Корона злосчастья

Хеливангард 23 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Ожидание продлилось примерно два часа. За это время солнце начало клониться к горизонту, а со стороны моря донеслись далекие звуки грозы. Покинув остров, наемники вскоре миновали ворота в третьей стене и попали в центральную часть города. Она была не слишком велика, и уже совсем скоро всадники оказались на Рыночной площади, окруженной дворцами городской знати и богатейших негоциантов. С ее противоположной стороны ввысь поднимались неприступные стены императорского замка. По правую руку от цитадели стоял исполинский Кафедральный собор Аданора, с пятью башнями и куполом; строительство этого великолепного храма заняло больше восьмисот лет и завершилось лишь недавно. Слева расположилась городская ратуша. Часы на ее главной башне разразились радостным перезвоном в тот самый момент, когда наемники выехали на площадь. Звуки множества колоколов слились в одну мелодию. — Наша работа, гномья, — с гордостью отметил Вульфрик. Также на площади можно было увидеть фонтан, украшенный статуями древних героев, два подобных кинжалам обелиска из черного мрамора и ряды каменных чаш — во время больших праздников после наступления темноты в них зажигали огонь. На всех свободных участках мостовой кипела работа — купцы возводили торговые ряды, разгружали с телег бочки, ящики, мешки и свертки, раскладывали товар по прилавкам, крепили на столбах вывески, а также флаги с гербами своих земель, городов и гильдий. Слышалась речь на множестве языков, песни, перебранка и смех. — Интересно, сколько времени осталось до момента, когда все эти люди и нелюди узнают об убийстве в среднем ярусе города? — мысленно задалась вопросом Эйдани. Впрочем, пока что вокруг царило радостное оживление. Оно было особенно сильно рядом с украшенным резьбой каменным зданием, занимавшим все пространство между Арбалетной и Водоподъемной улицами, выходившими на площадь с запада. Вывеска над гостеприимно распахнутыми широкими дверьми изображала толстого рыжего кота, крадущего внушительный кусок пирога из тарелки. Говорят, городские чиновники многократно пытались заставить хозяина таверны присвоить ей более солидное название, но завсегдатаи всякий раз отстаивали имя, под которым это заведение прославилось на весь мир. Спешившись и оставив скакунов конюхам, наемники вошли внутрь. Огонь в нескольких каминах и пламя множества факелов и свечей озаряли зал «Наглого кота» ярким гостеприимным светом. Сотни голосов сливались в один неумолчный гул, а ароматы различных яств и напитков — в совершенно безумный запах. Его можно было даже назвать приятным, если бы не сильная примесь табачного дыма. На небольшом возвышении группа музыкантов, одетых в наряды всех цветов радуги, наигрывали какую-то мелодию на виолах, флейтах и барабанах. Официанты стремительно сновали между длинной стойкой из темного дуба и столами. Работниками командовал мокрый от пота хозяин заведения — почтенный лысеющий господин, отягченный изрядным брюшком. Он сразу приметил вошедших. — Добро пожаловать, дорогие гости! — произнес трактирщик, широко улыбаясь. — Чего желаете? — Ночлег и стол для пятерых, — ответил Бэдфорд. — Вам невероятно повезло! — судя по отлично поставленной интонации, хозяин произносил эту фразу десятки раз в день. — У нас остались две небольшие уютные комнаты, соединенные общей гостиной. Полагаю, это — то, что вам нужно. Одна — для благородных мужей, другая — для прекрасных дам. Южное крыло, четвертый этаж. Что скажете? — Подходит, — кивнул капитан. — А теперь позвольте