Корона злосчастья

Гинденор. Кровавое полесье 21 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Когда-то эта роща, несомненно, была частью большого леса. Постепенно люди отвоевывали у него землю под свои пашни, огороды, сады и пастбища. Сейчас уже ничто не напоминало о шумевших на их месте густых кронах, однако Аландиар сердцем чувствовал боль древних деревьев, павших под топорами смертных. Рощу не тронули по одной причине — чтобы добраться до нее, нужно было преодолеть чрезвычайно крутой и опасный склон. Похоже, сюда не захаживали даже местные охотники, из-за чего природа тут сохранилась в своей первозданной чистоте. Кажется — здесь и лето отказывалось уступать место осени — листья величавых дубов были все еще зелеными, а землю ковром покрывали благоухающие соцветия. Аландиар вдохнул полной грудью; присел на валун, поросший густыми мхами полусотни разных оттенков; проводил глазами косулю, пришедшую выпить воды из кристально-чистого источника. Наверное как-то должен был выглядеть легендарный Мелиодан — навеки утерянная прародина эльфов, где они жили прежде, чем их народ распался на несколько племен, в том числе Высоких и Ночных. Эхом далекого прошлого в памяти Аландиара зазвучали строки из одной старой-престарой песни: Мелиодан, чудесный край Под сенью древних гор Земля серебряных ручьев И голубых озер… В его сердце навсегда остался нежный голос матери, напевающий эти незамысловатые куплеты. Матери, погибшей от грязных рук людей, когда Аландиар был еще ребенком. Пьяные солдаты вначале толпой изнасиловали ее, а затем за ноги привязали к двум согнутым деревьям и отпустили их, так что несчастную разорвало пополам… Этот кошмар происходил у Аландиара на глазах, но юный эльф ничего не мог поделать, придавленный к земле поваленным стволом. Когда расправа уже подходила к концу, перворожденный лишился чувств — разом от ужаса и потери крови. Именно это и спасло ему жизнь — убийцы посчитали ребенка мертвым. А еще несколько лет спустя отец Аландиара попал в засаду ночных эльфов и получил в ногу отравленную стрелу. Подходящего противоядия не нашлось. Невыносимая предсмертная агония продлилась восемнадцать дней. Века, прошедшие с тех страшных событий, могли высушить слезы, но не погасить ненависть. Вихрь ярости ударил себя по щекам, чтобы вырваться из морока воспоминаний. Непримиримые ждали своего предводителя. Права на ошибку у него не было. Покинув Ущелье клыков, отряд Аландиара сопроводил наемников Бэдфорда. Капитан действительно позаботился о безопасности — постоянно отправлял вперед разведчиков, словно передвигался по вражеской территории, каждой ночью выставлял внушительный караул. Эльфы обнаружили, что наиболее тщательно Предвестники Рока охраняют три повозки. Аландиар сразу предположил, что артефакт перевозят на одной из них, а к двум другим стражу приставили, чтобы запутать воров. После того, как когорта прибыла во Флитхельм, Непримиримые потратили несколько дней на разведку. Изучили лабиринты улиц, расстановку стражи, возможные укрытия и пути отступления. Эльфы ухитрились проникнуть даже за внешнюю стену замка. Пока перворожденным удавалось обойтись без крови — если она прольется, смертные усилят бдительность. Аландиару хотелось бы сказать, что каждый шаг приближает их к заветной цели, однако произошедшее накануне событие заставило его в этом усомниться. В момент, когда заходящее солнце исчезло за едва различимыми вдали вершинами Хенгнистского хребта, Вихрь ярости внезапно перестал ощущать прежде отчетливый зов. Почему это произошло, и что наемники сделали с артефактом? Уничтожили? Вряд ли подобное им по силам. Но что еще могло произойти? Аландиару было трудно сдержать гнев. Вдруг он вновь не успел — из-за того, что поддался на уговоры Гилэанта и стал действовать чересчур осторожно? С другой стороны, Иларанна предположила, что для защиты артефакта враги могли создать магический барьер, сквозь который зов проникнуть не может. Впрочем, Аландиар все равно не получит ответов на свои вопросы, не проникнув во внутреннюю часть замка — ведь где еще может храниться такая невероятная ценность? А значит, Непримиримым нужно как следует подготовиться и дождаться ночи. Аландиар вернулся на опушку, где собрались остальные его соратники. Иларанна о чем-то негромко разговаривала с Гилэантом, Нимлорен с напряженным лицом расхаживал туда-сюда. Травник Сэландрил неторопливо помешивал в котелке отвар, позволяющий видеть в темноте. Все остальные просто сидели на толстом стволе поваленного дерева. — Итак, — обратился предводитель к