Корона злосчастья

Военный лагерь у замка Горький утес 6 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Дым летел вслед за солнцем, садящимся промеж двух зазубренных горных вершин. Ветер разворачивал знамена с дубом и черепом, гнал пепел и уносил вдаль слова. Тревожно скрипели ветви в уцелевшей части леса. Кровь заката и пламя погребальных костров отражались в прозрачных водах стремительной горной речки, огибавшей лагерь, в латных доспехах и глазах воинов. — Вчера мы потеряли наших братьев и сестер. Наших друзей. Наших боевых товарищей, — хрипло произнес капитан Бэдфорд, обводя взглядом поредевшую когорту. — Они сражались храбро и пали в схватке с ордой кровожадных ублюдков. Самые жуткие из врагов имели человеческое обличье, но несмотря на это — не были достойны зваться людьми. Без отваги наших бойцов — мы проиграли бы эту битву, а наши выпотрошенные трупы остались бы лежать на этом треклятом перевале на радость червям. Погибшим воинам — будет что сказать за Белыми Рубежами перед лицом Аданора… — командир откашлялся. — Мы еще не раз их вспомним их — на привалах, за пиршественными столами и у родных очагов посреди зимы. Но это будет потом. Сегодня же о павших лучше всего скажет наше молчание, — офицер приложил правый кулак к сердцу в церемонном жесте прощания; все в когорте последовали его примеру. В воцарившейся тишине стал слышен скрип лопат — в отличие от Предвестников Рока с их непонятными для многих порядками и обычаями, малагарцы выбирали более традиционный способ похорон — в земле. Рыцари и ополченцы герцога прощались со своими погибшими неподалеку — чуть выше по течению реки. Наемники смотрели в огонь и каждый, наверное, думал о чем-то своем. Кто-то — перебирал в голове залихватские солдатские байки, которые сержант Яргейр травил во время привалов и пирушек, вызывая у слушателей регулярные взрывы хохота. Кто-то — вспоминал как младший целитель Лефред зашивал ему рану, высунув язык от напряжения. Кто-то — жалел, что так и не запомнил имя того юного новобранца, для которого вчерашний бой стал разом первым и последним… Вечерняя заря угасла, на прощание сверкнув зеленым. Густой белый туман, прежде таившийся на дне ущелий, медленно пополз вниз по склонам гор. Приближающаяся ночь дохнула холодом, непривычным для едва начавшейся осени. Похоже, зима в этом году обещала быть ранней. — Как ты? — Эйдани подошла к Тьялви; целитель стоял немного в стороне от остальных и неотрывно смотрел на догорающий костер, будто силясь увидеть что-то за бесконечным танцем пламени. — Ничего, — волшебник шмыгнул носом. — А как ваши раны? Простите, не было времени убрать рубцы… — Совсем не болят, спасибо, — боевой маг коснулась своей щеки, а затем — руки. — У тебя отлично получается. — Не так хорошо, как у Хунфрида. — Зато в процессе исцеления он бы так замучил меня нотациями о том, что я опять куда-то не туда полезла на поле боя, что мне пришлось бы требовать у него зелье от тошноты. От вида чьих-то окровавленных внутренностей она у меня давным-давно не случается, а вот от нравоучений — бывает. А потом непременно бы оказалось, что предыдущие пациенты уже выпили все запасы эликсира. Некоторое время они стояли молча. Вокруг костров стаями светлячков роились искры. Султаны дыма уносились в темнеющие небеса. Слышалось журчание реки и говор солдат. — Знаете… знаешь, — неожиданно заговорил Тьялви. — Вечером перед боем Лефред просил, чтобы, когда мы вернемся, я бы посоветовал ему пару медицинских трактатов из замковой библиотеки. Говорил, что хочет когда-нибудь стать настоящим врачом, а не просто помощником в духе «подай-принеси». Заодно хотел научиться нормально читать, а то это дело давалось ему нелегко. Все время повторял, мол: «хочу, чтобы папаша