Корона злосчастья

Хеливангард, таверна «Наглый кот» 24 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

— Умберианд. Герб — три косые синие полосы на буром фоне, а поверх — золотой пшеничный колос, перекрещенный с такого же цвета копьем. Девиз: «В трудах и в битвах», — произнес Вульфрик, из окна глядя на знамена проезжающих всадников. — Ну, это — легче легкого, — хмыкнула Лиомэль. — Свартальфгард. Объятые пламенем молот и наковальня на фоне трехглавого серого пика со снежными шапками. Девиз: «Несокрушимы как горы». Ай-яй-яй, борода, — лукаво улыбнулась эльфийка. — Я вспомнила девиз твоей родины раньше тебя. — Да с твоего места просто смотреть удобнее, — махнул рукой гном. — Фейранор. Трубящий в рог серебряный всадник на черном поле. «Темнее всего — перед рассветом». Два — один, остроухая. — Ненадолго. Кто у нас там дальше… — перворожденная пригляделась к очередному выезжающему на площадь отряду. По правую руку от знаменосца ехал высокий мужчина средних лет с острой бородкой и проседью в висках. — Так, это Рейдготланд. Белая башня на синем фоне, над ней — солнце и луна. Девиз: «Нет, я еще не помер». — Эй, не мошенничать! — возмутился Вульфрик. — Вообще-то он звучит как: «Наша эпоха — вечность». — Ну так себе вечность, — покачала головой Лиомэль, полностью игнорируя суть претензий. — Тамошнему князю, конечно, уже лет сто, но я отлично помню время, когда он пешком под стол ходил. Кстати, интересно, а этот господин — его внук или правнук? — Ого, какие люди едут, — протянула Эйдани, включаясь в разговор и указывая на жилистого лысого всадника, едущего под алым знаменем с изображением стоящего на мосту леопарда. — Ух ты, это же барон Ригобер Шантрийский собственной персоной, — ответила Лиомэль. — Предлагаешь подойти поздороваться? — Да я бы так и сделала, — пожала плечами Эйдани. — Не советую, — изрек Бэдфорд. — Граф велел нам не влезать в неприятности. — А что у вас с ним… — начал было Тьялви, однако в этот момент взгляды его товарищей устремились на еще один отряд. В сопровождении рыцарей и конных оруженосцев, на белом скакуне ехал стройный юноша с вьющимися каштановыми волосами. Хильдебранду, младшему брату будущего Императора было шестнадцать лет, хотя с виду он казался моложе. Желая предотвратить возможную борьбу за престол, Оттон Пятый, прежний владыка Эольхара, отдал своего старшего сына Харальда на воспитание Озрейку Брандхеймскому, известному под прозвищем Несгибаемый, который приходился императору шурином. После трагической гибели Оттона и его супруги, наставник кронпринца стал при нем регентом. Хильдебранд же получил небольшое княжество Даломен в качестве апанажа, а его воспитателем стал советник императора, лорд Келмунд, снискавший репутацию человека умного, но мягкого и лишенного серьезных амбиций. Воспитатель также сопровождал принца, в отличие от остальных членов свиты он передвигался в карете. — Лорд как-то совсем плохо выглядит, — заметил Вульфрик. — Растолстел, постарел, обрюзг… А жаль — он хороший мужик. Нашего брата всегда уважал. — О, вижу Дерилин, — Эйдани взглядом указала на миниатюрную брюнетку с мягкими чертами лица, ехавшую рядом с Хильдебрандом. — Стать волшебницей при дворе принца — большой успех. — А вы… а ты ее тоже знаешь? — удивился Тьялви. — Конечно, — кивнула Эйдани. — Она закончила Алазариум в тот же год, что и я — Дантрано. Так, а кто это едет слева от Хильдебранда? Проклятье, ну когда уже закончатся эти дыры в памяти… Ближе всех к принцу держался высокий и статный рыцарь лет тридцати пяти в богато украшенных латах, начищенных до зеркального блеска, и алом плаще. У воина были прямые темные волосы, немного не доходящие до плеч, недлинная аккуратная борода и усы. Черты его лица можно было бы назвать благородными, но мешала одна деталь — правый глаз рыцаря был закрыт