Корона злосчастья

Черный перевал, Ущелье клыков 7 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

— Остановимся здесь! — резко приказал Аландиар, указывая на группу низкорослых горных сосен на каменистом берегу стремительного ручья. Усталый отряд — всего семеро мужчин и две женщины из народа высоких эльфов — расположился на жесткой, уже начавшей желтеть траве. Как и прочие дети Ильмириэна, Непримиримые были золотоволосы, стройны и высоки. Хотя перворожденным дарована вечная жизнь, можно было заметить, что Аландиар — намного старше большинства своих спутников. На его лице словно навсегда застыла боль пережитых испытаний, глубоко ранивших, но не сломивших его. Вихрь Ярости был единственным, кто не стал садиться на землю, а остался на ногах. — Ты! — предводитель метнул взгляд серых как небо глаз на эльфа, который расположился чуть поодаль от прочих. Последний подскочил будто ужаленный, при этом немного неловко придерживая плащ. Благодаря чарам, зеленое одеяние могло слегка менять оттенок в зависимости от окружения — не идеальная, но все же маскировка. — Ты, — с холодной яростью повторил Аландиар, — этой ночью допустил сразу две тяжелые ошибки. Во-первых, не смог помешать тем, кто поднял тревогу. — Я… я пытался, — пролепетал эльф. — Темнота, большое расстояние, и… рука чуть-чуть дрогнула. Промахнулся буквально на полдюйма… А потом они так быстро сбежали… — Не зря я не хотел брать тебя в мой отряд, Нимлорен, — процедил предводитель. — В нем могут биться только те, у кого в решающий момент рука не дрогнет. А главное — те, кто не будет придумывать себе жалкие оправдания. — П-п-простите меня, — Нимлорен был лишь немногим ниже Аландиара, но сейчас он всеми силами пытался сжаться до размеров карлика. — Твои извинения мне не интересны, — безжалостно отрезал Вихрь Ярости. — Скажи, хотя бы, кто были эти «они», про которых ты говоришь. — Один был седой, высокий, довольно здоровый, хотя не сказать, чтобы прямо очень, — Нимлорен очень торопился, пытаясь изложить как можно больше сведений, чтобы хоть немного загладить свою вину. — У него был меч и много шрамов на лице. — Капитан Рой Бэдфорд, вожак этих головорезов, — Аландиар презрительно поджал тонкие губы. — Известный мясник. Умеет воевать, только выжигая все на своем пути. А еще — с большой охотой набирает в свою банду женщин. Глядя при этом исключительно на их внешность… — Вихрь Ярости подумал, что презренные люди непременно добавили бы тут какую-нибудь скабрезную шутку, но не хотел им уподобляться. — Вторая как раз была женщиной — эльфийкой, из ночных! — быстро вставил Нимлорен, явно понимая, что своим рассказом только ухудшил собственную участь — ведь теперь выходило, что он не только позволил врагам подать сигнал, но и невольно подарил жизнь их командиру. — Стройная, с темными волосами, собранными в хвост, вооружена луком… — Я знаю, как выглядят ночные эльфы, — отрезал Аландиар. — Что-то менее банальное успел разглядеть? В этот момент из-за больших валунов слева раздался скрежет щебня, словно на него упало что-то тяжелое. Почти все участники похода бросили сосредоточенные взгляды в направлении звука, однако предводитель даже не моргнул. В течение нескольких мучительно долгих мгновений на лице Нимлорена отражалась тяжелая умственная работа, однако в итоге он лишь развел руками. — Было жутко темно, только один факел горел… И она слишком быстро спряталась, — еле слышно ответил спутник Аландиара. — Я больше ничего не успел увидеть, разве что она была очень… красивая. Тем временем странный звук повторился — и на этот раз его источник явно был гораздо ближе. — Вторая твоя ошибка — еще хуже, — неумолимо продолжил Вихрь Ярости. — Ты потерял фибулу, и теперь люди знают, что наш отряд — не уничтожен. Жизнь и память этих существ — коротка, а большинство из них — глупы. Но выходит, что среди этих наемников есть ночная эльфийка, которая по твоей милости — также осталась жива. И если есть хоть малейший шанс, что ей известно происхождение нашего символа… От взгляда Аландиара Нимлорен задрожал как лист на ветру. Однако тут камни опять заскрипели — и сейчас это был уже не одиночный звук. К месту стоянки стремительно приближался кто-то крупный. Эхо, многократно отражающееся от стен ущелья, мешало определить точный источник шума. Непримиримые выхватили луки — все, за исключением женщины по имени Иларанна, чьим оружием была магия. Несколько