мною гордился». А теперь придется сказать его отцу, что Лефред отправился за Белые Рубежи… Эйдани молчала. Волшебница хорошо понимала, что в некоторых ситуациях людям просто необходимо выговориться. — А вот Орла была сиротой, — осипшим голосом продолжил маг, глядя в пустоту. — У нее вообще никого не было. Зато она обладала настоящим даром — могла по глазам определить, что с человеком что-то не так, даже если он выглядел вполне здоровым. Кобольды разорвали ее на части — голову потом нашли шагов за триста от тела… — Тьялви поморщился. — Терять боевых товарищей — всегда тяжело, — подошедший Вульфрик похлопал лекаря по плечу, хотя это было непросто сделать из-за разницы в росте. — Поверь мне парень, уж я-то знаю. Моих ребят во вчерашней заварушке тоже немало полегло. Но, если бы не ты, многие из тех, кто выжил, сейчас горели бы в этих кострах… — Пойду, посмотрю — как там раненые. Кроме наших солдат ведь еще пленники сектантов. Они сильно истощены, у всех — травмы от пыток, у многих — еще и заражение крови… — бесцветным голосом произнес Тьялви и зашагал к походному госпиталю. — Согласен, за работой — как-то легче, — задумчиво пробормотал под нос гном. Предвестники Рока начали расходиться. Стражники, которым предстояло встать на ночную вахту, зажигали факелы и фонари. Мимо прошествовали малагарцы, простившиеся со своими павшими бойцами. В багровом свете угасающих костров сверкнули латы сэра Манфреда. — Тревожно мне как-то, — негромко сказала Лиомэль, по своему обыкновению внезапно возникая из сумрака. — Из-за того, что мы нашли в подземельях? — спросила Эйдани. — Да, но и не только. Я ощущаю… нечто странное. У нас, перворожденных, есть особые инстинкты, и они… Это сложно объяснить. — Если ты волнуешься за безопасность артефакта, то с ним все в порядке, — Вульфрик осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что кроме эльфийки и волшебницы его никто не слышит. — Мои парни не только починили замок, но и прикрутили к ларцу несколько забавных штуковин. После знакомства с ними даже самый опытный ворюга на пальцах обеих рук не сможет досчитать и до трех. Ну и Эйдани расстаралась с охранными чарами. — Бэдфорд уже забрал артефакт к себе? — поинтересовалась Эйдани. — Да, как раз перед церемонией. И выставил усиленную охрану. Все в порядке — мы отработали контракт и завтра же уберемся из этого захолустья. Боевой маг вернулась в свой шатер. На душе у нее было неспокойно. Зловещие воспоминания, явившийся из прошлого враг, таинственный артефакт, найденный в подземельях Горького Утеса… все это рождало множество вопросов. С чего же начать искать ответы? Мысли долго не давали сомкнуть глаз, поэтому чародейка достала из сумки колбу с серебристого цвета жидкостью, выдернула пробку и сделала глоток. По крайней мере, этой ночью ей точно не будут грозить новые кошмары. *** — Эй, мужик… — на ломанном общеимперском наречии прохрипел седобородый сектант, пытаясь связанными руками схватиться за деревянную решетку клетки для пленных. — Воды подай… — Пасть заткни, паскуда, — буркнул проходящий мимо часовой, перекладывая алебарду с одного плеча на другое. — Или тебе вторую половину хари разбить? — он выразительно посмотрел на здоровенный синяк под глазом, который искатель сути заработал, когда наемники схватили его. Лиомэль обошла клетки и направилась к своему посту — между командирским шатром и походной кузницей. В этот раз от эльфийки не требовалось выходить в дозор, однако она вызвалась добровольно — сколько бы лет перворожденная ни провела среди людей — ночь оставалась ее временем. Да и тревожные мысли все равно не давали уснуть. В воздухе, словно едва различимый запах, витал дух чего-то давнего, почти забытого, вытесненного на границу памяти. И