кожаной повязкой. — Это же сэр Эдвин Данкроу, Первый телохранитель принца, герой Битвы Летящих Теней, и один из лучших в Империи мастеров конного боя — как на копьях, так и на мечах, — ответил капитан Бэдфорд. — Внушительно звучит, — кивнула Эйдани. — Говорят, что в разговоре с людьми, восхищенными его талантом, он вынужден постоянно употреблять слова: «нет, не мешает», — хмыкнула Лиомэль. — Хотя, пожалуй, фразу «людям моего звания запрещено жениться», ему приходится говорить еще чаще. — В пешей схватке нашего мастера Сабрехта все равно никто одолеет, — уверенно хохотнул Вульфрик, залпом допивая остатки кофе. Этот напиток был вторым по популярности у горцев после пива. Именно благодаря наемникам-гномам кофе в свое время появился в Гинденоре и заработал большую популярность среди офицеров. Из пятерых Предвестников Рока, сидевших этим утром в «Наглом коте» от черного напитка наотрез отказалась только Лиомэль, всегда называвшая кофе «отравой». Вместо него эльфийка заказала гранатовый сок. — Пойдемте на площадь, — предложил капитан. Отряды знати продолжали подъезжать. Впрочем, на Осеннюю ярмарку прибывали в основном правители ближайших к Хеливангарду земель, а также не самые крупные феодалы. Главы большинства имперских провинций, будь то королевства, герцогства, графства или княжества, как правило, присылали в столицу своих не очень близких родственников, а сами собирались приехать только на коронацию. Главными героями предстоящей недели, несомненно, должны были стать купцы. Хотя формально ярмарка еще не открылась, бойкая торговля шла с раннего утра. Прилавки под навесами из разноцветной ткани ломились от обилия товаров, среди которого можно было найти как овощи, привезенные крестьянами из окрестных деревень, так и магические артефакты с края света. Гости спорили друг с другом яркостью и экзотичностью одежд, а также пытались перекричать конкурентов, зазывая покупателей. — Кому нужна лучшая шерсть из Глендэйла? — Да никому, лучше посмотрите на наши шелка! — Седла для самых быстрых наездников! Двенадцать вальдоров за штуку! — Лучшее снадобье для мужской силы и стойкости! Не разочаруй свою даму сердца! Особенно если она любит позу наездницы! — Украшения гномьей работы! — Зачарованные стрелы! Незаменимы на охоте и в бою! — Когти виверны! Есть толченые — для ваших зелий и целые — для изготовления амулетов! К общеимперскому языку постоянно примешивались другие наречия, и все голоса вместе сливались в один радостный гул. — Если повезет, мы можем найти мэтра Тринаксиса прямо здесь, — заметила Эйдани. — Он любит сам присматривать магические товары для Заклинательных мастерских. Если же мы его тут не встретим, то к обеду он наверняка вернется к себе. Тогда и зайдем в гости. — Постоянно ходить всем вместе — не обязательно, — сказал Бэдфорд. — Только следите за карманами, у воров сейчас — самое горячее время. Рядом с огромным желто-зеленым шатром бродячего цирка Лиомэль и Эйдани увидели Мэрит. Сестра Тьялви радостно улыбнулась и помахала эльфийке с волшебницей словно старым подругам. — Здравствуйте! — сказала девушка, подходя. — Уже выбрали что-нибудь? Если что, справа от фонтана продают просто чудесные восточные сладости. Это во-о-он там. — Благодарю, непременно туда сходим, — улыбнулась Эйдани. — Осторожно! — боевой маг резким движением перехватила руку Мэрит. Указывая направление, девушка чуть не задела локтем кучу черных, острых кристаллов неправильной формы, лежавших на гоблинском прилавке за ее спиной. Волшебница ощутила как в воздухе, словно легкое облачко угольной пыли, расплылись незримые волны темной, разрушительной энергии. — Спасибо, — немного растерянно произнесла Мэрит, бросая взгляд на таинственный товар и, на всякий случай, отходя на несколько шагов. — А что это за странные штуки такие? Они, наверное, дорогие? Я