предложить вам присесть, — трактирщик сосредоточенно обвел взглядом столы вокруг и опоясывающий зал балкон; в глазах хозяина успела мелькнуть досада, но тут он обнаружил, что уходят посетители, сидевшие прямо у него за спиной. — Вот — превосходное место! — трактирщик указал на массивный выскобленный стол; по обеим его сторонам стояли столь же добротные скамьи, человека на три каждая. — Теперь — еда, — продолжил хозяин, когда наемники расположились — Бэдфорд и Вульфрик — с одной стороны, Эйдани, Лиомэль и Тьялви — с другой. — Наше меню чрезвычайно разнообразно, но, поскольку вы явно проделали долгий путь — предлагаю не тратить время на выбор и попробовать наше новое блюдо — жареную цаплю с семью травами и имбирем. Бэдфорд обвел взглядом товарищей и, не увидев протеста с чьей-либо стороны, молча кивнул. — А что изволите пить? — трактирщик попытался улыбнуться еще шире, но это, похоже, было уже невозможно. — Виноградный бренди, да покрепче, — сказал капитан. — Темное хеливангардское пиво, — пророкотал гном, закуривая трубку. — Самую большую кружку. — Хм… — Лиомэль мечтательно подняла взор куда-то вверх и сложила губы в своей неподражаемой манере. — Вино Тэйн-Арвельяно урожая девятьсот пятьдесят четвертого года. В самом крайнем случае — девятьсот шестьдесят первого. — Найдем пятьдесят четвертый! — решительно отрапортовал хозяин. — Яблочный сидр, — произнесла Эйдани. — Ну… и мне, пожалуй, тоже, — немного замявшись, объявил Тьялви. — Благодарю вас! Все принесут очень скоро! Желаю приятно провести время в «Наглом коте»! — с этими словами трактирщик раскланялся и ушел. — Друзья, что вы думаете об этом, етить его за ногу, Хеливангардском Ужасе? — сумрачным тоном спросил товарищей Вульфрик. — Правду о нем говорят? Зверь это? Человек? Или еще что? — Здесь — не глухая деревня, где волков в округе — в десять раз больше, чем людей, — сощурившись, ответила Эйдани. — Обыкновенный хищник, даже очень ловкий и хитрый, не смог бы разгуливать тут так долго, оставаясь незамеченным. Чем или кем ни была бы эта штука, она, по всей вероятности, разумна. Или управляется кем-то разумным. — А мне кажется, что это должно быть невидимым, — сосредоточенно произнес Тьялви. — Или, хотя бы, обладать просто невероятными навыками в маскировке. Лиомэль, вы ведь… можете что-нибудь об этом рассказать? — Прятаться в городах и перемещаться по ним, не попадаясь никому на глаза, мне приходилось — и не раз, — ответила эльфийка. — Причем иногда на протяжении нескольких месяцев. Правда, потрошением жителей я при этом не занималась. Но меня больше всего беспокоит кое-что другое, — перворожденная понизила голос до шепота. — Аландиар и его Непримиримые. Никто, я надеюсь, не думает, что они так просто от нас отстанут? — Я завтра же отнесу… сами знаете что в Заклинательные мастерские, — заверила остальных наемников Эйдани. — Я ни разу не слышала, чтобы кому-то удавалось из них что-либо похитить. По крайней мере, при мэтре Тринаксисе — точно. — Учитывая твой сегодняшний вопрос про крыс — я бы не была столь уверена, — вполголоса ответила Лиомэль. — Прости, сестренка, не удержалась. Тем временем Тьялви поднялся из-за стола, устремляясь навстречу официантке, несущей напитки. Маг помог ей поставить поднос на стол, после чего крепко обнял девушку. — Друзья, разрешите представить вам Мэрит, мою сестру, — лекарь повернулся к товарищам. Взорам Предвестников Рока предстала невысокая ладно сложенная девушка в белом чепце и такого же цвета переднике, надетом поверх простого коричневого платья. У Мэрит были милые ямочки на щеках и такие же, как