Корона злосчастья

Гинденор, Кровавое полесье 14 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Эольхар включал множество непохожих друг на друга земель — и богатства у них тоже были разными. Одни края славились своими винами, в других — разводили стремительных коней, о которых мечтали все наездники континента. Правители же Гинденора, вольного графства в статусе имперской провинции, издавна предлагали покупателям иной ценный товар — доблесть своих солдат. Наемное воинство Предвестников Рока пользовалось заслуженной репутацией во всем Эольхаре и далеко за его пределами. За время своего существования, оно успело поучаствовать во множестве разных дел — от охраны караванов и борьбы с разбойниками до дворцовых переворотов и охоты за магическими артефактами. Столица провинции, Флитхельм, располагалась в самом сердце графства, в лесистой земле, получившей свое название из-за множества жестоких битв, отгремевших здесь в былые времена. Город был не слишком велик, но очень хорошо защищен — например, он стал одним из первых людских поселений, на стенах которого, помимо привычных катапульт и баллист, появились пушки. — Наконец-то передохнем и выпьем доброго пива, — Вульфрик перевел взгляд с боевых товарищей на высокие укрепления. Заходящее солнце отбрасывало алые блики на серый камень стен и башен. Лучи отражались во рву и водах реки Ватранд, огибавшей Флитхельм с востока и юга — из-за чего казалось, что город стоит в окоеме расплавленной меди. Множество жителей высыпали встречать когорту Бэдфорда на главную улицу города. В Предвестники Рока брали добровольцев из разных земель. Со временем многие обзаводились семьями в Гинденоре и оставались жить в графстве после отставки — впрочем, чтобы получить такое право, требовалось прослужить не менее десяти лет. Исключения — для воинов и магов, проявивших особую храбрость в боях — случались, но были очень редки. Последовали первые радостные возгласы и объятья, первые слезы… Вот лопоухий мальчишка лет восьми радостно кинулся за повозкой, на которой вместе с еще дюжиной человек ехал его отец. На ходу прицепился сзади, перелез через борт, плюхнулся внутрь, вызвав легкие смешки солдат… и в следующий миг в ужасе вздрогнул, увидев причину, по которой отец не мог идти пешком или ехать на лошади. На месте правой ноги воина был лишь перебинтованный белой тканью обрубок. Воин устало улыбнулся и немного неловко обнял сына, одновременно приподняв тому подбородок, чтобы мальчик не смотрел на страшное увечье. Вот рыжая веснушчатая девушка с надеждой вглядывается в лица наемников. Завидев ее, один из младших офицеров молча достал из сумки нехитрый оберег — вырезанную из дерева миниатюрную человеческую ладонь на черном шнурке — и, наклонившись в седле, вложил талисман в мгновенно ослабшие руки. В глазах девушки блеснули слезы. Едущий следом Тьялви бросил на нее извиняющийся взор — и тут же опустил глаза. Носившему оберег солдату вспорола живот чудовищная тварь, в которую превратилась ведьма из Горького Утеса — кровь из раны хлынула рекой. Прежде, чем маг успел применить чары, воин пробормотал что-то про свою невесту — и умер. Амулет забрал офицер, хорошо знавший погибшего. Тьялви был очень благодарен воину — волшебнику казалось, что у него не хватит сил передать девушке столь кошмарную весть. — Вульфрик! Жив еще, старый разбойник! — довольным тоном пророкотал дюжий темноволосый гном в перемазанном сажей кожаном фартуке, стоящий в дверях кузницы. Обнаженные руки горца были покрыты замысловатыми татуировками. — Оремунд, дружище, — хохотнул в ответ артиллерист, хлопая соплеменника по плечу. — Не только жив, но и с парой новых идей насчет хороших, прибыльных дел. Жди, через