Корона злосчастья

Военный лагерь у замка Горький утес 5 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Притулившаяся у отвесной скальной стены крепость сектантов не выглядела неприступной. Ров давно пересох, его склоны осыпались и стали пологими. Подъемный мост сгнил, вместо него новые хозяева цитадели положили несколько необработанных древесных стволов, даже не скрепив их друг с другом. Быстро убрать такую переправу стража вряд ли сможет, а если попытается — немедленно станет мишенью лучников, арбалетчиков и аркебузиров. Частокол выглядел неубедительно — Искатели Сути явно поленились вбить бревна ровно и заострить их верхушки. Уцелевшие части каменных укреплений вовсю крошились. Все три башни давно лишились шатров, а одна из них заметно накренилась. На ее вершине развевался флаг — если так, конечно, можно было назвать грязную тряпку, которая когда-то давно, видимо, имела алый цвет. Никаких орудий или даже просто часовых на стенах видно не было. — Скажи, сестренка, мне идет? — спросила Лиомэль, нанося на лицо черную маскировочную краску; эльфийка провела широкие полосы, идущие от переносицы наискосок через щеки. — Бесподобна, — кивнула Эйдани. — Сегодня все мужчины падут к твоим ногам. Мертвые, правда, но это — уже детали. — Хочешь, с тобой поделюсь? — перворожденная уже покрывала угольного цвета росчерками свои обнаженные руки, а также части ног, не прикрытые ни сапогами, ни короткой юбкой из широких кожаных полос. Разглядывая подтянутые бедра эльфийки, воины за парой соседних костров как один отвлеклись от поглощения походной похлебки. — Учитывая, что в этом сражении я буду, в основном, поливать врага огнем и молниями, обрушивать на него камни и ледяные дожди, боевой грим вряд ли поможет мне сохранить незаметность, — усмехнулась волшебница. — Но, как я вижу, ты, наконец, вняла некоторым моим увещеваниям, — Единая с тенью бросила взгляд на ладони Эйдани; та надела беспалые кожаные перчатки, которые в армии Предвестников Рока носили лучники. — Они ведь гораздо удобнее, чем тот хлам, который ты использовала раньше, правда? — Эйдани, по-моему эта остроухая на тебя плохо влияет, — заметил Вульфрик, подходя. Гном был облачен в покрытые искусными рунами тяжелые латы с огромными наплечниками и открытый шлем. — Вульфрик, а спорим на что-нибудь — мои ребята окажутся на стенах замка раньше твоих? — задорным тоном спросила эльфийка. — Хитрая какая, — фыркнул гном. — Я вчера не весь совет проспал и помню, что капитан Бэдфорд приказал вам залезть на башню как раз в то время, пока мы будем жечь лес. — Не удалось обмануть. Обидно, — покачала головой перворожденная, поправляя лук и колчан за спиной, а также проверяя, легко ли достается из ножен изогнутый кинжал с резной костяной рукоятью. — Кажется, в подобные моменты принято задаваться пафосно-бессмысленными вопросами в духе: «и почему же перед боем всегда бывает так тихо?» — произнесла Эйдани, в очередной раз рассматривая безмолвную твердыню врага. Волшебница вновь использовала заклинание, чтобы проверить здешнюю ауру. Чародейка нащупала грубый астральный рисунок примитивных ритуальных заклятий, которые, очевидно, применяли культисты. Скорей всего, Искатели Сути не владели современной магией, которая для использования требовала одной лишь мысли, а довольствовались устаревшими чарами. Чтобы творить их, нужны были особые жесты, волшебные слова, зачарованные предметы, а порой и целые сложные обряды. В целом во вражеской магии не было ничего особенного, разве что нечто странно… знакомое. — Но что это может быть? — задумалась Эйдани. — Сомневаюсь, чтобы кто-то из жрецов этой секты прежде удостаивал меня личной встречи. Повисшую над Черным перевалом тишину разорвал новый сигнал рога, на этот раз тройной — к построению. В следующие мгновения лагерь огласился топотом, лязгом доспехов, бранью, отрывистыми командами и еще тысячей различных звуков. Эйдани с удовлетворением отметила, что ее братья по оружию занимают позиции куда быстрее малагарских ополченцев, а снаряжены даже лучше иных герцогских рыцарей. Кирасы из вороненной стали, шлемы с забралами, тяжелые мечи-фальшионы, большие прямоугольные щиты, мощные арбалеты, длинные алебарды и пики смотрелись внушительно на фоне потрепанных кольчуг, примитивных палиц, топоров и копий, а также коротких луков и легких самострелов, больше