у брата, светло-серые глаза и курносый нос. А вот волосы девушки отличались — если у Тьялви они были просто светлыми, то у его сестры — золотыми. Мэрит поклонилась и улыбнулась — не столь широко, но гораздо более искренне, чем трактирщик. — Здравствуйте, господа! — звонким голосом произнесла официантка. — Ваши напитки. — И тебе привет! — первой откликнулась эльфийка. — Спасибо, — она забрала серебряный кубок с вином; подавать Тэйн-Арвельяно в более дешевых сосудах считалось неприличным. — Я — Лиомэль. Следом представились все остальные наемники. — Посидишь с нами, Мэрит? — Тьялви кивком указал на свободное место напротив своего. — Как твоя жизнь? — Все хорошо, — немного смущенно оглядывая спутников брата ответила официантка. — Дядюшка Фридфинн, — она бросила короткий взгляд на хозяина, — вчера сказал, что я — очень быстрая. И разрешил мне завтра до самого обеда гулять по ярмарке. Она утром открывается. Вы ведь там все тоже, будете да? — Конечно, — заверил сестру маг. — А ты как, брат? Волшебник на мгновение нахмурился, но затем поспешил вновь улыбнуться. — В порядке, — ответил он. Тем временем Эйдани вначале перевела непонимающий взгляд с Тьялви и Мэрит на хозяина таверны, ища какое-то сходство, однако затем вспомнила, что «дядюшкой» в Хеливанграде этого трактирщика зовут почти все. Судя по всему, девушка сходилась с людьми легче брата, но находиться в столь необычной компании ей все же было слегка непривычно. В этот момент о том же самом, видимо, подумала и Лиомэль. — Мэрит, а тебе нравится твоя работа? — эльфийка откинула волосы за плечо и с интересом взглянула на сестру Тьялви. — Да, очень, — закивала девушка. — Здесь столько разных людей со всего света… Хотя в детстве я очень жалела, что не родилась… эльфийкой, как вы. Знаете, вечная жизнь… можно столько всего хорошего сделать. А еще мне очень хотелось носить лук вроде вашего. — Пробовать первое — решительно не советую, — покачала головой Лиомэль. — А лук могу дать подержать, — последнее прозвучало внезапно для товарищей перворожденной; они прекрасно знали, что эльфийка почти никому не позволяла прикасаться к своему оружию. — Спасибо вам огромное, — с придыханием произнесла Мэрит. — Сейчас, — Лиомэль сняла лук со спины и натянула тетиву на его плечи. — Кстати, можно спросить, — полюбопытствовала девушка, — а зачем ее вообще снимают? — Потому что если постоянно держать ее натянутой, дерево потеряет упругость и лук станет непригоден для боя, — задумчиво произнесла эльфийка. — Кстати, ровно так же дело обстоит и с людьми — постоянное напряжение рано или поздно приводит к бессилию. — Ясно. Интересно, — Мэрит аккуратно приняла оружие из рук перворожденной и взялась за тетиву; однако смогла растянуть ее всего дюйма на три. — Ого, какая тугая, — девушка широко открыла глаза, — но как же вы… — она бросила взгляд на Лиомэль, которая совсем не выглядела богатыркой. — Тут нужен особый навык, — с таинственным видом ответила эльфийка. — Эйдани вот — сильнее меня, но у нее тоже не получается натянуть эту тетиву до предела. Если мы задержимся в городе — могу дать тебе пару уроков стрельбы, — Единая с тенью приняла свое оружие из рук Мэрит. В этот момент все голоса в зале замолкли, стук ножей и грохот сталкивающихся кружек — затих. Взгляды посетителей устремились в сторону стоящего у стойки трактирщика. Шатаясь, будто матрос в самый сильный шторм, к хозяину «Наглого кота» подковылял худой мужчина неопределенного возраста с торчащими во все стороны волосами, сильно заросшим лицом и весьма характерным пунцовым