пару дней загляну на огонек. — Кто о чем, а гномы — о деньгах, — хмыкнула Лиомэль, свысока глядя на горца из седла своей длинноногой серой лошади. — Кстати, Эйдани, нам надо будет заглянуть вот сюда, — эльфийка изящным жестом указала на двери алхимической лавки, занимающей первый этаж ухоженного фахверкового домика. Над входом в магазин висели ступа и пестик, а сквозь застекленные окна были видны стеллажи, забитые разноцветными склянками. — Нам обеим не мешало бы избавиться от лишних украшений на лицах, — Единая с тенью слегка коснулась глубокой царапины на своем лбу. — Я даже отсюда вижу, что нужное средство в продаже есть. — Непременно зайдем, — кивнула Эйдани. — Тем более, мне еще кое-какие зелья нужны. — И морщины эти убери, хорошо? — добавила Лиомэль. — Волшебницам они не идут. — Их способна разглядеть только ты, но — ладно, уберу. — Кстати, капитан Бэдфорд, а вы никогда не думали… — начала, было Лиомэль, выразительно глядя на покрытое шрамами лицо командира. — Нет, — покачал головой офицер. — Я предпочитаю помнить, — по тону наемника было понятно, сколь серьезное значение он вкладывает в последнее слово. Голова колонны выехала на перекресток. Здесь находились мастерская сапожника, ювелирная лавка, небольшая часовня Аданора и таверна. Рядом с последней, на некотором отдалении от прочих горожан, стояла высокая седовласая женщина в простом темно-синем платье. Капитан Бэдфорд поймал ее пристальный взгляд. Некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга, так что все, кто находился рядом, почувствовали висящее в воздухе напряжение. Затем двое обменялись короткими кивками, после чего командир пришпорил коня, заставляя всю когорту двигаться быстрее. На площади перед окруженном двойной стеной величественным графским замком воинов ждал капитан Ривьен. Именно он командовал гарнизоном Флитхельма в отсутствие графа. Офицер был моложе Бэдфорда на десять лет, а с виду — на все двадцать. Борода и усы наемника были, как всегда, аккуратно подстрижены, а светлые волосы — волной спадали на широченные плечи. Ривьена сопровождали примерно три десятка солдат и офицеров, а также барабанщики и трубачи. Когда авангард приблизился, первые выдали короткую дробь, а вторые — дали приветственный сигнал. — Приветствую, капитан Бэдфорд! С возвращением в город! — произнес Ривьен, приподнимаясь в стременах и церемонно салютуя мечом. — И вам здравствуйте, — спокойно ответил Бэдфорд, прекрасно знавший, что радушие в тоне его собеседника было напускным. — Граф у себя? — Его сиятельство уехал осматривать приграничные посты, — ответил Ривьен. — Вернется через три дня, — добавил офицер, перед этим выдержав внушительную паузу — после чего дал своим воинам знак расступиться, чтобы пропустить когорту Бэдфорда в замок. — Леди Кордэйл, — с подчеркнутой учтивостью кивнул глава гарнизона, встретившись взглядом с Эйдани. Уже въезжая на подъемный мост, капитан услышал негромкие голоса двух младших офицеров — подчиненных Ривьена. — Рой Бэдфорд, гроза пленных, — сказал один на ухо другому, после чего оба зашлись в беззвучном смехе. Сделав вид, что ничего не заметил, капитан тронул коня. *** Властители многих земель Эольхара побаивались волшебников и не доверяли им. Впрочем, Вигмар Гинденорский был лишен подобных предубеждений — напротив, к обладателям магического дара граф относился с большим уважением. Все чародеи, служившие в его воинстве, не только получали достойное жалованье, но и имели личные покои в замке. Эйдани в этом смысле повезло даже больше остальных — ее комната находилась на верхнем этаже одной из самых высоких башен. Трепетное пламя одинокой свечи едва-едва рассеивало непроглядный мрак — даже углы широкого дубового