Мой Рагнарёк

      — Разрешишь? — После осторожного стука на пороге комнаты Софи появилась Катерина, выкручивая пальцы. — Мне тут и поговорить не с кем. — Она смущенно улыбнулась.       Софи удивленно обернулась в сторону двери, медленно опуская книгу на колени. Растерянный вид Катерины привел в замешательство, и она махнула рукой в сторону уютного кресла, похожего на то, в каком устроилась сама. Наверное, княжне присутствие старшего из братьев причиняло свою собственную боль, ведь он отнял жизнь у ее брата.       — Заходи, раз пришла.       — Я его как увидела… Думала, нож запущу. Смотри. — Оказавшись рядом с Софи, Катя вытянула дрожащие руки. — Только чтоб не нервничать ушла. И не только за себя теперь бояться ведь приходится… — Она вздрогнула и приоткрыла рот, словно ища, о чем бы поговорить после того, как сказала что-то лишнее.       — Ты боишься за Ивара. — Это Софи понимала как раз очень хорошо. — И твои чувства к Бьорну я тоже могу понять. Примерно то же самое я испытывала к Снейфрид. Но вот что я тебе скажу: они — семья. Странная, сложная, Борджиа отдыхают. — В глазах княжны мелькнуло непонимание — это была история ее — Софи — страны. — Но все же семья. И пока что никому не удалось эту семью разрушить. — Софи невольно вспоминала рассказ Флоки о смерти матери младших братьев — Флоки сейчас отчаянно не хватало — и не могла не провести параллели. — Они сами во всем разберутся, тебе стоит только смотреть, а после принять или не принять. — В другое время она, наверное, не смогла бы говорить с Катей так спокойно, но Софи менялась, становилась другим человеком, когда Ивару угрожала опасность. А в эту историю оказались втянуты они все, даже Катя.       — За Ивара мы обе будем всегда волноваться, Софи. И, зная его, — частенько. — Она улыбнулась. — Ох, эти нервы. — Катя замахала ладошкой перед лицом. — Снейфрид, убийца брата, ребенок — всё смешалось!       — Ребенок? — Смысл этого слова доходил до Софи медленно, но когда наконец разум перестал противиться, она откинула голову на спинку кресла и пробормотала с усмешкой: — Почему я не удивлена… — То ли сказалось понимание того, какая угроза нависла над всеми ими, то ли потому что теперь Софи чувствовала ту связь, о которой говорил ей Ивар в ночь побега из Новгорода. Прежде она бросилась бы в слезы или в ярость от отчаяния, искала бы выход эмоциям, но сейчас эти эмоции молчали. — Теперь ты выкатишь мне тираду о том, что я должна уехать и оставить вас в покое? — Софи смотрела прямо на княжну, но в ее сарказме не было присущей агрессии, как в их предыдущий разговор, закончившийся заносом автомобиля. Прошло всего несколько дней, а Софи казалось, что целая вечность. Сознание человека всё же любопытная вещь.       — На самом деле, я не буду говорить. Хочу, чтобы ты сама увидела, что все твои потуги заполучить внимание Ивара не принесут счастья. — Катя сжала губы. Её аккуратный носик поморщился. — Я не собираюсь ссориться с тобой. Мне нужен только Ивар, а не распри.       — Что бы ты там себе ни думала, нет никаких потуг и прочего, это и не нужно. — Софи прохладно улыбнулась, поднимаясь на ноги, чтобы приблизиться к Кате. Остановившись рядом, она закатала рукав, обнажая правое запястье. — Думаю, тебе знаком этот шрам. Это не клятва на крови. — Софи одернула светлую ткань и вернулась обратно на свое место. — Этому нет объяснения, но мы с ним связаны, хочешь ты этого или нет.       Быстро заморгав, Катя выдохнула через нос и закусила губу. Похоже, она растеряла остатки сдержанности с этими скандинавами. Всё оказалось немного сложнее, чем она думала.       — Знаешь, наша связь в любом случае уже прочнее некуда. И он... — Катерина опустила ладони на живот. — Главное тому подтверждение. Старший сын Великого Ивара Бескостного всегда будет выше всего. И да, это будет именно сын. — Гордо подняв голову, Катерина направилась к выходу.       — А что сказал Ивар, когда услышал эту радостную новость? — зазвучал ей вслед непринужденный вопрос.       — Я не стала ему говорить. Не хочу, чтобы ребёнок стал главной картой. Ты должна увидеть, что и не зная о сыне, он выбрал именно меня. — Катя не удостоила Софи даже взгляда.       — Что ж… Не забудь сообщить мне, когда он сделает это. — Прикрыв зевок ладошкой Софи раскрыла книгу, словно перестав замечать княжну.

