Корона злосчастья

— Так, Лиомэль и ее ребята подожгли постройки в замковом дворе, — сказал капитан Бэдфорд, увидев столбы дыма над Горьким утесом. Сейчас Эйдани и наши артиллеристы пробьют две хорошие дыры в стенах, и мы перейдем в наступление. — Войска построены и готовы к бою, сэр, — надевая шлем, отрапортовал сержант Яргейр, семифутовый лысый гигант с окладистой черной бородой. Сигналом как для пушкарей, так и для волшебницы — должен был послужить дым над замком. Но, несмотря на то, что он вздымался все выше, укрепления никто не обстреливал. — Драконий понос! — выругался командир. — Ну, положим, у Вульфрика фитили отсырели. Но наша леди-то почему спит? Она заклинание забыла? Капрал Гротти! Пошлите одного своего солдата на батарею, а второго — вон на ту высоту к Эйдани. Пусть напомнят нашим друзьям, что им, вообще-то, не мешало бы открыть огонь. — Есть! — ответил воин. Бойцы отправились выполнять приказ, как вдруг небеса озарил голубой сполох. — Вражеская магия! — объявил воинам Бэдфорд, обнажая фальшион. — Солдаты, готовьтесь! Знать бы еще — к чему именно… Оглушительный, нечеловеческий визг огласил Черный перевал одновременно с выстрелами трех бомбард Вульфрика. Ядра угодили в частокол, однако капитан даже не стал присматриваться — насколько сильно удалось повредить ограду. Воины сжимали оружие и озирались, ища источник звука — но жуткие голоса неслись отовсюду, заполняя воздух до самых небес. Эти крики были настолько отвратительны, что Бэдфорд сравнил их с расплавленным свинцом, заливаемым в уши. — Командир, а в нашем плане было что-то про… вот это вот? — поудобнее перехватывая исполинский меч-цвайхандер, поинтересовался Яргейр. — Нет, — ответил Бэдфорд сержанту. — Герцог ничего не говорил о том, что культисты будут настолько громко голосить. Что же себе надо прищемить, чтобы так визжать? — Скорей бы они вылезали — хоть разомнусь маленько, хех! — усмехнулся великан. — Да покажитесь уже, твари! — сквозь зубы процедил офицер. — Или вы только и умеете, что истошно орать, а с нашей сталью познакомиться боитесь? И в этот миг враг показался. Из горных ущелий, пещер, провалов в земле и почти невидимых глазу трещин хлынули стремительные потоки каких-то белесых созданий. Пока что они были слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть в деталях. На первый взгляд чудовища напоминали очень худых и нагих людей, передвигающихся на четвереньках. — Арбалетчики, бейте туда! — скомандовал Бэдфорд, указывая направление, на котором скопилось большего всего врагов. — Все остальные — держать строй! Щиты выше! Пики — выставить! Для каждого, кто уложит хотя бы трех таких монстров, я выбью у графа повышение жалования! *** Это был невероятный выброс безумной первобытной магии, лишенной четкой структуры, которую имели все современные заклинания. Поток силы обрушился, словно наполненный раскаленным песком безжалостный пустынный ветер. Чары врага оказались настолько мощными, что Эйдани ощутила невыносимое жжение в висках. И вновь во вражеском колдовстве волшебнице почудилось нечто пугающе-знакомое. Но, несмотря на дикую боль, боевой маг немедленно подала сигнал и обнажила Гринфойнд. На перевал хлынули полчища врагов. Утес, на котором Эйдани находилась вместе с солдатами, был атакован одним из первых. Заклятье чародейки, словно дюжина исполинских незримых мечей, прорубило в орде монстров широкие просеки, покрытые располосованными тушами и лужами зеленой крови. Тем временем воины столкнули вниз лежащие на краю скалы валуны, которые с громким хрустом раздавили немало чудовищ. Однако разрывы в гуще врага быстро закрылись. Сотни бестий с воплями полезли на утес, не считаясь с потерями. Кто-то из солдат в отчаянии зашептал молитву Аданору. Боевой маг послала вихрь ледяных игл навстречу первым тварям, добравшимся до верха, однако в тот же самый момент создания прорвались на скальную площадку с другой стороны и сцепились с Предвестниками Рока. Бесцветные, словно кожа мертвецов, шкуры обтягивали тощие, с торчащими ребрами тела монстров. Их тонкие и неестественно длинные трехпалые когтистые лапы выглядели так, словно их долго ломал и выворачивал какой-то очень старательный палач — но Эйдани уже успела