стола поглощала хищная тьма, готовая в любой момент захватить последний клочок освещенного пространства. Дверь была заперта на железный засов и защищена охранными чарами. Вся цитадель явно давным-давно спала — кроме часовых, но ближайший из них находился далеко. Эйдани сидела в массивном резном кресле. В ее руках был человеческий череп. Одними губами волшебница нашептывала древнее заклинание. Отзываясь этим зловещим рифмам, в пустых глазницах мертвой головы вспыхнули жутковатые белесые огоньки. И таким же потусторонним светом загорелись прежде незримые письмена, покрывающие череп — страшные, запретные руны. Безжизненные челюсти медленно разомкнулись. — Ты вновь призвала меня, смертная, — голос, подобный шелесту могильного савана, был едва слышен и, одновременно с этим — заполнял всю просторную комнату. — Зачем? — Ты знаешь ответ, — боевой маг, не отводя взгляд, смотрела в глаза своему жуткому собеседнику. — Я по-прежнему не видел того, чего ты больше всего страшишься узреть. Но души усопших не могут подсказать мне верного ответа на твой главный вопрос. — Почему? — Возможно, речь идет о сущностях, неведомых даже там, откуда ты меня вызвала. — Неужели они сильнее, чем смерть? — Они — иные. Эйдани положила мертвую голову на стол. Зловещие огни медленно угасли. Несколько мгновений — и перед чародейкой лежал самый обычный череп, подобный тем, что тысячами белеют на полях былых сражений. Волшебница глубоко вздохнула, убрала его в потайной ящик стола, заперла его на ключ и сотворила защитное заклинание. — Вновь все безрезультатно, — устало подумала чародейка. — Надо бы поискать другие способы, но какие? Она взяла костяной гребень и расчесала длинные распущенные волосы. Затем Эйдани сняла кольцо, почему-то вспомнив, как вернула украшение, отобранное настоятелем «Золотого плюща». Через несколько дней после освобождения волшебница, которую Вульфрик приставил ухаживать за лошадьми, вновь вошла в Бригволл — на этот раз в рядах победоносной имперской армии. Столица Остерфолда сдалась, стоило осаждающим применить свое необыкновенное оружие — бомбарды. Когда победители заняли город, гном заявил, что Эйдани имеет право на свою часть добычи. Чародейка выбрала кольцо и — ко всеобщему изумлению — книгу наставлений Великого Покровителя из кабинета Фадира. Вечером того же дня девочка при всех швырнула ненавистный фолиант в походный костер. Волшебница укрылась одеялом и задернула полог. Во сне ей явилось грандиозных размеров ущелье, дно которого терялось клубах тумана. Вход в него был перекрыт наглухо закрытыми исполинскими воротами из камня, а на утесах по обеим сторонам высились неприступные бастионы и подпирающие свинцовое небо башни. Бесплотным призраком Эйдани пронеслась между укреплениями. На противоположном от врат краю пропасти вздымалась циклопическая цитадель. Однако рассмотреть ее толком не удалось — все провалилось во мрак. *** Прошло три дня. Большинство воинов из отряда Бэдфорда еще приходили в себя после малагарского похода, но на тренировочных плацах, расположенных между внешней и внутренней стенами замка, было не протолкнуться — там упражнялись солдаты из других когорт. Одни подразделения отрабатывали боевые перестроения, другие практиковались с мечами и щитами, третьи — с древковым оружием, четвертые — стреляли по мишеням из луков, арбалетов и аркебуз. Впрочем, и среди тех, кто недавно бился с «Искателями сути», правом на отдых воспользовались не все. — Эйдани, хватит сидеть в защите. Неприятель сам себя не победит, — в своей привычной флегматичной манере произнес мастер Сабрехт, обходя волшебницу слева. Старший учитель фехтования в графской армии в свое время считался одним из лучших мечников