в груди. Софи знала, что иначе было невозможно — уйти из заброшенного дома могла только одна из них. Почему-то ей казалось, что ночь будет долгой, что ничего ещё не закончилось. И Софи закрыла глаза в беззвучной молитве своему единственному богу.

***

      Измождённая горячими ласками, Катерина нежилась на мягкой перине в объятиях Ивара и не хотела никуда торопиться. Но стрелка часов подбиралась к одиннадцати медленно и неотвратимо. Пора. Катерина улыбнулась, как мартовская кошка, изящно поднялась на ноги и потянулась к своему платью. Накинув его прямо на обнажённое тело, она повернулась к Ивару, одетому не больше, чем она пару мгновений назад.       — Вставай, Ивар, нам нужно идти. — От горечи и даже нежности не осталось и следа. Только полное спокойствие, почти равнодушие.       — Останемся у меня. Моя очередь просить тебя не уходить. — Бескостный ухмыльнулся, потягиваясь, даже не думая прикрываться. В голове стучала странная мысль, что сейчас уходить уже никуда не стоило.       — Мы должны идти, нас ждут на семейном совете. — Катя протянула руку. — Поверь, ты хочешь там быть.       — Думаешь, там интереснее, чем здесь? — Ивар притянул Катерину к себе, ловко поймав за руку. — К чёрту эту семью. Я могу дать больше. — Голубое пламя в глазах вспыхнуло. Ивар попал в опасную игру, но сам не понимал этого. — Разве тебе не хочется убраться отсюда? — Рагнарссон знал, заполучи он полностью доверие Кати, она смогла бы поведать ему немало интересного о дворцовой жизни.       — Хочется, ещё как! — Катя припала к его губам и так же быстро отпрянула. — Но для этого мы должны пойти туда. Олег ждёт, у него есть для тебя важное предложение. Ты не сможешь от него отказаться. Давай не будем заставлять его ждать, он может и передумать… — У самого финала эта игра стала невыносимой, но Катя продолжила улыбаться.       — Ладно. — Ивар закатил глаза. — Раз уж там что-то настолько важное, что способно перебить даже продолжение вечера. — Натянув штаны и рубашку, Ивар подумал и всё же накинул на плечи куртку. Волчий мех напоминал ему о Дании, куда он уже жаждал вернуться. — Ты быстро воспряла духом, Катя, — бросил, не подумав, Ивар, но тут же осёкся от не озвученного продолжения и усмехнулся, оголив белоснежные зубы.       Катя не стала утруждать себя ответом. Сжав ладонь Ивара тонкими пальцами, она повела его по коридорам дворца, похожим друг на друга как две капли воды, пока не остановилась у неприметной двери, из-за которой доносились два спорящих голоса. Открыв дверь, Катя жестом пригласила Ивара внутрь и вошла следом. Они оказались в маленьком помещении, где находились лишь овальный стол и несколько стульев. Олег и Данила, занявшие два из них, о чём-то спорили, но замолкли, едва увидели Ивара и его спутницу.       — Ивар, мой дорогой друг! — Олег расплылся в улыбке. — Проходи, садись. Добро пожаловать в семью. Сейчас прибудут наши почётные гости, и можно начинать.       — А где Снейфрид? — Катя больше не замечала Ивара. — Мы не можем начать без неё.       — Снейфрид ещё не вернулась, — прохладно пояснил Олег. Данила рядом с ним стал мрачнее тучи. Внимание всех переключилось с Ивара на более важное.       — Как это не вернулась? Прошло два часа. Она уже давно должна была разделаться с девчонкой и вернуться. Ведь это же так просто, «паф-ф» и всё! — Куда делась та ранимая девушка, что искала утешения в объятиях Ивара? Исчезла. В её глазах бликовало ледяное пламя.       «Снейфрид? Что эта дрянь здесь забыла?» — Мысли Ивара летали с бешеной скоростью. Медленно он подошёл к столу, но не торопился присоединяться. Это походило на какое-то тайное собрание, но зачем в таких делах датский конунг? Рагнарссон распахнул куртку, помня, что в скрытом кармане всегда лежал острый небольшой кинжал, больше смахивавший на часть от больших ножниц.       — Не это ли ищешь? — Кинжал блеснул в руке Катерины. — Садись, Ивар. — Она вдруг громко рассмеялась. — Отвлечь тебя было так просто, даже жаль, что она уже об этом не узнает…       — Сестрёнка, ну зачем так сразу, — протянул Олег с ласковым укором — пожурил.       — Данила, надеюсь, ты не научил её ничему такому… — Катерина двусмысленно заулыбалась. — Что могло бы задержать нашу дорогую невестку.       — Какого чёрта тут происходит? — процедил Ивар, опустив вперёд голову, будто готовясь к броску. Даже без оружия Бескостный знал, что смог бы как минимум покалечить всех троих. Это совершенно точно принесло бы ему удовольствие. Никаких сомнений не оставалось: все собрались здесь с одной целью, и точно не для подписания союзного договора со Скандинавией.       — Ну всё. — Олег нетерпеливо хлопнул ладонью по столу. — Данила, пригляди за ним, — велел он, даже не взглянув на Ивара. — Катюша, приведи наших гостей. — И Катерина тут же метнулась из комнаты.       — Ты заключаешь договор. — Догадка лежала на поверхности. Вот для чего Олег тянул время с подписанием союзного договора с Иваром, ссылаясь на различные отъезды. Вот для чего ему «подложили» Катерину — усыпить бдительность. Но кого же должна была убить Снейфрид? От одного вопроса холод пробежал по спине Ивара. Он сам назвал имя «старого друга» — Штефана — Кате. Сам дал им дополнительную зацепку… Голова шла кругом от закипавшего внутри гнева. Вены на висках и шее Ивара вздулись, губы нервно подрагивали, оголяя зубы. Рагнарссон ощутил себя загнанным в угол волком. Но и такой зверь всё ещё способен откусить хоть что-то обидчику.       — Ты догадался, мой друг, — Олег смахивал на безумца, получавшего истинное наслаждение от своей игры, — но не с тобой. Однако я щедрый правитель, Ивар, со всеми, кто вступает на мои земли. Поэтому я подарю тебе ответы на три любых вопроса. Но подумай, как следует, что ты хочешь услышать.       — Ты не щедрый, — выплюнул Бескостный, оперевшись на стол. — Ты тупой правитель. Скандинавия — огромная и мощная страна. Выгода заключать союз с нами лежала на ладони. — Ивар пытался соображать как можно быстрее. Катя отправилась за гостями. Для более точной оценки своего положения необходимо дождаться всех. С кем Олег мог союзничать? С Азией — слишком большое расстояние. Этот союз не выгоден тактически. Как и с иноконтинентальными государствами. Те давно уже потеряли былое величие, ослабли, но все ещё могли быть выгодными, продавая за дорого технологии. — Ты мог бы получить новые земли. Но отказался от этой возможности. А угрожая мне, объявляешь войну моим братьям. Ты не получишь выгоды от моего убийства, как и от плена. Так зачем тебе иные союзники?       — Твоя огромная мощная страна будет раздавлена с двух сторон и захлебнется в крови! Только этого вы, язычники, и заслуживаете! Но ты этого уже не увидишь, а твои братья скоро отправятся вслед за тобой. — Олег взвился на ноги, возвышаясь над Бескостным, но быстро успокоился и сел обратно. — Неплохо, Ивар. Минус один вопрос. Продолжай.       Значит всё же Новый Рим… Ивар рассмеялся, но тут же вернул прежний невозмутимый вид. Лишь проскальзывающая нервная ухмылка изредка появлялась. Всего два вопроса и неизвестно сколько ожидания. Последний кинжал остался в сапоге. Его Катя не могла вытащить. Ивар чувствовал металл кожей. А это значит, будет всего лишь один шанс, чтобы нанести удар: себе или Олегу оставалось решить. Убить себя — значило лишить Руссию возможности заполучить заложника. Хотя мысли, что за него бы отправились мстить сама по себе казалась наиглупейшей.       — Весьма самонадеянно считать, что три великие армии победит кучка инфантильных лопухов из Рима и их прихвостни вроде тебя. — Ивар ловил каждое движение Олега, не забывая следить за Данилой. Тот постоянно перекидывал из одной руки в другую топор. — Что-то не связывается. У тебя должны быть личные мотивы. Иначе зачем тебе, всегда державшему нейтралитет, ввязываться во внезапную войну. Это нелогично. — Хмыкнув, Рагнарссон провел пальцами по выбритому подбородку. — Ты слишком дорожил своей политикой невмешательства. Значит, что-то должно всё же вынудить изменить самому себе. Я знаю, Снейфрид родом из ваших краёв. Какую роль она исполняет в твоей игре, князь?       — Снейфрид моя невестка. Была ею и всегда будет. Она была замужем за моим дорогим младшим братом, и однажды во время путешествия по вашей проклятой Скандинавии им не посчастливилось встретить твоего брата. Непобедимого Бьорна Железнобокого. Ему приглянулась несчастная девушка — диковинка, и он расправился с её мужем. Снейфрид всегда была одержима местью, как и все мы. Она даже приблизилась к своей цели, но ей помешали. Всего одно маленькое вмешательство, и её план разлетелся, как карточный домик. Человек, сделавший это, стал для неё ещё одним врагом. Представь наше удивление, когда дорогая Снейфрид рассказала, что её враг связан с тем, кто любезно гостит сейчас у меня — с тобой. Зная Снейфрид, а поверь, я знаю её очень хорошо, могу сказать точно — свою месть она уже осуществила.       — София, — вырвалось у Ивара раньше, чем он успел справиться с эмоциями. Гнев распирал его изнутри. Она хотела сказать ему что-то важное. О Новом Риме! Конечно. Пойди он вчера к ней, то смог бы узнать всё куда раньше. Только вот изменило бы это решение Олега избавиться от Ивара и непосредственно самой Софи? Их бы уничтожили так же быстро, как сейчас ему снесут голову или распорят живот. Но что, если Софи спаслась? Тогда ещё можно и нужно бороться. Ведь Снейфрид здесь не было. А это значило, что могло произойти всё, что угодно. — Она имела такое же право на месть, Олег. Снейфрид пыталась убить меня чужими руками. Нельзя лишать девочек права на разрешение спора. Но ты позволил этой стерве потешить собственное огромное эго. Я тоже знаю Снейфрид. И она не отличалась терпением и внимательностью. Как и мой брат в выборе женщин. Я и тогда говорил ему, что это не лучший выбор — глупая и страшная баба из-под чужого мужика. Хотя был бы твой брат мужиком, не позволил бы отобрать его женщину. Слышал, что он умолял забрать всё, лишь бы Бьорн оставил ему жизнь. И даже сам отдал женушку. — Ивар намеренно выводил Олега. Стоило запустить хоть капельку гнева, рассудок начинал барахлить у любого. Уж про гнев Ивар знал не по наслышке. Он жил гневом. Жил до появления Софи. — Впрочем, вашей семейке не привыкать. Подкладываешь даже собственную сестру под варвара, язычника. А ведь она может уже носит в себе потомка Одина. Жаль, что я не могу позволить такой, как она, удостоиться этой чести. Хоть Катенька и горячая, но всё же наследственность, гены… Мне не нужен ребёнок с недоразвитием, да такие родственнички. — Оставался всего один вопрос. И Ивар тянул время, как мог.       Ярость исказила лицо Олега, казалось, он вот-вот кинется на Ивара, чтобы придушить собственными руками. Олега остановила вновь отворившаяся дверь — вернулась Катерина. Она буквально подлетела к Олегу и что-то зашептала ему на ухо. Князь вдруг оттолкнул её и вскочил, хватаясь за голову.       — Убей его! Данила, убей его немедленно. Раздави змеёнышу голову! — взревел он. — А потом найди и убей её!       Смекнув, что план Олега где-то потерпел поражение, Ивар возликовал. А судя по скорбящему выражению…       — Софи жива. — Ивар расхохотался. — Она пришила тварь! Теперь ты должен понять, что просчитался, Олег! — Бескостному нужна была всего пара шагов, чтобы прижать кинжал к горлу князя. Пара шагов, и он мог бы попытаться выбраться из дворца. Либо убить Олега на месте. — Я же говорил, что ваши бабы годятся лишь для услужения мужчинам Скандинавии.       Олег приблизился к Ивару и наклонился, крепко схватив за грудки — затрещал хлопок его рубахи. Глядя в глаза Бескостному, он заговорил. С такой открытой угрозой, что становилось ясно — Олег этим наслаждался.       — Да, она жива. Но когда Данила, мой лучший охотник на волков и прочую шваль, доберётся до неё, твоя подстилка пожалеет, что не умерла от руки Снейфрид. Охотник знает толк в жестокости, уж поверь.       Холодная сталь уткнулась в шею Олега. Всего несколько натренированных движений потребовалось Ивару, чтобы заполучить кинжал. И именно этой бездумной ярости он добивался от князя.       — Никогда твой собачий выродок не прикоснётся к ней. — Ивар презрительно хрипел, упираясь ледяным взглядом в глаза Олега. — А теперь — дай мне уйти. И если выполнишь это, то обещаю оставить в силе прежние договоренности о невмешательстве в дела наших государств.       Раздумья отразились на лице Олега, но быстро сменились улыбкой, похожей на оскал.       — Нет. Ты не выйдешь отсюда живым. Щенок. И ничем не сможешь ей помочь.