невероятно опасного. Лиомэль сама не могла до конца это объяснить, однако привыкла доверять своим инстинктам — а они ее почти никогда не подводили. Эльфийка поправила лук за спиной. В этой ночи перворожденная видела не хуже, чем в любой другой, однако здешняя тьма не была такой мягкой и обволакивающей как в лесах, в особенности, в Хортвальде — родном доме Лиомэль. Мрак в горах — холодный и безжизненный — не давал чувства покоя и защищенности. Обостренный эльфийский слух ловил самые разные звуки. У коновязи фыркали лошади, в реке плеснула хвостом рыба, в соседней палатке двое солдат о чем-то перешептывались — очень тихо, чтобы не разбудить спящих рядом товарищей. Храп из шатров, в которых расположились гномы, был слышен несмотря на то, что они находились в сотне шагов от поста эльфийки. — Тоже не спится, капитан? — не оборачиваясь, спросила Лиомэль. — Тоже, — глухо ответил Бэдфорд, подходя; офицер был без доспехов, однако взял с собой меч. — После поражений у меня всегда бессонница. — Мы выиграли эту битву, — ответила перворожденная, выискивая в небесах знакомые созвездия; Корона Эльдаранта в эту ночь отсвечивала алым, а Копье Иллариса было направлено на восток — друиды Хортвальда всегда называли это дурным знаком. — Еще одна такая победа — и сражаться в нашей когорте будет некому, — мрачным тоном произнес командир. — И главное — в битве с какой-то вшивой сектой… — Много их стало в последние годы, — задумчиво проговорила Лиомэль. — Подобное уже происходило… раньше. — Когда тебе — хорошо за пятьсот, нынешние времена есть с чем сравнить, — невесело усмехнулся офицер. Бэдфорд и Лиомэль не спеша шли между палатками. Завидев капитана в свете факела, молодой часовой спешно прекратил ковыряться в носу и схватил прислоненную к валуну пику. Эльфийка и ее командир прошли мимо походного госпиталя — старый был разрушен, но после битвы в лагере осталось достаточно свободных шатров, чтобы разместить искалеченных солдат. Изнутри тянуло лечебными настойками, кто-то из раненых бормотал во сне. — Здесь должен стоять стражник, — Бэдфорд нахмурился. — Я сейчас проверю — может он внутрь зачем-то зашел? А ты пока посмотри вокруг. За шатром лежали многочисленные тюки и мешки с различным снаряжением. В ночи ни один человек не увидел бы в них ничего странного и подозрительного. Однако Лиомэль человеком не была. Эльфийка отбросила в сторону несколько свертков, а затем — черный плащ, укрывавший своего владельца — солдата из числа Предвестников Рока. Боец был высок и атлетически сложен, однако показать свою силу не успел — кто-то полоснул его клинком по горлу, не дав наемнику даже обнажить меч. — Вампирская чума! — выругался Бэдфорд, освещая тело взятым в госпитале фонарем. — В своей жизни я видел достаточно перерезанных глоток, но очень немногие из них были вскрыты так мастерски. Надо немедленно поднять тревогу! Единая с тенью сняла с пояса небольшой рог, и хотела уже воспользоваться им, однако ночную тишь вспорол резкий свист. Лиомэль вскрикнула и шарахнулась за шатер. Следом кинулся Бэдфорд — в этот момент за спиной у него пронеслась еще одна стрела. Наемник грязно выругался, после чего подобрал упавший на землю рог и все же дал сигнал. Отвечая ему, над всем лагерем запели рога других часовых. — Сильно тебя зацепило? — спросил командир у эльфийки. — На полдюйма ошиблись, — проговорила Единая с тенью, отнимая руку от лица; лоб Лиомэль пересекла кровавая царапина. — Иди к Тьялви, а если вдруг рог его не разбудил — растолкай. — Я могу сражаться, — эльфийка сняла со спины лук. — Госпиталю все равно нужна защита, — отрезал Бэдфорд. — Вот ты этим и займешься. Эй, Гротти! — капитан окликнул возникшего из темноты капрала. — Да, сэр! — как и командир наемников, воин