Эольхара. Наставник был человеком могучего сложения. В последние годы он сильно располнел, однако все равно двигался очень быстро и изящно. Впервые увидев его, наемники-новобранцы, обычно шепотом спрашивали друг-друга: «и чему этот толстяк может нас научить?», однако все вопросы вмиг отпадали, стоило Сабрехту продемонстрировать один-два приема. Боевой маг перебросила стальной тренировочный меч в левую руку и стремительно контратаковала. Многих наверняка восхитил бы этот маневр, однако наставник лишь покачал почти лысой головой. — Ну и что это такое? — вздохнул он, лениво парируя удар. — Тебя этому в Аркавалле научили, пока ты там память восстанавливала? Вот что бывает, когда боец попадает не в те руки… Не останавливаясь ни на секунду, Эйдани блокировала ответную атаку, перекатилась по земле и вскочила, одновременно нанося удар снизу. В ответ на все эти движения Сабрехт лишь слегка развернулся и выставил клинок, отражая выпад соперницы. — Многовато ненужного мельтешения. Силы тратить некуда? — все тем же полусонным тоном спросил наставник. — Большинство воинов не способны отбиться от такой атаки, — азартным тоном ответила чародейка. — А меньшинство — отобьются и сделают вот так, — с этими словами фехтовальщик сделал несколько стремительных, невесомых шагов, одновременно нанося удары. От первого Эйдани увернулась, второй — блокировала, однако на третий раз тупой, но увесистый меч ощутимо ударил по правой ноге. Кожаные штаны, плотно обтягивающие крепкие бедра наемницы, с треском разошлись по боковому шву. — Минутку, — чародейка тяжело дышала, но улыбалась. — Сейчас все поправлю, — она сотворила заклинание, «срастившее» порванные нитки. Вскоре на костюме Эйдани не осталось ни следа повреждений. — А я тебя давно хотел спросить, — задумчиво произнес Сабрехт, щурясь от яркого солнца, заливающего усыпанный песком плац. — Ты когда ешь, мясо тоже магией отрезаешь? — Бывает, — усмехнулась чародейка. — Особенно, когда очень лень. Терпеть не могу работать руками. В первые свои десять лет я с этим намучилась на всю оставшуюся жизнь. — Забавно слышать такое от человека, который после своего возвращения из похода не вылезает с тренировочной площадки. — Ну, это же совсем другое, — протянула Эйдани. — Такое ощущение, будто они все пьяные, — вздохнул Сабрехт, оглядываясь на группу солдат, которые упражнялись с мечами под руководством одного из младших наставников. — Бьют мимо, а половина еще и ноги ставит вместе, словно хочет поскорее упасть и на земле отлежаться… — Ну что, я готова, — объявила волшебница, принимая боевую стойку. — Вы ведь еще не устали, учитель? *** С высоты в полторы сотни футов плац можно было рассмотреть как на ладони. И сейчас за тренировками воинов через высокое стрельчатое окно наблюдали два человека. Первым был Бэдфорд, сменивший латы на черный дублет с серебряными застежками. Капитан угрюмо молчал, переводя взгляд с лучников, которые сегодня практиковались под неусыпным надзором Лиомэль, на красные черепичные крыши города. — Сегодня я произносил речь перед новобранцами, — задумчиво произнес второй стоящий у окна мужчина; как и Бэдфорд он был полностью сед, но при этом — гладко выбрит, в его светло-серых глазах навсегда застыло выражение какой-то странной грусти; профилем этот человек чем-то напоминал орла. — И, по традиции, в конце сказал, что сейчас каждый из них может задать мне любой вопрос — и лучше воспользоваться этой возможностью, ведь в следующий раз она, вероятно, представится нескоро. И в самом конце один юноша спросил меня: «а может ли когда-нибудь повсюду настать мир?» Признаться, редко кому удавалось ввести меня в такое замешательство. — Но что-то вы ему все-таки