Psycho Fic

26. Она не могла поверить, что Эммет опять отвез их в это ужасное место. Линдси очень хотелось поскорее попасть в больницу — узнать, как там Брайан, и все ли в порядке с Мел и Джастином. Но Эммет почему-то свернул на дорогу, ведущую к жуткому парку. Она громко протестовала, говорила, что не хочет туда возвращаться, но он сказал, что должен показать это место Карлу, пока там все не затоптали. Это просто смешно. Как можно затоптать все в таком огромном парке? Да и что она попросила? Пусть отвезут ее в больницу, а затем делают все, что им вздумается, — очевидно же, что у Эммета не все дома, — а она должна быть с Мел. Но Эммет все ее просьбы пропустил мимо ушей, его вообще словно подменили. Вся эта поездка казалась пустой тратой драгоценного времени, поскольку полиция и так была там. Время было потрачено впустую — в туннелях Эммет и Карл оставили Линдси у ворот и сказали, что вернутся максимум через пятнадцать минут. Конечно, сначала это растянулось на полчаса, затем на сорок пять минут, потом на час, и Линдси волновалась все больше, сидя там и гадая, когда же они выйдут. Наконец, спустя почти полтора часа, Карл и Эммет вышли, оставив полицейских делать свою работу, и отправились в больницу. Ехать было не более десяти минут, но Линдси не находила себе места. Она не могла дозвониться до Мел и успокоилась только когда вошла в приемный покой и увидела, что она сидит рядом с Джастином, держа его за руку. Неудивительно, что она не отвечала на звонки. Однако прежде чем Линдси успела сказать Мел хоть слово, вышел врач и сообщил о состоянии Брайана. Узнав, что это не сердечный приступ, Линдси выдохнула. Беспокоило, что Брайан еще не вышел из комы, но теперь, когда его состояние стабилизировалось, это означало, что он скоро очнется. Она смотрела, как Джастин последовал за доктором, и наконец повернулась к Мэл. И замерла. Мел напряженно стояла перед дверью, через которую только что вышел Джастин. Линдси осторожно дотронулась до ее руки и была потрясена, когда Мел резко отшатнулась и направилась к черному ходу. Она окликнула ее, но Мел не ответила. Линдси, чувствуя на себе удивленные взгляды, вышла вслед за ней. Мел стояла возле входной двери, холодный ветер трепал ее волосы. Линдси подошла к ней: — Мел? Та обхватила себя руками, словно защищаясь от холода. Линдси нахмурилась, увидев выражение ее лица. Казалось, что Мел не успокоили слова доктора. Она вглядывалась в темноту, ее глаза блестели. Линдси затаила дыхание и несколько мгновений молча стояла рядом, прислушиваясь к шуму ветра и ощущая, как между ними повисла неловкая тишина. Внезапно губы Мел шевельнулись: — Он умер, Линдс. Умер у меня на глазах. Линдси задохнулась от ее слов, чувствуя, как ее сердце на мгновение перестало биться: — Он не умер, — воскликнула она. — Он жив! — Нет, умер, — Мел сжала губы и тяжело сглотнула, с трудом выговаривая слова. — Я видела, как он умирал. Я была там, с ним, и он не дышал. — Линдси коснулась ее руки, не зная, как реагировать. Мел была с Брайаном, когда это случилось? — Он был мертв, Линдс. — Мел все еще не смотрела на нее, ее глаза были устремлены вдаль. — Он не мог дышать, не мог говорить. Он… — она прикусила нижнюю губу. — Я никогда… — она резко втянула воздух, — не видела его таким. Линдси обняла ее за плечи. Она тоже никогда не видела ее такой. — Он жив, Мел, — сказала она, еле сдерживая слезы. Но ее самообладание внезапно улетучилось, когда она увидела слезы, катящиеся по лицу Мел: — Ты знаешь, что он плакал? Плакал по Джастину. Да что там, на хрен, случилось? И что такое с Мел? Она обладала достаточно жестким характером, ее нелегко было вывести из себя, и едва ли можно было назвать уязвимой. Линдси прижала Мел к себе и почувствовала, как ее хрупкие плечи дрожат. — Но с Джастином все в порядке, — сказала она. — Он этого не знал, — приглушенно прошептала Мел, уткнувшись ей в шею. — И я этого не знала. — Все будет хорошо, Мел. — Линдси погладила ее по спине, вытирая слезы. — С Брайаном все будет в порядке. И с Джастином тоже. — Правда? — Конечно, — сказала Линдси, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. — Он был там с тобой, не так ли? Ты с ним разговаривала. — Но он не в порядке. Как он может быть в порядке после того, что случилось? — Все будет хорошо, Мел. — Линдси закусила губу и во второй раз за сегодняшний вечер почувствовала себя лгуньей. Сначала Гас. А теперь и Мел. Все будет хорошо. Но кого она пыталась в этом убедить — Мел или саму себя, — большой вопрос. 