Корона злосчастья

Хеливангард, таверна «Наглый кот» 2 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

Военный совет собрали в гостиной, соединяющей мужскую и женскую спальни. Обсуждать план охоты на Ужас Хеливангарда в большом зале «Наглого кота» было явно небезопасно. К тому же за завтраком наемники не говорили, а слушали, ведь к утру до таверны дошло страшное известие. Накануне вечером в городе произошло еще одно убийство, вероятно, совершенное таинственным монстром. Вскоре после заката возле верфей нашли чудовищно обезображенный труп пожилой женщины. — Вчера в штабе Ордена я краем уха услышал, что когда Ужас появился впервые, в том районе было особенно много жертв, — заметил Вульфрик, когда наемники вернулись наверх после завтрака. Интересно, почему так? — гном поставил перед собой песочные часы, внимательно наблюдая, как их содержимое струится из верхнего сосуда в нижний. — Всякое может быть, — покачал головой Бэдфорд. — Хотя, возможно, все до крайности банально. С одной стороны, там живет очень много народа, с другой — вокруг верфей есть куча темных закоулков, тупиков и подворотен, удобных для внезапных нападений. Вдобавок в этом гадюшнике людям весьма часто режут глотки, проламывают головы или отправляют искупаться в каналах с камнем на шее. Если весной Ужас совершил свои первые убийства именно там, то вначале их, вероятно, даже не замечали, — сказал капитан, проверяя, хорошо ли задвинут засов на двери. — Если чудовище и впрямь исходит из этих соображений, то оно весьма умное, — сквозь зубы процедила Эйдани. — Но, вероятно, не слишком большое, — предположил Тьялви; глаза мага были красными от слез, он явно не спал всю ночь, но все равно пытался держаться. — Крупный монстр, даже невидимый или очень быстрый, вряд ли смог бы так долго оставаться незамеченным. — Орден Сумеречных ткачей явно знает об Ужасе куда больше нашего, — Бэдфорд сел за стол в гостиной и жестом пригласил остальных наемников сделать так же. — Но до сих пор не смог одержать над ним верх. Мы должны выяснить хотя бы часть сведений, известных лорду Стаффари и его людям. Возможно жертв монстра объединяет не только то, что все они — женщины, но и что-то другое. У верфей есть собор, куда местные ходят молиться. Там же должны проходить прощальные церемонии по умершим жителям. В церковных книгах обычно указывают причины смерти и еще некоторые сведения об усопших. Осталось понять, под каким предлогом эти записи можно ненадолго выманить у жрецов. — Беру на себя, — произнесла Эйдани. — Кажется, я уже придумала, как буду заговаривать им зубы. — Хорошо, — кивнул капитан. — Далее — нам нужен хороший источник городских слухов. Кто-то, кто знает обо всем, что происходит в Хеливангарде. — Эээ… Дядюшка Фридфинн? — подал голос Тьялви. — Точно — нет, — покачал головой офицер. — Половина столичных трактирщиков приторговывает интересными сведениями о гостях, вторая — сидит на жаловании Ордена. Особенно ушлые ухитряются совмещать. Фридфинн не похож на болвана — если мы начнем приставать к нему с расспросами, он сразу поймет, что дело — не в праздном любопытстве. Надо найти того, кто никому ничего не разболтает. — Долго искать не потребуется, — сказал Вульфрик. — Беррик, глава клана Ледяных волков в изгнании. И мой дядя. У него везде есть свои ребята. Могу сегодня же наведаться в гости и разузнать — что да как. — Только не надо посвящать дядю в подробности нашей миссии, — велел командир. — Лиомэль — еще раз осмотри место гибели Мэрит, вдруг там остались какие-то следы. Но только после заката. Темнота тебе не помеха, а лишних глаз там будет поменьше. Тьялви… хммм… — Бэдфорд задумался. — Я готов пойти с Лиомэль, — дрогнувшим голосом произнес целитель. — Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой эльфийка. — Моя магия может помочь в поиске улик, — проговорил волшебник. — Ладно, идите вдвоем, — согласился