ответили. — Да. Я сказал, что обычно мы называем «миром» положение, когда война идет дальше двух шагов от нашего порога. И, увы, только на такой «мир» мы можем изредка рассчитывать. Не знаю, удовлетворил ли новобранца такой ответ. Меня самого — нет. Некоторое время оба молчали. Наконец, Бэдфорд нарушил тишину. — Ваше сиятельство, — медленно изрек он. — Я прошу лишить меня всех наград и уволить из армии или, по меньшей мере, перевести в рядовые без права на повышение в звании. Я допустил чудовищные потери. Из пятисот восьми человек в моей когорте погибли сто сорок два. И еще девяносто пять — на всю жизнь остались калеками. Кроме того, по моему приказу была взорвана наша же батарея, хотя сразу после этого я придумал с десяток способов истребить кобольдов, не уничтожая ее. Граф Вигмар Гинденорский, также известный как Генерал серых ветров, не стал отвечать сразу, а продолжил смотреть в окно. Воспользовавшись молчанием своего повелителя, Бэдфорд подошел к стоящему в просторном зале столу, за которым собирался Круг капитанов. Высокий стул, спинка которого была украшена небольшим медным щитом с надписью «Капитан Рой Бэдфорд», стоял по правую руку от графского трона. Это означало, что если в поход отправится более одной когорты, но правитель Гинденора по каким-то причинам не сможет возглавить войско, то именно Бэдфорд станет его командиром. Кажется, офицер уже готов был унести стул прочь, не дожидаясь слов графа. Но в этот момент капитан ощутил, как рука повелителя легла ему на плечо. — Не надо, Рой, — негромко, но твердо сказал Вигмар. — Ваше сиятельство? — Отбросим титулы, — произнес граф. — Мы не знаем, и не можем знать что бы случилось, командуй в той битве любой другой из наших капитанов, я сам, или какой-то другой полководец. Думаешь, в этом случае потери были бы меньше? И можешь ли быть уверен, что те или иные твои решения привели к гибели людей, а не предотвратили еще большее количество смертей? — Нет, сэр. Но… — Сколько там было кобольдов? — прерывая Бэдфорда, спросил Вигмар. — Точно не могу сказать сэр. Несколько тысяч. Возможно — и все десять. — Известны ли тебе случаи, когда какой-либо другой военачальник в истории, имея армию, сопоставимую с твоей, бился с таким же числом этих тварей? — Вроде Ривьен и его солдаты сталкивались с кем-то похожим лет семь назад, — капитан скривился. — Правда, не уверен, что это были именно кобольды. — Их тогда собралось всего сотни две, а о том, что они могут напасть, было известно заранее. Если хроники не врут, в твоем положении ни разу не оказывался даже прославленный Король Весны со своими доблестными рыцарями. — Я слышал, что говорят люди, — вздохнул Бэдфорд. — Меня считают глубоко бездарным командиром. — Ты сейчас о своих бойцах? — Нет. О других. — То есть о тех, кого там не было, кто ни разу не оказывался в подобной ситуации, но при этом уверен, что у него получилось бы лучше? — граф поднял брови. — Что до упомянутой тобой батареи, скажи — какой из десяти способов победить кобольдов, оставив ее в целости, пришел тебе в голову первым? — Приказать Эйдани создать не один, а дюжину источников звука на равном расстоянии от наших позиций. После того, как твари проследуют к ним, разделившись на группы, уничтожить их по одной. Стрелами, магией, огнем орудий. — Уверен ли ты, что все бы сработало именно так, как предполагалось? И насколько быстро у тебя родилась эта идея? — Нет, сэр. Через пару минут после того, как порох взорвался, — бесцветным голосом ответил капитан. — И сколько воинов могло погибнуть и пострадать за эти минуты? А если бы бестии успели атаковать Эйдани — и она не сумела выполнить твой приказ? Ты не хуже меня знаешь, что в некоторых армиях жизнь