Корона злосчастья

Хеливангард, башня Заклинательных мастерских 24 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Услышав слова Ателарда, Эйдани сумела сохранить равнодушное выражение лица, однако внутри волшебница почувствовала тревогу. Что это за силы и почему верховный маг Капитула ей это сказал? Возможно, просто хотел произвести впечатление, а возможно — плел какую-то очередную интригу, и весь этот разговор был ее частью? Лишь одно предположение чародейка отмела сразу — что Ателард действительно хотел ей помочь. Мысли Эйдани прервало внезапное появление Тринаксиса. — Можем идти, — сообщил грандмастер. — Я видела здесь мэтра Ателарда из Капитула, — заметила волшебница, вновь оказавшись на лестнице. — Да, он собирался прийти сегодня, — кивнул маг. — Сам я с ним не общался, поскольку его целью был небольшой диспут с некоторыми моими коллегами. Как он тебя встретил? Говорил что-то интересное? — Как обычно. Нет, — ответила Эйдани. — Полагаю, что столь мощное сопротивление твоей находки любым попыткам исследования говорит о заключенной в ней невероятной силе, — сменил тему Тринаксис. — У меня уже есть мысли — как преодолеть эту защиту. Мы воспользуемся более тонкими, можно сказать, ювелирными методами. Хотя, конечно, уничтожение такого количества лабораторного оборудования несколько затруднит нашу работу. Да и шкафчику тому, надо сказать, было за двести лет. Редчайший образец… — «А ты посмела оказаться крепче, чем надо — и не размазалась об него в лепешку» — так что ли? — хмыкнула Эйдани. — Ничего, попросишь Гэрра починить. — Нет-нет-нет! — мгновенно возмутился грандмастер. — У меня и в мыслях не было говорить подобное! Я очень благодарен тебе за возможность прикоснуться к неизведанному и сгораю от нетерпения. Вскоре Тринаксис и Эйдани распрощались в зале на первом этаже. Бронзовые двери сами собой открылись, выпуская волшебницу в ночь. Снаружи наемницу ждали усталые и встревоженные Бэдфорд, Вульфрик и Тьялви. — Мы уже начали думать, как вытащить тебя отсюда. Дверь нас не пропускала, а штурмом эту башню точно не возьмешь, — заметил капитан. — Ясно, — кивнула волшебница. — В следующий раз попробую уговорить Тринаксиса дать вам войти. А где Лиомэль? — Я послал ее на разведку, — ответил Бэдфорд. — На всякий случай решил изучить — можно ли попасть в башню с крыш соседних зданий. — Да она сама напросилась туда слазить, — пробормотал Вульфрик так, чтобы не услышал капитан. — Можно вытащить эльфийку из леса, но вот лес — из эльфийки… — Очень рад, что с тобой все хорошо, — произнес Тьялви; это прозвучало чересчур официально, однако по глазам целителя чародейка увидела, что тот говорит искренне. Тем временем Эйдани увидела стройный и гибкий силуэт на коньке ближайшего дома. Единая с тенью съехала по крутому скату, совершив пару кульбитов, перемахнула на пристройку, повисла на карнизе второго этажа — и спрыгнула вниз, по-кошачьи мягко приземлившись на ноги. — Ну, остальные, конечно, нет, а вот я бы смогла добраться до нижнего окна башни, — сообщила она. — Кстати, привет, сестренка, — эльфийка сделала вид, что заметила Эйдани только сейчас. — Легко о таком говорить, когда это уже не требуется, — фыркнул гном. — Гляньте, а это еще кто такие? — удивленный возглас Тьялви прервал назревающий спор. На маленькую площадь, посреди которой стояла башня, вереницей медленно вышли полсотни мужчин и женщин в синих накидках, испещренных непонятными белыми символами. Взявшись за руки, люди попытались взять здание в кольцо, однако численности не хватило, поэтому в «хороводе» образовались разрывы. Нашептывая нечто вроде молитвы, собравшиеся начали ходить вокруг башни. — Судя по нарядам — местная община магоборцев, — ответила Эйдани. — Жалкое зрелище — мечтают избавить мир от волшебства, а сами способны лишь бормотать свой бред у чародеев под окнами. Жаль только их детей — ведь родители отказываются