как на них посмотрела, мне почему-то страшно стало… — Дорогие, но покупателей — все равно полно, — поджала губы Эйдани. — Это одна из причин, по которой ректор моей магической академии в свое время решил учить студентов не только магии, но и мечу. Если разбить такую стекляшку оземь, то в радиусе сотни футов примерно на полчаса перестанут действовать почти любые заклинания. Также из них часто делают подавляющие волшебство амулеты. А зовутся эти штуки Осколками Бездны. — Эйдани могла бы рассказать тебе пару смешных историй, связанных с такими стекляшками, но у нее — крайне своеобразное представление о том, что такое «смешная история», — вставила Лиомэль. — Ясно, — с придыханием произнесла Мэрит. — Просто страшно интересно. Вы столько всего знаете… — в серых глазах девушки горел огонь. Эйдани вспомнила свой собственный восторг, который она ощущала на лекциях в Дантрано, когда от каждого слова профессоров стремительно расширялись границы известного ей мира. — Ладно, я, пожалуй, пойду, — нарушила Мэрит внезапно повисшую паузу. — Мне еще столько всего надо посмотреть! Но и с вами я тоже хочу потом поговорить — обязательно-обязательно! — О каких таких историях ты говоришь? — с подозрением в голосе спросила Эйдани у Лиомэль, когда они вдвоем распрощались с сестрой Тьялви. — Ну, например о том случае, когда двое враждебно настроенных чародеев, превосходивших тебя магической силой, зачем-то использовали Осколок в бою с тобой. После чего оба прожили всего несколько секунд, — протянула эльфийка. — Да ничего я не собиралась ей такого рассказывать, — отмахнулась волшебница. Они неспешно шли между торговыми рядами. По пути они встретили сияющего Вульфрика, который с гордостью сообщил, что уже продал обсидиановый крис, выручив за него сто вальдоров — стоимость сорока коров или отличного боевого коня. Лиомэль явно не собиралась оставлять гномье бахвальство без ответа, но в этот момент торжественные голоса множества труб залили площадь и взмыли выше — к небесам, затянутым светлыми облаками. С крыш и шпилей, крича, тучей взмыли чайки. Одновременно с этим легкий бриз донес соленый запах моря. Все взгляды устремились на балкон, который с давних пор использовался императорами для произнесения речей перед народом. Сегодня парапет украсили щитами с символикой правящей династии, а сверху — растянули алый балдахин с золотыми кистями. Тяжелые двери распахнулись, и на балкон медленно и торжественно вышли знаменосцы, пажи, рыцари, придворные и герольды. — Император Эольхара, его величество Харальд Третий из династии Эмерлингов! — объявил зычный голос вестника. Правитель во многом походил на Хильдебранда, однако выглядел намного старше него — сложно было поверить, что братьев разделяет всего год с небольшим. Харальд был выше ростом и явно намного сильнее. Эйдани про себя отметила, что внушительная и роскошная мантия отлично смотрится на широких плечах Императора — как и корона на его голове. — По крайней мере, выглядеть в своей роли он точно будет неплохо, — заметила про себя волшебница. Харльда сопровождали еще три человека — и всех чародейка хорошо знала. Одетый в превосходные латы невысокий рыжеволосый мужчина, очень подвижный и быстрый — сэр Боуэн, Первый телохранитель кронпринца и еще один претендент на звание лучшего мечника Империи. Другой член свиты, здоровяк со светлой бородой, одетый в зеленую мантию и широкий фиолетовый берет с золотым пером — тоже отлично смотрелся бы в доспехах. Впрочем, этот человек, которого звали Ислейв, был не воином, а придворным магом. Третьему мужчине, высокому и худощавому, на вид было лет пятьдесят. Он обладал резкими чертами лица, а взор его черных глаз был пугающе-пронзительным. Усов и бороды он не носил, а его черные, с проседью волосы были собраны в конский хвост. Озрейк, король