своему отряду, — сегодня мы должны осмотреть места, где может находиться Вилуниэн. Это замковая сокровищница, покои графа, магические лаборатории, комнаты волшебников, арсенал и еще несколько помещений. — Я бы не рассчитывал, что мы управимся за одну ночь, — покачал головой Гилэант. — Это — слишком много, мы можем не успеть. — И это говорит один из лучших следопытов нашего народа? — сверкнул глазами Аландиар. — Непримиримые не просят поблажек, а просто идут до конца! — Мы дойдем — но, возможно, не так быстро, как хотелось бы, — пробормотал под нос Гилэант, явно ощутив, что в этот раз спорить с Вихрем ярости — бесполезно. — Но, Аландиар, — он вновь поднял глаза на предводителя, — я хочу сказать тебе еще кое-что, — следопыт произнес это вполголоса, взглядом указывая в сторону; разговор явно не предназначался для ушей остальных. — Скажи, а ты уверен, что сокровище, за которым мы гонимся — это именно Вилуниэн? — спросил Гилэант, вместе с предводителем отойдя за ближайшие деревья. — Это ведь не единственный древний артефакт со способностью к зову. Существовали и другие. Совсем другие, — следопыт понизил голос; по лицу эльфа пробежала тень. Он явно знал точные названия, но не хотел их произносить. — Разве еще какой-то из них — сохранился? — презрительно фыркнул Аландиар. — К тому же, зов был столь чист и силен, что я ни мгновения не сомневаюсь — это именно Вилуниэн. Он жаждет, чтобы мы его нашли. — Не подвергаю сомнению твой редкий дар, — медленно произнес Гилэант, глядя на бесконечный танец листвы под дующим с севера холодным ветром, — но все же должен напомнить — первыми до Вилуниэна, если это действительно он, добрались не мы, а смертные. — Значит, таким образом Матерь Всего защитила нас от потерь, — уверенно изрек Аландиар. — За эту добычу разбойники Бэдфорда заплатили немалую цену. А теперь мы отберем ее у них. *** Ночь набросила покрывало тьмы на окрестности Флитхельма. Луна и звезды оставались скрытыми — но это было даже к лучшему. Каждый из Непримиримых выпил по порции терпкого снадобья. Оно почти уравнивало высоких эльфов с ночными в способности видеть во мгле. Ненужные для вылазки вещи спрятали в изъеденном жуками-древоточцами полом бревне. Пригибаясь, перворожденные вышли из чащи и спустились по крутому склону. Темная громада города вздымалась впереди. То скрываясь за крепостными зубцами, то вновь возникая между ними, по стене проплывали факелы стражников. Свет был виден и в окнах некоторых башен, однако большая часть гинденорской столицы явно спала. Эльфы пересекли давно убранное пшеничное поле и обогнули деревню хлебопашцев. Перворожденные двигались бесшумно, лишь один раз под ногой Нимлорена хрустнул какой-то прутик, хотя, впрочем — кто мог это услышать? Тем не менее, Аландиар бросил на юношу уничтожающий взгляд, но говорить ничего не стал. Вначале Непримиримые действовали как обычно. У рва каждый достал трубку, сделанную из стебля тростника с выдолбленными перегородками. Дыша под водой с помощью этих нехитрых приспособлений, эльфы пересекли преграду. Вода была мутной, холодной и не особенно чистой — здешние варвары явно сливали в нее помои. Выныривая на противоположном берегу, перворожденные один за другим прижимались спиной к каменной кладке. Иларанна использовала заклинание — и внезапно подувший теплый ветер за считанные мгновения высушил промокшую одежду. Затем жрица применила новые, уже более сложные чары. Пробившись сквозь землю, словно через скорлупу, у подножия стены начал стремительно расти молодой и сильный побег, похожий на ветку плюща. Он извивался, цеплялся за неровности камня, за швы и мелкие трещины в кладке, пока не добрался до самого верха. Можно было начинать восхождение. Первым полез Гилэант. Эльфы помоложе невольно залюбовались отточенными движениями следопыта — он карабкался по побегу так легко и стремительно, будто поднимался по обычной лестнице. Перворожденный выбрался на оборонительную галерею практически за спиной у стражника, который патрулировал это прясло стены. Вытащив из-за пояса небольшую рогатку, Гилэант положил на тетиву зеленый снаряд размером с виноградину и выстрелил воину в затылок. Шарик бесшумно разбился о вороненый бацинет солдата, обратившись в облачко невесомой пыли, окутавшей противника целиком. Что-то промычав, наемник начал медленно валиться на бок. В два прыжка оказавшись рядом, эльф успел подхватить бойца под руки и аккуратно опустить на истоптанные камни — в противном случае металлический грохот услышали бы в радиусе полумили. Солдат слегка пошевелил губами