мгновений спустя из-за замшелого валуна выскочил двадцатифутовый ящер. У него было четыре когтистых лапы, но передние были тонкими и короткими, в отличие от могучих задних, на которых перемещалось чудовище. Разинув внушительную пасть, в три ряда усаженную мощными кривыми зубами, и издав рев, похожий на скрежет тысяч ногтей по гигантской столешнице, монстр ринулся в атаку. Голова, спина и бока ящера были покрыты множеством уродливых темно-бурых костяных выростов, которые позволяли твари хорошо маскироваться среди камней. Эльфы сразу поняли, что в этих местах чудище хорошо защищено, а его желтые глаза — слишком малы, чтобы в них попасть. Перворожденные рассыпались в стороны, на ходу стреляя в брюхо ящера, однако казалось, что попадания только злят врага. Нимлорен хотел перемахнуть через ручей, чтобы занять более удобную позицию, однако поскользнулся на мокрых камнях и упал. Бестия мгновенно определила его как наиболее уязвимую жертву и в считанные секунды оказалась рядом. Между пальцами Иларанны вспыхнули зеленые огоньки — жрица применила заклинание. Вырвавшись из земли, словно змеи из нор, древесные корни оплели задние лапы монстра. Чудовище мощным рывком освободилось от пут, однако они все же задержали тварь на один миг. Которого Аландиару хватило, чтобы выпустить стрелу точно в разверстую пасть бестии. Издав жуткий хрип, ящер пошатнулся, завалился на бок, несколько раз ударил по земле длинным хвостом с подобием шипастой костяной булавы на конце и затих. Обильно вытекающая из пасти кровь попала в ручей, окрасив его в ярко-алый. Вихрь Ярости опустил лук, на тетиву которого уже успел наложить вторую стрелу. — С-спасибо, — проговорил Нимлорен тяжело дыша; он хотел подняться, но из-за ушибленного колена попытка оказалась неудачной. — Мы еще не закончили, — стали в голосе предводителя хватило бы на тысячу мечей; Аландиар подошел, схватил соратника за плечо и резким движением поставил на ноги. — Твоя вторая ошибка ставит под угрозу успех всей нашей миссии! — Я прятался под повозкой от стражников, — утирая пот со лба, ответил Нимлорен. — Застежка, наверное, за что-то зацепилась и соскочила… Когда я вылез из укрытия, плащ начал спадать… Его я подхватил, но времени искать фибулу не было… А ко мне шли еще солдаты… — Довольно, — отрезал предводитель Непримиримых. — Я бы мог просто изгнать тебя из отряда. Но ты можешь попасться в руки громил Бэдфорда — и у них к тебе явно найдется очень много вопросов. Не думаю, что ты долго сможешь выдерживать пытки, которые смертные наверняка применят… — с этими словами Аландиар вновь резко поднял свой лук. Глаза Нимлорена расширились от ужаса — гораздо более сильного, чем эльф испытывал перед горным чудищем. По отряду пронесся ропот, Иларанна тихо вскрикнула. — Ты что, обезумел?! — один из Непримиримых решительно шагнул к Аландиару. — Не вмешивайся, Гилэант! — приказал Вихрь Ярости, однако эльф все равно встал между предводителем и Нимлореном. Над левым глазом воина, осмелившегося ослушаться Аландиара, пролегал старый шрам. Сделанная из шкур одежда Гилэанта выглядела куда более потрепанной, чем у остальных членов отряда. Лук и клинок эльфа по сравнению с оружием товарищей также казались невзрачными, но все Непримиримые знали, что это впечатление обманчиво. — Он подвел всех! Наше дело может пойти прахом! — отчеканил Вихрь Ярости. — Уверен, что рейд сорвался из-за не попавшей в цель стрелы? — спокойно спросил Гилэант. — Мы полезли в стан врага, не проведя хорошей разведки, не нарисовали план лагеря, не вычислили маршруты патрулей. Мы даже не знали, что среди воинов капитана Бэдфорда есть ночные эльфы. И во всем этом Нимлорен уж точно не виноват. — Нельзя было ждать, — ответил Аландиар. — Что если бы враг уже наутро снялся с места? — И растворился бы в воздухе? — уточнил Гилэант. — Мы могли бы незаметно сопровождать наемников в пути, найти хороший момент для вылазки — и заполучить желаемое. Но теперь это будет сделать гораздо сложнее. Бэдфорд не привык мелочиться — наверняка он предпринял множество новых предосторожностей. — Но он оставил врагу подсказку, — Вихрь Ярости через плечо Гилэанта бросил уничтожающий взгляд на Нимлорена. — А я уже не раз говорил, что от этих фибул надо избавляться. Нужно исходить из того, что любая вещь может потеряться и попасть не в те руки. И, желательно, чтобы она не становилась столь явным ключом к нам. — Традиции