капитан. — А я пока наведаюсь на рынок. Для охоты на чудовище нам потребуется много нового оружия и снаряжения. *** Хеливангардские верфи находились в северо-западной части города. Здесь располагались доки, склады для сушки леса, пилорамы, парусинные, канатные и другие мануфактуры. В холодном и влажном воздухе разносился стук молотков и скрип лебедок, запахи смолы и морской соли. Дороги были запружены людьми, а каналы и протоки Страгира — кораблями, лодками и плотами. Район и впрямь походил на лабиринт. Узкие и извилистые улицы были, по большей части земляными. Кое-где имелись деревянные мостовые, однако толку от них было мало — почерневшие бревна просто плавали в жидкой осенней грязи. Эйдани также заметила, что жилища рабочих построены из рук вон плохо. Когда-то здесь, похоже, стояли небольшие фахверковые и деревянные домики в один-два этажа. Однако из-за нехватки места их бесконечно надстраивали, а между соседними зданиями сооружали крытые воздушные переходы, в которых также жили люди. Из-за этого улицы во многих местах превращались в темные тоннели. Почти все местные жители были плохо одеты и чудовищно измотаны тяжелой работой. По пути волшебница почти не встречала стражи. Зато ей постоянно попадались нищие, пьяницы, а также компании откровенно бандитского вида. Хотя наемница запахнула плащ и низко надвинула капюшон, ее дважды попытались облапать. Первый молодчик получил ожог руки от заклинания, а второму Эйдани от души заехала локтем в солнечное сплетение, отчего подозрительный тип со стоном сложился пополам. Храм Аданора, расположенный рядом с верфями, безусловно, уступал Кафедральному собору в центре Хеливангарда, но все равно выглядел весьма внушительно и роскошно. Увенчанные островерхими шпилями башни, расположенные по бокам от главного входа, господствовали над окружающими кварталами. Стрельчатые окна были забраны живописными витражами, а массивные контрфорсы — украшены статуями горгулий. У южной стены собора расположился небольшой сад, окруженный ажурной решеткой. Ало-золотые кроны на фоне древних стен из серого камня навевали чувство спокойствия и умиротворения. Впрочем, Эйдани им не прониклась — ведь кто знает, где сейчас таится непобедимый и неуловимый враг — уж не под сенью ли храмового сада? Волшебница получше спрятала Гринфойнд под одеждой и толкнула тяжеленные резные двери, заходя внутрь. Прошла под высокими сводами величественного полутемного зала мимо длинных скамей, помнящих многие поколения прихожан. Утренняя молитва закончилась, поэтому храм был безлюден. — Святой отец! — наемница негромко окликнула седовласого жреца в длинной черной мантии; служитель Аданора был невысок и очень худ, его лицо покрывала густая сеть морщин и старческие пятна. — Чего ты хочешь, дитя? — скрипучим голосом спросил жрец. — Я… меня зовут Дагни, я из Нордмарка, — Эйдани специально назвала одно из самых распространенных на севере имен. — Я ищу сведения о своей племяннице, Сигне. Она жила в Хеливангарде, работала швеей, и… — волшебница низко склонила укрытую капюшоном голову и заговорила тише, — до меня недавно дошла весть, что она умерла этой весной… А ведь ей было всего двадцать лет. Мы не слишком ладили при жизни, я часто была слишком строга и несправедлива к ней… — Эйдани шмыгнула носом и ссутулила плечи. — И сейчас очень жалею об этом. Мне бы хотелось помолиться о Сигне. И узнать от чего она умерла. Тот, кто принес эту страшную весть на мою родину, не знал никаких подробностей. Почему-то мне кажется, что мою племянницу мог убить Ужас Хеливангарда, — испуганным шепотом прибавила волшебница. — Увы, мы часто оказываемся готовы примириться с близкими людьми лишь после их смерти, — вздохнул жрец. — Но хорошо, что ты хотя бы сейчас решилась на это. Твои молитвы облегчат путь усопшей за Белыми Рубежами. Я сейчас принесу церковные записи. Если прощальная