Корона злосчастья

— Уф, — облегченно вздохнул Вульфрик, когда провожатый оставил наемников и зашагал обратно по подъемному мосту ведущему в замок. — Ну и тип этот лорд Стафари. Заходишь к нему в кабинет — и тут же начинаешь чувствовать себя в чем-то виноватым, — гном чиркнул огнивом и закурил. — А вы что скажете о магистре Сумеречных ткачей? — спросила Эйдани у Бэдфорда. — Верный слуга Империи и гроза ее врагов — внешних и внутренних, — пожал плечами командир. — Люди шепчутся, что ему стоило бы уделять внимание не только козням шпионов и бунтарей, но и обычным преступникам, коих предостаточно в Хеливангарде, да и в Эольхаре в целом. Но что такое чаяния простого народа по сравнению с волей короны? А еще я слышал, что несколько лет назад при дворе стали поговаривать, будто лорд утратил прежнюю хватку, и пора бы ему уступить место кому-нибудь помоложе. Однако вскоре после этого магистр посрамил недоброжелателей, раскрыв целую череду заговоров против наследника престола. После чего упомянутые слухи как-то поутихли. Впрочем, все это я знал и раньше. Так что мне эта встреча не рассказала ничего нового о лорде Стафари. Кроме, наверное, того, что бесчинства монстра в столице он явно воспринимает как личный вызов. Ратушные часы показывали без четверти два. Продолжая обсуждать ночные события и недавний допрос, наемники пересекли площадь, возвращаясь в «Наглого кота». Навстречу Предвестникам Рока из главных дверей стремительно выскользнула Мэрит. — Как ты, сестра? — спросил Тьялви, на ходу обнимая девушку. — Ночка у нас выдалась, конечно, та еще… — Неплохо, — кивнула Мэрит. — Работа помогает отвлечься от грустных мыслей да и к тому же… — сестра мага внезапно осеклась и потупила взор, будто сболтнула что-то лишнее. — В общем, работа помогает. — Послушай, Мэрит, если нужна какая-то помощь… — серьезным тоном начал Тьялви. — Спасибо, брат, все хорошо, правда, — девушка быстро закивала; судя по всему она куда-то очень спешила. — Скоро увидимся. — И помни, я еще должна тебе урок стрельбы из лука, — улыбнулась Лиомэль вслед. — Капитан Бэдфорд! Капитан Бэдфорд! — к офицеру, едва перешагнувшему порог таверны, бросился мальчишка лет двенадцати со светлыми кудрявыми волосами и курносым носом. — Здравствуй, Талбот, — ответил командир, сразу узнавший одного из графских пажей. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Вам письмо от его сиятельства, сэр, — произнес гонец, доставая небольшой пергамент из поясной сумки. — Спасибо, — капитан сломал печать. — Быстро нашел нас? — Да, сэр. Граф сказал, что вы остановитесь в таверне "Наглый кот" и объяснил, где она находится. Эйдани, Лиомэль, Вульфрик и Тьялви сгрудились вокруг капитана, ожидая услышать — что же написано в послании. — «В ночь на двадцать второе число Аландиар со своим отрядом проник в замок. Они убили одиннадцать человек и ранили еще многих, а также взломали несколько дверей и сундуков, но, судя по всему, ничего не взяли, — вполголоса начал Бэдфорд. — Я отправил своих лучших людей обшаривать окрестности, но пока наши воины никого не нашли. Не исключено, что эльфы направляются к вам. Возможно, когда это письмо дойдет, Непримиримые уже будут где-то рядом», — закончил капитан во внезапно повисшей тишине. — Да чтоб их огр сучковатой дубиной выдрал так и эдак! — сквозь зубы прорычал Вульфрик, первым нарушая молчание. — Мало нам этого долбогрыза, шастающего по городу, так еще и Аландиар со своей шайкой опять всплыл, как говно в проруби! — Приятного мало, но это было ожидаемо, — констатировала Лиомэль. — Мы, как и граф, конечно, не можем быть уверены, что Непримиримые вышли на наш след — но не удивлюсь, что это действительно так. — Спасибо, Талбот, — Бэдфорд жестом подозвал пажа, который стоял в стороне, чтобы ненароком не услышать не предназначенные для него