предков… — сверкнул глазами Аландиар. — …хороши ровно до тех пор, пока не начинают приносить больше вреда, чем пользы, — закончил за предводителя Гилэант. — Можешь не рассказывать мне о традициях, я — не моложе тебя и разбираюсь в них не хуже. И, полагаю, что именно чрезмерная приверженность некоторых наших собратьев этим самым традициям и привела наш народ к его нынешнему незавидному положению. — Нимлорен подвел нас, — повторил Вихрь Ярости, давая понять, что разговор не удастся увести в сторону. — Я ненавижу Империю не меньше тебя, но лишать жизни брата-эльфа — не лучший ход в борьбе за свободу. Этот юноша примкнул к нашему отряду лишь недавно, и ему еще многому предстоит научиться. Но, я верю, что в будущем он станет достоин гордого звания Непримиримого. Хочешь убить его? Тогда вначале тебе придется сделать то же со мной. А я — все еще один из лучших следопытов среди высоких эльфов. Найдется кем меня заменить? — Можешь ли ты поручиться за него? — Аландиар был по-прежнему мрачен, но лук все же опустил. — Да, хорошо, ручаюсь, — кивнул Гилэант. — Ладно, — сердито бросил предводитель Нимлорену. — Ты — помилован. И постарайся сделать так, чтобы мы об этом не пожалели. — Спасибо, спасибо… — с трудом проговорил юноша. — Благодари его, — Вихрь Ярости указал на следопыта и отвернулся. — А теперь предлагаю поскорее убираться отсюда, — негромко добавил Гилэант. — Это еще почему? — резко спросил Аландиар, недовольный тем, что ему пришлось признать ошибку и отступиться от уже принятого решения. — Это — самец теурадона, — следопыт махнул рукой на все еще истекающую кровью тушу ящера. — Обычно они довольно трусливы и нападают на способного дать сдачи врага только в одном случае — когда им нужно задобрить самку, принеся ей добычу получше. Еще эти твари не любят дальних путешествий, а значит самка, по всей вероятности, находится где-то рядом. А они у теурадонов — почти вдвое крупнее и в сто раз злее. Не говоря уже о том, что поблизости могут бродить и другие претенденты на ее сердце, — Гилэант произнес все как одну фразу без единой паузы. Одним из его несомненных талантов было умение объяснять любые сведения размеренно и четко, но при этом — чрезвычайно быстро. — Привал окончен! Пора идти! — приказал Аландиар Непримиримым, закидывая лук за спину. Они молча продолжили путь вниз по ущелью. Камни под ногами были крайне ненадежны — одно неверное движение могло вызвать обвал, способный погубить весь отряд. Вскоре эльфы оказались у обрыва. Ручей обрушивался с утеса тонким водопадом. Непримиримым пришлось связаться легкой и прочной веревкой и, хватаясь за мокрые и скользкие уступы скалы, спуститься вниз. Сразу от подножия начинался могучий и очень темный лес, состоящий в основном из елей. По дороге то и дело попадались курумники, а также ямы и расселины, заполненные грязным снегом — в таких укромных, лишенных света уголках он мог легко пережить даже самое жаркое лето. Гнев прошел еще не до конца, но предводитель в который раз ощущал, что следопыт оказался прав во всем. Аландиар хорошо помнил момент, когда Непримиримые впервые встретили Нимлорена. Тогда они взяли его в плен, приняв за шпиона, преследующего отряд — хотя эльф всего лишь заблудился. Вихрь Ярости помнил и огонь, который загорелся в глазах юноши, когда он понял, кто перед ним. Как и многие собратья, Нимлорен восхищался сказаниями о подвигах Непримиримых — и не мог даже представить, что герои этих легенд — все еще живы. Сложно было сказать, что двигало молодым эльфом больше — желание отомстить Империи за страдания ильмириэнского народа или простая жажда приключений. Но когда юноша попросил взять его в отряд, его внезапно поддержали все соратники Аландиара. Если бы Вихрь Ярости убил или изгнал Нимлорена, это наверняка сильнейшим образом подорвало боевой дух Непримиримых. Гилэант оказался прав и в том, что атака на лагерь наемников была слишком поспешной и плохо подготовленной. Конечно, очень досадно пройти полмира, откликнувшись на зов пробудившегося артефакта — и узнать, что тебя всего на шаг опередил воюющий за деньги сброд. Однако даже в такой ситуации предводитель не мог позволить эмоциям овладеть собой. А он позволил. — Надо будет придумать новый план, — мысленно сказал себе Аландиар, первым пересекая очередной бурный поток по поваленному дереву и жестом призывая товарищей быстрее следовать за собой. — Ну, а пока — просто в путь!