Брандхейма, воспитатель наследника и регент. Именно по его приказу Эйдани прямо в Аркаваллу привезли поистине бесценный дар за победу над Валкроном — легендарный меч Гринфойнд. Когда Харальд подошел к парапету, каждый на площади почтительно преклонил колено. — Народ Империи и наши иноземные гости! — усиленный магией, голос правителя долетел до самых краев площади и эхом отразился от каменных стен. — Я приветствую всех вас в Хеливангарде на Осенней Ярмарке! Встаньте же и посмотрите друг другу в глаза! Торгуйте честно, обменивайтесь знаниями и опытом, забудьте все былые ссоры! И да поможет вам Аданор! — Что ж, речи он тоже читает вполне уверенно, — отметила волшебница. — Не чета некоторым юным представителям знати, которые при виде большой толпы двух слов связать не могут. *** Наемники обошли ярмарку вдоль и поперек, сделали несколько мелких покупок. Тринаксиса не встретили, поэтому, отобедав в таверне, решили отправиться в Заклинательные мастерские. Они располагались на юге Верхнего города в режущей облака шестнадцатигранной башне. Внутрь вели украшенные барельефами бронзовые двери. — А стража точно пропустит тебя? — поинтересовался капитан. — И, кстати, не безопаснее ли попытаться зайти вместе? — Ну это же не Замок Чистых душ, чтобы давать мне от ворот поворот, — ответила Эйдани. — Я пойду одна. Грандмастер — человек необычный. — Хорошо, — ответил Бэдфорд, передавая волшебнице две увесистые сумки, одну — с пирамидкой, другую — с тысячей вальдоров, полученных от графа Вигмара. — Но если потребуется какая-то помощь… — Не потребуется, — уверенно ответила чародейка и трижды ударила дверным молотком, отлитом в форме филина. Прошло несколько мгновений, в течение которых Эйдани ощущала, как пространство вокруг нее буквально звенит от магии. После чего массивные створы медленно открылись. Никаких стражников — да и вообще живых существ за ними не было. Волшебница вошла в пустынный полутемный зал. Пол, вымощенный плитами из черного и белого мрамора, походил на шахматную доску, а колонны с золочеными капителями были облицованы темным малахитом. Сотни свечей в вычурных люстрах — не горели, свет пробивался лишь сквозь стрельчатое витражное окно в дальней стене. Снаружи невозможно было представить, как внутри стройной башни может уместиться столь громадное помещение — очевидно, здесь не обошлось без магии. Двери за спиной Эйдани почти бесшумно закрылись. Неожиданно волшебницу оглушил жуткий металлический грохот. Из-за тяжелой портьеры алого бархата неожиданно вышел рыцарь чуть ли не восьми футов ростом. Гигант был облачен в сверкающие стальные латы и шлем с назатыльником под названием салад. Оружием воину служил волнистый двуручный меч-фламберг, которым рыцарь размахивал словно невесомой соломинкой. Не говоря ни слова, гигант устремился к Эйдани. На первый взгляд он казался медлительным, однако это ощущение было обманчивым — каждый шаг воина был вдвое длиннее чем у обычного человека. Чародейка попыталась парализовать громилу — однако заклятье почему-то не подействовало. Тем временем рыцарь приблизился на расстояние удара. Наемница выхватила Гринфойнд. Она хорошо знала, что атаки настолько крупных противников бессмысленно отбивать — от них можно только уклоняться. Увернувшись от грозного фламбега, боевой маг со всей силы ударила рыцаря в грудь, дополнительно усилив выпад разворотом бедер. Арундиновый клинок пробил сталь, но не вошел дальше, а застрял. Похоже, под латы противник надел еще и кольчугу. Еще одно заклинание — и соткавшийся прямо из воздуха исполинский кулак с силой тарана ударил громилу прямо в забрало. Салад сорвался с плеч рыцаря, взмыл по дуге, словно выпущенный из катапульты снаряд, и с оглушительным звоном грохнулся на пол. Под ним не было ничего — на Эйдани напали пустые доспехи, оживленные