церемония по твоей племяннице проходила в этом храме, то в них должна была остаться пометка об этом. Священнослужитель неспешно удалился. Стук его посоха о каменные плиты пола гулким эхом разносился под сводами. Эйдани поймала себя на мысли, что когда-то давно наверняка испытала бы раскаяние из-за того, что ей приходится так беззастенчиво лгать человеку, не сделавшему ей ничего дурного. Впрочем, те времена остались в далеком прошлом. Через несколько минут жрец вернулся, сгибаясь под тяжестью внушительного фолианта в простом деревянном переплете. — Сигне — очень распространенное имя. Только в прошлом месяце мы похоронили трех женщин, которых звали так, — сказал служитель Аданора, передавая книгу чародейке. — Причину смерти у жертв Хеливангардского Ужаса я обозначал как «неизвестное зло». Правда, когда отметки делали мои послушники, они иногда писали «неизвестный монстр». Я много раз говорил им, что нам не ведомо — монстр это, человек, призрак или нечто иное. Зато мы точно знаем, что это зло, поэтому писать так будет вернее. Увы, эти юнцы мало что способны усвоить с первого раза. Волшебница открыла книгу — на всякий случай не на месяце Надежды, а на месяце Разящей стали девятьсот девяносто восьмого года. Первая запись, попавшаяся Эйдани на глаза, говорила о прощальной церемонии по семи мужчинам возрастом от четырнадцати до шестидесяти трех лет. Причиной смерти у всех был указан пожар в кузнице. Чародейка перелистнула страницу. В этот момент со стороны храмового сада донеслись возбужденные детские голоса, заливистый смех и хруст веток. Жрец возмущенно всплеснул руками. — Опять эти несносные мальчишки лазают по деревьям! — сердито произнес священнослужитель. — Каждый день одно и тоже! Будто нарочно хотят сад испортить! — и он зашагал к боковому выходу из собора, громко стуча посохом; наемница сочувственно кивнула старику вслед, одновременно продолжая творить заклинание звуковой иллюзии. Эйдани продолжила быстро просматривать исписанные аккуратным почерком страницы. Мужчина, мужчина, женщина, мужчина, женщина… Девятьсот сороковой год рождения, девятьсот шестьдесят восьмой, девятьсот девяносто пятый… Падение с высоты, чахотка, обморожение, старость, утопление, убийство в пьяной драке, старость, старость, лихорадка, чахотка, утопление… Первая запись о смерти, причиной которой стало «неизвестное зло» датировалась четвертым числом месяца Надежды. Жертвой стала некая Гют, рожденная в девятьсот пятьдесят пятом году. Волшебница достала из сумки походные письменные принадлежности, сотворила простое заклинание, отчего пробка сама выскочила из бутылочки с чернилами, а перо с большой скоростью начало переписывать нужные сведения на листок пергамента. Чародейке оставалось лишь указывать, какая именно информация из книги ей требовалась. Такой метод позволял сэкономить много времени. Вдобавок Эйдани терпеть не могла писать от руки. В последующие три дня в районе верфей царило затишье, зато восьмого числа в храме простились сразу с двумя жертвами Хеливангардского Ужаса. Записи, на этот раз сделанные чуть менее ровным почерком, называли причиной смерти «неизвестного монстра». Волшебница продолжила листать страницы, а перо, тем временем, переносило на лист пергамента необходимые сведения. Последние похороны женщины, убитой Ужасом, состоялись третьего числа месяца Быстрых вод. На всякий случай просмотрев записи еще на две недели вперед, Эйдани магией высушила чернила, убрала письменные принадлежности в сумку и рассеяла звуковую иллюзию. Вскоре вернулся весьма раздосадованный жрец. — Странно, в саду пусто. Даже никаких следов не обнаружил, — хмурясь, пробормотал служитель Аданора. Эйдани пожала плечами. — Моей племянницы здесь нет. Скорей всего, с ней прощались в другом храме, — вздохнула чародейка. — Я упомяну ее в своей молитве, — ответил священнослужитель. — Страшно, что зло снова