был при оружии, но без доспехов. — Пять человек на охрану госпиталя, живо! — приказал офицер. — Лиомэль будет у них за главную. А затем ты пойдешь со мной! — Есть! — отрапортовал Гротти. Караул выставили быстро, после чего капитан и капрал направились в сторону командирского шатра, по пути постепенно собирая вокруг себя бойцов — как стоявших в дозорах, так и недавно разбуженных — и потому ничего не понимающих. — Это что, какие-то недобитые сектанты к нам пожаловали? — потрясая мечом, спросил Манфред, присоединяясь к отряду. — Непохоже, — прорычал Бэдфорд. — Тут явно действует кто-то поумнее. — А ну подъем, бревно! — за приоткрытой полой одной из палаток офицер увидел укрытого походным одеялом человека — судя по всему, кто-то из солдат до сих пор спал. — Да чтоб мне провалиться! — выругался командир спустя несколько мгновений. Упавший внутрь луч фонаря высветил лужу крови и выпученные в предсмертном ужасе глаза — в палатке лежал труп. Рядом с телом стражника валялась алебарда — судя по всему, часового вначале зарезали, а затем спрятали в пустой палатке вместе с оружием, которым солдат так и не успел воспользоваться. В этот момент сзади послышались стремительные шаги. Все резко развернулись, выставляя перед собой мечи. — Эй, ребята, полегче, — к воинам вышла сильно потрепанная Эйдани. — Свои. Кстати, если кому вдруг интересно, по пути сюда я наткнулась на мертвеца. — Холера, уже третий, — пробормотал капитан. — Немедленно подай знак — всем идти к командирскому шатру! — приказал он волшебнице. Столб золотистого света взметнулся к небесам посреди лагеря. В следующий миг над Черным перевалом вновь загудели рога — в знак того, что сигнал замечен. — Командир, справа! — воскликнул худощавый лысый солдат с перевязанной левой рукой. Наемники резко обернулись и через проход между палатками увидели пламя, разгорающееся во тьме в трех сотнях шагов от отряда — явно не факел или костер, а самый настоящий пожар. В ту же секунду холодный ночной ветер донес душераздирающие крики множества людей. Еще через несколько мгновений в воздухе ощутился едкий запах дыма. — Это клетки с пленными горят! — первым понял капрал Гротти. — Отвлекающий маневр! — ответил Бэдфорд. — Идем куда шли! Пошевеливайтесь! У командирского шатра собралось уже немало наемников, рыцарей и ополченцев. Новые бойцы продолжали подходить. Воины озирались по сторонам, строя предположения о том, что же случилось, и с тревогой взирали на зарево, разгорающееся над южной частью лагеря. Зажженный Эйдани магический свет продолжал гореть. — Вы что-то видели? — спросил капитан у солдат, которые стерегли шатер. — Какие-то тени, кажись, мелькали у офицерской коновязи. Несколько их было — и все дюже быстрые, — ответил немолодой воин с пышными черными усами. — Но, только я их увидал, как пришел лейтенант Мелверин со своими ребятами. Они спугнули… этих. — Понятно, — Бэдфорд сплюнул наземь. — А все следы, ясное дело, уже затоптали, — он подошел к коновязи и, убедившись в верности своих слов, процедил сквозь зубы несколько витиеватых ругательств. — А? Я что-то пропустил? — могучими руками раздвинув в стороны растерянных ополченцев, к командирскому шатру пробился Вульфрик; за ним подтянулись остальные гномы — судя по всему, переполох в лагере разбудил горцев далеко не сразу. — Немногое, — ответила Эйдани. — Остроухая тут? Если что, все ее «свежие и смешные» шутки насчет крепости гномьего сна, я выучил наизусть еще десять лет назад. — Лиомэль нам сейчас потребуется, — произнес Бэдфорд. — Эй, Хенрик! Забери ее из госпиталя — Тьялви уже наверняка остановил ей кровь. Посмотрим, быть может, эльфийка все-таки сумеет тут что-то найти. Гротти! Собери всех, кто стоял на страже в момент, когда была поднята