***

      Разговор с Бьорном, как и думали братья, вышел нелёгким. Ивар так и не решился рассказать про смерть Снейфрид, ведь Софи была в замке. Совсем рядом. А зная Бьорна, ни Уббе, ни тем более Ивар в своём нынешнем состоянии быстро не усмирили бы брата. Когда все вопросы удалось уладить, все выдохнули с облегчением. Слишком много противоречий пришлось устранять, слишком много недоговорок. Ивар был вынужден продумывать чуть ли не каждое слово, чтобы избежать даже малейшего намёка на истории, ведущие к нежелательным вопросам. А учитывая насколько всё переплеталось друг с другом, это казалось невозможным, но всё же Ивар не зря считался одним из лучших в переговорах. Всё вышло сравнительно гладко и не могло не радовать.       Бьорн решил остаться до утра в гостях у Уббе. А Ивар же, не теряя времени, направился к Софи. Нужно было решить, что делать дальше. Добравшись наконец до её комнаты, Ивар толкнул дверь, пытаясь выровнять дыхание. Подъемы по лестнице не особо радовали. Увидев Софию, он улыбнулся. Груз переговоров рухнул с плеч при одном взгляде на неё.       Софи не продвинулась дальше той страницы, где открыла книгу перед уходом Кати, ее занимали совсем другие мысли. В разговоре с княжной выдержка не подвела и удалось сохранить лицо, но едва за той закрылась дверь, Софи накрыла слабость. Вначале Бьорн, потом ребенок… Когда же настанет спокойное время? Наверное, никогда, но с новостями приходилось считаться. Сын великого конунга Дании и русской княжны — не просто ребенок. Это факт, способный многое изменить. И Софи понимала, что игнорировать это не получится.       Какими бы мрачными ни были ее мысли, но с появлением Ивара на пороге комнаты, лицо ее разгладилось, взгляд смягчился, хоть в глазах и трепыхалась тревога.       — Как прошел разговор с Бьорном? — Софи вложила в свой вопрос все спокойствие, те крохи, что у нее еще были. Словно чувствуя, насколько Ивар нуждался в этом.       — Неплохо. Бьорн согласился со многими моими суждениями. Даже удивительно. — Ивар хмыкнул и, опустившись на кровать, вытянул на ней ногу, поморщившись. Нужно было показаться вновь лекарю, но кто мог заставить его отказаться увидеть Софию? — Мы не стали ему говорить о Снейфрид. Это небезопасно. Для всех. — Его пальцы коснулись нежной кожи щеки Софи. Оказавшись рядом, Ивар ощутил то самое недостающее внутреннее равновесие.       — Он все равно узнает, рано или поздно. — Софи сдавленно выдохнула, борясь с ощущением удавки, смыкающейся на шее. Ей не нравилось, что Ивар лгал из-за нее брату, и Уббе тоже, невольно втянутый во все это, и не шли из головы слова Кати. Не успели они выдохнуть свободно, когда Новгород остался позади, и вот все по новой. Софи закрыла глаза, окунаясь в приятное тепло, что отзывалось на нежное прикосновение, но даже это не могло успокоить ее.       — Только когда ты будешь в моем замке. Дома. — И это слово ухнуло вниз, образовав невесомость в животе. Конечно, Дания для Ивара стала домом. Только теперь он не представлял этот дом без той, что так рьяно закрывал собой от всего мира. И был готов спрятать не только от неё самой, от её собственных переживаний и гнетущих мыслей, но и от себя, если бы потребовалось. — Я не собираюсь держать его в неведении. Но в таком состоянии я… — Ивар стиснул зубы, подав вперед подбородок. Но, закрыв глаза, он прижался лбом к Софи. — Нашелся защитник, — хмыкнул обреченно Ивар, зажмурившись.       — Ивар… — Софи хотелось коснуться его, оставить нежными губами невидимый след, но утренний разговор повис над ней как Дамоклов меч. — Есть одна вещь, которая делает мое присутствие в твоем доме неуместным.       — Шутишь? — Ивар усмехнулся, не сдвинувшись с места, лишь легко коснулся губами плеча. В груди сердце вдарило мощным рывком, чувствуя нечто грядущее.       — Если бы… — Она усмехнулась, но усмешка вышла со вкусом горечи. — Утром, пока вы общались с Бьорном, я говорила с Катей. Она беременна. — Софи нервно сглотнула, замолчав, и взглянула на викинга, пытаясь понять, о чем он сейчас думал. Только вот он даже не дрогнул, не отстранился.       Казалось, дыхание Ивара прервалось. Услышанное шло вразрез со всеми его мыслями, планами. В голове образовалась пустота, и Рагнарссон просто замер. Он отказывался думать даже о женитьбе. По крайней мере не сейчас. Но ребёнок? Его с княжной ребёнок? Где ж он столько успел нагрешить?       Шумно и рвано вытолкнув наконец воздух из лёгких, Ивар спрятал голову в ладони и медленно провел ими по лицу.       — Нет. — Будто от одного его слова всё могло измениться.       — Мне жаль. — Софи мягко сжала его плечо, словно говоря: «я здесь, я с тобой». — Но — да. Наверное, я должна послушать ее совета. Оставить тебя в покое — лучшее, что я могу сделать. Из-за этого ребенка, из-за Бьорна, потому что я не хочу стоять между вами. — Эти мысли, такие, казалось бы, правильные, пугали до ужаса. Стоило только подумать о том, чтобы оставить его, и сердце болезненно сжималось. Софи обвила руками торс, скрытый под простой рубахой, и прижалась щекой к плечу Ивара, прячась от пугающих мыслей. — Но я не могу. Я верю, что будет другой выход. Мы найдем его вместе.       Промедлив, Ивар опустил руку на голову Софи. Он с радостью бы выделил Катерине дом, землю в Дании и даже рабочих. И не видел бы больше. Лишь бы уничтожить любое терзание Софи. Но это — его ребёнок. Его сын или дочь… Разве он мог бросить собственного ребёнка? Два таких полярных ответа на заданный самому себе вопрос разрывали изнутри.       — Если только ты будешь рядом, — хрипло ответил Ивар.       — Я буду рядом. — Обещала она, прежде чем накрыть его пересохшие губы своими мягкими, чтобы забыть обо всем, что терзало их души. Эти мгновения, когда весь мир вокруг растворялся, и оставался только Ивар — тот, кого она так любила — принадлежали ей и только ей, и никто не смог бы их отнять.

***

      Разговор с Софи не принес Кате необходимого исхода. И это раздражало настолько, что она решила поставить на свое счастье с Иваром всё. Рискнуть последним — памятью о брате, правом мести за него. Дождавшись ночи, Катерина тихо пробралась в гостевую спальню и толкнула спящего в плечо.       Даже сон не притупил инстинкты неуязвимого старшего сына Рагнара Лодброка. Едва ощутив прикосновение, он подался вперед — глаза вырвали из темноты силуэт, — и руки сомкнулись на шее непрошеного гостя. Но в следующее мгновение он узнал гостью.       — Что тебе здесь нужно и кто ты такая? Говори! — Хватка викинга ослабла, но не исчезла. Бьорн все еще мог свернуть Кате шею одним движением.       — Я княжна Руссии. И сестра того, кого ты убил, забрав его жену себе. Вспоминаешь? — Катерина не шелохнулась. Её всегда улыбчивые глаза стали вмиг пустыми и безразличными. — Но я пришла не за местью. — Хоть это и далось с невероятной силой. Где-то в глубине сознания голос пытался пристыдить её: чего стоило прихватить с собой кинжал и воткнуть прямо в пульсирующую жилку на медвежьей шее?       — Я помню тех, кого убил, — вторил ей ледяной голос. — И если не хочешь встретиться с братом раньше времени, не трать попусту мое.       — Да отпусти же, — настойчиво произнесла Катя, дернувшись и стукнув Бьорна по руке. — Раз ты здесь, я так полагаю, тебе не рассказали про Снейфрид?       — Не рассказали что? — Бьорн разжал пальцы, но внимательно следил за каждым движением ночной гостьи, ожидая от нее подвоха.       — Она мертва, — вывалила Катерина безжалостно информацию, с упоением наблюдая за реакцией. — В Руссии её убили. Она лишь хотела постоять за себя.       Девчонка-княжна лгала. Бьорн рывком поднялся на ноги и прошелся по комнате, что-то взвешивая. А потом так же стремительно обернулся к Катерине.       — Почему я должен тебе верить? — прорычал он, всё больше начиная походить на загнанное животное.       — Она была мне как сестра. Забыл? И я ненавижу тебя за то, что сделал с ней и с моим братом. — Прекрасное личико озарил истинный гнев. Презрение сочилось из каждого слова. — Почти так же, как я ненавижу ту, что убила её. Но я презираю себя, что связалась с вашей семейкой, да еще и влюбилась в одного из вас. — Голос дрогнул едва заметно лишь раз — в самом конце, но каждое слово металлом врезалось в голову Бьорна.       — Я хочу знать. — Голос викинга напоминал рычание зверя, которому нанесли рану. — Кто. Как. Почему. Все, что ты знаешь.       — Расскажу. — Забросив огненные волосы за плечи, Катерина села на кровать. — С одним условием, что не покалечишь Ивара. — Она знала, что он встанет на защиту Софи, что Бьорн не погнушится нанести ему пару ударов. — Согласен?       — Ивар имеет к этому отношение? — Даже не смотря на все их разногласия, когда Бьорн снова и снова прокручивал в голове случившееся на переправе и ответ брата на его вопрос, он верил ему… Неужели он ошибся? — Говори, — приказал он, приблизившись к русской княжне, нависнув над ней, как скала.       — Он — нет. В ту ночь он был со мной и ничего не знал. — Катя грациозно положила ногу на ногу. — Снейфрид убила девчонка.       — Девчонка? — Кулаки невольно сжались, и ярость, поднимаясь из глубин, заполнила все внутри, не оставляя ничего иного. Снейфрид… Красивая, изящная Снейфрид, которая всегда знала, чего хотела, и как это получить.       Имя девчонки он наверное слышал, но так и не вспомнил. Да и какая к черту разница, если все это правда. Бьорн помнил, как она стояла на переправе плечом к плечу с его братом, и как смотрела на Снейфрид, готовая в любой момент наброситься на нее.       Поднявшись с кровати и оказавшись вплотную к Бьорну, Катерина посмотрела ему в глаза.       — Обещай, что не покалечишь Ивара. И я скажу, где София. — Ровный голос странной мелодией русалки расплылся по комнате.       — Не стоит ставить мне условий. — Бьорн не шелохнулся, но от него исходила ледяная угроза. — Я знаю много способов заставить тебя заговорить.       — Я слышала, что викинги горазды на пытки. — Вариантов добиться обещания больше не осталось, и Катерина прибегла к единственному шансу. — Скажи, а приятно будет знать, что не позволил родиться собственному племяннику, внуку Рагнара?       — Ты носишь ребенка Ивара? — Новость поразила даже столь сурового Бьорна, на мгновение приглушив гнев. — Я не трону брата. — Обещать это было несложно. Бьорн и не думал причинять Ивару вреда. Да и с чего бы? Даже если допустить, что брат кинулся бы на помощь, то добраться на второй этаж с его-то ногой было бы сравни подвигу. — Но лучше молись, чтобы твои слова оказались правдой.       — Идём, — пропела Катя, выходя из комнаты, — мне лишь так же хочется отомстить за сестру. И я воспользуюсь этим шансом. Она в бывшей комнате Маргрет. — Поднявшись наверх, Катерина указала на дверь.