и в следующий миг разразился могучим храпом, однако Гилэант слегка надавил пальцем под носом воина. Громовые раскаты сразу сменились тихим сопением. Следопыт подобрал факел часового и вставил его в скобу, вбитую в один из крепостных зубцов. Тем временем Аландиар также добрался до верха, мягко и неслышно спрыгнул на камень галереи. Следом на стену вскарабкались остальные эльфы. Последним поднимался Нимлорен. Уже добравшись до зубцов, юноша, очевидно, запаниковал и начал беспорядочно дергать руками и ногами и мотать головой, не понимая, как ему преодолеть последние пару футов. Гилэант тут же оказался рядом и протянул товарищу руку, за что заслужил неодобрительный взгляд от предводителя. Вихрь ярости не был готов прощать слабости ни себе, ни другим — и не любил, когда кто-то отказывался предъявлять столь же жесткие требования к окружающим. Иларанна сотворила заклинание, от которого зеленый побег, послуживший Непримиримым лестницей, вмиг распался в прах. Жрице было жаль уничтожать молодое растение, но эльфийка пересилила себя и оборвала короткую жизнь, которую сама же и создала. Вихрь ярости осторожно открыл дверь башни и заглянул внутрь. Солдаты внутри спокойно спали на набитых соломой тюфяках. С какой легкостью сейчас можно было бы перебить беспомощных смертных! Однако Аландиар просто пересек круглое помещение и вышел на следующий участок стены. Замыкавший цепочку Сэландрил аккуратно закрыл за собой дверь. Двоих арбалетчиков, которые патрулировали это прясло, усыпили тем же способом, что и первого стражника. Внешняя стена замка была на четыре человеческих роста выше. Попасть на нее с городских укреплений можно было только по приставной лестнице, однако на ночь ее убирали. А поскольку вырастить что-либо на голых камнях — не представлялось возможным, эльфы воспользовались лассо. Веревка обвила крепостной зубец и затянулась крепким узлом. Вскоре все Непримиримые оказались наверху. Передвижение сильно замедлилось. Стражи вокруг стало больше, а все ведущие вниз лестницы находились в башнях. Когда отряд практически добрался до нижнего этажа одной из них, до ушей эльфов донеслись чьи-то тяжелые шаги. Очередной стражник поднимался прямо навстречу Непримиримым. Перворожденные обменялись быстрыми взглядами. Вырубить этого противника так же, как предыдущих, или просто застрелить его было нельзя — он сразу сорвется с крутой винтовой лестницы, подняв оглушительный грохот. Эльфы попятились назад, однако отступление — тоже не казалось подходящим выходом. Что если наемник идет на самый верхний этаж? Вдруг по пути он — нечаянно или умышленно — разбудит спящих в башне товарищей? На освещенной масляным фонарем стене возникла тень врага. Еще спустя миг из-за центрального столба показался наконечник пики. Внезапно для всех — и для самого себя — Нимлорен подхватил мелкий камешек и метнул его крученым броском. Снаряд приземлился за спиной солдата и застучал по ступеням. Воин развернулся и зашагал назад, ища источник внезапного шума. Когда солдат дошел до лестничной площадки, Гилэант сумел поразить противника усыпляющим выстрелом. На нижнем этаже хранились какие-то ящики и бочки, за которыми эльфы спрятали беспомощного смертного. — Молодец, Нимлорен, — Гилэант подмигнул юноше. Вихрь ярости предпочел оставить соратника без похвалы. По мнению предводителя, единственный успех молодого эльфа был слишком скромен, чтобы назвать Нимлорена полноправным членом отряда или простить юноше ошибки, допущенные на Черном перевале. — Интересно, самые первые стражники, которые попались нам на пути — уже пришли в себя? — мысленно усмехнулся Аландиар. Высокие эльфы специально использовали порошок, который усыплял совсем ненадолго. Увидев задремавшего на посту товарища, другой боец, скорей всего, просто разбудит его. Но если кто-то поймет, что внезапная сонливость поразила сразу множество воинов — это станет веским поводом поднять тревогу. Дверь из башни вела прямо в конюшню. Заснуть этой ночью явно смогли не все скакуны — почуяв чужаков, некоторые лошади начали обеспокоенно фыркать и перебирать копытами. Иларанна медленно обвела животных взглядом и приложила палец к губам. Жеребцы и кобылы сразу затихли. Чтобы добраться до второй замковой стены нужно было пересечь просторный плац, на котором совершенно негде было спрятаться. Площадь патрулировали несколько алебардистов. Тьму над ней рассеивали масляные фонари. Внезапно налетевший с востока ветер донес запах реки и заставил огни тревожно замерцать. Несколько минут эльфы наблюдали за размеренными движениями