Корона злосчастья

Военный лагерь у замка Горький утес 5 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Целитель пришел в себя от сильного, но грубо сплетенного заклятья. Оно заставило его несколько бесконечно долгих мгновений метаться в дикой судороге, но со своей главной задачей — привести в сознание — справилось неплохо. Голова раскалывалась от боли, а белое котарди на правом боку пропиталось кровью из невесть когда полученной раны. Сразу несколько сильных рук помогли Тьялви подняться на ноги. Волшебник огляделся. Вокруг вперемешку лежали изуродованные тела людей и монстров, а также перемазанные в алой и зеленой крови остатки шатра. Всего в полусотне шагов продолжала кипеть битва. Из четверых подручных лекаря погибли двое, включая Лефреда. Из пациентов выжил лишь помощник осадного мастера. Поблизости находились Бэдфорд, Вульфрик и Эйдани. На ее лице Тьялви увидел три кровавых царапины. — Ты в порядке? — спросила боевая волшебница. — Кажется… — с трудом проговорил лекарь. — Это ты привела меня в чувство? Спасибо… — Тьялви, посмотри, что с сержантом Яргейром, — распорядился капитан. Великан неподвижно лежал поблизости, по-прежнему сжимая двуручный меч. Наемник успел окружить себя настоящим завалом из разрубленных белесых туш, однако в итоге бестии по кусочкам растащили латы сержанта, в клочья разорвали поддоспешник и учинили над воином жестокую расправу. — Так… Перебита бедренная артерия, сломана шея, глубокие раны на груди и животе, серьезно задеты внутренности, потеряно много крови и получена лошадиная доза яда. Аданор милосердный… — вздохнул Тьялви. — Мне жаль, но ему уже не помочь. Простите… — Ясно. Сможешь сам разделаться со своей раной? — спросил офицер. — Постараюсь. — Эйдани, ты сказала, что эти кривоногие недоноски — слепые и бегут на самый громкий звук? — обратился командир к чародейке. — Совершенно верно. — А ты сможешь магией сотворить источник сильного шума в указанном месте? Но он должен звучать долго, чтобы все мрази успели на него сбежаться. — Могу, — кивнула волшебница. — А где его надо создать? — На батарее. Тебе для этого не обязательно самой там находиться? — Нет. — Вульфрик, — Бэдфорд подозвал гнома, который в этот момент перезаряжал аркебузу. — Вы ведь не весь порох потратили? — Да его там еще завались, — хохотнул горец. — И зажигательные снаряды для требушетов еще остались. Если все это разом рванет — разнесет всю батарею к орочьей бабушке! — И пес с ней — нас всех тут вот-вот сожрут! — ответил капитан. — Эйдани, приступай! Солдаты вокруг начали обеспокоенно озираться, когда поле брани огласил могучий гул, похожий одновременно на сигнал рога и вой зимнего ветра. Оглушительный звук доносился с позиции, где еще недавно находились бомбардиры. Полевой госпиталь располагался на небольшом возвышении, что позволило чародейке увидеть, как кобольды белесыми реками со всех сторон устремляются к источнику загадочного гула. Иные монстры уже собирались сомкнуть челюсти на горле поверженного врага, однако звук настолько сбивал тварей с толку, что они замирали и вливались в толпы своих сородичей. Поначалу вслед бестиям летели стрелы и арбалетные болты, однако капитан приказал бойцам остановиться, чтобы случайно не развернуть вражескую орду вспять. Громко визжа, кобольды карабкались на требушеты и повозки с каменными ядрами, прыгали на бочках с порохом, копались в земле у подножия осадных орудий. На относительно небольшом пятачке скопились столько монстров, что они уже начинали лезть друг другу на головы и топтать упавших сородичей. Вскоре на батарею стеклись абсолютно все чудища. Магический шум продолжал звучать. — А теперь — лучники и