похожих на охотничьи, чем на боевые. — Все вы знаете, что делать. Вы делали это раньше, — громогласно произнес Бэдфорд, проезжая перед строем солдат на своем гнедом жеребце. — Перед вами — не какой-нибудь неприступный Замок Чистых душ под охраной рыцарей без страха и упрека. Поэтому просто делайте все так, как я вам сказал, и уже к вечеру смердящее зверье, сидящее за этой стеной, будет отдыхать в грязи с пробитыми головами, а вы отправитесь домой с карманами, полными золота! Пусть ваши мечи будут в крови, как девственница в первую ночь! Да здравствует смерть! Когорта ответила командиру оглушительными ревом и ударами мечей в щиты и древками — в землю. Штурм начался. *** С утеса, на котором расположилась Эйдани, было хорошо видно все поле боя. На краю возвышенности лежали несколько крупных валунов, за которыми при необходимости можно было спрятаться. Рядом по приказу Бэдфорда встали несколько солдат — им предстояло помочь волшебнице, если враг предпримет атаку на ее позицию и дело дойдет до ближнего боя. Несмотря на все вчерашние возмущения Манфреда, пока что его отряд действовал в точности по плану — предельно медленно и шумно двигался к воротам. Пехотинцы на каждом шагу били палицами и обухами секир в свои круглые щиты, конные рыцари как можно выше поднимали копья со штандартами, более уместными на параде, чем в бою. Слышался гул рогов и удары барабанов. Последние звучали знакомо — судя по всему, наемники поделились с малагарцами своими музыкальными инструментами. Гремели и кличи — правда, не слишком оригинальные, в духе «За герцога!» или «Мы победим!» Капитан Бэдфорд в этом вопросе был куда изобретательней. Самые крепкие бойцы тащили внушительных размеров бревно. — А хорошо старина командир про девственницу завернул, — заметил один из Предвестников Рока, пытаясь поудобнее усесться на камнях. — Токмо вот не припомню я, чтоб ее там шибко много было, крови ентой… — Ага, — согласился его товарищ, перекладывая меч из одной руки в другую и обратно. — Но сказанул все равно хорошо. Усиленным магией зрением Эйдани внимательно осматривала замок и окрестности. Сейчас волшебница должна была просто следить — все ли идет по плану. Заметив те или иные действия со стороны сектантов, чародейка должна будет подать определенный световой сигнал. Холодный и хлесткий ветер в очередной раз сменил направление. Пройдя примерно треть пути до Горького утеса, ополченцы сделали небольшую передышку в воинственных возгласах, после чего нестройным хором затянули «Озорную маркитантку» — популярную солдатскую песню с очень простым мотивом и скабрезным содержанием. В этот момент над лесом на юге взмыла стая потревоженных птиц. Это еще ничего не значит, их мог спугнуть какой-то хищник, однако стоит все-таки приглядеться повнимательнее. На протяжении двух или трех мучительно долгих минут не происходило ровным счетом ничего, но затем в глубине чащобы началось какое-то шевеление, явно не похожее на передвижение лесных животных. Если бы не магическое зрение, Эйдани не смогла бы ничего разглядеть и с куда более близкого расстояния. Подождав несколько мгновений и убедившись, что ей точно не мерещится, волшебница сотворила заклинание. *** Алая вспышка озарила перевал, отбросив кровавые отсветы на каменистую землю и свинцовые тучи. Один из артиллеристов прервал зевок на середине, и в этот момент к небу взметнулся новый сполох — на этот раз изумрудно-зеленый. — Противник в лесу! Заряжай! — скомандовал Вульфрик боевым расчетам всех пяти требушетов, одновременно натягивая защитные очки из толстого хрусталя с плотно прилегающими кожаными наглазниками. Ухнув от натуги, дюжие помощники осадных мастеров вложили в гигантские пращи каменные ядра, обмотанные веревками, от которых исходил странный сладковатый запах. Теперь требовалось немного подождать — нужно было, чтобы вражеский отряд отошел на некоторое расстояние от выхода из тайного коридора — ведь иначе неприятель успеет вернуться в подземелье, когда лес запылает. Гном перевернул небольшие, дюйма четыре высотой, песочные часы и присел рядом. Со стороны могло показаться, что Вульфрик настолько глубоко погружен в собственные мысли, что не замечает ничего вокруг. Тем не менее, он не упустил момента, когда из верхней колбы упала последняя песчинка. — Поджигай! — с этими словами горец сам запалил факелом снаряд ближайшего