часовых, рассчитывая их маршруты. Гилэант еле слышно что-то пробормотал себе под нос. — Ну что? — нетерпеливо шепнул следопыту Аландиар. — Нам нужно бежать вон туда, — эльф указал на мишени для лучников у внутренней стены. — Эти стражники, конечно, не заводные игрушки, чтобы все время перемещаться одинаково. Однако если они продолжат ходить так же, как сейчас, то мы сможем найти краткий момент, когда наш путь будет просматриваться лишь одним часовым. Вон тем, — Гилэант указал на рослого воина, который двигался, чуть припадая на левую ногу, скорей всего из-за разболевшейся старой раны. — Осталось придумать, как убрать его с дороги. — Усыпить, как и остальных. — Не выйдет, он слишком далеко, да и снаряды — почти кончились. Надо придумать что-то другое. — А сверху нас не увидят? — Если погасить вон тот фонарь — нет. Но нужно делать все одновременно — и только по моему сигналу. — Иларанна, — Аландиар метнул взгляд на жрицу. — Да, я кажется поняла, как надо действовать… — не слишком уверенно ответила эльфийка. Вряд ли стражники знали о природе достаточно, чтобы задаться вопросом — почему очередной порыв ветра задул огонь фонаря, но не поколебал ни одной былинки вокруг. Одновременно с этим с неба внезапно спикировала сорока. Птица бесстрашно принялась терзать когтями черную накидку наемника, бить по его шлему клювом и крыльями. Иларанна запросто могла заставить свою новую союзницу ударить врага прямо в глаз, но это не было нужно эльфийке — ведь своим криком раненый боец привлечет внимание остальных. — А ну отцепись! Живо отстань, тварь тупая! — солдат безуспешно пытался схватить или ударить обезумевшую птицу, однако та всякий раз ловко проскальзывала между руками воина. Непримиримые стремительно пересекли двор по единственному темному участку — прямо за спиной у поглощенного борьбой противника. Стоило эльфам скрыться за соломенными мишенями, как успевшая потерять несколько перьев сорока прекратила атаку и с недовольным криком улетела прочь. — Эй, что у тебя тама? — к потрепанному наемнику подбежал товарищ. — Да птица накинулась… Дочь сукина… — нехотя ответил воин, сплевывая наземь. — И ты ей продул, что ли? — хмыкнул еще один подошедший стражник. — Гляньте-ка, — вновь подал голос первый. — Чегой это фонарь погас? Надобно его запалить обратно. Стена, окружающая цитадель, имела добрых полтораста футов в высоту. Иларанна сразу отрицательно покачала головой на вопрос Аландиара о живой лестнице таких размеров. Эльфийские лассо были слишком короткими, чтобы зацепиться ими за зубцы, да и для того, чтобы метнуть веревку в такую высь, требовалась поистине невероятная сила. Воодушевленный своей удачей на лестнице, Нимлорен очень хотел предложить какое-то решение. Быть может, если он второй раз в этой вылазке проявит находчивость, Аландиар, наконец, оценит старания юноши по достоинству? К несчастью, разум упорно отказывался давать стоящие советы. В голову упорно лез всевозможный бред. В другой ситуации Нимлорен даже посмеялся бы над идеей вырыть подкоп или похитить снаряжение местных воинов и попросить стражников открыть ворота. Однако сейчас юноше было не до веселья. — Давайте мне ваши лассо, нужно связать их вместе, — приказал Аландиар. — И побыстрее! Получив веревку нужной длины, предводитель велел отряду двигаться в сторону угловой башни. Исполинский каменный цилиндр был накрыт высоким черепичным шатром, края которого немного выступали за линию стен. Под козырьком можно было разглядеть оконечности мощных балок. Ради каждой из них здешние варвары наверняка погубили дерево возрастом не менее ста лет… Аландиар привязал веревку к стреле и выстрелил, попав точно в толстый брус из потемневшей за долгие годы древесины. Затем сделал несколько сильных рывков, чтобы убедиться, что наконечник прочно засел в мишени. — Поднимаемся по одному, — повелел Вихрь ярости. — Оказавшись на высоте зубцов, раскачивайте веревку и запрыгивайте на оборонительную галерею. Я пойду первым. Как уберу часовых — дам сигнал. Высокий эльф быстро влез наверх, оттолкнулся от стены ногами, мягко, словно леопард, запрыгнул на перемычку между зубцами, после чего исчез из виду. Даже острый слух перворожденных не смог уловить никаких исходящих со стены звуков — одну лишь оглушающую тишину. Через пару бесконечно долгих минут Аландиар вновь показался между зубцами и жестом приказал соратникам подниматься. Нимлорену выпало взбираться предпоследним. Ожидая своей очереди, юноша обливался холодным потом. Никогда прежде ему не приходилось карабкаться по веревке на такую