Мой Рагнарёк

…И если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо, скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо. Заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз. Прижми свои губы к холодным губам, заставь меня вспомнить нас.

      Вождение всегда успокаивало Софи. Пытаясь выбросить дурные мысли из головы, она сосредоточилась на дороге, а ровное урчание мотора ласкало слух конечно не так, как гитара брата, но ей нравилось. Дэро научил ее водить еще давным давно, а он был хорошим учителем. Так и сейчас, не замечая сидевшей на соседнем месте Катерины, не вслушиваясь в редкие фразы, доносившиеся с заднего ряда, которые вскоре прекратились, Софи напевала одну из скандинавских песенок Штефана, вертевшуюся в голове. Маленькое поселение осталось далеко позади, ночь окутала северные земли, но темнота не смогла поглотить всё полностью — блестел белоснежный снег, полная луна сияла в темном небе, и Софи хорошо видела колею, припорошенную снегом.       — Слушай, — начала Катя, оглянувшись назад. С интересом она всмотрелась в хмурое лицо Ивара: серьезный и властный даже во сне. Он притягивал своей силой и странным проявлением заботы. Кате нравилось его внимание. И она не собиралась его терять. — Мы не с того начали с тобой.       — Ты так думаешь? — Софи небрежно дернула плечом, не убирая ладоней с руля. Сейчас она казалась спокойной и даже умиротворенной, и будто бы ничего, кроме ночной дороги, не заботило ее.       — Просто всё так быстро получилось, завертелось… Я не знаю, что между вами с Иваром было, но не стоит так унижаться. — Катя глубоко вздохнула. — Мне просто очень тебя жаль. Я знаю Ивара пусть и не очень долго, но очень близко. Понимаешь? Я вижу, что и он неравнодушен ко мне.       Катерина вступила на опасную дорожку с одной целью, и Софи понимала это. В слова о близости верилось с трудом. Нет, не физической — в это поверить как раз было легко, но совсем не в то, о чем пыталась говорить ей русская стерва сейчас. Куда охотней верилось, что это лишь дешевая манипуляция. Которой Софи пыталась противостоять, но все же… Ее пальцы крепче вцепились в руль.       — Если все так, как ты говоришь, — начала София, стараясь удерживать ровные и спокойные интонации, — почему же ты позволила, чтобы его едва не убили и не была с ним рядом, когда он истекал кровью на пороге моей таверны? — Не удалось усмирить дрожь в голосе, и рука Софии отточенным жестом опустилась на рычаг переключения передач. Двигатель набирал обороты, машина рванула вперед.       — Я пыталась помочь ему бежать из дворца, пока этот выродок, с которым ты шашни крутила, меня не вырубил. — Катя поправила роскошные огненные волосы. — А устроив шумиху, что Ивар еще во дворце, отправилась к таверне. Я думала, что, если что, хоть тебя спасу или отомщу Даниле… За Ивара. — Она вздохнула и уставилась в окно. — Он обещал мне одной ночью, что никогда не бросит, не оставит. И сказал… Сказал, целуя меня, что хочет сделать первый шаг, ощутить любовь. — Легкая улыбка прорвалась сквозь скользкую маску.       — Да пошла ты, стерва! — Педаль газа ушла в пол, машина летела по снегу, где не стоило так гнать, но Софи пелена застилала глаза. У него была любовь — ее, Софи, глупая безумная и преданная любовь. Каждым словом Катя втыкала иголку за иголкой прямиком в ее обнаженные нервы.       — М-м-м, какая агрессия, — промурчала Катерина. — Тебе он не просто нравится. Ты его любишь. — Тихий смешок. — Думаешь, это взаимно? Ты подумай, разве, когда любят, променяют встречу на секс с другой? — Катя ликовала. Улыбка не сходила с её лица, а глаза хищно сверкали. — Пока ты там расправлялась со Снейфрид, Ивар выбрал меня. Потому что я даю ему то, что он хочет. Рядом со мной он такой, какой есть: устрашающий, сильный, бесстрашный. Настоящий Ивар Бескостный, несущий страх и смерть всем врагам. А не утопающий в своих страхах слабак. Я делаю его страхи его же силой. — Облизнув губы и заметив возрастающее напряжение Софи, Катя добила: — И, знаешь, он не хотел очень долго останавливаться в ту ночь. — Придвинувшись ближе, Катя часто задышала, голос охрип. — Снова и снова… И снова… Ох, Боже. — Она наклонилась еще ближе, но Софи смотрела только прямо перед собой. Она видела, что впереди дорога уходила в резкий поворот, но даже не думала сбросить скорость. Вывернула руль вправо, просто чудом вписавшись в поворот. Боковым зрением София заметила, как отшвырнуло Катю к двери; машину крутануло так, что руки слетели с руля, запястье вдруг обожгло, а потом джип остановился, ушедший наверное на пол капота в снег — они врезались в сугроб.       