орудия; охватившее веревки голубое пламя сильно шипело и искрило. — Ух, красиво полыхает, видно, что графские алхимики не зря едят свой хлеб! — прогремел гном, перекрикивая шум, который подняли люди Манфреда. — Огонь! Познакомим этих сукиных детей с наукой! Пусть все горит! Пять ярких болидов рассекли небо, оставляя за собой длинные дымные шлейфы. Снаряды упали в лесу, с треском круша сучья и стволы. На этот раз испуганные птицы с пронзительными криками взлетели настоящей тучей. Пламя мгновенно взметнулось по смолистой коре вековых елей к самым их вершинам, распространилось по веткам и усыпанной хвоей земле. Очаги голубого огня начали стремительно разрастаться. — Хорошо, но мало! — изрек Вульфрик, рассматривая пожар в подзорную трубу. — Взводим требушеты, парни! И готовим еще пять снарядов! Заскрипели лебедки, возвращающие массивные противовесы наверх. Тем временем ветер донес до осадных мастеров едкий запах дыма и крики из леса. — Так, надо немного развернуть требушеты. Этот и этот, — горец махнул рукой на две ближайшие метательные машины, — один раз толкнуть вон туда, а остальные — пару раз — туда! Конечно, Вульфрик предпочел бы сказать: «первый и второй — развернуть на десять градусов вправо, а третий, четвертый и пятый — на двадцать влево». Инженеры (как гномы, так и люди) легко бы его поняли, но вот для простых ребят, на которых лежала самая тяжелая работа, подобная словесная конструкция явно была бы слишком сложной. Вскоре последовал новый залп — и новая команда перезаряжать осадные орудия. *** — Илэни, не отставай. Хенрик, ты слишком громко пыхтишь, нас могут услышать — прошептала Лиомэль, поправляя капюшон плаща, который делал эльфийку почти незаметной на фоне камней. Ее маленький отряд уже перебрался через высохший ров и засел у подножия стены — рядом с башней на которую воины собирались забраться. Рыси — а именно так у Предвестников Рока назывались бойцы, которые должны были бесшумно проникать в стан неприятеля, устраивая стремительные и смертоносные атаки — были полностью готовы к схватке. — Я доберусь вон до той дырки, — продолжила Единая с тенью, убедившись, что все солдаты собрались на позиции. — И скину веревку. Залезайте тихо и быстро. Становясь на практически невидимые глазу выступы и цепляясь за малейшие трещины, перворожденная полезла по стене, которая на первый взгляд казалась отвесной. Пару раз из-под ее ног и пальцев начинали опасно сыпаться мелкие камешки, но в целом она без особых проблем добралась до пролома, расположенного примерно в двадцати футах от земли. Раньше тут, похоже, находилась обычная бойница, но со временем ее края постепенно раскрошились, в результате сейчас в брешь могли легко пролезть не только стройные эльфийки, вроде Лиомэль или Илэни, но и крепкие бойцы-люди, такие, как Хенрик. Заглянув внутрь краем глаза, перворожденная поняла, что этаж пуст. Эльфийка пролезла через дыру, оказавшись в небольшом квадратном помещении. Лиомэль сняла с пояса тонкую, но очень прочную веревку и привязала ее к ведущей наверх деревянной лестнице — перед этим убедившись, что балки достаточно прочны. Затем перворожденная жестом подала сигнал воинам внизу. Лиомэль отошла в сторону, чтобы не мешать своим людям пролезать через брешь. В этот момент сверху послышался шум. По лестнице кто-то быстро спускался. Еще мгновение — и на ступенях показались ноги в обуви из необработанных шкур, обмотанных кожаными шнурками. Судя по звуку осыпающегося щебня снаружи, первый из Рысей должен был через считанные секунды показаться в проломе. Увидев незваного гостя, сектант явно поднимет крик — и кто знает, сколько людей на него сбежится? Из проема появился живот врага, затем его грудь — и в тот самый миг, когда противник увидел Лиомэль, брошенный ею засапожный нож вошел ему в горло. Издав короткий хрип и выронив кистень, сектант рухнул с лестницы. Получилось не слишком удачно — падение создало довольно много шума. К счастью, одеяние врага состояло в основном из выкрашенных в красный цвет шкур — будь на нем латы, грохот бы услышали во всем замке. Вокруг упавшего быстро растеклась внушительная лужа крови. Эльфийка ногой перевернула тело, чтобы точно убедиться, что стражник точно мертв. Ему было около сорока. У него был плоский нос и клочковатая борода. Лоб сектанта покрывали какие-то странные символы, нанесенные