Мой Рагнарёк

      Домашней еде обрадовались все. Разве что Ивару кусок не лез в горло, но он всё же заставил себя съесть половину предложенного. Маленькая кухонька, прогретая дровяной печью, пахла детством. Другого Ивар не помнил. Хотя и рассказывали о технологиях прошлого, способных на слишком многое. До момента Великой Катастрофы. Никакой информации о прошлом не осталось. Власти постарались на славу. Да Ивар и не переживал. Ему всегда нравилось единение с природой… Самое важное — фармацевтическая промышленность всё же уцелела, как и разработка топлива. И этого простым людям хватало. Штефан оповестил о готовности бани, и Рагнарссон поднялся из-за стола.       — Я помогу тебе, — вызвалась Катя, но тут же осела обратно под тяжелым взглядом Ивара.       — Справлюсь, — бросил он, прихватив подготовленные чистые вещи, и поковылял прочь. Еще не хватало принимать помощь прилюдно от женщины. Ивар не воспринимал это как заботу. Только как проявление слабости. А позволить жалеть себя, принимать эту жалость он не хотел.       Софи нахмурилась и поспешила помочь Марго убрать опустевшую посуду, пока остальные не заметили перемены ее настроения. Юбка в пол платья с чужого плеча была велика и путалась в ногах, но Софи предпочла одежду Марго пыльным штанам с дырками на коленях после ее ночных приключений. Все ее вещи остались в новгородской таверне, успела лишь схватить куртку, с которой бы по своей воле ни за что не рассталась.       До заката оставалось часа три, а Дэро хотел выехать до наступления темноты, это означало, что утром они добрались бы до Скандинавии. Софи не знала, что будет дальше, а неизвестность всегда пугала ее. Да еще и эта Катерина не спускала глаз весь обед, словно прицениваясь. Софи игнорировала, но чувствовала, что терпение на исходе.       — Соф, наш самостоятельный викинг, похоже, стареет. Отнеси ему для перевязки вещи. Взял только одежду. — Штефан кивнул на оставшийся небольшой коробок. Он прекрасно видел, как Софи нервничала. Да и как он мог не замечать, зная сестру?..       От Софии не укрылось, как дернулась Катя со своего места, но она сама взяла коробок с подчеркнутым спокойствием и вышла на улицу, накинув на плечи куртку. Двор замело снегом, из трубы небольшого строения поднимался слабый дымок — это место совсем не походило на любой из городов, где ей довелось побывать, но такое уединение даже почти нравилось. Не было слышно гула городской суеты — словно они одни остались в целом мире.       Бросив куртку на скамейке и сапоги рядом, Софи вошла в парилку, и приятное тепло окутало ее. Дэро не стал накидывать много дров, чтобы не навредить жаром Ивару.       — Ты забыл. — Она поставила коробку на деревянную скамейку.       — Оставь в предбаннике, — коротко бросил Ивар, скрыв раздражение, но всё же сменил тон, попытавшись объяснить: — Там удобнее мне будет. — Он даже не повел бровью, увидев Софи. Да и чего стесняться? Все люди равны в бане.       Подготовленная вода в жестяном тазу уже успела окраситься в красный. Ивар попытался подняться, обернув белую простыню на бедрах, но в узком пространстве маневрировать было крайне неудобно и только что почерпнутый ковш вылетел из его рук.       — Да что б тебя. — Собственная слабость и неспособность четко действовать начинали сводить с ума. Привычный контроль словно утекал сквозь пальцы.       Стук ковша о деревянный пол заставил Софи опомниться и отвести взгляд от зловещего окраса воды в тазу, но стоило взглянуть на раны и синяки на крепком теле Ивара, стало еще хуже. От одной только мысли, что он мог не добраться до таверны, что она больше никогда не увидела бы его, все внутриутробно сжалось.       — Я помогу. — Софи подобрала ковш, борясь с оцепенением, последовавшим за страшными мыслями, и заново зачерпнула воды, не заметив напряженного следящего взгляда. — Не слушай Марго, в ней говорит страх. Она слишком долго была разлучена с моим братом. Все мы чего-то боимся. — Софи опустила палец в воду, убедиться, что температура комфортная, и осторожно вылила. Струйки воды побежали по его спине. Она невольно залюбовалась, прикусив губу, чтобы подавить излишне громкий вздох, Софи мягко коснулась старого шрама, забыв, о чем только что говорила — все мысли вылетели из головы.       — Что мне до неё, — прохрипел Ивар. Ему и самому приходилось признавать, что помощь принимать бывает приятно. — Она привыкла бояться меня. Ненавидеть. А сейчас такая возможность наконец возвыситься. — От каждого касания Софи мышцы Ивара превращались в камень. Но его спокойный тон шел вразрез с внутренней бурей эмоций. — Я не виню её. Не подумай. Просто представь. Она столько знала меня, как злобного убийцу без принципов и стопов. А сейчас я кто? Полуразбитый калека. Таким она меня видит. Каково должно быть её желание заставить меня бояться? Но я не хочу давать шанс ни единому человеку усомниться в моей силе. Не позволю вновь считать себя слабым. — Рагнарссон замолчал, стиснув челюсти до скрипа зубов. Еще чуть-чуть больше ненависти и силы и они начали бы крошиться.       — Нет, Ивар, она видит совсем не это. — Невольно вспомнился последний разговор с братом и Маргрет перед их отъездом. — Ты сам знаешь, каким она привыкла тебя видеть. — Нежными касаниями Софи стирала остатки грязи и засохшей крови. — Но сейчас она видит в тебе вовсе не слабого калеку. Она видит человека, который мне дорог. Ей сложно привыкнуть, но это случится, рано или поздно. Твое описание — может, это то, что видишь ты сам? Знаешь. — София убрала руки от его спины, чтобы вплести чуть дрожавшие пальцы в его мокрые волосы. — Иногда, в такие моменты, как сейчас, мне кажется, что в своей силе сомневаешься лишь ты сам. Потому что больше никто так не думает. Ни я, ни Марго, ни твои братья. Никому не придет в голову думать так, стоит только увидеть тебя хоть раз в жизни. — Оказавшись спереди, Софи плавно коснулась подбородка Ивара, приподняв, и заглянула в глаза сверху вниз. — Сколько еще доказательств собственной силы тебе нужно?       Его рот приоткрылся, а большие льдистые глаза смотрели на Софи, пытаясь отыскать, какому её слову можно не поверить? Но не находили.       — Не знаю, — прошептал Ивар. — Ты невозможная, Софи, — вырвалось у него. — У тебя всегда получается успокоить меня. Это… это так… — Нахмурившись, Ивар отвернулся. Его съедали изнутри собственные переживания и мысли. Доверие, привязанность — всё это всегда он выжигал в себе, нещадно уничтожал, освобождая место для тьмы, для гнева.       Софи опустилась на теплую скамью рядом со своим викингом и прижалась лицом к его спине, нежные руки обвили его торс, осторожно, чтобы не задеть свежие раны. Она не знала себя такую, пока не встретила на своем пути датского конунга, не знала, что способна отыскать в себе силы, чтобы защитить кого-то. Но перед другими ранами — что оставили шрамы на его душе, была бессильна, и осознание причиняло боль.

***

      Софи сняла промокшее в бане платье и забралась с ногами на узкую кровать, на которой два человека уместились бы с огромным трудом, глядя, ка Марго рылась в кульке собственных немногочисленных пожитков. В этот раз Гои заставила-таки подругу найти ей что-то поудобнее.       — Держи! — Свитер и штаны полетели в нее, но Соф поймала — скорее от неожиданности. — Ты меня с ума сведешь. Ты просто невозможная! — Уже второй человек за последний час сказал ей эту фразу.       Софи улыбнулась, бросив платьем в Марго, и расхохоталась, глядя как та не успела увернуться. Казалось, что все страхи и переживания отошли на задний план, уступив беззаботному настроению, но только вот они обе понимали это.       Лишь одному человеку было некомфортно находиться в одной с ними комнате и быть свидетелем этой милой дружеской сцены. Катя делала вид, что читала старую книгу, что нашла на полке, ожидая пока Ивар вернется из бани (в его присутствии она чувствовала себя гораздо лучше), но мысли ее были далеки от содержимого текста. Катя пыталась понять, что связывало этих двоих. Ивар так красноречиво реагировал на угрозы Олега и потом бросился в таверну, но сейчас он вел себя с этой новоримлянкой словно между ними ничего такого не было. Но ведь поперлась же она в баню и торчала там с ним…       Упрямая дверь мрачно скрипнула и медленно открылась. По дому сразу разнесся тяжелый стук деревянной палки. Софи поспешила повернуться спиной ко входу и натянуть свитер. Марго убрала платье. Никто больше не смеялся. Ивар, переодевшись в черную одежду Дэро, благодарил Одина, что братец Софи предпочитал свободные балахоны. Свою же куртку он лишь слегка очистил от грязи, но не променял ни на что. Она также покоилась на его плечах. Неторопливо опустившись на скамью, Ивар проверил повязку и закинул в рот обезболивающее средство.       — Вот. — Марго подхватила со стола маленькую коробочку таблеток и протянула Ивару. — Нашла еще одну в аптечке. — Для нее этот скудный жест был подобен предложению мира.       