Всмотревшись в белизну перед собой, Софи осознала, куда привела ее ярость — что именно она только что натворила, и что могла натворить. Вдруг стало трудно дышать, она рванула дверь машины, выбираясь на спасительный воздух. Ноги утонули в снегу, куртка Ивара, которую она так тщательно оберегала, соскользнула с дрожавших плеч и упала, но Софи не заметила — она отошла от машины и оказалась на дороге. Дыхание сбилось, словно она бежала. Она наклонилась, упираясь ладонями в колени, пытаясь придти в себя, и увидела, как алые капли крови упали на белый снег.       Катя отпрянула от двери и коснулась ладонью лба — на пальцах остались следы крови. Выругавшись, потянула ручку двери. Такого крутого поворота она не ожидала — в переносном и в самом буквальном смысле.       — Ты истеричка! Чокнутая дура! — выкрикнула Катя не своим голосом, не отнимая руку от раны. — Хотела нас всех убить?!       Тут же из машины выскочил Дэро, помогая Марго выбраться наружу. Первой реакцией было отойти как можно дальше.       «Лишь бы ничего не взорвалось!».       Ивар, не обращая внимание на боль, добрался тут же до Софи. Его не волновало ничего вокруг. Стоило ощутить болезненный толчок и увидеть Софи посреди снега, он, не раздумывая, рванул именно к ней.       — Соф! Соф, что произошло? — Ноги утопали в снегу, но это было неважно. — Ты в порядке? — Обезумевший взгляд уперся в её лицо, заключенное в его ладони.       — Надо же… — София отстранила его руки и уставилась на собственное запястье, с которого стекала кровь. — Опять в том же месте, — пробормотала она невпопад, до конца не осознавая, что Ивар находился рядом, говорил с ней. После огромного напряжения прошедших суток, ее нервная система трещала по швам, как изношенная прохудившаяся ткань.       — Покажи. — Ивар не просил. Не требовал. Лишь озвучил действие, потому как в следующую секунду он уже осмотрел рану. Мышцы лица дрогнули и возник опасно жесткий оскал. Как когда-то касаясь ее шеи там, где только что оставило свой след лезвие его кинжала, Ивар провел большим пальцем непосредственно по кровоточащей ране — только теперь на запястье. — Чувствуешь?       — Да. — Софи поморщилась от неприятных ощущений. — Больно, — выдавила она с трудом, не попадая зубом на зуб — ее всю трясло, словно сдающие нервы бились в агонии. Слух распознал шум мотора — должно быть это Дэро выбирался из сугроба, но реальность сейчас была от Софи далеко.       — Я так проверял в детстве. Больно — значит жив. — Ивар убрал палец, но не отпустил её руку. Заметив, что София начала приходить в себя, он ухмыльнулся и закатал рукав балахона, позволив взглянуть на уже едва заметную ровную линию чуть выше запястья. — Мы в любом случае связаны. Я буду рядом, хочешь ты этого или нет.       — Я не понимаю… — Две идентичные линии проходили в одном и том же месте, и этому не было никакого объяснения. Перед глазами поплыло, и Софи прижала ладони к глазам, но тут же отняла рваным жестом и снова уставилась на него, как на виденье, которое должно вот-вот исчезнуть.       «Разве, когда любят, променяют встречу на секс с другой?».       «Я буду рядом, хочешь ты этого или нет».       Два голоса перемешались в ее голове и слились в один. Софи отступила на шаг от Ивара, потом еще на один, маленькими шажками отходя на расстояние, что казалось ей безопасным. Краска отхлынула с лица, она побледнела и стала сама как этот бесконечный снег, что устилал все вокруг. Она знала ответ на вопрос Кати.       — Катя про вас рассказала. — Голос зазвучал на удивление ровно, вот только признаков жизни в нем не было. Каждое слово, что она собиралась сказать, давалось с болью в груди, словно кто-то всадил нож и прокручивал рукоятку — снова и снова. — Я испугалась, когда ты не пришел на встречу, боялась что что-то случилось. Но зря. Если ты любишь ее и действительно хочешь начать с ней… — Софи запнулась, потеряв нужное слово, и замолкла, не в силах больше говорить.       