арбалетчики! — воздевая к небу свой покрытый кобольдовой кровью фальшион, скомандовал Бэдфорд. — Зажигательными по неприятелю! БЕЙ!!! Чертя в воздухе дымные следы, пылающие стрелы и болты по высокой дуге взмыли в воздух. Почти все они поразили пещерных монстров, но понесенные врагом потери были ничтожны. Офицер успел подумать, что ни один из пылающих наконечников не достиг настоящей цели, но в этот самый момент небо и землю сотряс взрыв. Голубое пламя смешалось с алым, все пять требушетов разметало, словно они были сделаны из тонких соломинок, стопудовые бомбарды отшвырнуло в разные стороны. Почва под ногами ощутимо заколебалась, а к небу взметнулся огромный гриб дыма. В одно мгновение армия жутких созданий обратилась в пепел. — Отлично! — заключил командир. — Эйдани, разгоняй дым! Тьялви, как твой бок? — Немного заделал, — ответил маг. — Тогда помогай другим раненым, их у нас очень много. А мы переходим в наступление! Поможем этой сволочи из замка найти суть! *** Лиомэль рухнула с двадцатифутовой высоты в самую гущу вражеской своры, случайно приложив коленом какого-то неудачливого кобольда. При этом когти другой твари прошлись эльфийке по бедру. Кроме того, она отбила себе правый локоть и плечо об камень. В глаза перворожденной попали песок и грязь. Смрадное дыхание бестий чувствовалось совсем рядом. Почти ничего не видя, Лиомэль попыталась выхватить кинжал здоровой рукой, но это было непросто, потому что при падении пояс съехал и ножны с оружием оказались за спиной. Одновременно она попробовала закричать, ведь выжившие Рыси бились совсем рядом, однако наглоталась пыли и закашлялась. Эльфийка наугад лягалась ногами, тыкала пальцами, целясь в глаза монстров… — Твари! Я — невкусная! Жрите лучше это! — прокричала перворожденная, швыряя горсти земли и щебня в морды бестий, которые уже тянулись к ее шее. Вдруг хищные лапы, пытавшиеся разорвать эльфийку — резко отдернулись. Зрение постепенно восстанавливалось, и Лиомэль увидела, что кобольды стремительно убегают, очевидно привлеченные низким гулом, доносящимся снаружи замковых стен. Перворожденная огляделась. Добивая отстающих и раненых существ, к эльфийке спешили уцелевшие Рыси. — Лиомэль! — прохрипел Хенрик. — Ты жива! — Похоже на то, — слабо улыбнулась она. — Я тут… полежу немного, вы ведь не против? А то устала чего-то… Все-таки горы — не для меня. — Где болит? Я сейчас помогу, — взволнованно проговорила Илэни, подбегая и выхватывая из поясной сумки небольшую склянку, наполненную густым веществом перламутрового цвета — одним из эльфийских целебных снадобий. В момент, когда она наносила пахнущую лесными травами мазь на кожу Лиомэль, раздался потрясший землю взрыв. С обветшалых стен замка посыпалась пыль, ветер донес сильный запах пороха. — Это еще что такое? — удивилась Единая с тенью. — Ребята что, уже победу отмечать начали? Как всегда без нас… — Столько дыма, ничего не видно, — взобравшись на поваленные бревна частокола, Хенрик безуспешно вглядывался вдаль. — Но похоже, что мы как-то заманили кобольдов на батарею и взорвали вместе с ней. Туча быстро рассеивается. Вижу наших… Наступают. — А так хотелось еще немного посидеть с нашей скромной компанией… — заметила Лиомэль, прислушиваясь к громогласному реву идущих в атаку солдат. — Воинов стало гораздо меньше. Судя по всему, в нашей когорте очень многие погибли… *** — Сэр Манфред, ваш дядя или вы — знали про орду кобольдов в загашнике у сектантов? — резко спросил Бэдфорд у рыцаря, когда авангард наемников поравнялся с сильно поредевшим отрядом ополченцев. — Или вы просто решили сэкономить на контракте — ведь знай мы обо всем заранее — прислали бы больше