тревога. Я лично расспрошу их — но чуть позже. Капитан отдал еще несколько приказов, которые касались усиления постов и патрулей — похоже, остаток ночи всему лагерю предстояло провести на ногах. После этого офицер вместе с частью бойцов направился к клеткам для пленных. — Кронгар могучий, ну и зрелище… — пробормотал Вульфрик, когда наемники пришли на место. — Я, конечно, всякого в жизни повидал, но такое даже для меня чересчур… Для захваченных сектантов солдаты наспех огородили четыре небольших квадрата земли — в каждом из них могло поместиться по полсотни человек, при условии что все они будут стоять. Две клетки полностью сгорели — судя по всему, пламя охватило их в считанные секунды. Еще тлеющие головешки лежали вперемешку с обугленными телами. Погибшие пленники, среди которых большинство были стариками, женщинами и детьми, производили жуткое впечатление — черные и алые струпья и пузыри от ожогов, начисто сгоревшие волосы, расплавленная и стекшая с костей кожа… Поначалу казалось, что все заключенные мертвы, однако затем стало ясно, что это не так — придавленный обгоревшим бревном паренек лет двенадцати слабо пошевелил пальцами правой руки. Из груди молодой женщины с лицом, превратившимся в жуткую черную маску, вырвался слабый хрип. В воздухе разливался удушающий запах горелой плоти — развеять его не мог даже стылый осенний ветер. — Треклятое дерьмо, — выругался Бэдфорд, с отвращением осматривая жуткую картину. — Что здесь произошло? — Напали на нас, — охрипшим голосом ответила лейтенант Дагни, которая командовала охраной пленников; храбростью воительница могла поспорить с любым мужчиной — но сейчас капитан видел ужас на ее лице, наискось перечеркнутом старым шрамом. — Кто? — Да мы даж понять не успели. Но они застрелили троих. И отворили загон с пленными. Все стряслось так быстро… — Пожар — тоже они устроили? — Нет, это Эмунд — Дагни мечом указала на труп наемника, лежащий на земле лицом вниз. — Он молодой совсем был, зеленый… Видать, наткнулся на труп товарища, потом увидал, что сектанты бегут из первой клетки — струхнул и кинул туда факел. А после получил стрелу в спину. Какой-то пленник попытался открыть второй загон и подпалил его своей горящей одежкой. — Тролль дери это все, — прорычал командир. — Так, нам надо вытащить ту стрелу. Она сможет многое рассказать нам о враге. — Какой мощный лук, — покачал головой Манфред, когда Эмунда перевернули. — Таких не найти во всей нашей армии. А уж у этих проклятых сектантов — тем более. Стрела, которой убили солдата, была гораздо длиннее, чем всем показалось на первый взгляд. Она насквозь пробила и тело и кирасу и вышла из груди воина на добрый фут. Причем, когда боец упал — стрела не сломалась о твердую землю, а погрузилась в нее — что говорило о невероятной остроте наконечника и прочности древка. — У Лиомэль такой лук. Но стрелы — совсем другие, — сказала Эйдани. — Эти — эльфийские, — определил Вульфрик. — Не ночных эльфов, а высоких. Мы, гномы, умеем разбираться не только в том оружии, которое сделали сами. — Подождите, я сейчас вытащу, — волшебница сосредоточилась и сотворила заклинание; от которого стрела выскочила из тела, выдрав из него ошметки плоти, но зато оставшись неповрежденной. Из ран на спине и груди Эмунда вновь обильно полилась кровь. — Только с живыми никогда так не делайте, если у вас нет цели их добить, — боевой маг обвела взглядом собравшихся и вручила стрелу Бэдфорду. — Да не больно-то и хотелось, — пробормотал под нос гном. — Точно — работа высоких эльфов, — подтвердил капитан, осматривая зеленое оперение и изящные волнистые очертания наконечника. — Но это не значит, что к нам наведались именно они, а не кто-то другой с их оружием. Хотя, судя по скорости и