Корона злосчастья

Западная Сембрия. Приречный тракт 21 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Полуденное солнце, лишь изредка скрываемое растрепанными белыми облаками, светило ярко, будто летом. Пробиваясь сквозь листву, уже пожелтевшую, но еще густую, его лучи ткали на земле причудливые узоры. Древесные кроны мягко шелестели, покачиваемые легким ветерком. — Это удивительно, Тьялви, но я до сих пор не спросила, — с любопытством в голосе начала Лиомэль; эльфийка слегка пришпорила лошадь и догнала целителя, ехавшего впереди рядом с Бэдфордом, — а почему ты вообще решил податься в наемники? — Ну… — слегка смущенным тоном начал лекарь, поудобнее перехватывая поводья своего белого коня. — С тех пор, как у меня в детстве обнаружился магический дар, я сразу решил, что буду использовать его чтобы лечить людей. И других созданий, конечно, — поправил он себя, бросив взгляд на эльфийку и гнома. Правда, вначале я думал, что буду исцелять болезни, а не раны. Но профессора Алазариума быстро определили, что у меня гораздо больше способностей именно ко второму. Вскоре после того, как я закончил академию, до меня дошла весть, что Предвестникам Рока требуется военный врач. Не думал, что граф Гинденорский возьмет меня в свою армию. Но его сиятельство дал согласие. Вот так, — добавил Тьялви, словно извиняясь за то, что его история оказалась не столь захватывающей. — А вы? — спросил маг после паузы, обращаясь то ли ко всем сразу, то ли к пустоте. — Служба наемником — популярное ремесло среди гномов-ренегатов, — ответил Вульфрик. — Я решил не оригинальничать. — Ренег… то есть вас изгнали? — поразился Тьялви. — Но почему? Простите, если мой вопрос причинил вам боль, можете не отвечать если не хотите… — Не меня, моих родителей, — произнес гном. — Вместе со всем кланом Ледяных волков. Заняли не ту сторону в междоусобице. Я появился на свет уже после изгнания. — Но вы все равно не можете вернуться в Свартальфгард? — Нет. Такие вот у нас, гномов, традиции, — Вульфрик от души сплюнул на крепко утоптанную дорогу. — Это просто ужасно, сочувствую вам, — сказал Тьялви. — Не стоит, — махнул рукой гном. — Наш брат везде неплохо устраивается, спасибо Кронгару и другим богам. Есть, например, такой клан Золотых молотов. Их тоже изгнали. После чего они основали банк, быстро ставший богатейшим в Эольхаре. А мы, Ледяные волки, всегда были больше по части изготовления оружия. И его применения, хм. — Ясно. Очень интересно, — кивнул целитель. — У меня много всяких историй. Как-нибудь могу и еще чего-нибудь рассказать. Но лучше — за кружкой пива. А то во время разговоров у меня горло быстро пересыхает. А ну иди прямо, тупой кусок мяса, мать твою пять раз за ногу! — внезапно рявкнул гном, так что с деревьев по обеим сторонам тракта тучей взвились испуганные птицы. — Хватит размахивать своей задницей, как пьяная шлюха! Тьялви, последние две фразы были не тебе! — добавил Вульфрик. Гном ладонью хлопнул по шее своего кхоорда. Эти покрытые густой шерстью животные, похожие на смесь приземистого быка с кабаном использовались горцами для верховой езды. Лошади были слишком высоки, а пони — слишком слабы, чтобы на них могли передвигаться гномы. Впрочем, большинство горцев, включая Вульфрика — в принципе терпеть не могли любых ездовых животных. Бэдфорду накануне пришлось потратить немало усилий, чтобы убедить упрямого гнома, что если тот пойдет пешком, то замедлит передвижение всего отряда. Получив от Вульфрика несколько тумаков, кхоорд, наконец, перестал мотаться из стороны в сторону, однако по черным глазам зверя было видно, что очередной бунт — не за горами. — Потому что в самый страшный момент моей жизни наемники оказались единственными, кто отнесся ко мне по-человечески, — произнесла Эйдани, отвечая на вопрос Тьялви. — Я раньше был солдатом из числа тех, что служат под присягой, — мрачным тоном ответил Бэдфорд. — Но господин, за которого я воевал, оказался самым мерзким куском дерьма на свете. Теперь вот служу другому — за звонкую монету. — Но, сэр, я слышал, что в молодости вы сражались в армии Эреварда Митранийского, — удивился Тьялви. — При жизни его называли смелым и благородным человеком. Да и сейчас многие так считают. Неужели он… — Давай я тебе потом