огромную высоту. С каждым мгновением башня казалась эльфу все больше. Определенно прав был Аландиар, когда говорил, что «чудовища, что зовутся людьми, способны создавать лишь других чудовищ». — Так, главное — не смотреть вниз, — твердил себе юноша, начиная восхождение. — Но не оборвется ли веревка? И не развяжутся ли узлы? Он убеждал себя, что даже самые тонкие эльфийские лассо — прочны как морские канаты, в мастерстве вязания узлов — перворожденным нет равных, а сам он — вероятно, самый легкий из мужчин в отряде. Однако в такие моменты голос разума не пробивался сквозь завесу страха. Оттолкнуться от стены оказалось не так уж просто. Ноги несколько раз соскальзывали, так что Нимлорен чуть не остался без обуви. Наконец, он сумел раскачаться и, зажмурив глаза от ужаса (чего делать, конечно, не следовало), совершил прыжок. Каким-то чудом юноша достиг цели. Не без помощи товарищей перебрался через парапет, обернулся назад… И благодаря зелью ночного зрения разглядел то, от чего душа вмиг ушла в пятки. В древке засевшей в балке стрелы была трещина. Нимлорен с трудом посмотрел вниз. Иларанна, поднимавшаяся последней, успела взобраться футов на сорок. Окликнуть ее? Услышат стражники. Ужас, куда более сильный, чем во время восхождения, сковал юношу по рукам и ногам, лишил дара речи. Неужели стрела не выдержала именно его, или она раскололась раньше? Что если жрица погибнет по его вине? Нимлорену казалось, что эльфийка поднимается чудовищно медленно. Проклятье, ей до сих пор осталось больше половины пути! Надо срочно сказать остальным! С трудом распрямив одеревеневшую руку, юноша указал на стрелу. — Она… — простонал он; губы будто сдавило тисками. Течение времени внезапно ускорилось. Иларанна изящно оттолкнулась от стены, раскачалась… и в момент когда эльфийка уже готовилась выпустить веревку, древко все-таки переломилось. Жрица не удержалась от слабого вскрика. Удивительным образом Гилэант и Сэландрил ухитрились поймать жрицу за руки и перетащить через парапет. Эльфийка тяжело дышала, на ее глазах проступили слезы. Другие Непримиримые окружили ее, шепотом говоря Иларанне что-то ободряющее. — Цела? — сухо спросил Аландиар. Жрица с трудом кивнула. Надо было действовать дальше. Непримиримые не имели права проявлять слабость — даже если мгновение назад спаслись от смертельной опасности. Предводитель осмотрелся вокруг. Ему еще не приходилось бывать в этой части замка. Флитхельм, расстилавшийся по правую руку, был виден отсюда как на ладони. Впрочем, Аландиар не видел ни красоты, ни величия в этом лишенном зелени смрадном людском муравейнике. Вихрь ярости приметил башню, над которой развевался богато украшенный штандарт — там, очевидно, находились графские покои, в которые эльфам непременно предстоит наведаться. Еще одна башня, украшенная статуями гаргулий, служила жильем для боевых магов и волшебников — целителей. Эти сведения Аландиар сумел подслушать во время одной из предыдущих вылазок в город. — Пора заходить внутрь, — распорядился предводитель, указывая на дверь. В круглом помещении очередной караулки спал всего один солдат, прочие, видимо, находились на своих постах. Невесомые шаги эльфов не разбудили наемника. Но потревожили пару нетопырей, сидящих на стропилах. Летучие мыши шумно забили крыльями и заметались из стороны в сторону. Иларанна попыталась успокоить животных, однако сделать это получилось не сразу — высокие эльфы ладили с подобными созданиями гораздо хуже ночных. Молодой конопатый боец резким движением сел на нехитром солдатском ложе. Его глаза расширились от страха и в следующий миг замерли. Аландиар в долю секунды оказался рядом и вонзил меч в грудь врага. Эльф ударил точно в сердце, но не пронзил противника насквозь — иначе тюфяк сразу пропитался бы кровью из раны на спине убитого. — Сэландрил! — отрывисто скомандовал предводитель. Никаких объяснений более не потребовалось. Травник вытащил из сумки кусок чистой белой материи, вылил на него розоватое снадобье из небольшого хрустального флакона и накрыл тканью рану на груди смертного — прежде, чем кровь успела окрасить одеяло или попасть на пол. Оставалось лишь придумать — куда спрятать тело. — Труп стоило бы затащить на балки, — сказал Гилэант, глядя на каркас, который поддерживал шпиль башни. — Но вот осталась ли у нас хоть одна веревка? — Не нужно, — ответила Иларанна. Жрица сосредоточилась и закрыла глаза. Облако зеленых светлячков окутало изящные ладони эльфийки. Ее золотые волосы начали развеваться, словно от ветра, между прядями засверкали миниатюрные