разглядеть, как быстро бегают, далеко прыгают и ловко лазают по стенам эти кошмарные создания. Вдоль хребтов чудищ тянулись изогнутые шипы. Лысые бугристые головы врагов сидели на длинных кривых шеях и были увенчаны небольшими рогами. Пасти тварей растягивались, подобно лягушачьим ртам и были усажены редкими, но крупными и острыми зубами, между которыми трепетали черные раздвоенные языки. — Да кто ж это, мать их, такие?! — воскликнул один из наемников, наискосок разрубая очередное чудовище фальшионом. — Это кобольды! У них зубы ядовитые, так что советую не зевать! — срывая голос, прокричала Эйдани, направляя поток колдовского огня в гущу врагов. — Искатели-суки, что — командуют ими?! — воспользовавшись секундной паузой, спросил еще один мечник. — С помощью магии такое возможно, но вот собрать разом настолько большую компанию — надо было еще постараться! Нахлынувшая волна кобольдов прервала разговор. Пятеро воинов неустанно работали мечами, которые покрылись зеленой, густой, мерзко пахнущей кровью уже по самые рукояти. Волшебница жгла противников молниями, огненными шарами и фонтанами кислоты, но тварей было слишком много. Один из солдат рухнул, погребенный под множеством белесых тел. Через несколько мгновений послышался отвратительный звук разрываемой плоти вперемешку с чавканием и довольным визгом врагов, в котором потонул предсмертный крик бойца. Чары Эйдани превратили кобольдов в пепел, однако тут еще один воин повалился наземь, раненный в ноги. Он лишился щита, но продолжил размахивать мечом. Боевой маг хотела спалить монстров, которые с визгом бросились на упавшего со всех сторон, но в этот момент крупный кобольд прыгнул на Эйдани откуда-то сверху. Волшебница встретила его ударом Гринфойнда в грудь. Подарок регента показал себя достойно — клинок из чистого арундина пронзил противника насквозь, зеленая кровь залила лицо и волосы чародейки, на несколько мгновений ослепив ее. Другую тварь наемница отбросила ударом ноги и добила ледяной стрелой, еще одной, подбиравшейся сзади — заехала локтем в морду, так что череп бестии отчетливо затрещал. Эйдани хотела опустить меч на голову очередному монстру, но какой-то мелкий кобольд ухитрился полоснуть ее по правому предплечью. Острые когти распороли кожаную куртку, на землю закапала кровь. Заклинание превратило чудище в лепешку, как вдруг чародейку снова попытались атаковать в прыжке. Боевой маг уклонилась — но недостаточно быстро. Противник успел больно царапнуть по щеке. Эйдани перебросила Гринфойнд в левую руку… и метнула мощное заклинание в ближайшую скалу. Раздался сильнейший взрыв, по склону с грохотом покатились мелкие и крупные камни, пылающие, словно куски торфа. — Куда?! Куда?! Не туда! — прохрипел один из солдат; пока Эйдани дралась врукопашную, воины, к их чести, сумели отбить искалеченного товарища у кобольдов — и даже усадили раненого, прислонив его спиной к валуну. Мечника била крупная дрожь. — Ко мне вернулся недостающий осколок памяти! Кобольды — обитатели пещер! Они — слепые! Но великолепно чувствуют звук и сотрясение почвы! — хотя наемники стояли очень близко друг к другу, волшебнице приходилось кричать, чтобы собеседник хоть что-то услышал сквозь шум боя. Как ни странно, уловка сработала — монстры отхлынули от позиции Предвестников Рока и ринулись к месту обвала. К сожалению, камнепад постепенно ослабевал — еще немного — и он перестанет привлекать подземных созданий. — Надо прорываться к остальным, — Эйдани махнула рукой в сторону войска, которое явно несло тяжелые потери, но, тем не менее — яростно сражалось, со всех сторон окруженное вражеской ордой. — Иначе нами с аппетитом пообедают. — А с ним что делать? — солдаты указали на раненого бойца, который в этот момент задергался и повалился наземь. Наемник выглядел действительно скверно. Неглубокие, но многочисленные раны на его руках, ногах и плечах — сильно кровоточили. Зубы и когти кобольдов не могли пробить сталь, но твари с удивительной ловкостью находили уязвимые сочленения лат, а также распарывали ремни, на которых крепились элементы доспехов. Эйдани присела рядом на корточки, подняла забрало шлема и увидела, что лицо пехотинца приобрело фиолетовый оттенок — начинал действовать яд. — Так, я, конечно, не Тьялви, но кое-чем помочь смогу. На время станет легче, но потом — все равно потребуется нормальная помощь, — сказала чародейка, сосредотачиваясь, чтобы применить заклинание. У всех народов Зальцгарда хватало легенд о чародеях, способных вмиг излечить самые тяжелые увечья — да так, что раненый тут же вновь начинал сражаться в полную силу. К сожалению, в реальности даже среди самых опытных магов-лекарей было почти невозможно отыскать обладателей подобного таланта. Все, что могла сделать Эйдани — на время остановить кровотечение и немного ослабить действие яда. От первого заклинания лицо пострадавшего стало чуть посветлее. Кроме того, воина шумно стошнило. Трое других бойцов подавили смешки. — Все-таки зря я не стащила из Алазариума те книги по магической медицине, — подумала волшебница, продолжая плести чары; тем временем визг кобольдов вновь зазвучал совсем рядом. Во время лечения солдата выворачивало наизнанку еще трижды, однако в конце концов он с трудом проговорил, что чувствует себя лучше — и даже поднялся на ноги. Настало время идти — воины и волшебница зашагали по ведущей вниз тропе, рубя мечами и сжигая заклинаниями попадающихся на пути кобольдов. На ходу Эйдани с помощью колдовства кое-как залатала раны на лице и правом предплечье — благо, на когтях пещерных монстров яда не было. Травмированная рука, разумеется, все равно болела, поэтому боевой маг держала Гринфойнд в левой. У подножия скалы наемников ждал неприятный сюрприз — дорогу маленькому отряду преградила огромная толпа монстров. Кроме того, чудовища начали подтягиваться еще и сзади, отсекая возможность для отступления обратно на возвышенность. Кобольды скалили зубы, из несоразмерно больших пастей капала отвратительная липкая слюна. Как вдруг со стороны, где располагались основные силы Предвестников Рока, раздался жуткий грохот. Это дали залп три четырнадцатидюймовые бомбарды Вульфрика. Гном презрительно называл их «тремя соплячками» — как и любой нормальный артиллерист, он считал калибр меньше двадцати дюймов «несерьезным» — и был весьма обескуражен, когда узнал, что втащить на Черный перевал по-настоящему мощные орудия — не представляется возможным. Звук выстрелов отличался от первого залпа, который прозвучал перед самой атакой кобольдов — судя по всему, в первый раз пушкари били ядрами, а сейчас — использовали каменную картечь. Следом затрещали менее громкие, но более частые и многочисленные выстрелы аркебуз и ручниц. Пещерные твари отхлынули, а через образовавшийся проход промчался запыхавшийся воин. Он был перемазан зеленой кровью, а на его вороненом латном нагруднике и шлеме-бацинете красовались множество следов от когтей. — Капитан Бэдфорд… велит… разрушить вражеские укрепления… — тяжело дыша, проговорил солдат. — А не устарел ли этот приказ? — подняла брови Эйдани. — Мне кажется, что сейчас у нас есть, скажем так, более насущные проблемы, — боевой маг выразительным взглядом обвела полчища беснующихся монстров. — Эээээ… — Командир приказывает вам немедленно присоединиться к остальному войску! — звонким голосом воскликнул еще один подбежавший солдат — совсем еще юноша. Судя по всему, ему явно повезло больше, чем первому гонцу — благодаря отвлекшему монстров грохоту, воин сумел достичь скалы, почти не тратя время на драку. — Ну вот, другое дело, — с облегчением произнесла Эйдани. — Я так и знала, что старина Бэдфорд соскучился. Так, мальчики, ноги в руки — и пошли! *** Сделанные из кованых железных полос бомбарды выпалили картечью, скосив очередную волну монстров. После этого артиллеристы схватились за ручное оружие, благо Вульфрик распорядился зарядить его заранее. Аркебузы были легче и удобнее благодаря прикладам и фитильным замкам, били дальше и точнее. Зато полуторадюймовые пули из примитивных ручных бомбард — начисто отрывали кобольдам конечности и вдребезги разносили головы пещерных тварей. Однако следом шли новые полчища страшилищ — а времени перезаряжаться уже не было. Артиллеристы кинули во вражескую орду несколько фитильных гранат, сделанных из глины и начиненных порохом, после чего обнажили мечи и топоры. Вульфрик выхватил свою обоюдоострую, украшенную