от любого магического лечения, даже когда рядом находится волшебник, готовый помочь бесплатно. — Но в народе их идеи довольно популярны, — заметил Бэдфорд. — Хорошо, что наш граф на пушечный выстрел не подпускает этих умалишенных к своим владениям. — Помню, как напоролась на таких персонажей окрестностях Дантрано, — сказала Эйдани. — Мне тогда лет двенадцать было. Я увидела на улице тетку, которая с жуткой бранью колотила маленького сына, за то, что он упал и разбил коленки. Мальчик весь обливался слезами. Меня всегда страшно злили подобные сцены — ребенок и так больно ударился, зачем его еще и бить? В общем, я подошла, сказала, что умею колдовать и предложила вылечить паренька. После этого его мамаша начала орать уже на меня. Я подумала, что она боится, что из-за неопытности я могу повредить ее сыну — и пообещала привести кого-то из взрослых магов. Та женщина взбеленилась еще больше и захотела мне врезать. Но не смогла — я шарахнула ей в лицо грязевым заклятьем и убежала. — И после этого кто-то удивляется, что маги редко рвутся бескорыстно помогать первому встречному, — покачала головой Лиомэль. — Почему регент просто не велит разогнать их? — возмущенно спросил Тьялви. — Из-за глупых суеверий рисковать жизнью собственных детей — да еще убеждать других поступать так же — ужасно! — Он — из тех правителей, которые видят угрозу государству в чрезмерном усилении магов, — ответил Бэдфорд. — Вот и смотрит на подобное сквозь пальцы. — Друзья, а пойдемте в таверну, — посреди возникшей паузы произнес гном. По пути Эйдани рассказала боевым товарищам обо всем, что произошло в Заклинательных мастерских. Когда Предвестники Рока вышли на Рыночную площадь, ратушные часы уже показывали половину одиннадцатого. Тем не менее, некоторые наиболее упертые купцы все еще торговали, благо пламя в каменных чашах разгоняло тьму. Багровые отсветы и неверные тени прыгали по стенам и мостовой, придавая площади таинственный и зловещий вид. Языки огня затрепетали под налетевшим порывом ветра. Совсем близко ударила молния и прогремел гром. — Эйдани! — чей-то высокий голос заставил всех наемников обернуться. — Я вас узнал! Вы теперь леди Кордэйл! Красиво звучит! Назвавший волшебницу по имени оказался худым долговязым мужчиной с кудрявыми светлыми волосами. Он был одет в яркий до аляповатости костюм и шляпу с павлиньим пером. Незнакомец стоял у небольшого прилавка с картинами, изображающими, в основном, прекрасных дам и доблестных рыцарей. Одно полотно художник писал прямо сейчас, продолжая махать кистью во время разговора. — Вы кто? — наемница сощурилась, внимательно разглядывая незнакомца. — Гелендин, ты что ли? Ну у тебя и память… — Я так счастлив вас видеть, что готов носить вас на руках! — театральным тоном произнес художник. — Не советую пробовать, — покачала головой Эйдани, скептически оглядывая хрупкую фигуру собеседника. — Надорвешься. — И я готов вновь воспеть вашу красоту силой искусства! — ничуть не смутившись, продолжил Гелендин. — Я рассмотрю твое предложение, — благосклонно ответила волшебница. — Позже. — Но я вижу в числе ваших спутников еще одну прекрасную леди! — торжественно объявил художник. — Я уже вижу, как мазки ложатся на полотно, увековечивая ее образ! — В свое время один человек написал мой портрет, — медленно и трагично ответила Лиомэль. — А потом он умер страшной и мучительной смертью… — От чего? — Гелендин, похоже, не на шутку испугался. — От старости. Это было триста лет назад, — ответила ночная эльфийка. — Можешь меня нарисовать, — ухмыльнулся Вульфрик, подходя к прилавку с картинами. — И на руках поносить — тоже. — Твой поклонник? — лукаво улыбнулась Лиомэль, когда наемники зашагали прочь. — Гелендин — поклонник всех дам, которые оказываются в поле зрения, — хмыкнула Эйдани. — Удивительно, что он меня еще помнит. Незадолго до окончания академии, я случайно встретила его