***

      Дверь грохнула об косяк с такой силой, что на звук, наверное, сбежится весь замок, но Бьорну было все равно. Он нуждался в правде и за правдой он пришел в комнату бывшей невестки. Ее новая, временная хозяйка спала, утопая в подушках и в объятиях его младшего брата. Увидеть здесь Ивара оказалось неожиданностью, что даже смешала на какое-то время мысли. Младший брат не переставал удивлять. Но Бьорн мог думать только об одном — о Снейфрид. Она вытеснила всё из его головы.       Грохот ворвался в сознание яркой вспышкой, и Софи, как и Ивар, мгновенно проснулась. Бьорн Рагнарссон стоял в дверном проеме. Заметив движение, он шагнул в комнату, закрыв за собой дверь. Софи рывком села на кровати, путаясь в одеяле. Она знала, зачем он пришел.       — Бьорн, стой. — Ивар, забыв обо всем, вскочил с кровати в ту же секунду, сделав предупредительный шаг, сквозь боль. Он закрыл собой Софи и больше его ничего не волновало. Даже с голыми руками, но он не даст подойти к ней. И это четко читалось по опущенной голове и звериному взгляду, расправленным плечам. Волк, готовый вцепиться в глотку любому, рискнувшему посягнуть на его волчицу. — Лучше остановись и поговорим. — На удивление самого Ивара сорвалось с языка. Возможно, рационально просчитанный исход схватки с могучим Бьорном в своем-то плачевном состоянии. А может, возникшее желание изменить наконец хоть что-то в отношениях его семьи.       — Так значит, это правда… — Он хотел ошибиться, черт, действительно хотел. — Ивар, отойди в сторону. Я хочу услышать все от нее. — Видеть брата, готового явно пожертвовать собой не ради себя — ради девчонки, — было не то что непривычно, это не входило ни в какие рамки понимания. Бьорн всегда считал младшего брата самым эгоистичным, самонадеянным и даже истеричным, но только не таким. Но это всё потом. После того, как он вырвет признание из презираемой всем нутром убийцы жены, заставив прохрипеть мольбу напоследок.       В глазах Бьорна Софи видела приговор. Она вцепилась в руку Ивара, преграждавшую путь, изо всех сил, впиваясь ногтями. Она хотела выйти вперед, но замерла, прислушавшись к молчаливому наказу Ивара.       — Это правда. Я не хотела делать этого, это была защита!       — Ты убила ее! — В полумраке Бьорн казался просто огромным. Как медведь, надвигающийся на свою жертву, он шагнул вперед.       — Я сказал стой, брат! — Лицо Ивара дрожало уже не только от пробуждавшегося гнева, но и от невозможности крепко стоять на ногах без дополнительной опоры. Но даже в мыслях не возникло отойти в сторону и так просто позволить Бьорну протянуть руки к Софи. Ивар знал, что, двинься он хоть на немного, — Бьорн свернет шею его возлюбленной и лишь после, возможно, одумается. — Я скорее умру здесь, чем позволю тебе коснуться её. Хочешь мести за Снейфрид?! — Голос Ивара хрипел, слова вылетали жестко, грубо. — Ты знаешь, что я не прощу тебе смерти Софи. Вернемся к тому, с чего начали?       Сжимая беспомощно кулаки, Ивар проигрывал возможные варианты защиты, но все они обрывались, не начавшись. За его спиной находилась любимая женщина. Он понял, насколько огромен его страх потери. Понял, но на что он способен сейчас? Ивар утробно зарычал, но крепко сжал руку Софи, отодвинув её за себя. Оставалось лишь надеяться достучаться до брата. В случае чего — кинуться за кинжалом. Но пока он мог дышать, он был готов защитить Софию даже от брата ценой своей жизни.       Тяжелые руки старшего брата сжали его плечи, сминая единственное препятствие, что находилось на пути. Кости почти хрустели, не спешившая заживать рана на бедре вспыхнула как от касания раскаленного металла. Ивар едва успел оценить возможность заполучить клинок, но тупая боль разнеслась по голове, как после удара булавой, и он провалился в темноту.       Софи сдавленно вскрикнула, когда Ивар потерял равновесие, и страх затопил ее, выключая все, оставляя только инстинкты. Худший кошмар сбывался прямо на ее глазах, прямо с ней в эпицентре. Однажды в этой семье брат уже убил брата, неужели все повторится прямо сейчас? Нет. Такое не могло повториться!       Бьорн шагнул к Софии в тот самый момент, когда она бросилась вперед, и с силой дернул за волосы, сжав мгновенно стальной хваткой тонкую шею. Он сломал бы ее на раз-два. И Ивара тоже.       — Она пришла туда, чтобы помешать мне передать Ивару информацию. — Ее голос сдавленно хрипел, говорить было почти невозможно. Софи вцепилась в руки Железнобокого, но разве можно было сдвинуть каменную скалу. — Она хотела убить меня и стравить вас всех! Именно этого она и добивалась! — Бьорн резко отпустил ее, оттолкнув от себя, и Софи упала на пол к его ногам. — Она хотела уничтожить твою семью! — Голос прорезался и взвился, она подползла к Ивару, хватая его за руку, готовая в любой момент закрыть его. Она без раздумий променяла бы свою жизнь на его.       Унижение от положения выжигало Ивара изнутри. Он слышал приглушенный полный ужаса голос Софии, но никак не мог пробраться сквозь заполнившую его мглу. Подняться было почти невозможно. Но что значит это «почти», когда речь шла об Иваре Бескостном? Крупные капли стекали с его побледневшего лица, но он стоял и, рвано дыша, смотрел в упор на Бьорна. Разве что внезапный удар и рассеченная бровь могли бы дать Софи время скрыться за дверью, но для этого нужны были силы, потраченные на то, чтобы подняться. Броситься на Бьорна, оттолкнуть? Шутка ли — Ивару никогда еще не удавалось этого сделать. Единственный шанс — всё тот же кинжал, оставшийся под подушкой. Как можно было так просчитаться?       — Лучше бы не поднимался. — Угроза прошла мимо Ивара.       — Ты сам заварил эту кашу, брат! — Еще одно движение в сторону Софи, и Ивар всерьез задумывался впиться в шею брата хоть зубами, как настоящий волк. — Ты силой забрал Снейфрид. Убил её мужа. Хоть сам знаешь для чего? Ты смеешь угрожать моей женщине, когда твоя грезила перерезать всех нас?! Уйди, Бьорн. Не доводи дело до моей мести. В этот раз я не поведусь на твои сказки и веру в семью. — Можно ли усмирить взглядом и словами разъяренного медведя? Ивар не знал, но всё же не отступал. Он знал, понимал, к чему всё шло.       — Я любил ее! Я ее любил! — Хрустальные баночки Маргрет, покоившиеся на прикроватной тумбе, захрустели и грудой стекла отправились на пол, приобретя кровавый цвет. — Ты можешь это понять?! — взревел Бьорн, и страх Софи сменился леденящим ужасом, она отшатнулась за спину Ивара, желая скрыться это этого страшного звука.       — Ты помнишь, Бьорн, как Лагерта убила нашу мать? — Никто и не заметил, как Уббе появился на пороге. — Мы искали мести — справедливой мести! Но ты назвал это приговором для нашей семьи. Теперь я говорю тебе тоже самое.       Софи показалось, что Бьорн сейчас бросится на Уббе — он дернулся в его сторону, — но этого не произошло. Непобедимый воин осел на пол и закрыл руками лицо.       Ивар еще стоял какое-то время, наблюдая за Бьорном и ловя себя на мысли, что он действительно был готов при необходимости умереть, пусть и вместе с братом, но не позволил бы добраться до Софи. Вспышка гнева улетучилась с появлением Уббе. Ивар тут же рухнул на колени, не в силах больше держаться. В висках шарахала кровь, принося головокружение. Но всё же он приблизился к брату.       — Я понимаю тебя. Знаю, что ты её любил, несмотря ни на что. — Ивар положил руку на плечо Бьорна. Возможно, зря. Но он чувствовал, что должен был это сделать.       Софи впилась взглядом в Железнобокого, следя за малейшим его движением, но ничего не произошло. Он даже не пошевелился, словно не заметив Ивара. Уббе шагнул к ним, повторяя жест младшего брата. Софи посетило странное чувство, будто она стала свидетелем чего-то очень личного, что касалось только этих троих мужчин. Она не знала, что делать. Колени болели, шею жгло, как будто Бьорн все еще держал ее, не позволяя сглотнуть липкий ком.       — Сейчас мы все спустимся в кабинет отца и поговорим. — Раздался наконец охрипший и бесцветный голос Бьорна. Кабинет давно уже принадлежал Уббе, как и замок, и вся Норвегия, но никому и в голову не пришло бы его поправить. Отстранив руки братьев, Бьорн направился к дверям. — И ты тоже, — бросил он Софии, едва взглянув на нее, прежде чем уйти.       — Спуститесь вниз через пять минут, — добавил Уббе и скрылся вслед за братом, оставляя их одних. Софи бросилась к Ивару, все еще не понимая, что произошло, и что будет дальше. Но зная одно — они живы. Крепко обнимая его, она наконец смогла перевести дыхание.