магией. Противник замахнулся для нового удара. Боевой маг бросилась в сторону, чтобы не оказаться прижатой к стене. Она хотела применить к врагу кислотное заклятье, которое полностью разъело бы доспехи, однако в этот момент «рыцарь» внезапно замер. — Что здесь творится?! — в зал через одну из многочисленных боковых дверей влетел одетый в золотистую мантию лысый смуглокожий волшебник с морщинистым лицом и очень живыми карими глазами. Грандмастер Заклинательных мастерских Филиус Тринаксис был очень мал ростом и худ — недаром ходили слухи, что в его роду были полурослики. При этом магическая сила этого человека была поистине огромна — рядом с ним Эйдани чувствовала себя малограмотной деревенской колдуньей, способной разве что лечить крестьянскую скотину. — Эйдани! Не то чтобы я не был рад встрече, — Тринаксис по своему обыкновению всегда говорил чрезвычайно быстро, — но что ты сотворила с Гэрром? — Гэрр? — подняла брови волшебница. — У этой штуки еще и имя есть? — Ты сделала ему больно! — с укоризной произнес маг, осматривая пробоину в латном нагруднике. — То есть, лучше бы случилось наоборот? — сощурилась Эйдани. — Эта груда металла напала, хотя двери меня пропустили. Твой железнозадый друг еще никого из гостей не убил? — На самом деле Гэрр — хороший, просто заклинание пока немного не откалибровано, — запротестовал Тринаксис. — Он должен быть опасен только для воров и им подобных. Думаю, чтобы этот досадный инцидент не повторился, вам надо подружиться. Волшебница почувствовала силу творимых чар, и в следующий миг безголовый железный страж пришел в движение. Впрочем, в этот раз он не стал нападать, а просто убрал меч в ножны и протянул Эйдани «руку» в превосходной латной перчатке с раздельными пальцами. — Признаться, я предпочитаю выбирать друзей… из плоти и крови, — сказала чародейка, однако «руку» Гэрру все-таки пожала. При этом волшебница на всякий случай продолжала держать в уме кислотное заклятье, надеясь, что грандмастер этого не почувствует. К счастью, заколдованные доспехи не попытались атаковать вновь. — Ну вот, совсем другое дело, — Тринаксис улыбнулся, однако за тем его лицо приняло крайне сосредоточенное выражение. — Так, я что-то определенно забыл… Какой-то вопрос, который хотел задать… Ах да! Я готов пообщаться и без повода, но, все же, полагаю, что ты прибыла сюда не только поболтать и подраться? — А у этих стен ушей нет? — спросила Эйдани, оглядываясь по сторонам. — Это исключительно мои уши, так что можешь говорить о чем угодно, — заверил маг. — Что скажешь вот об этом? — наемница извлекла из сумки пирамидку. — Любопытно… очень любопытно… — пробормотал Тринаксис, ощупывая артефакт тонкими пальцами. — Позволишь взять? Ух! — грандмастер чудом не выронил пирамидку, явно не ожидая, что она окажется настолько тяжелой. — Пойдем в лабораторию. По пути расскажешь, где раздобыла эту штуку. Стоило магам ступить на винтовую лестницу, как она закрутилась, словно штопор, вознося Эйдани и Тринаксиса на верхние этажи башни. Лаборатория — одна из многих в Заклинательных мастерских — была весьма интересным местом. На столах вдоль стен стояло множество замысловатых приборов. Какие-то из них тихо жужжали, другие — булькали, третьи — ярко светились, а четвертые — выпускали тонкие струйки пара. В середине зала на полу был изображен круг примерно тридцати футов в диаметре, испещренный загадочными символами. Окон в лаборатории не было, вместо них свет давал висящий под высоким потолком шар, похожий на миниатюрное солнце. То и дело, принюхиваясь к чему-то и оглядываясь вокруг глазками-бусинками, зал деловито патрулировал домашний питомец Тринаксиса. Пушистый серый крыс, подобно своим хеливангардским соплеменникам, с хвостом достигал четырех футов в длину. Эйдани вспомнила, что зверя зовут Ульф. Едва волшебница