носом. — Фффф-фриииид-фффффииииннн, — заплетающимся языком произнес он. — Бутылку кружки мне! Ик! Ой, нет — кружку бутылки! — Куда тебе еще, Бренги? — вздохнул хозяин. — Нет, можешь просить, сколько хочешь, но больше я тебе сегодня не налью. — Нет? — во взгляде гостя читалось беспросветное отчаяние. — Ну, тогда я пойду домой… — Сейчас? — поднял брови Фридфинн. — Да тебя жена убьет, если явишься в таком виде! Иди на второй этаж, в чулан, проспись! — трактирщик распахнул дверь за стойкой. — Ик! — кажется, только чудо позволяло Бренги устоять на ногах. — Спасшшиссибо! — и он двинулся, куда ему указал хозяин, однако немного промахнулся и по ошибке полез по приставной лестнице на большой шкаф, в котором хранились бутылки с вином. Вся таверна взорвалась громовым смехом. — Не туда! — в отчаянии воскликнул трактирщик, но поздно — выпивоха уже успел добраться до верха, лечь и захрапеть. — Приятель хозяина — шляпник Бренги по прозвищу Наливало, — прокомментировала Мэрит. — Дядюшка Фридфинн называет его «самым забавным пьяницей Хеливангарда». — Вижу, трактирщик весьма милосерден, — заметила Эйдани. — Не со всеми, — вздохнула девушка. — О нет, опять! — прошептала она бросая взгляд на главные двери. — Корабль плывет! Корабль плывет! — чередуя громкие выкрики с еле слышным бессвязным бормотанием, на середину зала выполз одетый в бесцветные лохмотья старик. Без лишних слов двое крепких слуг схватили незваного гостя под руки и вытолкнули на улицу. Однако в последний момент тот запутался в собственных ногах, налетел на косяк и со стоном повалился на пол. Мэрит поморщилась, словно от боли. Тем временем, работники таверны предприняли вторую попытку. От нового тумака старец вылетел за порог шагов на десять и упал на мостовую. — Это — Герлем, — проговорила девушка. — Он совсем безобидный. Мне его очень жалко. Я как-то пыталась сказать Дядюшке Фридфинну, что поступать так — нехорошо, но он меня даже слушать не стал… — От чего он спятил? — поинтересовался Вульфрик. — Никто точно не знает, — покачала головой Мэрит. — Я его другим не помню. Некоторые говорят, что раньше он был моряком, а тронулся от тоски по дальним странствиям, когда стал слишком стар, чтобы выходить в море. Тем временем музыканты заиграли новую мелодию. На смену стремительным ритмам, от которых так и тянуло пуститься в пляс, пришли печальные звуки арфы. На середину сцены вышел темноволосый юноша, худой и аристократически бледный. Высоким и чистым голосом он запел «Возвращение в Изумрудный лес» — трагическую балладу о неразделенной любви благородного рыцаря к невероятно красивой и столь же беспощадной деве-воительнице[4]. Никто не знал, сколько правды было в этой легенде, однако несколько десятилетий лет назад прославленная женщина-бард Шейделин Прекрасноволосая облекла древнее сказание в песнь, что по сей день неизменно волновала сердца слушателей. — Моя самая любимая песня, — с придыханием произнесла Мэрит, поднимаясь. — Жаль, но мне нужно работать дальше. Очень рада была со всеми познакомиться. Тьялви, это здорово, что ты приехал и что у тебя такие замечательные друзья, — девушка обняла брата. — Увидимся, сестра, — целитель помахал рукой ей вслед. — Славная девушка, — заметила Эйдани. — Все хотел ей улыбнуться, — усмехнулся капитан Бэдфорд. — Да каждый раз вспоминал, что моя физиономия от этого делается только страшнее. Кстати, похоже нам несут нашу цаплю. Веснушчатый официант торжественно водрузил на стол большое блюдо с пахнущей специями аппетитно обжаренной птицей и пять глиняных тарелок. Изрядно проголодавшиеся наемники взялись за ножи. — Здраааствуйте! — каким-то