алой краской. Шею воина опоясывало ожерелье из костей, среди которых перворожденная узнала фаланги человеческих пальцев. Некоторые из них — совсем крохотные — явно принадлежали детям. Перворожденная извлекла нож из тела убитого. Один за другим, наемники забрались внутрь. Лиомэль отвязала и свернула веревку, жестом скомандовала Рысям подниматься наверх. На следующих этажах им встретились еще трое сектантов — двоих воины застрелили из луков, к третьему эльфийка вплотную подкралась со спины и полоснула кинжалом по горлу — никто из противников не успел даже понять, что умирает. Наконец, солдаты собрались у лестницы, которая вела на верхнюю площадку. — Поднимаемся, — шепотом скомандовала Лиомэль. — Пригибайтесь, когда будете вылезать из люка — от зубцов там мало что осталось, вас могут заметить с соседних башен. Оказавшись под открытым небом, эльфийка ощутила запах дыма — лес к югу от замка полыхал. Ревущее голубое пламя стремительно распространялось. Поднимая тучи искр, с треском валились вековые деревья. Требушеты Вульфрика продолжали стрелять, с грохотом опускались противовесы, вылетающие из пращей пылающие снаряды чертили в воздухе белесые следы длиной в сотни ярдов — и падали в пока еще уцелевших частях чащи. Перворожденная поморщилась. Как бы долго она ни жила среди людей — кровь все равно не обманешь — от зрелища горящих лесов Лиомэль испытывала почти физическую боль. К счастью, долго смотреть в сторону пожара ей и не требовалось — необходимо было избавиться от стражи на укреплениях и во внутреннем дворе. На верхних площадках двух других башен, а также на стене находились в общей сложности примерно полдюжины сектантов, одетых в кумачовые цвета. Культисты довольно-таки лениво обстреливали медленно наступающих малагарцев из легких и коротких луков. Пока что немалая часть стрел вовсе не долетала до осаждающих. — Очень странно, — подумала эльфийка. — Искатели Сути что, рассчитывают отбиться столь малыми силами? Почему они не вывели на стены всех? Или надеются, что еще успеют это сделать? Они настолько глупы и самоуверенны? Как же им тогда удалось так долго удерживать замок? Даже если герцог толком не пытался его отбить, подобные «гении» стратегии и тактики проиграли бы бой обычным разбойникам, решившим занять логово, из которого так удобно совершать набеги и грабежи. На этом Лиомэль прервала себя. Нельзя недооценивать противника — этот завет внушали всем новобранцам, вступавшим в ряды Предвестников Рока. В наемной армии Вигмара Гинденорского перворожденная давно считалась ветераном — но на проблемы с памятью она никогда не жаловалась. Султаны дыма достигли башни. Он щекотал ноздри и небо. Заслезились глаза, Рыси начали кашлять. Пора было выполнять задание и уходить. Жестами Лиомэль указала каждому воину — кого из сектантов тот должен убить. Эльфийка достала из колчана стрелу, натянула тетиву до самой щеки, закрыла один глаз. Противник, в которого она целилась, располагался дальше всех от башни. Благодаря своему острому зрению Единая с тенью могла разглядеть, что лицо культиста покрыто старыми оспинами, а правое ухо — сломано. Выпущенные из луков стрелы со свистом вспороли воздух. Пять стражей из семи упали замертво, одного ранило в руку, другой — не вовремя наклонился и уцелел. Впрочем, первого сразу добила Лиомэль, а второго — Илэни и Хенрик. Затем Рыси достали зажигательные стрелы, смазанные тем же алхимическим составом, что и снаряды требушетов. Щелкнули кресала — и еще через несколько мгновений соломенные крыши нескольких построек во внутреннем дворе замка занялись голубым пламенем. Из-за этого воины из отряда Лиомэль не сразу поняли, что такого же цвета сполох одновременно зажегся и в небе. — Это сигнал Эйдани! — воскликнула Лиомэль. — Враг творит сильные чары! Сейчас что-то произойдет… Течение времени будто замедлилось. Крики ополченцев, рев пламени и остальные звуки стали какими-то приглушенными, словно доносящимися сквозь толстый слой войлока. Артиллеристы Вульфрика двигались от требушетов к бомбардам, готовясь пробивать частокол, пехотинцы Манфреда, несущие таран, огибали яму, которая оказалась у них на пути… и все их движения выглядели гротескно медленными, как если бы воздух вокруг превратился в вязкое желе. Как вдруг с окрестных скал будто лавина обрушился душераздирающий визг, разом похожий на плач и хохот.