солдата стоит меньше походного котелка или мотка веревки. Но точно также — знаешь, что у Предвестников Рока к этому — совсем иной подход. — Но, в любом случае, наша когорта понесла большие потери, — голос Бэдфорда прозвучал уже не так мертво. — Нужно набрать новых воинов, обучить их… Мы будем вновь готовы к боям не раньше весны. — Здесь я с тобой согласен, — кивнул Вигмар. — Мы начнем вербовку добровольцев в ближайшее время. Но у меня к тебе будет и другое задание. — Да, сэр? — в глазах капитана появился намек на интерес. — Добившись чего-то, мы часто обнаруживаем, что главным итогом наших усилий стало не достижение изначальной цели, — задумчиво произнес правитель Гинденора, глядя в окно — но не на двор внизу, а куда-то за горизонт, — а нечто совсем иное. То, чего мы и не думали искать. — Вы об артефакте, который нашелся в шахте под замком, — понял капитан. — Полагаете, он так важен? — Что-то подсказывает мне, что эта находка — гораздо ценнее, чем мы можем себе представить. И гораздо опаснее. Легендарные воины прошлого, будь они герои или злодеи, не восстают из небытия просто так. Нужно понять, что мы отыскали, произошло ли это случайно, и почему за этим артефактом охотятся высокие эльфы. — Будет исполнено, — ответил Бэдфорд. — Но, сомневаюсь, что кто-то из служащих вам магов способен дать ответ на эти вопросы. — Значит, нужно найти того, кто сможет, — произнес Вигмар. — И в этом деле я обещаю тебе любое необходимое содействие. Завтра я жду твоих предложений — откуда стоит начать поиски. — Хорошо, сэр, — капитан уже хотел попросить разрешения покинуть графа, однако тот остановил его. — Рой, я хотел спросить тебя еще кое о чем, — с этими словами правитель Гинденора вновь повернулся к окну. — Да, сэр? — Как она? — Генерал серых ветров взглядом указал на Эйдани. Волшебница фехтовала с мастером Сабрехтом. Она стремительно перемещалась, видимо, пытаясь при помощи обманного маневра заставить наставника раскрыться. — Почти все вспомнила. Хотя, когда мы проезжали мимо старого дорожного святилища Аданора неподалеку от Флитхельма, страшно удивилась — откуда оно там взялось. В бою действовала отлично, ничуть не хуже чем до… болезни. Едва вернулись — начала тренироваться столь усердно, словно собралась идти на дракона, — Бэдфорд говорил максимально деловито, делая вид, будто не понимает о чем на самом деле спрашивает граф. Впрочем, по проницательному взгляду Вигмара было ясно, что он не верит в простодушие своего подчиненного. — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду другое, — покачал головой правитель Гинденора. — О том, о чем вы говорите, она тоже вспомнила, — нехотя ответил капитан. — Однако она не стремится затрагивать эту тему в беседах с кем-либо. Быть может, просто смирилась, как и все? — Не уверен, — граф медленно зашагал к противоположной стене зала. — Сэр, — сквозь зубы проговорил Бэдфорд. — Я гоню эту мысль как предательскую, но она все равно не оставляет меня. А не мог он просто дезертировать? — Нет, — покачал головой Вигмар. — Мы очень редко воюем на море, и даже не можем представить себе все подстерегающие там опасности, но одно я знаю точно. Он бесконечно верен нам. И ей, — граф положил ладонь на серый камень стены. На ней был высечен барельеф, изображавший символ Предвестников Рока — перекрещенные мечи и увенчанный лавровым венком череп. Щит опоясывала лента с девизом «Рожденные в битве, ушедшие в славе». По обеим сторонам от герба висели миниатюрные щиты с именами — такие же, как на стульях у круглого стола. Их помещали сюда, когда тот или иной капитан погибал. На резной полке под гербом горела свеча, никогда не гаснущая благодаря магии. А рядом, словно по ошибке оставленный