молнии. Сверху донесся звук, похожий на усталый вздох, затем перешедший в натужный скрежет. Из сучков на одной из балок начали расти тонкие и гибкие ветви. Они потянулись к убитому стражнику, словно змеи, оплели его руки и ноги, после чего потащили наемника под крышу. Вскоре он, словно мумия спеленатый побегами, оказался намертво привязан к толстому дубовому брусу. Обнаружить спрятанный на высоте труп, можно было только при очень ярком свете. Аландиар, жестом скомандовал Непримиримым спускаться. — Проклятье, не повезло нам, — под нос пробормотал Гилэант. — Не получилось сделать все чисто. Из башни эльфы попали в длинный коридор. Настало время разделиться — кому-то предстояло осматривать комнаты магов, кому-то — графские покои. Перворожденные располагали довольно отрывочными сведениями о расположении помещений в этой части замка. Тем не менее, Аландиар ясно дал всем понять — любому, кто заплутает и не выполнит свое задание — придется солоно. — Нимлорен, Илтарис — библиотека, — повелел Вихрь ярости, когда все прочие роли уже были распределены. — Находится двумя этажами ниже. За дело — и да поможет нам Матерь Всего! *** — Как же много тут интересного! — прошептал Илтарис, разглядывая корешки книг — тонких и толстых, новых и ветхих, рукописных и печатных, богато украшенных и лишенных даже названия. — Я бы на неделю тут заперся, а то и на месяц, — если не считать Нимлорена, эльф был самым молодым в отряде. Илтарис слыл страстным любителем всевозможных мифов и легенд. В библиотеке его глаза сразу загорелись. Нимлорена тоже впечатлило здешнее собрание книг. Он и представить себе не мог, что граф Вигмар Гинденорский, известный прежде всего как воин, располагает такой коллекцией. Правда, в полной мере восхититься увиденным юноше мешал страх. К тому же библиотека представляла собой не один большой зал, а целый лабиринт маленьких комнат, заставленных стеллажами. Даже если бы граф сам пригласил сюда эльфов, найти что-либо среди этого богатства было бы крайне затруднительно. — Ладно, давай эту комнату осмотрим вместе, а потом я пойду в те, что справа, а ты — в те, что слева, — шепотом предложил товарищу Илтарис. — Почему Аландиар отправил нас в библиотеку? Вряд ли Вилуниэн может храниться тут. Неужели просто для того, чтобы мы не путались под ногами? — эта непрошеная мысль сама собой возникла в голове Нимлорена, однако юноша с возмущением погнал ее прочь. — Нет! — прервал он сам себя. — Аландиар знает, что делает. Что если кто-то принес артефакт сюда, чтобы проще было сравнивать его с книжными описаниями — и оставил тут? Надо смотреть очень внимательно. В комнате, которую Нимлорен изучал вместе с Илтарисом, хранились книги, посвященные инженерному делу, сельскому хозяйству, минералогии и тому подобным наукам и ремеслам. Вряд ли похитители Вилуниэна могли искать ответы здесь. Тем не менее, юноша действовал добросовестно — осмотрел все полки, столы, заглянул даже в самые укромные уголки — но, помимо книг, не обнаружил ничего, кроме нескольких давно угасших свечей и забытой кем-то деревянной кружки с водой. Затем Нимлорен перешел в следующую комнату, однако и здесь его ждала неудача — в помещении явно шел ремонт — мебель отсутствовала, на полу лежали доски и инструменты, а в большой бадье засыхали остатки строительного раствора. Из комнаты вели две абсолютно одинаковые двери. Юноша наугад толкнул ту, что находилась справа. От увиденного у эльфа чуть не вырвался протяжный стон. Судя по всему, именно в это помещение перетащили все из предыдущей комнаты. Вокруг царил жуткий хаос, а протиснуться между хаотично расставленными стопками фолиантов, ничего не уронив, казалось непосильной задачей. Вдобавок, стеллажи здесь были очень высоки — добраться до верха можно было только по приставной лестнице. Последняя лежала на полу, придавленная двумя скамьями на которых громоздился ворох разномастных свитков. — Ооо, Матерь Всего, за что мне такое? — в бессильном отчаянии подумал Нимлорен. — Да этот бардак нужно разгребать вдесятером и желательно — не боясь быть застигнутыми… — эльф хотел рухнуть в стоящее в углу резное кресло, но на нем тоже лежали книги. Несколько бесконечно долгих мгновений юноша неподвижно стоял посреди комнаты, однако затем он больно ущипнул себя за щеку. — Нельзя сдаваться так просто! — сказал Нимлорен сам себе. — Какой из меня Непримиримый, если меня способна напугать гора книг? Тем, кто сейчас проникает в арсенал или покои графа — уж точно не легче, чем мне. Надо попробовать найти Вилуниэн. Прежде всего, нужно поискать