на главной площади Аркаваллы, и согласилась немного попозировать для одной его картины. — Обнаженной, надеюсь? — невинным тоном осведомилась эльфийка. — Нет, — рассмеялась волшебница. — Моя роль на том грандиозном полотне была совсем незначительной. Стоило отряду войти в таверну, как в стекла с силой забарабанил дождь. Раздвоенная молния вспорола небеса, высветив темные силуэты многочисленных хеливангардских башен. Предвестники Рока сели за свободный стол, заказали мясо с кровью. Несмотря на поздний час, в обеденном зале «Наглого кота» было много людей. Гостей вновь развлекали менестрели. Тот же бледный темноволосый юноша, что и накануне, пел другую песню Шейделин Прекрасноволосой — «Родник». Баллада повествовала о ручье, берущем начало в мрачной гуще заповедных лесов. Преодолевая множество трудностей и преград, постепенно набирая силу, он становился могучей рекой Страгир, горделиво несущей свои воды в суровый Седой океан. — Привет, брат! Добрый вечер, господа! — бодро произнесла Мэрит, принесшая наемникам напитки. — А вы видели сегодняшние представления в цирке? — Здравствуй, сестра, — улыбнулся Тьялви. — Руки пока не дошли посмотреть. Стоящая вещь? — Очень! — горячо ответила девушка. — У них там есть и клоуны, и силачи, и фокусники, и дрессированные звери — был даже медведь-жонглер. А еще одно представление — с акробатами — они устраивают не в шатре, а прямо на улице — они такие трюки делают — и на такой высоте! Самый лучший из них забирался прямо на ратушу. Даже не представляю, насколько смелым и ловким для этого надо быть… — Могу объяснить — насколько, — заговорщическим тоном произнесла Лиомэль, подмигивая. У Мэрит загорелись глаза, но в этот момент ее окликнул трактирщик. Девушка смешно сморщила нос от недовольства и убежала. За окном пушечными залпами рокотал гром. Росчерки молний вспарывали небо все чаще. Площадь опустела, огонь в каменных чашах постепенно угасал под струями дождя. В окна ломился ветер. — Кстати, — вдруг встрепенулся Тьялви, которому сидр, похоже, развязал язык. — Вы утром упоминали барона Шантрийского, с которым вроде как не поладили. Что именно случилось? — Да сущая мелочь, — не отвлекаясь от поглощения ужина, ответила Эйдани. — Мы его младшего брата грохнули. — В бою? — поразился маг. — Ну… можно и так сказать, — волшебница отпила из кружки. — Ладно, давай расскажу все сначала — история как раз для такой погоды. Итак, девять лет назад, когда я только-только стала наемницей, мы вчетвером отправились в феод славного Умберианда под названием Шантри. Граф Вигмар велел выяснить — что творится в тех землях, и не найдется ли там работы для нашего воинства. В том числе, разумеется, мы собирались попасть на аудиенцию к самому барону Ригоберу. Все началось в трактире неподалеку от его замка. Заведение, надо сказать, было не чета этому… *** — …и помните, — сказал Бэдфорд, открывая скрипучую дверь таверны. — Мы ни во что не ввязываемся, никого не спасаем, не лезем на рожон. Мы просто смотрим, слушаем, иногда — спрашиваем. Всё. Наемники вошли в обеденный зал — если этим гордым словом можно было назвать тесное и мрачное помещение с низким, дочерна закопченным потолком. Внутри сильно пахло потом и давно нестираной одеждой. Дым очага, над которым на вертеле жарилась свиная туша, упорно не желал уходить в предназначенное для него отверстие, из-за чего в зале было тяжело дышать, а очертания людей и мебели делались зыбкими и размытыми. За столами и у облезлой стойки сидели примерно полторы дюжины посетителей — судя по всему, большинство из них были крестьянами и бедными ремесленниками. Пара гостей, явно перебравших с горячительным, спали на полу. По залу сновали двое официантов — мужчина и женщина. Трактирщик, лет двадцати пяти от роду, хлопотал за обшарпанной стойкой. Он носил светлые волосы и бороду и был необычно худ для представителя своего ремесла. — В