меткости… — Но один раз враг все же промахнулся, — напомнила Эйдани. — И это — еще одна загадка, — ответил командир. *** — Итак, что известно наверняка? — обратился Бэдфорд к усталым участникам совета; капитан созвал собрание под утро, никого из малагарцев офицер не позвал. — Этой ночью неизвестные — возможно, высокие эльфы, незаметно прокрались через весь лагерь, легко вырезая попавшихся по пути стражников. Если бы Лиомэль не обнаружила труп — и если бы после враг не промазал на дюйм — и помешал бы нам поднять тревогу, он бы добрался до своей цели. Которая, очевидно, находилась здесь — в этом шатре. Но даже после того, как часовые разбудили весь лагерь, противник не отступил — и придумал отвлекающий маневр с побегом пленных. В итоге у нас — еще шестеро убитых, а враг — скрылся без потерь, а нам даже не известно, кто это был. — Известно, — со зловещими нотками в голосе произнесла Лиомэль, входя в шатер мягким, беззвучным шагом. Эльфийка единственная не явилась к началу совета. Хорошо зная перворожденную, Эйдани даже заподозрила, что та уже какое-то время стояла и слушала снаружи, выбирая момент, когда ее появление окажется максимально эффектным. — Вот, посмотрите. Хотя вряд ли кто-то моложе двухсот лет способен узнать эту штуку, — Лиомэль положила на стол искусно сделанную застежку для плаща в виде древесного листа, формой напоминающего наконечник стрелы. Фибула была изготовлена из зеленоватого металла, похожего на медь, но гораздо более легкого. — Я нашла это у границы лагеря. К сожалению, дальше след обрывается — скорей всего, его замели с помощью магии, — добавила Единая с тенью. — Неплохая работа, хоть и эльфийская, — тоном знатока заметил Вульфрик. — Но как ты определила владельца этой вещицы? Только, пожалуйста, не надо опять про «врожденное чутье». — Да очень просто. Такие фибулы носили только Непримиримые — воины высоких эльфов из отряда Аландиара, также известного как Вихрь ярости. Бэдфорд, Эйдани и Вульфрик воззрились на Лиомэль непонимающими взглядами. Совершенно по-иному отреагировал Тьялви. — Во имя Аданора, быть того не может… — прошептал он. — Вы сейчас точно не шутите? Но как… Кстати, Эйдани, а вы… разве не помните? Я слышал, что в Дантрано изучению прошлого уделяли не меньше времени, чем в Алазариуме. — Видимо, та часть моей памяти, в которой находится академический курс истории, еще не до конца восстановилась, — волшебница пожала плечами. — Хотя многие вещи я начала забывать еще до встречи с Валкроном. Довольно трудно много лет держать в голове сведения, которыми практически не пользуешься. Так что не так с этим Аландиаром? — Чтение лекций — точно не мое призвание, поэтому постараюсь быть краткой, — ответила эльфийка. — Далеко не все высокие эльфы смогли смириться с тем, что их земля вошла в состав Эольхара — даже несмотря на то Империя обещала не вмешиваться во внутренние дела Ильмириэна. Многие продолжили борьбу уже после заключения мирного договора. Кто-то погиб или попал в плен. Кто-то со временем устал воевать. Но не Аландиар. Даже в лучшие времена в его отряде было не больше двадцати бойцов — но этого хватило, чтобы на протяжении десятилетий сеять ужас по всему Эольхару. Невероятная хитрость, непревзойденное мастерство, отчаянная смелость… и бесконечная ненависть. Не только к людям и гномам, но и к ночным эльфам, которых Вихрь ярости считал предателями. Многие мои братья и сестры погибли от рук Аландиара и его воинов. Я прежде не рассказывала, но сто семьдесят два года назад я участвовала в последней охоте на Непримиримых. Тогда мы выиграли. Или, быть может, просто убедили себя в этом, — в гробовой тишине закончила Лиомэль. — Но профессор истории рассказывал нам, что в последнем бою Аландиара со всем отрядом