неестественно радушным тоном протянул дюжий парень лет двадцати с носом картошкой и оттопыренными ушами, внезапно возникая за спиной Бэдфорда и плюхаясь на свободное место рядом с ним. — Тут занято, — буркнул капитан. — Могу ли я угостить вас элем, добрые путники? — незнакомец явно не обратил внимания на недружелюбный тон офицера. — Можешь, если ты его нам купишь и уберешься отсюда, — взгляд, которым наемник смерил лопоухого, явно говорил, что последнему скоро крупно не поздоровится. — Эй, шесть кружек светлого эля за этот стол! — громогласно приказал незнакомец проходящей мимо пышнотелой официантке, одновременно хлопая ее по заду. — За мой счет! Огромная бочка из которой наливали напиток, стояла совсем рядом, поэтому заказ исполнили в считанные мгновения. Лопоухий пригубил из кружки. — Откуда путь держите? — спросил парень. Ответа не последовало, и незнакомец внезапно поднялся, и держа эль в вытянутой руке на весь зал объявил: — Господа, я предлагаю всем вам поднять тост за доблестных… — в следующий миг лопоухий икнул, выронил кружку и согнулся пополам; в такой позе парень сделал несколько шагов, после чего его резко вырвало на пол. Он хотел броситься бежать, однако его стошнило снова. Продолжая беспрерывно блевать, незнакомец на четвереньках ретировался из зала. Наемники за столом, не сговариваясь, устремили взоры на Эйдани. Волшебница лишь пожала широкими плечами. — Сестренка, а ты не могла найти какой-то менее отвратный способ убрать его отсюда? — возмущенно прошипела Лиомэль. — Он мне чуть плащ не уделал! — Сначала я хотела раздуть ему нос и уши раз в десять, — хмыкнула чародейка. — Но потом я нашла такое зрелище слишком уж… магическим. А так — ну перебрал человек, не удержал в себе — с кем не бывает. — И все равно на нас все пялятся, — поджала губы эльфийка. — Мы же вроде собирались не привлекать внимания… — Кто это вообще был? — нахмурился Вульфрик. — Кажется, я знаю, — немного подумав, ответил Бэдфорд. — Говорят, это первое испытание для желающих вступить в Орден Сумеречных ткачей — нужно найти в таверне человека или компанию и, хорошенько напоив, разговорить. Задание считается выполненным, если из собеседника удается вытянуть сведения, которые обычно не рассказывают первому встречному. Например, что человек изменяет жене, обвешивает покупателей или говорит непотребства про Императора. Последнее считается особенной удачей. Если я прав — в зале находится кто-то из орденских, наблюдающий за процессом. — Экзамен, очевидно, провален, — удовлетворенно заключила волшебница отпивая сидр; ее кружка опустела. Эйдани потянулась к оставшемуся на столе элю. — Он хоть не отравлен? — усмехнулась она, внезапно останавливаясь. — Да этот тип сам его отхлебнул, — Вульфрик решительно пододвинул к себе пузатую кружку. — Только что-то он совсем дурачком выглядел. Как такой остолоп мог вообще додуматься пойти в Орден? — Возможно, чей-то сынок, — предположил Бэдфорд. — В таком случае — не удивлюсь, если его еще и возьмут. — Господа, позвольте спросить, — настороженным тоном начал Дядюшка Фридфинн, подходя, — а этот… человек, который был с вами — он насовсем ушел? — Ну, мы его едим сейчас, — с невозмутимым видом произнесла Эйдани, отрезая себе очередной кусок жареной цапли. — В таком случае, я полагаю, не стоит рассчитывать, что он оплатит заказанный эль? — Тьфу ты! — ругнулся под нос капитан. — Этот сукин сын и впрямь не успел рассчитаться. Скажите своим ребятам, чтобы посмотрели снаружи, — добавил Бэдфорд. — Полагаю, уполз он не очень далеко. По дорожке из блевотины вы его