присела на кресло красного дерева, как крыс запрыгнул ей на колени и с интересом обнюхал меч и сумку с деньгами. — Сколько может стоить исследование такого артефакта? — поинтересовалась чародейка, машинально поглаживая зверя. — И долго ли оно продлится? — Думаю, примерно семьдесят-восемьдесят вальдоров, — ответил грандмастер. — Столь интересной находкой я бы с радостью занялся и даром, но в этом деле мне не обойтись без помощи других магов, а их труд должен достойно оплачиваться. К тому же, в работе нам наверняка понадобятся алхимические реактивы и другие материалы и инструменты, которые, увы тоже стоят денег, — вздохнул Тринаксис. — А вот сколько займет весь процесс — сказать не берусь. — Что ж, сумма весьма скромная, — кивнула Эйдани. — А времени у нас достаточно. У тебя уже появились хоть какие-то предположения об этой пирамидке? Каковы ее свойства, кем, когда и из чего она сделана? — Редко когда приходится такое говорить, но — нет, — развел руками грандмастер. — Могу сказать одно — эта штука явно умеет не только вызывать плохие воспоминания. Впрочем, мы прямо сейчас попробуем проанализировать ее ауру. Можешь и сама в этом поучаствовать. — В прошлый раз у меня ничего не получилось. — Да, но тогда была одна, уставшая после боя, да еще и посреди неуютной пещеры. Мы воспользуемся другим способом, который не грозит никакими побочными эффектами, — заверил Тринаксис, одновременно творя очередное несложное заклинание. Буквально через минуту скрипнула дверь и в лабораторию вошли еще пятеро волшебников — трое мужчин и две женщины. Самому молодому было чуть за двадцать, самой старшей — явно больше семидесяти. Все маги были одеты в яркие мантии. После приветствий грандмастер объяснил суть дела, и, прошептав слова извинения, запер Ульфа в просторную клетку, не забыв дать крысу соленый огурец. В зале закипела работа. Пирамидку поставили в центр круга, по всему помещению разместили множество зеркал и кристаллов — одни положили прямо на пол, другие — закрепили на стенах, третьи — с помощью магии подвесили в воздухе. Грандмастер периодически с ворчанием что-то переделывал за своими подопечными. При этом в глазах Тринаксиса боевой маг видела искренний интерес к предстоящему исследованию. Затем грандмастер велел всем чародеям, включая Эйдани, сделать по глотку какого-то лилового зелья из высокой бутылки и встать по периметру круга. На вкус снадобье немного напомнило пиво, в которое всыпали пару унций соли и перца. Словно шахматист, стремящийся во чтобы то ни стало выиграть партию, Тринаксис несколько раз менял коллег местами, пытаясь добиться наилучшей расстановки. Когда результат его, наконец, удовлетворил, грандмастер занял свою позицию. — Все готовы? — торжественно произнес он. — Помните — вначале векторы, затем — хорды. За дело! Серебристый луч сорвался с руки Тринаксиса, ударил в один из кристаллов и расщепился на несколько. Следом те же чары использовали все остальные маги. Подобно клинкам лучи яркими росчерками рубили воздух на части, пересекались и оплетали весь зал. В какой-то момент Эйдани показалась, что она стоит внутри гигантского бриллианта. Она ощутила, как нити семи магических аур сплетаются воедино, образуя могущественную силу. Кажется, даже сердца всех чародеев сейчас бились в ритм — как одно. Волшебница закрыла глаза — на этом этапе ритуала зрение только мешало. Она попыталась представить себе нечто бесконечно далекое, не виданное еще никем. На самой вершине Столпа Миров, подпираемая тремя неизмеримо высокими горными пиками и охраняемая семью Великими Драконами, покоилась созданная в самом начале времен Чаша Магии. Рождающаяся в ней энергия свободно текла сквозь миры, покоряясь лишь тем, кому богами был дан чародейский дар. При этом незримые потоки противились любому, кто пытался зачерпнуть из них