курице больше костей, чем мяса, а пиво — явно разбавлено, — раздраженно фыркнул Вульфрик, когда Предвестники Рока расположились за неприметным столом в углу и получили заказ. — Мне тоже какую-то мерзость принесли, — призналась Лиомэль; эльфийка была единственной, кто заказал не пиво, а местное белое вино. — Нет, этой старой тощей птицы нам определенно не хватит, — продолжал негодовать горец. — Давайте хоть еще одну закажем. Мы — воины, а не монахи, чтобы жить впроголодь! Бэдфорд кивнул и жестом подозвал долговязого прыщавого официанта. Однако, не успел капитан открыть рот, как люди за самым большим столом начали что-то испуганно кричать, тыкая пальцами в узкое окно. Их страх мгновенно передался всем в зале, в том числе — работникам заведения. — Что такое они там увидели? — недоуменно спросил офицер у задрожавшего как осиновый лист официанта. — Родольф идет! — Кто? — Баронов брат! — прошептал работник таверны. — А что с ним не так? — не понял Бэдфорд. Вместо ответа официант куда-то убежал. Тем временем посетители трактира, бранясь и отталкивая друг друга толпой устремились к выходу. Часть людей успели прорваться через узкую дверь, однако другие вынуждены были резко отпрянуть, когда внутрь ввалилась орава из примерно дюжины человек. Все они были одеты в чрезвычайно пестрые наряды, некоторые также натянули на себя части доспехов, например, кольчуги или открытые шлемы. У всех гостей было при себе оружие. — Дорогу Ордену Бесстрашных львов! — пьяным голосом провозгласил предводитель шайки. Он был невероятно огромен и толст — как три обычных человека, поставленных рядом. Расшитый золотом бордовый камзол с трудом сходился на его животе. Судя по всему, мужчине было приблизительно лет тридцать, но из-за оплывшей физиономии и крайне жидких волос он казался гораздо старше. — Сидим тихо, — сквозь зубы прошипел Бэдфорд товарищам. — Дамы, накиньте капюшоны. — А ну, пшли отсюда! — рявкнул главарь шайки посетителям, не успевшим освободить места за самым большим столом. — Где ваше уважение к брату барона! — он одним махом смел на пол тарелки с остатками еды. Тем временем чернобородый мужик из компании Родольфа просто для развлечения повалил стеллаж с горшками, сковородками и прочей утварью. Под раскатистый смех других молодчиков она с ужасающим грохотом обрушилась вниз. По грубым доскам пола запрыгали черепки. — Много ли мужчин знала ты в своей жизни, крошка? — вкрадчивым голосом спросил одетый в желтое вертлявый юнец, со спины подходя к невысокой стройной официантке. — Даже если так, то я у тебя буду первым настоящим! — одной рукой он прижал девушку к себе, а другой — резко рванул за платье на плече; серая ткань с треском порвалась, а работница таверны истошно закричала. — Не вмешиваемся! — одними губами приказал Бэдфорд, глядя на задрожавшую от гнева Эйдани. — Мы сюда не объявлять войну приехали! — Неси вино, живо! — гаркнул Родольф прямо в лицо трактирщику; для пущей убедительности брат барона вытащил из-за пояса булаву и шарахнул ей по стойке, так что во все стороны полетели щепки. — И не ослиную мочу, что продаешь бедноте, а то, которое можно пить! — Сейчас, сейчас, господин… — пролепетал хозяин заведения. Он открыл дверь за стойкой и меньше чем через минуту вернулся, неся четыре высоких бутылки. — Это все, что осталось, честно! Отбив горлышко, Родольф сделал богатырский глоток. И без того нетрезвые дружки баронова брата мгновенно расхватали оставшиеся бутылки. Те, кому напитка не досталось, вперили в трактирщика недобрые взгляды. — Этого мало, понимаю, — проговорил хозяин. — Я сейчас прикачу бочонок пива, хорошо? — И, кстати, свинина скоро приготовится. Будет очень вкусно — трактирщик бросил взгляд на тушу над очагом. Мальчишка-поваренок, крутивший вертел, успел убежать, поэтому сейчас туша обжаривалась только с одной стороны и уже начинала подгорать. — Ты, это, зубы мне не