его там, где хранятся книги об эльфах, магии и древних артефактах. Внушительные фолианты, лежавшие на кресле, были посвящены астрономии. Безумно интересная тема — но сейчас не до этого. На столике рядом покоились рыцарские романы и книги сказаний. Добрая половина из них повествовала о Веке Подвигов, который слыл самой славной эпохой в истории людского рода. Также под руку эльфу попался поэтический сборник легендарного барда Шейделин Прекрасноволосой, что навеки осталась в сердцах смертных благодаря величайшему поэтическому таланту, невероятно красивому голосу и чудовищной, трагической судьбе. Все свитки, которые мельком изучил Нимлорен, оказались отчетами — о собранных налогах, завербованных новобранцах, изготовленном оружии, запасах зерна… — Так, а что если посмотреть вот тут… — подумал перворожденный, решительно шагая к самому большому из книжных шкафов и наугад вытаскивая толстый том в потертом кожаном переплете. — «Возвышение Империи». Ага, труды по истории. Это уже ближе к делу, — обрадовался Нимлорен. Однако где здесь могли оставить Вилуниэн? Эльф с тревогой взглянул на еще три двери, которые выходили в эту комнату. Причем, чтобы открыть одну из них, требовалось вначале отодвинуть явно увесистый сундук. Юноша обшаривал шкафы, вытаскивал из них книги, надеясь, что за ними может быть что-нибудь спрятано… Пытаясь без лестницы добраться до верха, Нимлорен вскарабкался на стеллаж, хватаясь за полки, однако закашлялся от пыли и чуть не сорвался. Тем не менее, эльф сумел вытянуть из шкафа очередной фолиант. «Непримиримые и их злодеяния» — гласил заголовок, оттиснутый золотом на зеленом бархате. У объемистого труда было сразу несколько авторов и, судя по именам, двое из них были ночными эльфами. — Проклятые предатели! — кровь юноши буквально закипела от гнева. — Помогли смертным переврать историю! Тем не менее, что-то заставило Нимлорена открыть книгу. Она была рукописной, с великолепными иллюстрациями. С одной из них на перворожденного смотрела прекрасная ночная эльфийка с черными как смоль кудрями, затаившаяся в ветвях огромного вяза — верно, ждущая кого-то в засаде. Юноше отчего-то вспомнилась его неудавшаяся жертва в битве на Черном перевале. Именно она смогла уйти от его стрелы и подняла тревогу, из-за чего все Непримиримые чуть не погибли. — Нет, не похожа, — Нимлорен внимательней всмотрелся в картинку. — У той был другой разрез глаз и другие губы. Более… чувственные. Некоторое время мысли юноши витали где-то очень далеко от злосчастной библиотеки. Опомнившись, перворожденный вздрогнул. — Духи, о чем я вообще думаю? — юноша был невероятно зол на самого себя. — Та эльфийка — враг! Если бы она первой заметила меня — убила бы без тени сомнения! Что бы сказал Аландиар, узнай он, каким мыслям я тут предаюсь? Сколько времени я уже провел в библиотеке? Однако прежде, чем вернуть книгу на место, Нимлорен стремительно пролистал ее, остановившись на заключительной главе «Уничтожение злодея». Сам не понимая, зачем он это делает, эльф вырвал последние страницы и засунул их в сумку. В следующий миг юноша понял, что совершил порядочную глупость, оставив совершенно ненужный след. — С другой стороны, даже обнаружив, что в замке кто-то побывал, люди графа вряд ли станут осматривать каждую библиотечную книгу на предмет повреждений, — попытался успокоить себя перворожденный. — Так что пропажа вполне может обнаружиться только лет через десять. Нимлорен отряхнул свои длинные волосы от пыли и уже хотел осмотреть стоящий в комнате сундук, как вдруг за одной из дверей послышались шаги. Эльф задрожал всем телом и затаил дыхание. «Илтарис, ты?» — больше всего на свете юноше хотелось задать этот вопрос и услышать утвердительный ответ. Но риск был слишком велик. К тому же, шаги были не очень похожи на эльфийские, разве что его товарищ тащил на себе что-то тяжелое. Неужели треск рвущегося пергамента разбудил кого-то из местных? Вдруг, какой-нибудь маг или другой сподвижник графа уснул в библиотеке, а теперь поднялся, услышав шум? Нимлорен хотел снять со спины лук, но понял, что стрелять в такой жуткой тесноте будет несподручно, и обнажил кинжал. Через несколько мгновений шаги затихли. Перворожденный все-таки открыл сундук и обнаружил, что внутри лежат всего лишь связки перьев, бутылочки чернил, восковые таблички и свежий пергамент. Юноша боялся поднять грохот, отодвигая окованную медью дубовую махину. Идти туда, откуда недавно слышались шаги, Нимлорену хотелось еще меньше. В результате он отворил третью дверь. Эльф оказался в небольшой