войск, что обошлось бы дороже? — Нет, — ответил племянник герцога Малагарского. — Мы и представить не могли, что богомерзкая темная магия этих подлецов окажется такой сильной, — он обвел выразительным взглядом свой отряд. Вокруг лежали истерзанные тела и оторванные конечности нескольких десятков пехотинцев и дюжины рыцарей. Многие выжившие едва держались на ногах. Кто-то пытался перевязать свои или чужие раны обрывками одежды. Доспех самого Манфреда был сверху донизу перемазан кобольдовой кровью. Могучий белый конь рыцаря заметно прихрамывал. Зеленые знамена, по большей части, валялись в грязи. — Ладно, давайте вместе выпустим кишки всем уцелевшим подонкам, а потом, уверен, наш повелитель — серьезно побеседует с вашим насчет вознаграждения, — капитан сплюнул наземь и двинулся дальше. С каждым шагом, который приближал ее к Горькому Утесу, Эйдани ощущала нарастающее волнение. Почему примитивное и таинственно знакомое волшебство сектантов оказалось таким мощным? Пронизывающие все сущее незримые потоки магического эфира до сих не могли успокоиться после вражеской атаки. Возможно, в замке действительно есть источник колдовской силы — но такой, который не ощущают обычные чародеи? Вдруг неприятель нашел способ зачерпнуть его мощи? Что если пережитый осаждающими удар окажется не единственным? У обломков частокола волшебница увидела уцелевших «Рысей» и лежащую на земле Лиомэль. — Ты как? — спросила боевой маг, подбегая. — Давай помогу. — Сестренка, ты пропустила столько интересного, — эльфийка закатила глаза к небу. — Мы тут бились, как сами… Уй!!! Ааа!!! — перворожденная не удержалась от пронзительного крика, когда Эйдани применила чары; несколько мгновений Лиомэль билась и металась по земле, принимая совершенно невообразимые позы. Окажись на ее месте кто-то не столь гибкий — его ждали бы многочисленные вывихи и порванные сухожилия. — Все. Отдохни несколько минут, после чего можешь вставать, — волшебница свернула плащ эльфийки и подложила его раненой под голову. — А сейчас точно было лечение, а не пытка? — проговорила перворожденная, тяжело дыша. — Я уже начала думать, чего же такого успела тебе сделать или сказать, чтобы ты… — Лиомэль неожиданно остановилась и вдруг рассмеялась. — Спасибо тебе, сестренка. Я бы тебя обняла, но меня все еще немного трясет. И, кажется, я губы до крови искусала. Нет-нет, исцелять не надо, само заживет! — взволнованно запротестовала эльфийка, увидев, что чародейка готовится использовать еще одно заклинание. — Потом обнимешь, — хмыкнула Эйдани. — Мне пора идти ломать ворота. Не скучай тут. Двадцатифутовые каменные двери, закрывающие арочный проход в отвесной скале, выглядели очень внушительно. В отличие от замковых стен, за века они совсем не обветшали. Ворота покрывала грубая резьба. Створы прилегали друг к другу настолько плотно, что между ними нельзя было просунуть даже иголку. — Так, — произнесла Эйдани, вытирая с лица кровь, пот и грязь. — Мне потребуется свободное место. Капитан, прикажите бойцам отойти шагов на двадцать! — Все назад! — скомандовал Бэдфорд собравшимся у входа воинам. Боевой маг подошла к створам вплотную, провела ладонью по шершавому камню, чертя на нем огненный знак. Линии напоминали трещины, сквозь которые прорывалось багровое пламя, подобное тому, что бушует в глубинах земли. За первым знаком последовал второй, затем — третий. — Привет, ребята, — Лиомэль протиснулась в передние ряды солдат и сладко потянулась, словно после долгого сна, наверняка заставив многих стоящих вокруг бойцов ощутить бегущие по коже приятные мурашки. — А стрел ни у кого не найдется? — А все свои — потеряла? — невинным тоном осведомился