27. Прожив несколько лет в одиночестве, Джастин блестяще овладел искусством расстановки приоритетов. Все, что попадалось ему на жизненном пути, гипотетически отправлялось в маленькую коробочку. Любая трудность, с которой он сталкивался, каждый шаг, который он делал, каждая встреча, движение, эмоция, которую он чувствовал, имели свое определенное время и место. Сначала решались самые важные вопросы, а второстепенные откладывались в сторону до поры до времени. Некоторые вещи были слишком незначительны, чтобы заниматься ими в принципе. Некоторые откладывались в долгий ящик. Но Брайан всегда был на первом месте. Он был самым важным делом в жизни Джастина. Его самым сложным препятствием, самым крутым шансом, который он когда-либо использовал, лучшей возможностью, которую он когда-либо имел. Брайан превратил его жизнь в ад, а затем он же сделал ее легкой. Брайан сделал его жизнь стоящей того, чтобы жить. И прямо сейчас, сидя на стуле рядом с кроватью Брайана, Джастин чувствовал, что жизнь застряла у него в горле. Рот и нос Брайана прикрывала кислородная маска, под которой находилась трубка, снабжающая кислородом легкие. Трубка помогала ему дышать, была его спасательным кругом. Приоритизация. Джастин вновь сосредоточился на самых важных вопросах, а второстепенными решил заняться позже. Первоочередной задачей было выздоровление Брайана. Доктор сказал, что, скорее всего, сердечная мышца не была повреждена — безусловный плюс. Однако Джастин не знал, что это означает с точки зрения времени восстановления. Он надеялся, что все пройдет быстро и беспрепятственно. Джастин положил руку на колено Брайана и медленно провел ею вверх по его ноге, задерживаясь на бедре, скользнул пальцами по животу Брайана, а затем положил руку на его грудь. Он чувствовал, как бьется сердце Брайана. Сердце, которое, со слов доктора, чуть было не остановилось в туннелях. Он наклонился и заглянул Брайану в лицо. Любимое лицо, на котором застыло выражение усталости и боли. Он нежно коснулся пальцем линии волос Брайана, впадин его закрытых глаз. — Все будет хорошо, Брайан, — повторил он и наклонился, чтобы поцеловать его. — Я здесь. Со мной все в порядке. — Его губы задержались на лбу Брайана. — Я жив, — прошептал он Брайану на ухо. Джастин закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы отогнать от себя кошмарные воспоминания, о которых хотелось поскорее забыть. Он должен держать их подальше ради блага Брайана, потому что ему нужно прийти в себя и поправиться. В их жизни больше не было места ничему, основой чего не является правда. Всю ложь нужно похоронить, забыть, избавиться от нее. Травма Брайана была вызвана токсинами, выпущенными в его кровь из-за эмоционального стресса. Каждая физическая проблема имела физическое решение, и главной задачей Джастина сейчас являлось залечить физическую травму. А уж откуда она взялась, они выяснят позже. Сейчас это вторично и неуместно. — Я знаю, что ты видел, Брайан. — Выдохнул Джастин. — Все это было неправдой. 28. За сорок пять лет службы в полиции Карл Хорват повидал всякое. Но он никогда не видел ничего подобного. Карлу хватило беглого взгляда на комнаты, чтобы оценить опасность, и он позвонил Джои Монро в Департамент. В одном он был уверен: это не краска. Запашок стоял как на проклятой бойне. После разговора со старым другом стало ясно, что судмедэксперты уже побывали здесь и собрали образцы крови. Он хотел бы остаться и понаблюдать за тем, что они делают, но не мог. Он на пенсии. А Монро был хорошим офицером с отличным послужным списком. Карл ему доверял. Карл взглянул на часы. Шесть тридцать две утра. Он попросил полицейских показать ему результаты анализа крови, обнаруженной на рубашке. Он был почти