Лицо Ивара вытянулось, отчего глаза стали казаться больше. Рот приоткрылся и Рагнарссон провел ладонью по лицу. Что он должен был сказать?       — Я… — Он нахмурился, но не сдвинулся с места. Конечно, он не стал бы скрывать всё это, рассказал бы при необходимости, в подходящее время, а не когда кровь кипела абсолютно у всех. — Я не стану оправдываться за содеянное. И не считаю нужным вспоминать то, что уже прошло. — Голос хоть и звучал строго, даже сурово, но ни капли холода в нем не присутствовало. Скорее наоборот — тепло и непривычная забота. — Ты знала, что у меня было задание и план. Я действовал так, как того требовала ситуация. — Софи нужно было время обработать и принять информацию. Ивар понимал это. — Думаешь, я бы упустил шанс узнать о планах Олега раньше и избежать такого свидания с Данилой? Думаешь, мне хотелось бы ползти с перебитой ногой через заснеженное поле, борясь с вечным сном? — Теперь черты лица Ивара обострились. Желваки нервно ходили, а голова слегка дергалась набок. — Он сделал пару шагов к Софи, но рыхлый снег мешал быстрому передвижению. Пошатнувшись и ощутив, как снег возле ноги начал неторопливо таять, Ивар остановил попытки. — Ты веришь кому угодно, придумываешь сама и веришь. Почему не можешь наконец просто жить? — Рагнарссон взмахнул руками. — Да. Я занимался с ней сексом. Ради удовольствия или дела — не важно! Я чертов конунг Дании! — Махнув рукой в направлении Катерины, Ивар наклонил голову и добавил: — После тебя я стал испытывать жалость. Не вешай всё на меня!       Крики Ивара слышали все. Дэро не позволил Маргрет вмешаться. Пока он лишь наблюдал. Это напомнило ему некую первую разборку новобрачных. Однако в любую секунду Штефан был готов броситься на помощь сестре, хоть и не чувствовал в поведении Ивара опасности.       — Что ты занимался с ней сексом, как требовало того твое задание, пока я пыталась не попасть под дуло пистолета Снейфрид, я уже поняла. — Софи упрямо сложила руки на груди. Голос Кати проник в кровь и бежал по венам отравляющим ядом, и этот яд звучал в каждом слове. Она хотела сказать что-то еще, но, передумав, махнула рукой. Странное спокойствие окутало ее, будто выключили все эмоции. Она хотела вернуться в машину, но встретиться лицом к лицу с торжествующей Катериной просто не могла, поэтому осталась стоять на месте. — На самом деле, это все очень трогательно. Особенно ее стремление спасти меня от Данилы. Вот только почему эта история кажется мне полным бредом?       — Ничего ты не поняла! — выкрикнул Ивар. Гнев обуревал его, разрывал изнутри, вынудив двинуться вперед. Рагнарссон морщился, вскидывая голову, будто это могло помочь стряхнуть с себя всё лишнее. Оказавшись в шаге от Софи, Ивар крепко схватил её за плечо. — Ты слышишь ровно то, что хочешь. Я выбирал всегда тебя. Но да, представь, я мужчина. Чудеса! И был свободный на то время. Так почему ты что-то требуешь от меня? Скажи!       — Ты и сейчас свободен, — подметила она, словно речь шла не о его и ее жизнях, а о каком-то пустяке. — И ты прав, я не должна ничего требовать от тебя. — Софи подалась к нему, выкинув руки вперед и упираясь в его плечи. — Ты никогда не выбирал меня. Как и в тот вечер. «Разве, когда любят, променяют встречу на секс с другой?» — повторила она едкие слова Катерины. — Но к нам это не относится, я не вправе ждать этого от тебя.       — Ты невыносимая! — Ивар жестко и без какой-либо жалости схватил Софи за шею и, подняв руку выше, подтащил к себе за волосы настолько, что их лица находились в непосредственной близости друг от друга. — Ты играешь с моим гневом, дорогая. — Впившись в её губы, он настойчиво углубил поцелуй, но также быстро отстранился. — Не смей больше сомневаться во мне. — Вывернув наружу все эмоции, как мог, Ивар развернулся и, опираясь на здоровое колено, направился к машине. Кровь сочилась из раны, оставляя за Иваром заметную дорожку. Нужно было перевязать, что и предложил Штефан, но получил в ответ лишь краткий рассказ о прекрасном месте для эротического путешествия.       