рунами секиру, которую до этого носил на ремне за спиной. Кроме того, у гнома имелся маленький кулачный топорик, который удобно использовать там, где нет места размахнуться — например, в сильной толчее. Первым ударом горец разрубил вырвавшегося вперед кобольда от макушки до пояса. Следующим — снес головы сразу двоим. Эти твари испокон веков досаждали братьям Вульфрика в шахтах — и гном был бы счастлив истребить как можно больше мерзких созданий. Однако горец трезво оценивал силы своего отряда. — Идем к ним! — скомандовал Вульфрик бомбардирам, лезвием топора указывая на пехотинцев Бэдфорда, которые сражались неподалеку. — Мы что, отступаем? — спросил у гнома молодой солдат. — Еще чего! — зло усмехнулся горец. — Мы просто наступаем в другом направлении! *** В момент, когда Черный перевал огласил безумный визг кобольдов, Тьялви вместе со своими помощниками-немагами находился в шатре-госпитале и лечил троих раненых. Первым был подручный Вульфрика, сломавший руку еще накануне — во время постройки требушетов. Второй — рыцарь из отряда Манфреда, которому стрела со стены угодила точно в сочленение доспехов на плече. К счастью, товарищи сумели дотащить пострадавшего до лагеря. Третий — ополченец, перед построением умудрившийся уронить двуручный топор лезвием точно на свою правую ступню. Волшебник подозревал, что боец сделал это специально, чтобы не участвовать в штурме. Впрочем, выяснять подробности лекарь не стал — он считал, что его долг — исцелить раненого, а со всем остальным — пусть разбирается командир. Выглянув наружу, Тьялви понял, что чудовища приближаются гораздо быстрее, чем он ожидал. У шатра находились четверо стражников, но в целом — воинов в лагере почти не осталось. Сам волшебник практически не умел сражаться. Разумеется, как и абсолютно любой маг, он знал несколько заклинаний, способных нанести вред живому существу. Однако их хватит, чтобы отбиться максимум от полудюжины кобольдов — но не от десятков, сотен или тысяч. Бросать раненых — нельзя, пытаться переместить их в другое место с помощью левитации или другим способом — слишком поздно. Тьялви почувствовал, как холодный, липкий страх, родившийся где-то в желудке, расползается по всему телу, парализуя конечности, готовится добраться до головы и полностью овладеть разумом. Неужели его жизнь окончится так быстро? Он ведь так мало успел сделать… Это было обидно до слез. Сочтет ли Аданор достойным тот путь, что прошел маг? — Рука почти не болит, дайте мне оружие, я буду драться! — воскликнул помощник осадного мастера. — С-секунду, — запнувшись, ответил Тьялви; голос солдата будто помог целителю вынырнуть из парализующе-ледяной воды. Волшебник на всякий случай применил к пациенту еще одно обезболивающее заклинание и вручил бойцу самый длинный из хирургических ножей. — А вы как? — обратился маг к рыцарю. — Стрелу мы вытащили. Рану обработали, загноиться она не успела. — Бывало и лучше, но повоевать готов, — ответил малагарец. — Где мой меч? — Вот, — Тьялви протянул воину клинок. — Эй, ребята! — целитель окликнул своих помощников. — Помогите ему облачиться! Визг кобольдов — особенно близкий и пронзительный — раздался совсем рядом. Маг вновь ощутил, как по спине бежит целая армия мурашек. Но в этот раз ужас не обездвижил его, а заставил действовать быстрее. — Так, встать вряд ли получится, — оценил волшебник рану на ноге ополченца. — Но попробуйте хотя бы сесть на койке. А теперь подумаем, как вы сможете… Ах да, вспомнил! Вчера кое-кто из ваших товарищей очень кстати забыл тут свой лук со стрелами. Держите и стреляйте, когда они полезут внутрь, — Тьялви протянул оружие солдату, который в ответ промычал что-то невнятное. Снаружи послышались звуки боя. Стражники у входа в шатер вступили в схватку. — А если смешать вот енто и то зелья… Вы, помнится, толковали, что от этого дюже жгучая смесь получается. Ей можно вражину, того… окатить, — подходя к столу с целебными снадобьями, предложил Лефред — не самый образованный, зато наиболее сообразительный из подручных Тьялви. — Леф, ты просто голова! За дело! Во имя Аданора! Ааааааа!!! — маг не удержался от крика, когда пара когтистых лап вспорола ткань шатра позади целителя, схватила его за