сведения; капитан кинул мальчишке монету. — Благодарю вас, сэр! — ответил Талбот. — Если позволите, я — за конем. Его сиятельство велел возвращаться домой сразу после того, как я передам вам письмо. Капитан молча кивнул. Паж скрылся за порогом. И в тот же миг в зал ворвался настоящий цветной вихрь — будто в таверну решила наведаться сразу дюжина шутов в своих нарядах. Впрочем, через несколько мгновений стало ясно, что гостей только двое — пышнотелая купчиха лет тридцати пяти в ярком, но крайне безвкусном платье и Гелендин — странствующий художник, с которым наемники познакомились вскоре после прибытия в Хеливангард. Разодетый как павлин живописец кружил вокруг женщины словно мотылек. С собой он тащил мольберт, кисти и краски. — Я договорился с достопочтенным хозяином — в обмен на упоминание его заведения в подписи к картине, — как и всегда Гелендин не замолкал ни на миг. — Здешние камины очень живописны и один из них послужит великолепным фоном для вашей красоты! Это будет подлинный шедевр — «Дама у огня». — Тьялви, — капитан Бэдфорд говорил тихо, явно не желая, чтобы услышали Эйдани, Лиомэль и Вульфрик, вместе с прочими посетителями таверны наблюдавшие за колоритной парочкой, — поднимись-ка со мной в комнату. Надо кое-что обсудить. — Конечно, сэр, — ответил лекарь, следуя за офицером. Крайне серьезный тон командира и суровое выражение его лица заставили мага подозревать худшее. Неужели Бэдфорд все-таки решил припомнить Тьялви его не слишком героическое поведение при встрече с бароном Шантрийским и его телохранителями? А что если Эйдани настолько возмутило поведение целителя на балу, что она пожаловалась капитану? Лекарь попытался убедить себя, что волшебница вряд ли бы стала так поступать, однако пугающая мысль засела в голове словно заноза. Как назло путь до комнаты продлился дольше обычного — по какой-то причине Бэдфорд не торопился. Когда они, наконец, дошли, капитан очень тщательно запер дверь, только усилив опасения Тьялви. За такими мерами предосторожности явно скрывалось нечто важное. — Сильно прихватило правое колено, — сказал командир, тяжело опускаясь на стул. — Можешь осмотреть? Целитель с трудом сдержал облегченный вздох — почему-то по пути он даже не подумал, что капитану понадобятся его магические умения. — Да, разумеется, — ответил Тьялви. — Вы не могли бы завернуть штанину? Давно болит? — С нашей ночной пробежки, — угрюмо ответил Бэдфорд. — А после похода к господину Стафари и всех этих поганых лестниц — стало еще хуже. Словно мне туда гребаный гвоздь заколотили — и не какой-нибудь мелкий, а дюймов шесть в длину. — Вы падали во время погони, сэр? — уточнил маг, осматривая колено капитана. — Или, быть может, вам пришлось прыгать с высоты? — Нет, — покачал головой офицер. — Возможно во время битвы у Горького утеса вы получали какие-то ранения в этой области? — продолжил спрашивать целитель. — Да нет, — ответил капитан. — В том бою я обошелся без единой царапины. — А еще раньше? — Дай-ка подумаю, — наемник сдвинул кустистые брови. — Голень на этой ноге я ломал два раза. Первый — в молодости, когда сорвался с осадной лестницы. Второй — лет пять назад. Я тогда полном скаку получил булавой от пехотинца — ух и неприятно же было огрести в самом конце сражения, пропустив дележ добычи! Помню еще, как мне в правое бедро угодил арбалетный болт — спасибо Аданору, вошел не очень глубоко, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Я тогда только-только стал капитаном, и смог позволить себе нормальные латы, — офицер замолчал, явно перебирая в голове еще какие-то свои злоключения. — Хм, это прозвучит смешно, но похоже, правое колено — единственная часть моей треклятой туши, по которой я ни разу не получал достаточно сильно, чтобы об этом помнить. — Ясно. Понимаете, сэр, — напряженным голосом заговорил