заговаривай! — прогрохотал Родольф. — У меня свои глаза есть! Пойдешь в кладовку за пивом, прихвати еще одно угощение! Ты знаешь, о чем я! — Простите, не понимаю вас, господин… — чуть не плача, прошептал трактирщик, дрожа всем телом. — Не притворяйся болваном! — брат барона вновь начал поигрывать булавой. — То, о чем я говорю, находится в таверне. И ты мне это дашь! — Если вы про пироги, господин, то готовых сейчас нет. Но я немедля велю испечь. Больше не слушая трактирщика, Родольф зашел за стойку. — Вот, возьмите! — прошептал хозяин, доставая грубую шкатулку и высыпая все ее содержимое в подставленную ладонь баронова брата. — Кыш, я сказал! — Родольф забросил полученные медяки в поясной кошель и поднес булаву к лицу трактирщика. Хозяин таверны был явно не в силах ответить «нет». Тем не менее он продолжал стоять на пути врага, не пропуская его в кладовую. Взревев, словно разъяренный медведь, брат барона свободной рукой легко отпихнул щуплого трактирщика в сторону, распахнул дверь за стойкой и скрылся в темном проеме. Через несколько мгновений оттуда раздался отчаянный и пронзительный крик. Детский крик. Спустя считанные секунды Родольф вновь появился в зале. Словно куклу, он тащил девчонку лет семи, чертами лица и цветом волос очень похожую на трактирщика. На фоне столь гигантской туши она казалась особенно крохотной. Несчастная громко визжала и отчаянно молотила руками и ногами по воздуху и по телу своего мучителя, но это было бесполезно. Хозяин сделал несмелый шаг навстречу брату барона — и в следующий миг повалился на пол — кто-то из Ордена Бесстрашных львов плашмя ударил трактирщика мечом по затылку. Прочие работники и посетители таверны замерли, словно парализованные, не в силах проронить ни слова. Родольф поволок продолжающую кричать и вырываться пленницу к лестнице, ведущей на второй этаж. Трудно сказать, что произошло раньше — то ли Эйдани, Лиомэль и Вульфрик разом бросили взгляды на Бэдфорда, то ли наемник первым прервал молчание. — Эй ты, — негромко, но так, что услышала вся таверна, произнес капитан. — Далеко собрался? Повисла внезапная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге и доносящимся с улицы далеким и тоскливым собачьим лаем. — Это ты мне, что ли? — растягивая слова, спросил баронов брат, демонстративно медленно поворачиваясь. — Тебе, кому же еще, сэр Жопа-вместо-лица! — громогласно заявил Вульфрик. Бросив свою жертву у лестницы, Родольф все так же неторопливо подошел к столу, за которым сидели наемники. — Что, храбрые очень? — брат барона оскалил желтые зубы. — Так, а это что за ходячие мешки? — он разом сдернул капюшоны с Эйдани и Лиомэль. — Ооо, какие, оказывается ценные подарки ты нам принес, дружок! Отличные сиськи, милочка, — бросил Родольф волшебнице, обдавая ее зловонным дыханием вперемешку с запахом прокисшего пота. — Правда, твоя шейка могла бы быть и чуть поизящнее — ну да ладно. Эй, кто у нас там главный любитель статных блондинок? — баронов брат окликнул остальных молодчиков. — Что, много таких? Главное, не передеритесь в очереди! Благо наши дорогие гости доставили сюда еще один прекрасный цветок, — Родольф перекинул взгляд на Лиомэль. — Говорят, что ночным эльфийкам нет равных в искусстве любви… Банда окружила Предвестников Рока — кроме юнца, который продолжал лапать официантку. На несколько мгновений повисла пауза. — Покажи — насколько ты горяча! — лысый верзила, размерами немногим уступавший брату барона, потянул волосатую лапу к Лиомэль; в следующее мгновение события начали развиваться с бешеной скоростью. — Смелее давай, я — ненасытная! — прошептала эльфийка; стремительным, почти не различимым движением она выхватила кинжал и пригвоздила ладонь здоровяка к столешнице. Зал мгновенно взорвался криками и грохотом. Часть клиентов, воспользовавшись случаем, сбежали, другие — спрятались под столы и продолжили наблюдать; похоже, любопытство