щиколотки и рванула на себя, так что Тьялви упал, разбив подбородок и чуть не откусив себе язык. Во рту ощутился солоновато-металлический привкус крови. Следом за конечностями кобольда из дыры показалась его рогатая башка, которую немедленно срубил малагарский рыцарь, так и не успевший толком облачиться в броню. Еще одно чудище запрыгнуло в шатер через вход. Не тратя время на то, чтобы встать, Тьялви бросил в противника замораживающее заклятье, которое обычно использовал для обезболивания. Лефред угостил нескольких монстров алхимической смесью, однако обжегся сам, после чего кобольды облепили беднягу как саранча… Ополченца, похоже, полностью сковал страх. Белая ткань шатра трещала со всех сторон, в том числе сверху, стремительно обращаясь в решето, сквозь которое внутрь лезли все новые и новые чудовища. Помощник осадного мастера яростно отбивался ножом от очень крупного кобольда, а сразу две твари медленно заходили воину в тыл. Тьялви хотел атаковать врагов, но в этот момент шесты, которые поддерживали шатер, с треском повалились. Один из них ударил волшебника по голове, и все провалилось во тьму. *** — А я думала — борода прямо по нам саданет, — усмехнулась Лиомэль, когда каменные ядра бомбард в щепки разбили кусок частокола рядом с башней, на которой находились Рыси. Впрочем, когда на перевал со всех сторон высыпали кобольды, эльфийке стало не до шуток. Рыцари и ополченцы отчаянно дрались с монстрами, однако отряд малагарцев стремительно таял — он подошел слишком близко к замку и уже не мог вернуться к основным силам осаждающих. Наемники отбивались успешнее — но тоже несли потери. Характерные визги и цоканье когтей по полу раздались с нижних ярусов башни — хотя отряд эльфийки не создавал особого шума, бестии находили добычу по малейшему шороху. Рыси сумели сломать лестницу, ведущую с верхнего этажа на крышу, закрыть люк и положить сверху несколько крупных камней, отколовшихся от крепостных зубцов. Однако враг полез по внешним стенам. Лиомэль с невероятной скоростью рвала тетиву, каждый выстрел становился смертельным для очередной бестии. Другие бойцы тоже работали на пределе. Вначале наемники потратили зажигательные и отравленные стрелы, затем — с зазубренными и расщепленными наконечниками, после чего перешли к обычным. Единая с тенью стала первой, чей колчан опустел. Вскоре боеприпасы закончились и у остальных Рысей. Своей последней стрелой Хенрик убил тварь, которая все же сумела выбраться на площадку. Тем временем Лиомэль по самую рукоять всадила кинжал в глаз другому врагу, чья мерзкая морда показалась над парапетом. На тесной вершине башни развернулась кровавая схватка, в которой воинам порой приходилось драться руками и зубами. Одного солдата враги столкнули с площадки, второго — в считанные мгновения разорвали в клочья. Тем временем камни на крышке люка начали отчетливо подпрыгивать от бесчисленных ударов снизу. Лиомэль без разбега совершила прыжок с невероятным сальто, которому позавидовала бы даже Дэйла Свирепая — великая и прекрасная воительница, жившая в легендарный Век Подвигов. На лету эльфийка полоснула сразу нескольких монстров. Приземлилась на ноги, сделала кувырок, перекат, оказалась рядом с трупом убитого Хенриком чудовища, с мясом вырвала из туши стрелу, привязала к ее хвосту веревку, выстрелила в частокол внизу. Затем надежным эльфийским узлом закрепила второй конец веревки на уцелевшем крепостном зубце. — Скользим по ней! Все скользим, быстро! — прокричала перворожденная своим воинам. — Внизу — тоже кобольды! — срываясь на визг, ответила Илэни; она была ранена в левую голень и получила серьезное рассечение на лбу. — Там хоть места больше, можно попробовать вырваться из окружения! Не тратя времени на ответ, соплеменница Лиомэль закинула свой лук на веревку — чтобы не ободрать ладони до костей во время скольжения — и устремилась вниз, ускоряясь с каждым мгновением. За эльфийкой последовали остальные воины. Отмахнувшись кинжалом от очередной бестии, Единая с тенью покинула башню последней. Ветер засвистел в ушах, перворожденная заранее сгруппировалась, чтобы приземлиться помягче, но тут раздался звук лопнувшей струны. Оставшиеся позади кобольды оборвали веревку.