Изогнув бровь, Ивар кивнул. Даже ему стало ясно о негласном перемирии. Впрочем, оставалось только добраться до Уббе. Там уж доктор его подлатает, как следует. Разорвав по шву старую рукавицу, лежавшую неподалёку, Рагнарссон приспособил её на палку для большего удобства передвижения.       — Ивар, ну ведь можно спросить, прежде чем так бесцеремонно хватать чужое. — Дэро развел руками и покачал головой. Ивар удивленно и как-то растерянно взглянул на Штефана, затем на «модернизированную» палку и виновато улыбнулся.       — Да ладно. Чего уж. Я всего лишь хотел попробовать их примерить.       Своеобразный юмор Штефана Ивар не всегда понимал, поэтому он вздохнул и закрыл глаза. Странно, но он только недавно вырвал собственную жизнь из лап смерти, а сейчас смутился, что испортил чужую вещь?       — Дэро. — Софи устроилась на кровати в прежней позе. — Тащи уже свои запасы. Я видела, как ты их брал. — Она напустила строгий вид, но зеленые глаза блеснули смешинкой. Алкоголь был прихвачен с собой из медицинских соображений, но похоже, стоило использовать его по прямому назначению, чтобы снять напряжение, не отпускавшее никого из них. Правда, сама Софи пить не собиралась, она хотела сесть за руль. А вот остальным не помешало бы.       — Я думал припасти их на лучшее время, но раз ты хочешь сейчас… — Штефан вздохнул и вытащил из-под лавки две бутылки с прозрачной жидкостью.       — Лучшее время — сейчас. Всем надо нервы успокоить. — Марго не готова была согласиться с этим, но все же на правах временной хозяйки их маленькой обители отыскала несколько старых и увесистых глиняных кружек и раздала их остальным, но Софи от своего отказалась:       — Я — за руль.       — Правда? — Штефан засомневался было, но всё же принял кружку. Хоть и не особо хотел вверять ей в управление автомобиль. Она не меньше нуждалась в отдыхе.       — Ты провел за рулем несколько часов, пока я спала. — Мягко ответила Софи. — Все нормально.       От своей порции не отказалась даже Катерина, впрочем, ей действительно хотелось забыть прошедшую ночь не меньше, чем остальным. Она выпила кружку почти залпом и даже смогла выдавить жалкое подобие кривой улыбки, когда Гои наполнил кружку снова. Алкоголь бежал по венам и согревал тело изнутри, но на душе стоял мороз. Выносить атмосферу этого семейства, так отличавшегося от ее собственного, было не просто.       — Ну, спрашивайте. — Катя окинула захмелевшим взглядом остальных. — Я уже знаю, что вы хотите спросить. Поиграем в «вопрос — ответ». Тот кто задает вопрос, должен потом будет сам ответить честно. — Она сама придумала это на ходу, но не думая, что на этот поток кто-то поведется. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, но Софи нарушила ее.       — Я спрошу, — донеслось из полумрака со стороны кровати, — Хочу знать, как Снейфрид оказалась в Новгороде.       — О, это чудесная история, но слишком длинная для наших маленьких посиделок. — Катя усмехнулась. — Снейфрид — моя названная сестра. Новгород — ее дом. Теперь моя очередь спрашивать. — Взгляд карих глаз впился в хрупкий силуэт Софи, кутавшейся в свободный свитер, но та лишь вскинула голову принимая вызов.       — Хочу надеяться, что это хорошая идея, — произнес Дэро, взглянув на Ивара. Тот лишь пожал плечами.       — Штефан, скажи, а у тебя ведь наверняка есть татуировки? — поинтересовалась Катерина абсолютно невинно. — Просто у Ивара мне так нравилось их разглядывать ночью под светом свеч. — Рагнарссон закрыл лицо кружкой, делая мелкие глотки.       — У Штефана интересные тату. — Марго не дала мужу ответить, опередив. — Обожаю их. — Она взглянула на Катю в упор и сделала маленький глоток, но сама вслушалась, что происходило за ее спиной, где сидела Софи, но со стороны кровати не донеслось ни звука.       — Да обычные, чего ты. — Штефан взъерошил волосы. — Я люблю копаться в моторах… Поэтому и на руках, груди — биомеханические рисунки. Но все не перечислю. — Он взял Маргрет за руку и улыбнулся. Катя удовлетворительно кивнула. — Ивар, расскажешь, что вообще с тобой произошло?       Рагнарссон шмыгнул носом и покосился на кружку. Делиться своими злоключениями не особо хотелось.       — Застали врасплох. Ранил князя. — Глоток из кружки. — Кажется, убил какого-то ново римлянина с такой дурацкой пафосной прядью… — Он попытался изобразить на себе, но вспыхнул и растрепал волосы.       — Я знаю его… — прервал Дэро и взглянул на сестру.       — Да, Штеф, это он. — Софи пыталась унять дрожь, что начала колотить ее. Воображение рисовало сцены, где Катя нежилась в объятиях Рагнарссона, пальцы впились в пыльное одеяло так, что костяшки побелели. — Я увидела Бертолуччи во время утренней пробежки. Хотела рассказать Ивару. — Даже упомянув его имя, Софи не смогла заставить себя посмотреть на него. — Но столкнулась со Снейфрид, которая решила осуществить свою месть сама.       — Ну, сейчас он наверняка уже на родине. Загнивает, как и его страна. — Ивар ухмыльнулся, оголяя при этом несколько белоснежных зубов. — Ну, а потом Катя отвлекла охотника. Но вы его видели… Куда там девушке справиться. Подонок впилил в меня свой топор. Не пошел в открытую. — Вспоминая об этих событиях Рагнарссон сжал кружку, что она чуть ли не трещала. — Ну, а после я всё же добрался до Софи, куда на свою беду сунулся Данила. Там и остался. — Зловещая улыбка проявилась еще ярче на лице Ивара. Он получал наслаждение от полученной мести и не скрывал этого.       — Бертолуччи не просто советник Марии, он ее любовник, — припомнила Марго. — Она доверяет ему, как себе. Доверяла…       — Как связаны Бертолуччи и Князь Олег? — Софи все же повернулась к Ивару, но вопрос ее звучал суховато, по деловому, в нем не было ничего личного. — Нет, я догадываюсь… Но разве кому-то может быть выгоден союз со страной, в которой не сегодня, так завтра таки вспыхнет восстание, когда у людей закончатся остатки терпения? — Говорить о своем бывшем доме в таком ключе было странно. Софи вдруг заметила, как загорелись щеки. Она волновалась? Волновалась от мысли про место, которое терпеть не могла?       Не место. Поняла она внезапно и смутилась, отвела глаза и уставилась на свои руки.       Новый Рим тут не причем.       Эта улыбка, этот взгляд Ивара Бескостного, сделавшие его еще более опасным и от этого еще более притягательным, вызвали совсем не уместные здесь и сейчас ощущения, и уж точно недопустимые после того, что она услышала от Кати. Софи пожалела, что отказалась от алкоголя.       — Олег решил, что заполучить территории Скандинавии выгоднее, чем делить с нами мелкий Новый Рим, — допустил Ивар. — Это разумное решение, если всё делать с умом. Как он и планировал.       — Это скучно обсуждать политику, когда в кружках еще осталась выпивка. — Катерина надула губки и подставила руки под подбородок. Ивар улыбнулся уголком рта. Ему и впрямь не хотелось обсуждать всё это.       — Тогда у меня вопрос. — Рагнарссон осушил кружку и наполнил её снова. — Катерина, — произнес он наигранно серьезно. — Ты действительно хотела сбежать из Руссии с нами?       — Я хотела сбежать оттуда куда угодно. Я думаю, ты заметил, что Олег был одержим своей целью? Он заставлял нас всех жертвовать собой ради нее. Я устала жить по его указке. К тому же. — Катерина осушила свою кружку. — У меня появилась еще одна причина. — Она взглянула Ивару прямо в глаза. — Личная.       Сдавленное покашливание само вырвалось у Рагнарссона из груди. Но всё же он надеялся, что ошибся в догадках. Катерина мастерски заправляла его рассудком всё это время. Больше Ивар не хотел на это поддаваться.       — Нас всех привело сюда, — Софи поднялась с кровати и прошлась по комнате, не сводя с русской бестии зеленых глаз — они вдруг покрылись не присущим ей холодом. — «Личное». — Нельзя было не заметить, как зазвенело это слово, Софи нарочно подчеркнула его, словно вкладывая в него особый смысл. — И у Снейфрид тоже было «личное». — Опять эти же интонации. — Я не хотела бы иметь отношение к тому, что с ней произошло, правда. — Искренность не смягчила ее. — Но так случилось. Поэтому стоит быть осторожней с «личным».       — Ты сравниваешь меня со Снейфрид? — Катерина сощурилась, как мягкая пантера, отвлекая жертву милой улыбкой. — Как грубо.       — О нет, что ты… — Софи ответила ей широкой улыбкой. — Как бы я не ненавидела ее, не могу отрицать, что у нее была своя сила и ум. Поэтому. — Она развела руками. — Сравнение было бы неуместным. — Забыв про Катю, Софи обернулась к остальным, и теперь уже лицо разгладилось и смягчилось. — Скоро стемнеет. Пора ехать.       — Да. Наконец-то, — выдохнул Штефан, выходя из-за стола. — Действительно пора.       Катерина лишь фыркнула и, обойдя всех, мягко опустила на плечи Ивара его куртку. Тот неопределенно кивнул. Не заметить неприятие между Софи и Катей он бы мог… будь совсем слепым. Но не счел нужным вмешиваться в женские споры. Пока что.