Тьялви, — любые суставы, да и вообще все человеческие ткани имеют свойство со временем изнашиваться. Даже если не было серьезных травм… — Да ладно, хватит разглагольствовать, плутая вокруг да около, — устало вздохнул Бэдфорд. — Скажи уже прямо, как мужчина — мужчине. Это старость. — Ну… да, — замявшись, ответил маг. — Я сейчас использую обезболивающее заклинание. Однако полностью остановить износ тканей — невозможно. Есть способы существенно его замедлить. Но если, скажем, с кожей это сделать довольно просто, то сустав — сложный механизм. Тут необходимы трудные и дорогие магические манипуляции. Увы, я не владею такими мощными чарами. Мне очень жаль, сэр, — Тьялви виновато развел руками, после чего сотворил заклятье. Колено капитана словно окутало облачко светящейся зелено-золотистой пыльцы, которая затем постепенно впиталась в кожу. — Должно стать легче уже через несколько минут, — сказал целитель. — Желательно избегать серьезных нагрузок хотя бы до завтра. — Спасибо, — Бэдфорд медленно поднял глаза на лекаря. Тьялви вздрогнул, увидев взгляд командира — так мог смотреть только человек, столкнувшийся с непобедимым врагом. И, вопреки всему, отказывающийся признавать заранее предопределенное поражение. — Никому ни слова. В том числе в нашем отряде. Особенно в нашем отряде, — после гнетуще долгой паузы изрек капитан; маг понял, что меньше всего на свете хотел бы знать, что будет, если он ослушается приказа. — Конечно, сэр, — быстро ответил волшебник. Некоторое время они сидели, думая каждый о своем. После чего, по-прежнему молча, отправились вниз. *** — Вы Тьялви Мьёлльсон? — человек, в отчаянии прокричавший этот вопрос, влетел в зал с такой скоростью, что чуть не сбил целителя с ног. — Эээ… да, — от неожиданности маг только несколько секунд спустя признал в собеседнике бледного и темноволосого юношу-певца, который вместе с другими музыкантами по вечерам развлекал посетителей «Наглого кота». — Вам нужно… пойти… со мной… — голос менестреля, прежде высокий и чистый, звучал хрипло и сбивчиво. — Там… там… — кажется, он обращался разом и к Тьялви, и ко всей таверне. В тоне юноши было нечто, заставившее многих вскочить со своих мест. Следом за менестрелем и лекарем бросились остальные Предвестники Рока, некоторые посетители и официанты, а также Гелендин и даже Дядюшка Фридфинн. Проскальзывая между прилавками и покупателями, певец наискосок пересек площадь, миновал Кафедральный собор, выбежал к каналу. На противоположном берегу лесом вздымались шпили и флюгеры университетского квартала. Юноша промчался по мосту, украшенному статуями грифонов. За длинноногим менестрелем поспевали не все, однако едва завидев бегущих людей, многие прохожие считали своим долгом присоединиться к погоне, из-за чего ее численность непрерывно росла. Спустя несколько поворотов узкую улочку преградила плотная и яркая толпа, состоящая в основном из студентов в мантиях и квадратных шапочках с кистями — каждому факультету полагались одеяния определенной расцветки. Певец хотел протиснуться между тесно стоящими людьми, но внезапно остановился и схватился руками за голову, словно вмиг лишился всех телесных и душевных сил. — Мы встречались… — юноша прервал молчание впервые с момента своего появления в таверне. — Вернее — только решили начать встречаться… Ну и… вот… — тяжело дыша, он указал куда-то поверх голов собравшихся. Тем временем многие зеваки вокруг уже лезли на крыши. Отчего-то объятая чудовищным предчувствием, Эйдани подпрыгнула, уцепилась за висящий на стене ажурный бронзовый фонарь, подтянулась и вскарабкалась на узкий карниз, уже облюбованный полудюжиной зевак. С высоты в пять ярдов волшебница увидела, что в самом центре толпы находится пустое пространство. Там, на истертых за века камнях мостовой в широко разлившейся луже крови лежала Мэрит.