точно найдете. Тем временем «Возвращение в Изумрудный лес» в исполнении темноволосого певца подошло к концу. Многие девушки в зале смахивали слезы. — Сестренка, а тебе ни разу не говорили, что ты чем-то похожа на главную героиню этой баллады? — спросила Лиомэль; похоже, эльфийка, наконец перестала дуться на волшебницу. — Да, слышала нечто подобное, — кивнула чародейка. — Вот уж не хотелось бы закончить как она. Хотя, если это вдруг случится, я бы не возражала, если бы кто-нибудь устроил такую же кровавую баню моим убийцам. Но я уж точно не была бы настолько безжалостна к мужчине, готовому совершить подобный подвиг, чтобы защитить всего лишь мой труп, — усмехнулась Эйдани. Еда и выпивка подошли к концу. Предвестники Рока направились в свои покои. — Ничего, уютненько так, — заметила Лиомэль осматривая стол и стулья в гостиной и выглядывая в выходящее на площадь окно. В безлунной ночи вырисовывались величественные силуэты зданий и мерцали огоньки факелов; эльфийка задернула шторы. — И дверь крепкая, — добавил Бэдфорд, задвигая тяжелый засов. — Друзья, я бы хотел вам кое-что показать, — Вульфрик полез в походную сумку. — Заметил это, еще когда паковал вещи, да все никак не доходили руки продемонстрировать. Немного покопавшись в вещах, гном извлек наружу свой трофей — ритуальный кинжал ведьмы из Горького Утеса. — Приглядитесь, — горец указал на крестовину криса; на ней был закреплен серебряный кругляш наподобие монеты — слегка потертый, но явно более новый, чем само оружие. На диске была гравировка — скелет человеческой кисти, мертвым перстом указывающий куда-то вдаль. — «Смерть — лишь начало». Инсигния Валкрона, — задумчиво произнесла Эйдани. — Покойный действительно имел привычку награждать верных сторонников артефактами со своим символом. Он, видимо, и вдохновил мою «подругу детства» на создание Искателей Сути. Что ж, Вульфрик, поздравляю — теперь ты можешь запросить за свою добычу куда большую цену, чем за обычный обсидиановый клинок. — Ну что, остроухая, — гном бросил победный взгляд на эльфийку. — Есть еще желание рассказать мне про «хлам»? Наемники разошлись по комнатам. В спальнях помимо кроватей имелись табуретки и сундуки для вещей. — Приятных снов, сестренка, — в своей обычной томной манере произнесла Лиомэль, укрываясь одеялом. — И тебе, — ответила Эйдани и задула свечу. И вновь сон отправил волшебницу в неизвестное ей место. Но сейчас это был не могучий горный хребет, а исполинское, простирающееся от горизонта до горизонта болото. Тяжелые, удушливые испарения, заросли осоки и камыша, тысячи покрытых травой и мхом островков, каждый из которых мог быть как надежной опорой, так и смертельной ловушкой. Плотная ряска, желтые кувшинки, редкие окна открытой воды, кружащая над ней мошкара… И холодный, безотчетный ужас. Казалось бы — чего такого страшного в этом унылом пейзаже? Над топями не висела мрачная ночь, озаренная лишь мертвенным светом блуждающих огней — стоял обычный душный летний день, разве что солнце то и дело скрывалось за плотными темно-серыми тучами. Не были далекие голоса чудовищ — лишь пение птиц, кваканье лягушек, да стрекот кузнечиков. Но почему-то чародейка была твердо убеждена — совсем близко таится нечто непредставимо кошмарное. Эйдани стремительной птицей пронеслась над болотом и разглядела впереди островок, размером превосходящий остальные — на нем можно было увидеть даже кривые чахлые деревца, по большей части сухие. Почему-то волшебница была уверена — именно там находится источник ее ужаса. Однако, прежде чем она успела приблизиться, видение растаяло.