уверен, что она соответствует группе крови на стенах и полу, но хотел в этом лично убедиться. Он также знал, что потребуется по крайней мере 24 часа, чтобы сопоставить его с любым типом источника. Пару часов назад приехали два детектива и допросили всех, за исключением Джастина и самого Кинни. Карл оглядел небольшую группу, собравшуюся в приемном покое. Они просидели здесь всю ночь. Когда медсестра сообщила им о состоянии Кинни — стабильное, но он все еще без сознания, — Карл попытался убедить хотя бы кого-нибудь поехать домой и отдохнуть. Поначалу все отказывались, но затем Майкл и Бен, а в скором времени и Эммет уехали, сообщив, что скоро вернутся. Карл знал, что Деб умирает от желания попасть сюда, но ей не с кем оставить детей. Мелани осталась, хотя вид у нее был донельзя изможденый. Карл терялся в догадках, через что они все прошли. Поговорив с Беном и Майклом, он понял, что Джастин был даже в худшем положении, чем Мел. Карл снова позвонил Монро и договорился, чтобы завтра прислали хорошего психиатра. Он хотел, чтобы Джастина проверили как следует — парень выглядел не очень, и это его беспокоило. 29. С тех пор как она познакомилась с ним, а это было около двадцати пяти лет назад, вокруг Брайана Кинни постоянно что-то происходило. Это осталось неизменным и сейчас. Усыпить Гаса было сущим адом. Бедный мальчик расстроился из-за отсутствия отца и чувствовал, что что-то не так. Он постоянно спрашивал о Брайане и Линдси и, прежде чем он уснул, прошло несколько часов. Деб никак не могла понять, что случилось с Брайаном. Сначала сообщили, что у него сердечный приступ, теперь говорят, что это не так. Майкл сказал, что во всем виноват стресс. Но как такое может быть? Она знала, что Брайан без ума от Солнышка, но что настолько ужасного могло произойти, чтобы довести его до такого? — Деб, — сказала Линдси, усаживаясь на скамейку рядом с ней и Мелани. — Доктор сказал, что нервной системе Брайана нанесен сильный удар. Ему понадобится время, чтобы прийти в себя. — Бедняжка, — сказала Деб, озабоченно нахмурив брови. — Но ведь он видел то, чего на самом деле не произошло? — По-видимому, так и есть. — И если это была шутка… — начала Деб, но прежде чем она успела закончить, Мелани резко повернулась к ней. — Это была не шутка! — вдруг закричала она. Дебби уставилась на нее, разинув рот. — Это было сделано намеренно, — сказала Мелани, стиснув зубы и сверля Деб взглядом. — Задумано кем-то, кто ненавидит Брайана. Ненавидит больше, чем… — она резко замолчала и посмотрела на Деб так, словно та много лет была в трансе, а сейчас внезапно открыла глаза. Деб заметила, как задрожали ее губы. — Мел? — Она взяла ее за руку. — Милая? Но та оттолкнула ее. Деб удивленно наблюдала, как она встала, повернулась и отошла от скамейки. — Милая? — крикнула она, но Мелани только покачала головой и пошла дальше. Деб повернулась к Линдси: — Что, блядь, происходит? Но Линдси только беспомощно пожала плечами, глядя стеклянным взглядом на удаляющуюся фигуру жены. 30. У Мелани была тайна. О ней знали только двое. Причем, она в жизни бы не подумала, что ими станут именно они. В конце концов, Джастин по-прежнему был для нее ребенком, а с детьми тайнами не делятся. Они не обладали достаточным интеллектуальным потенциалом для того, чтобы достичь взаимопонимания, необходимого для сохранения конфиденциальности. Джастин был умным мальчиком, но при этом ей казалось, что он слишком наивен и довериться ему невозможно. Или, скажем, Брайан Кинни — бич ее существования. Вчерашняя Мелани посмеялась бы над одной идеей поделиться с ним хотя бы чем-нибудь. Но сейчас она испытала нечто настолько жуткое и странное, что никто не смог бы ее по-настоящему понять. Никто, кроме Брайана и Джастина. Она почти сказала Деб, что ненавидела его. Да, когда-то она его ненавидела. Называла исчадием ада. Он постоянно вмешивался в их с Линдси жизнь. Они были женаты, но Мел всегда занимала второе место в гонке за внимание Линдси. Потому что эту гонку Брайан всегда выигрывал. Он всегда, блядь, доставал ее, утирал ей нос. Но Мелани уже давно перестала быть второй. Брайан больше