каморке. Других дверей в ней, к счастью, не было. Зато имелось узкое окошко. За ним стояла тьма, однако оно выходило на запад. Что если на востоке уже начал разгораться рассвет? Нужно было торопиться. Нимлорен шагнул к шкафу. Беглого взгляда на корешки хватило, чтобы понять — здесь хранятся книги о волшебстве. Многие из них невозможно было открыть, не расстегнув хитроумные застежки. Кроме того, под замком находилась вся нижняя полка. Недолго думая, юноша сунул кинжал в скважину и попытался повернуть, но в следующий миг не удержался от вскрика, пускай и негромкого. Рукоять его оружия внезапно раскалилась, словно помещенная в кузнечный горн. Эльф отдернул руку. Клинок со звоном упал на каменный пол. Правую ладонь покрыли пузыри ожогов. Нимлорен сорвал с пояса фляжку и плеснул содержимое на рану. В следующий миг перворожденный заскрипел зубами — боль стала только сильней. Остатки воды юноша вылил на кинжал, после чего левой рукой неловко вернул оружие в ножны. — Надо найти Илтариса! — понял перворожденный. — Проклятье, неужели все снова пойдет прахом из-за меня? В комнате, в которой они разделились, боевого товарища уже не было. В следующих двух — тоже. Интересно, насколько тщательно Илтарис тут все осмотрел? Нимлорен продолжал искать друга, но мыслями постоянно возвращался назад. Сколько еще мест он не изучил? Вдруг Вилуниэн спрятан на полке-ловушке? Или в комнате, вход в которую перекрыт сундуком? Умом перворожденный понимал, что артефакта, скорей всего, попросту нет в библиотеке, а значит — найти его здесь не смог бы даже Гилэант. Но он же проверил не везде! В душе эльфа крепла уверенность — реликвия ускользнула именно от его взора! Юноша кинул отчаянный взгляд на стеллаж, где стояло множество книг, различавшихся только номерами. «Свод законов Империи». Пропади он пропадом… Эльф беспорядочно и бессмысленно озирался по сторонам, а в голову тем временем лезли мысли — одна страшней другой. А что если остальные погибли или угодили в плен? А что если они выполнили свои задания, а его не нашли и бросили в цитадели врага? А что если особо и не искали — он же обуза для всех… Вдруг Непримиримые уже раздобыли Вилуниэн, но юноше не суждено даже мельком взглянуть на священную реликвию? Внезапно Нимлорен услышал позади какое-то шуршание и резко обернулся, обнажая кинжал — хотя много ли в нем было смысла, если юноша все равно не умел фехтовать левой рукой? К счастью, источником шума оказалась всего-навсего крыса. Эльф зачем-то вновь посмотрел на полки со сводом законов — и сердце Нимлорена упало, хотя, казалось бы — куда уж ниже. Он больше не мог разглядеть оттиснутые на черных корешках номера томов. Зелье, позволявшее высокому эльфу видеть во тьме, постепенно переставало действовать. — Не стой на месте! Ну же, делай хоть что-то! — Нимлорен не знал, чего в этом беззвучном крике было больше — решимости или ужаса вкупе с отчаянием. Юноша сломя голову метнулся в следующую комнату, чудом не врезался в угол камина, отшатнулся в сторону, задел рукой что-то на книжной полке… и в следующий миг услышал оглушительный скрежет. Один из массивных шкафов медленно отъехал в сторону, открыв узкий коридор из которого дохнуло холодом и затхлостью. А ведь говорят, что в старых замках людей часто водятся призраки… — Тут еще и секретные ходы, — от этой мысли эльфу стало по-настоящему дурно. — А что, если в библиотеке есть куча разных тайников — и в одном из них лежит Вилуниэн? Как мне искать их? А ведь я поднял столько шума… Перворожденный начал озираться, думая, куда бы ему пойти — и внезапно понял, что забыл, через какую из дверей попал в эту комнату. — Илтарис, ты тут? Гилэант? Сэландрил? Кто-нибудь? — одними губами произнес Нимлорен в сгущающийся мрак. Однако столь тихий шепот с пяти шагов не смог бы расслышать даже эльф. Покинув помещение через ближайшую дверь, юноша попал в коридор, похожий на тот, что привел его в библиотеку, но все же несколько другой. Окна здесь были шире и выходили во внутренний двор замка. — Похоже, я окончательно заблудился, — желудок от этой мысли перекрутило так болезненно, что на миг забылась даже горящая правая рука. — Надо попробовать отыскать место, где наш отряд разделился, ведь именно там мы и должны собраться. Только вот как его найти? — подумал Нимлорен, чувствуя, что того и гляди разрыдается, словно малое дитя. Он успел пройти всего дюжину шагов, как вдруг весь замок огласило низкое и мощное гудение, от которого, кажется, завибрировали не только толстые стены, но и кости эльфа. Это ударил набатный колокол.