загнали в глубокую пещеру — после чего затопили ее, — сосредоточенно проговорил Тьялви. — Как же кто-то смог выжить? — Тот профессор вряд ли упомянул, что когда вода отступила — мы нашли не все тела — покачала головой эльфийка. — Аландиара и еще нескольких его соратников не было среди мертвецов. — Тогда мы… некоторые из нас — решили, что трупы унесло течением. Не каждый был готов в это поверить, но после той битвы нападения Непримиримых действительно прекратились — и со временем все сомнения исчезли. — Что-то много всякой дряни из прошлого повылезало на свет за последние дни. Как же я это не люблю, — пробормотала Эйдани, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим. — А у мертвецов, которых нашли — тоже были такие фибулы? — хмурясь, спросил Бэдфорд. — Что с ними стало потом? — Наши друиды сделали из них небольшую статуэтку охотника — она стала символом победы над Аландиаром. — Но если этот непримиримый шельмец жив, — набивая трубку, пробормотал Вульфрик, — то что он делал почти двести лет? Зачем пришел сюда? Он что, охотится за пирамидкой, которую мы нашли? Как он узнал, что она здесь находится? Зачем она ему? Что в ней такого ценного, чтобы ради нее идти против целой армии? — гном достал свои песочные часы и несколько раз перевернул их; горец часто делал так, находясь в расстроенных чувствах. — Прекрасные вопросы, — угрюмым тоном произнес командир, устало подпирая голову рукой. — Только вот ответа ни на один из них мы не найдем. Если Лиомэль ничего нигде не преувеличила, то мы вряд ли сможем выследить и догнать Аландиара и его шайку. — Почему же, я могу попробовать, — эльфийка явно восприняла слова капитана как вызов. — Особенно если Эйдани развеет чары, с помощью которых Непримиримые скрыли свой след. Ты ведь поможешь мне, сестренка? — последние слова Лиомэль практически прошептала волшебнице на ухо. Во взгляде перворожденной чародейка увидела азарт. — Исключено, — не меняя интонации, изрек Бэдфорд. — Никто никого никуда искать не пойдет. — Мы проваливаем отсюда сразу как все наши раненые будут готовы отправиться в путь на повозках, а нам привезут награду. Только что мне как раз прислали птицу с письмом — посланцы герцога прибудут завтра утром. Они доставят наши деньги, а также заберут выживших сектантов и пленных, которых мы освободили. Отряд Манфреда тоже уйдет. — Сэр, а я хотел спросить… — несмело начал Тьялви. — Искатели Сути, пострадавшие при пожаре в лагере… У большинства из них — страшные раны и ожоги. До завтра многие просто не доживут. Позволите хоть самую малость помочь им? Среди них — женщины, старики… — Остались ли среди наших раненых воинов те, у кого есть риск не выжить? И много ли их? — командир поднял на мага тяжелый взгляд. — Ост… остались. Довольно много, — запнувшись, ответил целитель, опуская глаза. — Ну вот и ответ, — медленно произнес офицер. — Слова про благородство и великодушие к противнику — красиво звучат в балладах — но не на войне. Совет окончен. Всем — вернуться к своим обязанностям. Эйдани, Вульфрик, Лиомэль и Тьялви вышли наружу. Эльфийка явно испытывала сильное недовольство из-за отказа Бэдфорда. Понуро выглядел и лекарь. Небо над перевалом было светлее, чем в предыдущие дни — но солнца все равно видно не было. Дул холодный и сильный восточный ветер. К счастью, благодаря ему дым, все еще поднимающийся над руинами замка, летел прочь от заметно опустевшего лагеря. — Ты задал много верных вопросов по поводу Аландиара и нашей находки, — сказала Эйдани гному. — Но меня вдруг только что заинтересовало нечто совсем другое. — Размер твоей доли в награде? — вяло усмехнулся Вульфрик, вытряхивая на землю пепел из трубки. — Почти. Откуда вообще у герцога Малагарского так внезапно взялись деньги?