расскажу, — отрезал Бэдфорд; по тону офицера было ясно, что это «потом», по всей вероятности, означает «никогда». — Ну, а я… — мечтательно протянула Лиомэль, до этого упорно делавшая вид, что весь разговор начался не с нее. — Сидела как-то вечером… и мне стало скучно. Слова эльфийки позволили разрядить внезапно повисшее напряжение — Тьялви, Эйдани и Вульфрик рассмеялись, и даже суровый взгляд Бэдфорда немного смягчился. Шел второй день их пути. Утром отряд покинул территорию Гинденора и вступил в земли Сембрии. Это княжество славилось живописными озерами, яркими тканями, а также необычной музыкой и танцами, без которых тут не обходился ни один праздник даже в самой маленькой деревне. Широкий тракт шел по берегу Ватранда, время от времени удаляясь от него на милю-другую и снова возвращаясь обратно. Сейчас дорога вновь начала медленно забирать в сторону реки, огибая пологий холм с развалинами древних дольменов на вершине. — А помните, трактирщик сказал нам, что на днях сюда прибыли имперские землемеры — и уже выбрали место, где появится новый таможенный пост? — обратился к товарищам Вульфрик. — Это должно быть совсем рядом. — Проклятый новый закон о налогообложении водных торговых путей, — пробормотал капитан. — Похоже, регент хочет окончательно задавить вольные купеческие города. Мы рискуем потерять хороших заказчиков. — Посмотрите, а что это за странная туча, вон там над деревьями у реки? Видите? — Тьялви указал на группу раскидистых многовековых дубов, росших у самой воды в нескольких милях впереди. — День вроде ясный, странно как-то… — Это не туча, — зловеще произнесла эльфийка, приглядевшись к вихрю черных точек, вьющемуся над великолепными ало-золотыми кронами. — Это воронье. Вскоре дорога привела наемников к месту схватки или, скорее, расправы. На лужайке у подножия могучих стволов лежал примерно десяток трупов — и еще три застряли в засохших камышах. Большинство убитых были одеты в серую дорожную одежду с нашитым на рукава гербом Эольхара — красным щитом с изображением стоящего на задних лапах черного медведя в золотой короне, держащего серебряные меч и щит. Среди погибших были и пятеро воинов в кольчугах и плащах с таким же гербом. Судя по всему, нападавшие сначала поразили солдат стрелами из засады, после чего расправились с остальными. Вокруг было множество следов, но было совершенно невозможно понять — какие из них принадлежали убитым, а какие — убийцам. Земля в радиусе нескольких десятков футов обильно пропиталась и пропахла кровью. Рядом находились обгоревшие остатки трех палаток и двух повозок. Уголья уже не источали ни дыма, ни жара — вероятно, нападение произошло несколько часов назад. Лошадей нигде видно не было — скорей всего, их увели. Над трупами успели потрудиться вороны и другие падальщики — почти всем погибшим уже выклевали глаза и сильно изуродовали лица. Когда всадники подъехали, птицы с криками взмыли вверх — но продолжили кружить над дубами, ожидая момента, когда можно будет возобновить кровавое пиршество. Осмотревшись по сторонам, наемники увидели еще два тела на некотором отдалении от лагеря — очевидно, погибшие предприняли неудачную попытку спастись. Один преодолел полсотни шагов в сторону леса, после чего его догнали и топором разрубили череп до самых зубов. Второй уходил вдоль берега и смог пробежать чуть больше. Однако сначала его настигла стрела — причем, судя по дорожке из засохшей крови на траве, какое-то время мужчина полз раненый в спину. После чего нападавшие добили его, буквально исполосовав клинком. — Это и есть имперские землемеры. Все мертвы, — изрек Бэдфорд. Шум сотен черных крыльев и свист внезапно налетевшего ветра, в считанные мгновения пригнавшего на небо множество серых туч, стал зловещим аккомпанементом словам капитана. Офицер проверил, легко ли меч достается из ножен, а также — надежно ли прикреплена к седлу сумка с пирамидкой. Металлический сундук, в котором обнаружили таинственный артефакт, сочли слишком тяжелым и недостаточно надежным. Именно поэтому накануне отъезда сразу четверо магов из числа Предвестников Рока создали новое хранилище. Волшебники зачаровали обыкновенную кожаную сумку — в результате она обрела прочность стали и сделалась непроницаемой для большинства