не боролся за внимание Линдс. Перестал быть занозой в заднице. Она даже не могла припомнить, когда он взбесил ее в последний раз. Месяц назад прошлой ночью? Пустое. Сейчас ей ничего не приходило в голову, кроме безумных двух часов, которые она провела в грязных туннелях, взаперти с Брайаном и Джастином. Все остальное осталось смутным воспоминанием, которое не уловить. Это звучало более чем странно, но вчера вечером, когда она увидела, как Брайан Кинни погибает, в ее жизни начался новый этап. Его лицо посерело, глаза остекленели. И это было единственное, что Мел могла вспомнить, при том, что она хотела бы навсегда об этом забыть. И это открытие будто превратилось еще в одну тайну. Грязную тайну. Ей казалось, что события прошлой ночи перечеркнули все, что было связано с Брайаном в прошлом. Она чувствовала, что ее разрывает на две части — с одной стороны, ее переполняло разочарование от того, что сейчас Брайан имеет над ней огромную власть, не приложив к этому никаких усилий. С другой — он оставался все тем же Брайаном Кинни. Что она в нем не ошибалась. Таким он был всегда. Но был ли? Примерно час назад ее привезли в отделение интенсивной терапии. Через стеклянную перегородку они наблюдали, как Джастин сидит у постели Брайана и что-то ему говорит. Было уже три часа дня, и она знала, что Джастин не спал со вчерашнего вечера. В палату пускали только одного посетителя, и Дженнифер беспокоилась о сыне — она пыталась уговорить Джастина поехать домой, но он отказался. Мел знала, что он не оставит Брайана в таком состоянии. Поэтому она вошла в палату и попросила его пойти и немного отдохнуть, хотя бы ради Брайана. Он повернулся и сказал, что не может оставить его одного, на что Мел ответила, что посидит с ним. Мел не знала, что он разглядел в ее глазах, но Джастин вдруг согласился. По какой-то странной причине он понял, что ей можно доверять. Как будто он почувствовал то, что между ними теперь есть связь. Тайна, которую знали только они втроем. Прежде чем уйти, он задал ей вопрос: — Что ты собираешься ему сказать? Это был сигнал, что разговор был необходимой частью задания. Брайану нужно было знать, что все будет хорошо, поэтому все должны были с ним говорить. Но Мел прекрасно понимала и другую причину, по которой Джастин задал этот вопрос. Он знал, что они не ладили, и это был его способ намекнуть, чтобы она больше не вступала на этот путь. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Поэтому она посмотрела ему в глаза и сказала: — Только хорошее. Обещаю. Джастин посмотрел на нее еще раз, словно оценивая ее слова, а затем перевел дыхание: — Я буду в коридоре. Позвони, если я ему понадоблюсь. — Хорошо. Она осталась. Тихим голосом рассказывала Брайану о повседневных вещах — школа Гаса, ее адвокатская практика, Дженни, работа Линдси. Мел и представить не могла, что когда-нибудь станет с ним это обсуждать. Только не в этой жизни. Брайан никогда не проявлял ни малейшего интереса к их жизни — не считая подарков, которые он покупал детям на праздники, да и то, она всегда думала, что этим занимается его секретарша или Джастин. Но теперь все пошло наперекосяк. Она смотрела на осунувшееся лицо Брайана, он казался таким хрупким. Мел почувствовала, как ее решимость куда-то улетучивается. Слова, которые она ему говорила, были набором пустых банальностей. Они ничего не значили, потому что у них не было общих точек соприкосновения. Брайану было плевать на все, что она говорила. Он должен прийти в себя, но для этого она будет с ним честна. Она скажет ему чертову правду. Мел сжала губы и сделала глубокий вдох: — Ты, гребаный мудак, — начала она и затаила дыхание, когда ee слова эхом отозвались в тишине палаты. Нет, это не шло вразрез просьбы Джастина. Брайан хотел бы, чтобы она говорила с ним так, как говорила всегда. Четко и откровенно. Она тяжело сглотнула и продолжила: — Ты справишься с этим, Брайан. Джастин здесь, он ждет тебя. Он жив, и ты тоже жив, слышишь? Ты жив, и будешь в порядке. Пока он был в сознании, ничего из этого она не могла бы ему сказать. Так что, возможно, сейчас была единственная возможность