вернулось. Слышал, вчера было еще одно убийство — на углу Якорной и Мачтовой улиц. Ниспошли Аданор нам сил пережить это жуткое время… И да пребудет с тобой его благословение, дитя. — Спасибо, святой отец, — кинув монету в окованный медью массивный ящик для пожертвований, Эйдани направилась к выходу. Перешагнув порог храма, наемница с облегчением расправила плечи и подняла голову, вдохнула полной грудью. Задание было выполнено, но… почему бы не наведаться туда, где произошло последнее убийство? Вряд ли это займет много времени. Упомянутый жрецом перекресток выглядел паршивым местом даже по меркам хеливангардских верфей. Ноги по колени вязли в чавкающей грязи, облупленные дома, со всех сторон подпертые бревнами, выглядели готовыми обрушиться в любую минуту, а гниющие отбросы разили так сильно, что смрад не рассеивался даже крепким ветром с моря. Как ни странно, вокруг было безлюдно. — Да проще голыми руками победить Дэйлу Свирепую, чем найти улики в этой помойке, — подумала Эйдани, озираясь. — К тому же, орденские наверняка здесь все подчистили. Но надо на всякий случай проверить местную ауру. Волшебница неподвижно встала посреди пустынной улицы и закрыла глаза — обычное зрение было лишь помехой магическому. Вскоре перекресток Якорной и Мачтовой вновь предстал перед ней — но очертания крыш, стен, окон и дверей выглядели зыбкими, а всем цветам на смену пришли бесчисленные тона серого. Периодически вокруг возникали яркие вспышки — отголоски магии, обычные для крупного города, где есть много волшебников и магических артефактов. Так выходит убийца — обычный человек или зверь без чародейских способностей? Или же он научился прятать свой астральный след? С другой стороны, если таинственную тварь было бы так легко обнаружить по ауре, это давным-давно сделали бы орденские маги. За секунду до того, как Эйдани хотела прекратить поиск, кто-то резко налетел на нее сзади. Наемница стремительно обернулась, готовясь, в случае чего поразить противника ударом молнии, но увидела, что «врагом» оказалась худая и очень бледная девчонка лет десяти-двенадцати. От столкновения та чуть не упала спиной в грязь, однако Эйдани в последний момент успела подхватить девочку за руку и поставить на ноги. — Эй, смотри, куда лет… — волшебница осеклась, разглядев, что глаза ребенка подернуты белесым туманом, таким густым, что зрачков почти не было видно. Темные как безлунная ночь волосы девочки были грязны и спутаны, а домотканая одежда состояла будто из одних заплат. Правый рукав отсутствовал вовсе, обнажая болезненно тонкую, как тростинка, руку. Наемница уже хотела спросить, где родители девочки, как вдруг та беззвучно зашевелила тонкими губами, а потом очень четко и ясно произнесла: — Вы ищете монстра, — девчонка не спрашивала, а утверждала; в ее ровном голосе Эйдани послышалось нечто потустороннее, подобное могильному холоду. — Ты что-то знаешь о нем? — спросила волшебница, опускаясь на корточки перед слепой девочкой. — Здесь он убил двоих, — тем же пугающе-спокойным тоном ответила девочка. — Двоих? — переспросила чародейка. — Кроме бабушки, погибшей вчера, был еще кто-то? Прежде, чем ответить, девочка от ладоней до самых плеч ощупала руки Эйдани, а затем аккуратно сняла с ее головы капюшон, словно пытаясь таким образом убедиться, что волшебнице можно доверять. — Да. Еще девочка. Ей было два года. Она ночью случайно открыла окно и упала. Потом ее унесли те, кто торгует детьми. Так все говорят. Но это был монстр. Он спустился по стене. И вытащил девочку. Я его слышала. Я вообще слышу больше других. Но мне никто не верит, — четко и бесстрастно произнесла слепая. — Какое окно? — Эйдани бережно взяла девочку за хрупкие плечи. — Можешь показать? — Вон то, — ни секунды не думая, слепая указала на одно из окон на втором этаже ближайшего дома. — На нем ставни скрипят не как на остальных. — Спасибо! Ты не