стоящий рядом Вульфрик. — Сказал тот, кто только что посеял три бомбарды и пять требушетов, — ехидно ответила эльфийка. — Ну, это ж было во имя всеобщего блага, — гном с важностью сложил руки на груди. — Стрел не припас, но могу подкинуть хорошую аркебузу. Не хочешь — мощь, удобство, прогресс? М, остроухая? — А еще отдача, мерзкий дым в лицо, грохот, который может разбудить пьяного огра, и пуля, не способная в него же попасть, — скривилась Единая с тенью. Стрелы, пусть и не эльфийские, а самые обыкновенные — вскоре нашлись, и Лиомэль поспешила наполнить колчан. Тем временем Эйдани развернулась и подошла к Бэдфорду. Ворота за ее спиной пылали письменами цвета раскаленного железа. — Всем, кто не хочет, чтобы их пришлось соскребать со скалы, нужно отступить еще дальше и заткнуть уши. После этого я разнесу двери, — сказала волшебница капитану. Боевой маг отошла назад вместе с наемниками, рыцарями и ополченцами, сделала глубокий вдох и, словно отпустив до предела натянутую тетиву, привела заклинание в действие. Огненные знаки на мгновение потускнели, почти угаснув, после чего поле битвы потряс уже второй за день оглушительный взрыв. В ворота Горького Утеса словно ударил незримый таран. Створы разбились вдребезги, их обломки полетели вглубь уходящего в скалу коридора, насмерть давя собравшихся внутри сектантов. Войско отозвалось победным кличем и ударами оружия в щиты. Заклятье получилось даже мощнее, чем ожидала Эйдани — как и откат от чар. Волшебница ощутила себя так, словно только что бегом преодолела не один десяток миль. В глазах потемнело, сознание помутилось, боевой маг едва устояла на ногах. Больно ущипнув себя за щеку, чтобы не лишиться чувств, Эйдани сотворила еще одно заклятье — защитное поле, которое должно было предохранить воинов от удушливого алхимического газа. В этот момент солдаты по команде Бэдфорда зашагали по тоннелю. Плотный поток людей понес обессиленную чародейку вперед. Сейчас она вряд ли смогла бы сплести даже самое простое заклинание. Воины на ходу зажигали факелы. Идеально прямой главный коридор уходил в толщу горы. С обеих сторон от него ответвлялись ходы меньшего размера. Разъяренные внезапной потерей множества боевых товарищей, воины не церемонились с врагом. Лежащих на полу культистов, подававших хоть малейшие признаки жизни немедленно добивали — каждому доставалось не меньше дюжины ударов. Во все боковые проходы — щедро швыряли склянки с алхимическим порошком, который, смешиваясь с воздухом, превращался в смертоносный фиолетовый дым. Он оставлял притаившемуся по углам врагу весьма незавидный выбор — немедленно выскочить из убежища навстречу заточенной стали или за пару минут выкашлять собственные легкие и рухнуть замертво. В конце тоннеля показался зыбкий свет факелов. Одновременно с этим затхлый воздух подземелья наполнили какие-то жутковатые песнопения. Чем дальше продвигалась колонна, тем громче они становились. Множество низких, гортанных голосов, раскатистым речитативом выводили леденящие душу мантры. Этот язык вряд ли понимала даже Лиомэль, за полную странствий пятивековую жизнь освоившая множество ходивших в Зальцгарде наречий. Но, кажется, даже простые воины поняли — культисты взывали к поистине глубинным силам. Невероятно древним и кровожадным. Эйдани брела, недоумевая — почему сектанты впереди продолжают ритуал, вместо того, чтобы бежать или готовиться к обороне? Они так верят в свой источник силы? А вдруг он и впрямь способен оправдать их надежды? Бойцы шагали вперед. К привычным для подземелий малоприятным ароматам сырости, паутины и плесени примешался еще один. Его нельзя было спутать ни с чем. Это был запах смерти.