Софии понадобилось несколько минут, чтобы осознать и переварить все, что она только что услышала. Припухшие губы горели. Она смотрела ему вслед, но, опомнившись, поспешила догнать, не замечая ни брата с Марго, ни Катю, которую готова была убить, услышь от нее одно только слово. Ивар не раз говорил ей о слабости, но сейчас Софи ощутила все это на собственной шкуре. То, что делало сильнее, сделало и уязвимой, открытой для удара, и, получив удар, она не справилась, не смогла его отразить, и теперь злилась на саму себя.       — Дай мне осмотреть рану. — София возникла перед дверью, которую Ивар хотел закрыть, всем своим видом давая понять, что машина не двинется с места, пока он не позволит ей сделать это.       Она хмурилась, пыталась глядеть серьезно, но глаза лихорадочно блестели. Она точно сошла с ума, потому что эта взрывная смесь жесткости и грубости вызывала поток чувств, ошеломляющих своей открытостью. То, что должно было напугать, то, что нужно было сгладить, вызывало совершенно неправильные желания — пробуждало темноту, другую сторону Софи Музиоль, о которой она ничего не знала. Но что-то подсказывало: не будь внутри этой темной стороны, после встречи со Снейфрид она бы не выжила.       — Это не требуется — выплюнул Ивар, отстраняя Софи от себя. — Сам еще способен на это. — Он знал, что, будучи в таком взвинченном состоянии, мог ненароком обидеть кого угодно, поэтому предпринял попытку отдалиться от всех на время, хотя единственное, чего так явственно хотелось — еще раз воткнуть кинжал в того ново-римлянина. В горло. В сердце. В живот… Куда угодно, лишь бы стало хоть немного легче от навалившихся лишних по мнению самого Ивара эмоций. И вонзать вновь и вновь, наблюдать, как жизнь покидала изуродованное тело, ощущать липкое тепло на руках.       — Прости. Мне жаль за все это, — тихо произнесла Софи. — Нельзя было поддаваться на провокацию. Не такая уж я и сильная. — Губы искривила усмешка, и она отпустила дверь машины, отойдя в сторону, позволяя ему самому себе помочь, но все еще находясь рядом.       Софи смотрела на белый снег с алой россыпью у своих ног, не желая ни с кем говорить и встречаться взглядом. По ее вине погиб человек. Она знала, что происходило у Ивара с Катей, понимала, но оказалась не готова услышать это вот так сейчас и не от него. В ее голове все перепуталось. Она испытывала те чувства и желания, которых не должно быть, и не испытывала те, что должна. Ивар назвал ее сильной, но сейчас она не ощущала этой силы.       Ивар должен был понять её состояние, попытаться успокоить, но он не мог этого. Справляться с собственными эмоциями было куда труднее, чем он думал. Проще быть одному, ни за кого не отвечать. Выудив кинжал, с которым никогда не расставался, Рагнарссон распорол штанину. Увидь Дэро, что произошло с сиденьем автомобиля, настоятельно рекомендовал бы Ивару запереть её в комнате и ограничить общение с кем-либо. Подняв всё же колючий взгляд на Софи, он буркнул:       — Помоги, раз здесь. Не Катю же просить.       Софи кивнула. Избегая его взгляда, она обработала рану и сменила повязку, но больше не проронила ни слова. А после вернулась на водительское сиденье, ощущая на себе пристальный взгляд и брата, и Марго, но руль был единственным шансом успокоить бурю внутри.       — Хочешь опять всех нас угробить? — раздался голос Катерины справа — на ее лбу красовалась повязка, видимо, помогла Марго.       — Если тебе что-то не нравится, можешь выйти, — равнодушно ответила Софи, заводя мотор, и размеренное урчание наполнило тишину.       — Достаточно! — рявкнул Штефан. — Разборки будете вон у него в доме устраивать, а сейчас нужно ехать. Вы только представьте, если б движок сдох?! Мы бы не надолго его пережили. С вашими-то криками и запахом крови. — Заметив удивленный взгляд Ивара, Штефан пожал плечами. — Что? Раздражаете. Походу, заразно. — Он устроился на сиденье и пригласил Марго. Лишь она сейчас могла смягчить его.       — С движком все нормально. — Софи взглянула на брата в зеркало заднего вида. — Я же слышу. Не переживай. Просто заяц выскочил на дорогу. Не могла же я его сбить. — Оставалось ехать не так уж и много, но мысли Софи были одна мрачнее другой. Впервые за все их путешествие, она задумалась: может лучше было бы не уезжать из Нового Рима?..