заклятий. Эйдани, Вульфрик и Лиомэль тоже проверили свое оружие, а Тьялви напряженным взглядом обвел разбросанные среди дубов тела, будто рассчитывая обнаружить живых и помочь им. Губы медика дрожали. — Они все мертвы, — повторил командир. — Поехали скорей отсюда, нам здесь нечего делать. *** Вечером третьего дня пути наемники покинули Сембрию. Впереди лежали земли имперского домена Вадгельмир. Еще через пару часов пути путешественники увидели, как голубые воды Ватранда растворяются в мутных волнах широкого и хмурого Страгира, также известного как Река тысячи песен. Его берега здесь были очень густо заселены — деревни и небольшие города попадались буквально на каждом шагу, а все земли вокруг занимали поля, сады, пастбища и другие угодья, лишь изредка перемежающиеся последними остатками лесов. Приречный тракт был с раннего утра и до позднего вечера полон путниками. По самому Страгиру под веслами и парусами шли корабли и лодки, плотогоны гнали на север сотни связанных друг с другом древесных стволов. По каменному трехпролетному мосту отряд пересек один из множества притоков Реки тысячи песен. Впереди виднелся очередной городок — стена с приземистыми круглыми башнями, красные черепичные крыши, тонкий шпиль колокольни, небольшой порт, несколько водяных мельниц. Громкий треск в кустах слева от тракта резко отвлек наемников от созерцания этой картины. На дорогу стремительно вылетел очень худой и бледный мужчина неопределенного возраста. Засохшая грязь покрывала его лицо, спутанные волосы и бороду, изорванную одежду, которая раньше могла быть как крестьянским нарядом, так и монашеским балахоном. Бэдфорд едва успел остановить коня, чтобы не затоптать незнакомца. — Вы едете в Хеливангард?! — произнес оборванец, безумно вращая глазами; его хриплый голос казался каким-то жутковато-потусторонним. — А тебе какое дело? — недружелюбным тоном спросил капитан. — Проваливай с дороги, нечего под копыта лезть! — Не надо! — прошептал странный тип, будто задыхаясь. — Это страшный, проклятый город! Зло насквозь пропитало каждый его камень… — безумец воздел взгляд к небу и резко отшатнулся в сторону — но только для того, чтобы преградить путь Лиомэль; после чего принялся с дикой скоростью метаться поперек дороги, явно пытаясь не дать отряду проехать. — Убирайся, тебе говорят! — грозно прорычал Бэдфорд. — Иначе очень сильно пожалеешь. — Древние, древние чары, очень страшные… — продолжил шептать незнакомец, кидаясь из стороны в сторону, словно пытаясь что-то поймать. Несмотря на все усилия безумца, Бэдфорд сумел объехать его, следом это сделали Эйдани и Лиомэль, затем, ценой некоторых усилий — Тьялви. К несчастью, все попытки Вульфрика обогнуть преграду — терпели неудачу. Его кхоорд вновь начал упираться и приплясывать, упорно отказываясь двигаться в нужном направлении и одновременно — мешая хозяину спешиться. — Да вы меня оба затрахали, два болвана! — процедил Вульфрик, обращаясь разом к упрямому животному и не менее упрямому незнакомцу. — Эйдани! — коротко приказал Бэдфорд. Почти неразличимая глазу стремительная серебряная стрела сорвалась с пальцев волшебницы и ударила безумца в грудь. Его руки и ноги замерли, взгляд — остекленел, рот — застыл в немом крике. Отброшенный на несколько шагов в сторону, противник скатился в придорожную канаву. — Спасибо, — произнес гном, наконец справляясь с кхоордом и догоняя товарищей. — Рада, что ты снова с нами, легендарный наездник, — снисходительно улыбнулась Лиомэль. — Сколько времени он проведет в таком состоянии? — Тьялви с тревогой оглянулся на поверженного незнакомца. — Часа два-три. Или четыре. По-разному может быть, — равнодушно ответила Эйдании, пришпоривая коня. — А можно ли было воспользоваться каким-нибудь более «мягким» заклинанием? — Можно, но зачем? — бросила волшебница, даже не оборачиваясь. — Такие чары сложнее. Не вижу смысла тратить силы. — Что он вообще такое нес? — нахмурился Вульфрик. — Друиды моего народа говорят, что устами безумцев порой говорят древние духи, — произнесла Лиомэль. — Да обычный умалишенный. Глупо искать в его бреднях какой-то смысл, — махнул рукой Бэдфорд. — Кажется, дождь начал моросить, поехали быстрее. *** Утром четвертого дня пути Страгир разветвился на множество рукавов. В