представляешь, как сильно ты мне помогла, — произнесла чародейка. — Но ты можешь помочь мне еще больше. Скажи, когда это произошло? — Тогда весь день было жарко. А потом — больше не было. — Финна! — из-за угла с хриплым криком выбежал бородатый мужчина лет сорока. Он был высок, но сильно горбился. По цвету волос, разрезу глаз и форме носа Эйдани поняла, что перед ней — отец слепой девочки. — Вот ты где, — облегченно вздохнул мужчина. — Простите мою дочь, госпожа, — он обернулся к волшебнице. — Она… немного не в себе. Она не причинила вам беспокойства? — Напротив, — ответила наемница. — У вас очень умная дочь. Только что она объяснила мне… дорогу. — Хорошо, если так, — нервно ответил отец девочки, решительно хватая ее за запястье. — Пошли скорей отсюда, Финна! — с этими словами мужчина быстро потащил дочь за поворот. — Когда в городе последний раз весь день было жарко? — громко спросила Эйдани. Мужчина обернулся, бросив на чародейку удивленный взгляд. — Седмицы три назад. Может, чуть раньше. Дождавшись, когда Финна вместе с отцом скроются из виду, волшебница внимательно осмотрела дом, в котором, по словам слепой девочки, жила еще одна жертва Хеливангардского ужаса. Над указанным Финной окном в четыре яруса громоздились беспорядочные надстройки. В воздухе тянулись бельевые веревки. Штукатурка с фахверковых стен давно облезла, солома на крыше — почернела, а многие окна были заколочены. В некоторых местах сохранились ветхие строительные леса, явно сооруженные много лет назад, но до сих пор не убранные. — Огрова задница, — мысленно выругалась Эйдани. — Неужели мне придется лезть наверх, чтобы проследить путь чудовища? Лиомэль бы лучше справилась с такой работой, но у нее сейчас других дел по горло. Кажется, все тут может рухнуть от любого чиха. А ведь я — далеко не пушинка. Наемница применила маскировочные чары — они не давали полной невидимости, однако позволяли волшебнице сливаться с окружающим ландшафтом подобно хамелеону. Затем Эйдани с помощью левитации воспарила к злосчастному окну на втором этаже. — Ну и щели, — думала она, разглядывая закрытые ставни. — Кинжалом или не толстым когтем задвижку можно запросто подцепить снаружи. Кстати, на досках есть пара довольно свежих царапин. Конечно, они могли взяться откуда угодно, но стоит это запомнить. Волшебница поднялась еще выше. Солома на нескольких участках крыши выглядела потревоженной. Чтобы рассмотреть повреждения поближе Эйдани опустилась на балку, которая выглядела относительно надежной. — Кто-то здесь точно лазил, — мысленно произнесла наемница. — Только вот был ли это монстр, или же просто местные дети развлекались? Используя левитацию, Эйдани взмыла на шаткие мостки, окружавшие самую высокую надстройку, что вздымалась над окрестными крышами словно донжон. Тонкие доски прогибались под ногами, а вместо перил была натянута неубедительная веревка. В какой-то момент ведущая на галерею дверь распахнулась. Наемница успела прижаться спиной к стене. — Кто тут шляется? — наружу выглянул косматый мужик с красным, как помидор, носом. — Опять ворье? К счастью, когда чародейка не двигалась, маскировка работала гораздо лучше. Местный житель огляделся, пару раз скользнув по Эйдани сердитым взором, но так ничего и не увидел, после чего закрыл дверь, недовольно бурча под нос. Следов на соседних крышах волшебница не обнаружила. Возможно, монстр спустился по стене с другой стороны дома? За зданием располагался небольшой — ярдов пятнадцать в поперечнике — замусоренный пустырь, с которого шел ужасающий запах. Волшебница левитировала на расположенные ниже леса. Там произошло то, чего наемница опасалась с самого начала — дряхлый настил не выдержал ее веса и с треском обрушился вниз. К счастью, Эйдани успела ухватиться за балку и повиснуть на ней. Вскоре чародейка мягко опустилась на землю. Царившая в подворотне вонь могла