поговорить с ним обо всем. Пока он в коме и не реагировал. Черт, как бы ей хотелось, чтобы он ей ответил! — Открой уже глаза, мать твою! — сказала она. — Никогда не думала, что скажу тебе это… но ты нужен Гасу. Линдси говорит, что он, блядь, в таком отчаянии! И спрашивает о тебе все время. И все твои ебаные друзья напуганы до смерти, они этого не заслуживают. Ты всех напугал, Брайан! Тебе нужно покончить с этим прямо сейчас. Тебе нужно прийти в себя, чтобы мы все смогли дышать. Ты никуда от нас не денешься, придурок. Проснись, черт возьми! Брайан! Все будет хорошо, слышишь? — Мелани замолчала. В комнате раздался странный писк. Она нахмурилась и осмотрелась. Писк не прекращался. Мелани почувствовала, как ее глаза расширились. Черт, неужели это… Она уставилась на грудь Брайана, беспорядочно вздымавшуюся и опадавшую с каждым его вдохом, хотя еще мгновение назад ее ритм был ровным, уставилась на его лицо, наполовину закрытое кислородной маской, и почувствовала, как пересохло во рту. — Брайан? — Блядь, это кардиомонитор… он пищал все быстрее и громче, и… Внезапно дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь хлынул поток людей — врачей, медсестер, персонала скорой помощи — все окружили кровать Брайана. Мелани с минуту смотрела на них широко раскрытыми от страха глазами, а затем развернулась и выбежала из комнаты. Она должна найти Джастина. 31. Брайану хотелось спать вечно и никогда не просыпаться. Он хотел, чтобы тьма оказалась его спасителем, его единственным надежным убежищем. Чтобы она защищала его, не давала думать обо всем, что он потерял, о том, чего больше нет, и о том, что никогда не станет прежним. Но темнота была донельзя болезненной. Темнота была горячей лавой, льющейся в его вены и сжигающей изнутри. Темнота была похожа на плотный кляп, душивший его и мешающий дышать. Темнота была уколами агонии, пробегающими по его телу, заставляющими корчиться от боли, кричать и дрожать от холода, пронизывающего кости. А еще он слышал голос. Тот самый голос из прошлой жизни. Он не хотел его слышать. Этот голос говорил, что он все еще в туннелях, ищет Джастина, который исчез и никогда не вернется. Брайан хотел, чтобы тьма окутала его, поглотила, наполнила и больше никогда не выпускала. Он не хотел просыпаться. Не хотел смотреть правде в глаза. — Брайан? Он был в туннелях и слышал голос Джастина. Он снова был в той комнате. Звал его. Но было уже слишком поздно. Он не смог ему помочь. Он никогда не мог ему ничем помочь. Он всегда опаздывал. — Брайан! Да, я подвел тебя, Солнышко. Я позволил тебе умереть. Я и сам этого хочу. Может быть, именно это и означала темнота? Может быть, именно это и пытался сказать ему голос Джастина? — Брайан! Пожалуйста, возьми меня с собой! — Брайан, я здесь. Он чувствовал руки на своем теле. Какого черта они делают? Он не мог дышать. Внезапно темнота исчезла, и Брайан увидел мельтешащих перед глазами людей. Их губы шевелились, говоря что-то, чего он не мог разобрать. Их руки на его лице, пальцы вынимают что-то изо рта, заставляя его судорожно кашлять. Да отъебитесь уже! Господи, почему они не дадут ему спокойно умереть? — Брайан… — Голубые глаза смотрели в его глаза, легкие пальцы пробежали по его волосам. — Я здесь. Видение ангела. Очень красивого. А он убил его. Он видел, как тот умирает, и не сделал ничего, чтобы остановить этот кошмар. Мягкие, родные губы коснулись его губ: — Я жив. Брайан моргнул. Но это невозможно. Я видел, как ты умираешь! — Я жив, Брайан, — сказало видение. — Я здесь. — Теплые руки дотронулись до его лица. — Джастин? — спросил он, голос у него был хриплый, горло ужасно болело, и он понятия не имел, что за дурацкую игру с ним затеяли. Зачем это все? Он же видел, как умирает Джастин. Он умер вместе с ним. — Я жив, Брайан, — настаивал голос, от которого у него перехватило дыхание. — Ты чувствуешь меня? — Светлые волосы, которые он так любил, и голубые глаза оказались прямо перед его глазами. Хотя это было невозможно. — Ты меня чувствуешь? Я здесь, с тобой. — Джастин? — Слова душили его, он не мог понять, что происходит. — Но… я видел тебя! — Это