полдень двадцать третьего числа месяца Песен всадники перевалили через гребень холма, по вершине которого тянулась цепочка столетних голубых елей, и в лица им ударил соленый морской бриз. Взорам путников открылось море Утренней зари. На множестве островов речной дельты, там, где сходились полуденный и закатный берега Хрустального залива, стоял город, окруженный тройным кольцом могучих каменных стен. К небесам вздымались шпили и купола, вились на ветру черно-алые стяги, а в самом центре, на единственной в округе скале стоял величественный императорский замок. В городском порту лесом вздымались мачты и реяли крылья парусов. Столица Империи была огромна — одни только здешние верфи занимали большую площадь, чем весь Флитхельм. — Ну, здравствуй, Хеливангард, — тихо, но торжественно произнес Тьялви. — Немало воды утекло с нашей последней встречи. Признаться, каждый раз, когда мне открывается этот вид, я ощущаю душевный трепет. — Сколько же народу… — пробормотала Лиомэль. — Не люблю такие толпы. На Приречном тракте и впрямь было не протолкнуться. Повозки, всадники и пешие тянулись в город одним нескончаемым потоком. Тут были народы со всех концов Эольхара и из других стран — чернокожие южане, узкоглазые кочевники, низкорослые жители болот. На глаза наемникам попалась шумная компания гномов, несколько гоблинов, державшихся поодиночке, группа сильно напуганных полуросликов и даже трое мрачного вида лесных троллей, мощных и гибких созданий ростом около девяти футов с длинными руками и сероватой кожей. Прохожие осмотрительно сторонились гигантов, но не столько из-за их размеров, сколько потому, что их репутация была известна на весь мир. В самых разных его уголках тролли зарекомендовали себя как искусные наемные убийцы, чье мрачное ремесло пользовалось громадным спросом. — Скоро же Осенняя ярмарка, — напомнила подруге Эйдани. — Ага, а потом еще коронация, — хмыкнул Вульфрик. — Город, похоже, до самой зимы просыхать не будет. — Только не говори, что в этом деле тебя устроит роль пассивного наблюдателя, — лукаво улыбнулась эльфийка. — Ну, а что, было бы неплохо, — ухмыльнулся гном. — Если известное дело затянется, мы как следует отдохнем. — И потом, интересно может получиться — на коронацию наверняка приедет наш граф — а мы уже будем здесь. — Ооо, рассчитываешь выбить у него повышение в звании, пока рядом нет лишних ушей из Флитхельма? — протянула перворожденная. — Кстати, а где мы будем жить? — встрепенулся Тьялви. — Наверное, в какой-нибудь неприметной гостинице на окраине, чтобы не привлекать внимания? — Порой, чтобы остаться незаметным — нужно идти через главный вход, — ответил Бэдфорд. — В такие дни город полон шпионов — как имперских, так и других. Именно поэтому мы остановимся в «Наглом коте». Там компания вроде нашей привлечет куда меньше внимания, чем в каком-нибудь захудалом заведении. Я обсудил это с его сиятельством, и он со мной согласился. Тем более денег у нас — сами знаете… — уточнять ему не потребовалось; за победу на Черном перевале Предвестники Рока получили щедрое вознаграждение от герцога Малагарского; граф Гинденорский, в свою очередь, распорядился дать наемникам солидную сумму на путевые расходы. — Это очень здорово, — радостно улыбнулся Тьялви. — Я вас всех со своей сестрой познакомлю. Она там работает официанткой. И она просто замечательная. Ей пятнадцать. В чем-то она — еще ребенок, но порой мне кажется, что она гораздо мудрее меня и других взрослых. — Твоя сестра — тоже волшебница? — спросила Эйдани. — Нет. Ни у кого в нашей семье больше не было магического дара, — ответил целитель. — Хотя, наверное, она смогла бы распорядиться им гораздо лучше меня. Всадники обогнули огромный скотный рынок (проезжая мимо него, Лиомэль брезгливо зажала нос) и миновали длинную вереницу гостиниц. В них останавливались те, кто не успел попасть в Хеливангард до закрытия ворот. Рвом городу служила одна из проток Страгира. Какое-то время тракт шел по берегу, позволяя в деталях разглядеть грозные бойницы, а также катапульты, баллисты и бомбарды на стенах. Затем дорога свернула к барбакану, за которым находился подъемный мост. По обеим сторонам от охраняемых алебардистами ворот были растянуты гигантские полотнища с гербом Эольхара