хоть каплю — ведь никакая сила не дается бесплатно. Однако для того, чтобы справиться с задуманным Эйдани вместе с волшебниками из Заклинательных мастерских должна была взять мощь из самой Чаши, преодолев многократно большее сопротивление. В прошлом она делала подобное лишь однажды — в битве с Валкроном. Скорей всего, даже сам Тринаксис довольно редко прибегал к такому приему. Получится ли у них? Теперь Эйдани четко видела все — бесконечное море облаков, три поражающих воображение утеса, семь величественных крылатых созданий и лишенную каких либо украшений циклопическую каменную чашу. Таинственная сверкающая субстанция внутри нее кружилась в бесконечном водовороте и множеством тонких струй переливалась через края. Преодолев сильнейший встречный ветер, волшебница приблизилась к пенящимся волнам, с трудом, словно двигая нечто невероятное тяжелое, протянула руки, зачерпнула энергию — хотя все это, конечно же, происходило лишь в голове у чародейки. Есть! Осталось применить полученный дар к артефакту. Эйдани направила поток силы, фокусируя его на пирамидке — и ощутила как остальные маги сделали тоже самое. Ослепляющая вспышка! И в этот миг волшебница ощутила невероятно болезненный рывок, будто кто-то попытался выдрать ей руку из плеча — однако таинственная сила терзала не плоть Эйдани, а ее разум. От боли чародейка открыла глаза. Вокруг пирамидки, словно мыльный пузырь, стремительно разрасталась полусфера, составленная из желто-зеленых молний. Раздался ужасающий треск — зеркала, кристаллы, а затем и стоящие вдоль стен магические приборы начали взрываться, осыпая все вокруг дождем стеклянных и металлических осколков. Искусственное солнце под потолком угасло, но из-за колдовских сполохов в лаборатории по-прежнему было невероятно светло. Купол над пирамидкой на несколько мгновений прекратил свой рост, после чего стремительно раздался в стороны, заполняя собой весь зал и, словно кукол, раскидывая чародеев в разные стороны. Эйдани отшвырнуло назад с такой силой, что, врезавшись в дверцы массивного шкафа, наемница проломила их и утонула в ворохе лежащих внутри бумаг. При этом она практически не почувствовала удара — сознание в этот момент пронзали мириады раскаленных игл, что заглушало любые другие ощущения. Сверкнуло еще несколько одиночных молний, после чего лаборатория погрузилась во мрак. С минуту снаружи царила полная тишина, нарушаемая лишь недовольным писком Ульфа. Затем послышалось шуршание, после чего во тьме полыхнула тусклая вспышка, затем еще одна — чуть поярче. Через некоторое время помещение залило ровным светом — судя по всему, искусственное солнце — вновь зажглось. — Как вы? Все ли в порядке? — послышался снаружи сильно охрипший голос Тринаксиса. Волшебница открыла рот, чтобы ответить и одновременно с этим попыталась пошевелиться, однако сильно приложилась головой о полку. — Дерьмо кентавра, мать его за все четыре ноги! — сквозь зубы процедила наемница, после чего добавила еще несколько ругательств, настолько грязных, что позавидовал бы даже орк. — Понимаю твои эмоции и во многом разделяю их, — затараторил грандмастер. — Сейчас я помогу тебе. Мощь этого артефакта — поистине невероятна! Начало нашей исследовательской работы вышло действительно захватывающим! — Угу. Интересней некуда, — буркнула Эйдани, со второй попытки все-таки вылезая из шкафа. — Хотя в одном ты оказался прав — в этот раз обошлось без дурных воспоминаний. Оглядевшись вокруг, она поняла, что еще легко отделалась. Все пятеро подчиненных Тринаксиса лежали на полу и не могли подняться. Трое были без сознания, некоторым осколки сильно посекли лица и руки — на полу и стенах виднелись многочисленные пятна крови. Ульф с совершенно безумным видом носился по лаборатории — судя по всему, его клетка перевернулась и открылась. Маг и волшебница