в этих людях пересилило разум. Бэдфорд вскочил и скрестил меч сразу с двумя противниками. Вульфрик поднял скамью, на которой только что сидел, и метнул ее в самую гущу врагов, после чего выхватил секиру. Чернобородый бандит, тот самый, что повалил шкаф с утварью, замахнулся на горца булавой-моргенштерном, но в следующий миг рухнул на пол, на лету безуспешно попытавшись поймать собственные кишки, выпадающие из распоротого живота. Эйдани метнула созданный магией сияющий золотой диск, который с диким воем снес головы троим врагам разом — из разрубленных шей вверх дружно ударили фонтаны крови. Разбойник, который лапал официантку, наконец отпустил жертву, но только для того, чтобы получить стрелу от Лиомэль. Наконечник вошел несостоявшемуся насильнику точно в рот и вышел из затылка вместе с полутора футами древка. Визжа от ужаса, работница таверны бросилась бежать, пытаясь прикрыть наготу обрывками платья. Вульфрик сцепился с парой верзил — похоже, это были лучшие бойцы среди дружков Родольфа. Последний зашел сбоку и сумел палицей заехать гному по плечу. Горец зарычал от боли и громко выругался, но продолжил сражаться. Эйдани применила еще одно заклинание — незримый клинок располосовал бандита с топором от левой ключицы до правого бедра. В ту же секунду чародейка ощутила у горла острый окровавленный кинжал — громила, которого Лиомэль пришпилила к столу, сумел вытащить оружие эльфийки и освободиться. Внутри у волшебницы все похолодело — неужели ее боевой путь окончится так глупо и быстро — вместе с жизнью, прерванной рукой обычного пьяного разбойника? — Ты ведь самая юная и неопытная из этой шайки? — прохрипел враг чародейке на ухо. — Эй, гости! — торжествующе прокричал он. — У меня в заложниках ваша… — договорить он не успел — Лиомэль положила на тетиву сразу две стрелы — они свистнули над плечом волшебницы и вонзились противнику в лицо. Верзила начал медленно оседать на пол. Эйдани машинально выхватила меч и снесла голову уже мертвому врагу. — Спасибо, — тяжело, дыша сказала волшебница эльфийке. — Не за что, — ответила перворожденная, забирая свой кинжал у мертвеца. — Прости, что сразу его не добила. Тем временем среди Бесстрашных львов возникло замешательство — одни продолжали драться, другие — бросились бежать. Правда, самый быстрый из врагов споткнулся о лежащий у порога труп и упал. Второй запнулся о товарища. Третий попытался перемахнуть через внезапно возникшую преграду, но в этот момент брошенный Лиомэль засапожный нож вонзился разбойнику между лопаток. Бэфдорд ранил Родольфа в руку, заставив брата барона отступить в угол зала. — Сзади! — заорал Вульфрик; капитан резко развернулся и мечом заблокировал внушительный тесак в считанных дюймах от своего горла. Кружась в бою, словно в танце, офицер и бандит стремительно переместились на другой конец зала, где враг, наконец, получил смертельные ранения в бедро и грудь. Тем временем Вульфрик разрубил одного противника пополам, а второму — размозжил голову обухом топора. Поверженный разбойник рухнул, щедро окатив кровью крестьянина, который из-под стола наблюдал за битвой. — Ааааааррр!!! — С диким воплем Родольф вынырнул из темного угла. Он бросился к двери, на бегу раскидывая столы, скамьи и трупы товарищей. Эйдани случайно оказалась на пути врага — да еще спиной. Однако во второй раз она не дала противнику атаковать сзади — в последний момент боевой маг обернулась и, когда булава Родольфа уже летела сверху, готовясь раскроить чародейке череп, Эйдани применила заклинание. В зале резко пахнуло пронизывающим холодом. Заостренная сосулька размером с бревно частокола с мерзким чавканьем глубоко вошла брату барона в грудь. Удар отбросил врага далеко назад и он, выронив оружие, рухнул прямо в очаг, подняв тучу искр. Пламя быстро охватило одежду убитого, а еще через несколько мгновений на него обрушился вертел со свиной тушей. — Сдох