и девизом «Империя говорит — мир внемлет». Въездная башня представляла собой настоящую крепость — при необходимости путь незваным гостям могли преградить сразу три подъемные решетки и столько же окованных железом дубовых ворот. Обогнав вереницу расписных фургонов бродячего цирка, отряд въехал в столицу. Изнутри все выглядело не так красиво и величественно, как снаружи. Нижний ярус города был застроен, в основном, жилищами бедняков, над которыми вздымались здания мануфактур. Трубы на их крышах непрестанно изрыгали облака дыма — такого густого, что смешиваясь с белоснежными облаками, он делал их грязно-серыми. Стоящие поблизости дома были закопчены до черноты и прижимались друг к дружке, словно в страхе перед этими огнедышащими чудовищами — невероятно уродливыми, но по-своему совершенными в своем уродстве. Улицы в этой части столицы были, в основном не замощены, а потоки выплеснутых из окон зловонных помоев нередко переполняли сточные канавы, разливаясь во всю ширину дорог. Над кучами мусора кружились полчища мух, а одетые в лохмотья жители постоянно чесались, кашляли и сморкались. Тела многих были покрыты жуткого вида язвами. На каждом шагу валялись пьяницы и побирались нищие. Кроме того, по улицам бродил различный скот, один раз навстречу всадникам даже прогнали стадо овец. Внезапно улицу перед самым отрядом перебежало какое-то серое хвостатое создание в добрый ярд длиной. — Что это за тварь? — удивилась Эйдани. — Крыса, — ответила Лиомэль. — Такая огромная? — Лет сто назад, — начала эльфийка, зачем-то подражая голосу волшебницы, причем весьма реалистично. — Местные маги задумали создать яд, которые изведет всех городских крыс. Отловив с полсотни экземпляров, чародеи начали свои эксперименты. Однако ученые мужи что-то не рассчитали, в результате от изобретенного ими зелья милые зверушки не передохли, а выросли до размеров крупной кошки. И, вдобавок, отчего-то очень полюбили соленые огурцы — хотя остались по-прежнему не против закусить абсолютно всем, до чего им удастся дотянуться. Ко всему прочему, часть крыс сбежала из лаборатории. Они стремительно расплодились, всего за несколько лет вытеснив из города меньших по размеру собратьев. Что с ними теперь делать — никто не знает до сих пор. — Стой, — сосредоточенно произнесла чародейка. — Я точно такое уже где-то слышала. И почему ты рассказываешь это моим голосом? — Да ты же сама поведала нам эту занимательную историю на одном зимнем пиру пять лет назад, сестренка, — покачала головой Лиомэль. — Слово в слово. — Ясно, — кивнула чародейка, сопровождая взглядом еще нескольких пробегающих по улице крыс-гигантов. — Что ж, спасибо за еще один заполненный пробел в моей памяти. Дорога пересекла еще несколько речных проток и рукотворных каналов — по всем шло оживленное движение. Каменные мосты были с обеих сторон застроены домами. Часть переправ имели деревянные разводные пролеты для пропуска кораблей. Вскоре наемники миновали второе кольцо стен. В среднем ярусе города довольно многие улицы были замощены булыжником, а вдоль них стояли крепкие многоэтажные деревянные и фахверковые дома, крытые соломой и черепицей. Грохотали повозки, кричали торговцы, зазывающие покупателей. Споря друг с другом в яркости, на путников со всех сторон смотрели цеховые гербы и разномастные вывески всевозможных лавок, мастерских и трактиров. На очередном перекрестке дорогу отряду преградила плотная и стремительно растущая толпа, собравшаяся у пекарни. Мужчины и женщины, дети и старики, местные жители и чужеземцы о чем-то взволнованно переговаривались. — Какой кошмар! — женский голос, долетевший до ушей Эйдани, был до крайности испуганным. — Кто мог сотворить такое? — Сколько ей было лет? — задался вопросом бородач в красном. — Кажись, тридцать четыре — тридцать пять… — Тридцать семь давеча стукнуло, — ответил худой длинноволосый старец с котомкой за спиной. — Но была пободрей и посообразительней многих молодых. Упокой Аданор ее душу… — Где ее муж?! Позовите мужа! — в исступлении прокричала полная девушка в синем домотканом платье. — Вроде он с утра толковал, что за мукой собирается! Я уже послал своего малого на рынок, пущай там его поищет! — басовито ответил еще кто-то из толпы. Подросток в щегольской шляпе