привели пострадавших в относительный порядок, после чего Тринаксис осмотрел Эйдани, отметил, что она отделалась лишь синяками, и применил обезболивающие чары. — Ну что ж, — глаза грандмастера по-прежнему горели азартом. — Мы готовы взять твою находку для изучения. Но, с учетом всех обстоятельств, работа обойдется в тысячу триста… — было видно, что магу очень неприятно называть столь огромную сумму. — А, впрочем ладно, — он махнул рукой, — для тебя я предложу специальные условия — девятьсот вальдоров, но все деньги — вперед. Длительность исследования, увы, не могу назвать даже примерно. Устраивает ли мое предложение? — Да, — ответила Эйдани, начиная отсчитывать золотые десятивальдоровые монеты с профилем императора Оттона Пятого. — О промежуточных результатах сообщать? — Конечно, — кивнула волшебница. — Тогда позволь проводить тебя до дверей, — ответил Тринаксис, заклинанием заставляя полученные деньги перелететь в возникшую прямо из воздуха шкатулку. Эйдани в сопровождении грандмастера вышла на винтовую лестницу, маг применил привычные чары — однако ничего не произошло. Удивленный Тринаксис сделал еще несколько попыток — результат был тем же. — Похоже, из-за твоего артефакта вышла из строя и лестница, — вздохнул волшебник. — Что ж, придется прогуляться пешком. Отсюда до первого этажа — тысяча пятьсот шестьдесят две ступени. Как и ожидала Эйдани, Тринаксис вымотался гораздо быстрее нее. Отпускать чародейку одну грандмастер наотрез отказался и предложил сделать остановку. Чтобы не стоять на узких и крутых ступеньках, маги вышли в коридор. В этот момент Тринаксис хлопнул себя по лбу. — Проклятье, я совсем забыл про еще один свой эксперимент! — воскликнул он. — Погоди, я мигом! — с этими словами чародей скрылся за углом. Эйдани присела на подоконник. Небо над городом озаряли бесчисленные яркие звезды. Впрочем, судя по серебряным сполохам над морем, с севера надвигалась гроза — погода в Хеливангарде всегда была чрезвычайно капризна и переменчива, а уж осенью — особенно. Дверь в дальнем конце коридора открылась, и из нее вышел высокий брюнет в щегольском синем дублете, украшенном драгоценными камнями и золотым шитьем. Эйдани сразу узнала его — Ателард, верховный маг Капитула. Ему было около сорока пяти, однако он усиленно молодился. Чародей слыл большим ловеласом — говорили, что порой он крутил романы разом с десятком знатных дам столицы, а число его внебрачных детей — перевалило за полсотни. Волшебник тоже заметил наемницу, сотворил заклинание и со скоростью стрелы переместился к Эйдани, оказавшись в считанных дюймах от нее. На многих девушек подобные трюки, безусловно, производили немалое впечатление, но чародейка и глазом не моргнула. — Эйдани Кордэйл, — вкрадчивым голосом произнес он. — Как всегда — прекрасная и опасная. — Ателард Дорвинд, — устало ответила волшебница. — Как всегда — использует одни и те же заезженные приемы. — Любуетесь видом ночной столицы? — маг оперся о стену, так что его рука почти коснулась волос чародейки. — Знаете, я много размышлял о сути этого города. Сколько сил, тайных и явных, взаимодействуют здесь! Порой они, кажется, и не подозревают о существовании друг друга, но на самом деле их пути вместе составляют звенья одной цепи. Но, при этом прямое столкновение этих сил способно привести к страшной катастрофе… — Вам стоило бы попробовать себя в качестве профессора философии, — сказала Эйдани. — Обратитесь в Хеливангардский университет, вдруг они ищут преподавателей? — Благодарю за комплимент, — Ателард таинственно улыбнулся, — но вы явно переоцениваете мои таланты. Эта наука — определенно не моя стезя. Я всего лишь размышляю. О том, что многие из этих сил интересуются вами. И целями, которые привели вас с друзьями в Хеливангард, — с этими словами маг растворился в воздухе.