была ложь, Брайан, — сказало видение. Он жив? Это чья-то злая шутка? Боже, пожалуйста, пусть это окажется правдой! — Все будет хорошо. — И вдруг Брайан почувствовал знакомый запах невинности, красоты, тоски, свежего утреннего воздуха, сладости и всего того, что ассоциировалось у него с Джастином. — Теперь ты меня чувствуешь? Он слепо протянул руку, чтобы ухватиться за спасательный круг — убедиться, что он настоящий: — Джастин! И он почувствовал, как сильные руки сомкнулись вокруг его тела. — Я здесь. — Прохладные губы на его шее и лице. И вдруг его окутало не темнотой, а теплом — прекрасным ярким сияющим теплом. — С тобой все будет в порядке. — Джастин! — Он был переполнен до краев чувством, которого никогда прежде не испытывал. Он не знал, что делать. Не знал, как передать то, что он испытывал. — Джастин! — Это было единственное, что осталось в этом мире. — Все будет хорошо, — повторил Джастин, его теплое дыхание обдавало его лицо. «Крепче! Обними меня крепче!» — хотел сказать Брайан, но все, что он мог сделать, это повернуть голову к Солнышку и вдохнуть его. Это все, что ему было нужно. Все, что он хотел. 32. Праздничная неделя закончилась, но Крейг взял еще один выходной. Он чувствовал, что ему необходима передышка. Остаток вечера он провел в своем кабинете, не в силах встретиться взглядом с женой и сыном. Он боялся, что они догадаются обо всем, если увидят его глаза. Узнают о том, что он видел. Крейг не хотел, чтобы они знали. Не хотел, чтобы они видели то, что видел он. Голос в телефонной трубке, изображения на проекторе, кровь, топор, вся эта ебанная шарада — все в этом месте было таким странным, гротескным и запутанным, что Крейга затошнило и наполнило отвращением до краев. И это было совсем не то отвращение, которое он испытывал к Кинни. Это было сродни болезни, тошноте, жуткому брезгливому чувству в животе, от которого хотелось выблевать кишки. Он знал, что с Джастином все в порядке. Он позвонил в «Аллегейни Дженерал» — как и много лет назад, когда его сын поступил туда после травмы, а у него не хватило смелости показаться там самому. Ему сообщили, что у Джастина все нормально, и Крейг испытал огромное облегчение. Кинни же, как он понял, пока еще не пришел в себя. Раньше Крейгу было бы наплевать на эту информацию. Брайан Кинни был гребаным извращенцем, всегда им был, он разрушил жизнь Джастина, он… Крейг остановился. Прошлая ночь доказала, что желать кому-то смерти и смотреть, как он умирает, — две совершенно разные вещи. К тому же, у него были дела поважнее. Безопасность его жены и ребенка. Он вытащил их из этого проклятого места так же быстро, как сам выскочил из той комнаты, в которой просидел запертым более двух часов, пока эта тошнотворная драма проходила у него на глазах. Драма, которая повергла его в ужас. Он не знал, что сотворил, чтобы вызвать такое жестокое поведение. Но он должен был защитить свою семью. Теперь, когда он знал, что с Джастином все в порядке, он должен был уберечь свою вторую семью от опасности. Он услышал голоса и звуки открывающейся и закрывающейся двери. Терри, вероятно, привезла Мэтта с занятий. Дверь кабинета открылась, и она заглянула внутрь. Увидев его, неуверенно улыбнулась и шагнула внутрь. Крейг глубоко вздохнул: — Я в порядке. — Он знал, что расстроил их своим поведением, но не хотел, чтобы она давила на него прямо сейчас. Не хотелось отвечать на вопросы. Она, похоже, почувствовала это и заговорила о чем-то совсем нейтральном: — Твоя почта лежит на обеденном столе с самого утра. Я принесла ее сюда. — Спасибо. — Терри оставила почту на столе и закрыла за собой дверь. Он лениво просмотрел конверты — все то же: счета, подписки на журналы, приглашения на деловые мероприятия, открытки… стоп. А это еще что? Он осторожно вытащил из стопки маленький конверт, а в следующий момент чуть не выронил его, будто обжегся. Этот конверт был точной копией того, в котором было приглашение в парк. Адресовано ему, его имя напечатано жирным шрифтом. Он открыл конверт и вытащил из него белую карточку: Я знаю, что ты это одобряешь. И почувствовал, как у него пересохло в горле.