с пером взобрался на стоящую у стены большую бочку, бросил взор над головами людей — и в следующий миг сложился пополам и шумно распрощался со съеденным обедом. Эйдани привстала в стременах и, наконец, разглядела причину, по которой собрались зеваки. На мостовой у пекарни в луже крови лежала высокая женщина с гладкими черными волосами. Судя по порванному навесу из мешковины над входом в лавку, погибшая упала с верхнего этажа. Но причиной смерти, скорей всего, стало не это. Грудь женщины была разорвана, так что виднелись обломки ребер. По брусчатке вокруг тела растеклась внушительная лужа крови. Как можно было нанести столь чудовищную рану? Оружием? Когтями? Определить это издалека не представлялось возможным, тем более, что в на месте действия появились стражники, которые начали оттеснять толпу. Правда, солдаты не решились тронуть юношу лет шестнадцати, беззвучно рыдающего над телом женщины. Судя волосам, таким же, как у погибшей, это был ее сын. К воинам внезапно присоединились какие-то странные люди в черных плащах с капюшонами. Они стремительно скользили в толпе, словно рыбы в воде, общаясь между собой, в основном, жестами и шепотом. Тем не менее, Эйдани услышала отданный одним из них приказ, адресованный, очевидно, страже. — Развести мосты. Перекрыть все выходы с острова. Воины бросились исполнять распоряжение. Судя по всему, люди в плащах принадлежали к Ордену Сумеречных ткачей — императорской секретной службе, чьи агенты действовали по всему Эольхару и далеко за его пределами. — А ведь я знаю, что стряслось! — громогласно произнес лысый здоровяк в зеленой рубахе, к которой пристали опилки. — Ужас Хеливангарда вернулся! Я вам еще на прошлой неделе говорил, когда погибла та девчонка! А вы мне все про крыс да собак талдычили! — Верно толкуешь! — дребезжащим голосом провозгласила опирающаяся на палку согбенная старуха. — Воротился Ужас в город за грехи наши! — Да ты, видать, совсем головой больна, старая! — возмутился вихрастый юнец с метлой в руках. — Той девочке всего девять было, ну какие у нее грехи? — Пустите! Пустите меня, во имя Аданора! Мейв! — с отчаянием в голосе прокричал дородный рыжеволосый мужчина, пробиваясь через толпу. — Так, а это, похоже, муж, — проговорила Лиомэль. — Может, поедем уже? Сил нет смотреть на все это. Наемники отправились дальше в угрюмом молчании. Судя по всему, приказ Сумеречных ткачей исполнили быстро — все разводные мосты, ведущие на остров, были подняты, обычные — перегорожены решетками. У одной из них Предвестники Рока остановились, ожидая, когда проход снова откроют. — А это надолго? — спросил Бэдфорд у собравшихся рядом горожан. — По-разному оно бывает, — ответил пожилой мужчина в длинном купеческом одеянии. — Когда на час, когда на полдня. Но главное — толку-то? Весной так же делали — и что, отыскали гада? Да ни разу! Эйдани задумалась. Во время лечения в Аркавалле волшебница не раз слышала страшные вести об Ужасе Хеливангарда. Таинственный убийца, оставляющий после себя растерзанные тела горожанок — от совсем крохотных детей до древних старух. Расправы были столь жуткими и стремительными, что было неясно — как их мог совершить человек. С другой стороны, для зверя враг был слишком хитер и неуловим. Порой он творил свои злодеяния средь бела дня в самых людных местах города — но никто ни разу не увидел даже его тени. Одни пытались объяснить загадку тем, что убийц было несколько, другие утверждали, что загадочным врагом был призрак или дух — невидимый и бесплотный. Звучали и другие, не менее жуткие слухи — о множащихся в столице загадочных болезнях, о рождении двуглавых младенцев… Понять, что из этого правда, а что вымысел, было невозможно, но многие думали, что эти события как-то связаны с убийствами. На протяжении всего Месяца надежды на улицах Хеливангарда, а порой и в домах каждый день находили тела жертв. После чего кошмар прекратился также внезапно, как и начался. Убийца так и не был найден, но после его исчезновения многие стали говорить, что таинственное зло низвергнуто самим Аданором. С удивительной быстротой люди убедили себя, что опасность навсегда миновала. — Еще один ужас прошлого — восстал из забвения, — подумала волшебница, отчего-то всматриваясь в мутную гладь канала.