здесь нерадивым слугой, стоял еще один стул. Щит с его спинки не был снят. «Капитан Даррен Кордэйл» — гласила выгравированная на меди надпись. *** Утром следующего дня Бэдфорд и Вигмар вновь находились в том же самом зале. На этот раз к ним присоединилась Эйдани, а все трое расположились у горящего камина. Изменилась и погода — ледяной ветер свирепым волком завывал в трубе, свистел в щелях оконных рам, терзал знамена на башнях. Впрочем, сквозь бесконечные потоки дождя, стекающие по мутноватым стеклам, можно было разглядеть лишь пару ближайших шпилей. Все, что находилось дальше, скрылось за плотной серой пеленой. — Итак, что-то мне подсказывает, что вам есть что рассказать, — граф отпил душистый чай из серебряной кружки; правитель Гинденора был большим любителем этого восточного напитка. — Да, — ответила Эйдани, отставляя кубок; волшебница, как и капитан, в такие дни предпочитала глинтвейн. — Полагаю, во всей Империи есть только два места, где нам могут помочь. Можно отдать нашу находку на исследование в Заклинательные мастерские Хеливангарда. Уверена, господин Тринаксис с большой радостью возьмется за такое дело. Правда, его услуги обойдутся недешево. — О деньгах не беспокойтесь, — граф поправил рукав своего черного камзола. — А второй вариант? — Самый очевидный из возможных, — улыбнулась чародейка. — Аркавалла. Где еще можно найти самых могущественных магов? Но из всех из них, я бы предложила обратиться к Готфриду Прозревшему — его, в основном, знают по другим заслугам, но, помимо всего прочего он — прекрасный специалист по древним артефактам, — Эйдани сделала небольшую паузу. — И просто самый мудрый человек из всех, кого я знала, — добавила волшебница, и в этот момент ее голос прозвучал совершенно по-иному. — Хм… Мы все понимаем, какое глубокое уважение ты испытываешь к своему учителю, и разделяем это чувство, — произнес граф. — Но, все же, есть обстоятельства, которые мы не в силах игнорировать, — он бросил красноречивый взгляд на висящую на стене карту Эольхара. Это было прекрасно выполненное на огромном холсте цветное полотно, в которое были вложены не только знания географа, но и талант художника, любовно выписавшего каждую гору, озеро или крепость. Впрочем, Эйдани и Бэдфорд и без всякой карты понимали, что имел в виду их повелитель. Путь до столицы Империи пролегал по оживленным трактам, идущим через безопасные, обжитые земли. Преодолеть эту дорогу на хороших конях можно было за четыре-пять дней. Аркавалла же располагалась очень далеко на юге. От Гинденора ее отделяли несколько горных хребтов, обширные пустоши и гигантские болота. Хотя все эти земли и считались владениями Эольхара, во многих из них царил поистине первозданный хаос. — Именно поэтому вы отправитесь в Хеливангард, — нарушил граф повисшую тишину. — Мне приходилось иметь дело с грандмастером Тринаксисом, человек он… своеобразный, но умный. К тому же, в Заклинательных мастерских ему помогает много других талантливых чародеев. А вот с волшебниками из Императорского магического капитула — советую быть осторожнее. Рой, — обратился он к капитану, — собери нескольких человек, которым доверяешь, возьми все, что считаешь нужным; квартирмейстеру скажи, что у тебя мой приказ. После чего немедленно отправляйся в столицу. О своих солдатах не беспокойся, они в надежных руках. Я почти уверен, что ваша короткая прогулка способна дать нам куда больше, чем крупная военная кампания. — Она может оказаться не такой уж короткой, — заметила Эйдани. — Мы не знаем, сколько времени займет исследование артефакта. — Оставайтесь в Хеливангарде столько времени, сколько потребуется, — улыбнулся Вигмар. — И постарайтесь при этом не влезть в неприятности.