в обнимку с себе подобным, — тяжело дыша, произнесла Эйдани, откидывая назад перемазанные в чужой крови волосы. В живых остались только двое противников — те, что упали у двери. Первого Бэдфорд пригвоздил мечом к полу при попытке подняться. Другой смог освободиться и бросился бежать — однако второй засапожный нож Лиомэль догнал врага и вонзился ему в основание шеи. Дорога за дверями таверны шла под гору, поэтому разбойник на животе проскользил по мостовой еще шагов двадцать, оставляя за собой кровавую дорожку. Звуки боя стихли, уступив место крикам ужаса. Все местные жители, еще остававшиеся в трактире, с воплями и проклятиями бросились к дверям, видимо, боясь разделить участь Родольфа и его дружков. Похоже, Предвестники Рока напугали местных куда сильнее, чем Бесстрашные львы. Прочь умчался и пришедший в себя трактирщик — даже не попытавшись отблагодарить наемников за спасение дочери. Вскоре они остались вчетвером посреди зала, залитого кровью до такой степени, что в ней буквально плавали тела и внутренности убитых врагов, отрубленные головы, руки и ноги. Повисла полная тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Его языки, не торопясь, глодали труп Родольфа. От вылетевших из очага углей начал потихоньку заниматься опрокинутый стол. Неожиданно со стороны лестницы раздался слабый всхлип. Наемники обернулись и увидели, что дочь трактирщика до сих пор лежит на полу там, где ее бросил брат барона. — Ушиблась? — спросила Эйдани, подбегая. — Где болит? Шмыгая носом и глотая слезы, девочка стремительно закивала и молча указала на свою левую стопу. — Сейчас исправим, — волшебница попыталась улыбнуться и применила охлаждающее заклятье, призванное унять боль. — Как тебя зовут? — Танни… госпожа, — с трудом проговорила дочь трактирщика. — Капитан, что с ней делать? — обратилась наемница к командиру. — Ее отец сбежал, забыв про нее… — Кого-то из соседей знаешь? — спросил капитан у Танни. — Среди них хорошие люди? — Ну… знаю одну соседку, — девочка утерла слезы грязным рукавом. — Тогда скорее беги к ней, — сказал офицер. — Слышала, что дядя сказал? — шепнула Эйдани на ухо явно растерянной Танни. — Сейчас ведь меньше стало болеть? Ну — беги! Дочь трактирщика припустила прочь, сверкая босыми пятками. Тем временем за пределами очага вспыхнули уже полдюжины маленьких костерков, готовых вскоре слиться в один большой пожар. — Ну ничего себе «невмешательство» получилось! — произнес Вульфрик, оглядываясь. — Как вы уже поняли, планы изменились, — мрачно изрек Бэдфорд, вытирая кровь с меча. — Живо все в конюшню! Уходим отсюда! *** — Вот такая история, — закончила Эйдани, глядя на Тьялви. — Потом была еще довольно веселая погоня. Нам пришлось разделиться: Лиомэль уходила с капитаном, а я — с Вульфриком. Мы вдвоем удостоились особой чести — за нами гнался отряд во главе которого был сам барон. Меня он точно запомнил. Возникла пауза, во время которой целитель явно пытался уложить в голове все услышанное. — А что сказал граф Вигмар? — наконец, спросил маг. — И были ли еще какие-то последствия? — Граф — ничего, — пожала плечами Эйдани. — Хотя по пути домой мы тысячу раз мысленно успели распрощаться с армией его сиятельства. Что до барона Шантрийского — то он пытался жаловаться своему сюзерену. Не то, чтобы королю Умбериандскому было не плевать на судьбу какой-то там девчонки из таверны, но ссориться с Гинденором он не захотел. Особенно ради того, чтобы отстоять… специфические вкусы покойного родственника своего не самого верного вассала. Ригобер, говорят, хотел обратиться еще выше — в Хеливангард. Но побоялся, что там ему припомнят недоплаченные подати. На этом все и закончилось. Трапеза подошла к концу, Предвестники Рока поднялись в свои комнаты. Только оказавшись перед постелью, Эйдани поняла, как сильно устала за сегодняшний день. Едва укрывшись одеялом, волшебница уснула без снов.