запросто свалить с ног. Похоже, мусор накапливался тут не один год. Обглоданные тушки крыс, кошек и собак, объедки и очистки, гнилое тряпье, черепки, испорченные инструменты, трухлявая мебель и другой хлам образовывали кучу в полтора человеческих роста. Вокруг нее было несколько глубоких луж, от которых невыносимо разило тухлятиной. Морщась от смрада, волшебница применила просвечивающее заклинание. После чего бросилась к груде мусора, отшвырнула в сторону пару сломанных тележных колес… И обнаружила под ними сильно разложившийся труп ребенка. Определить пол было невозможно — плоть превратилась в отвратительную зеленую массу, в которой копошились бесчисленные черви и опарыши — белые, розовые, черные… Однако, судя по росту — чуть менее трех футов — жертве и впрямь было приблизительно два года. И вновь Эйдани предстала знакомая картина — страшная рана, идущая от низа живота до основания шеи, выломанные наружу ребра, развороченные внутренности. Несмотря на то, что они сильно сгнили, волшебница могла поручится — сердце ребенка было вырвано. В момент, когда наемница заканчивала осмотр, из пустой глазницы трупа вылез огромный жирный паук. Его ловчая сеть тянулась от полностью обглоданной местными падальщиками правой руки к боку погибшей. В липких нитях трепетали мухи. Об уже начавшие оголяться кости черепа разбились первые капли дождя… *** — Сестренка, ты в сточную канаву ныряла? — поморщившись, спросила Лиомэль, когда Эйдани вошла в комнату; за оконным стеклом было темно и все наемники уже вернулись со своих заданий. — Хуже, — ответила волшебница. — Зато я добыла сведения о двенадцати жертвах Ужаса, погибших этой весной, — чародейка положила на стол пергамент. — И выяснила, что во второй раз бестия начала убивать раньше, чем мы думали. Мы прибыли в город двадцать третьего числа месяца Песен и увидели одну из жертв. Мужчина в толпе упоминал о девятилетней девочке, растерзанной «на прошлой неделе». То есть, самое раннее — пятнадцатого. Однако за несколько дней до этого монстр расправился с двухлетней девочкой. — Какой кошмар… — прошептал Тьялви. — Хорошо, что эта Финна тебе доверилась и все рассказала, — заметила перворожденная. — Уже не первый раз замечаю, что дети любят тебя, сестренка. — Угу, — вздохнула Эйдани, глядя на пламя в камине. — Зато взрослые — не очень. — Я кое-что обнаружила, — Лиомэль пробежала глазами список. — Все убитые родились под знаком Единорога. Не думаю, что это — случайность. — Не то чтобы я сильно доверял всяким эльфийским звездочетам, но это означает, что жертвами стали или могут стать те, кому в этом году уже исполнилось, либо исполнится… — Вульфрик остановился, явно что-то подсчитывая, — два года, как той несчастной с верфей, девять, как девочке, о которой мы услышали по приезде в город, шестнадцать, как Мэрит, двадцать три, как жертве из Бондарного переулка, тридцать семь, как убитой жене пекаря… — гном ненадолго замолчал. — Или тридцать, как мне, — в повисшей тишине произнесла Эйдани. — Правда, полагаю, что к встрече с монстром я подготовлена несколько лучше, чем все его жертвы. — Если ты намекаешь, что хотела бы поработать приманкой, то об этом и речи быть не может, — не терпящим возражений тоном заявил Бэдфорд; судя по еще не высохшим каплям воды на одежде, капитан сам вернулся в гостиницу считанные минуты назад. — Так, Вульфрик, а что удалось выяснить тебе? — Довольно много чего, — ответил гном, разглаживая бороду. — Мой дядюшка любит поговорить, особенно после долгой разлуки. Но самым любопытным был рассказ о событии, которое случилось в Хеливангарде в конце зимы, незадолго до начала убийств. Регент за весьма внушительную сумму нанял наших ребят для того, чтобы они закартографировали все катакомбы. До нынешнего времени никто даже примерно не знал, сколько ходов накопано под городом. К слову, исследование закончили только недавно. В общем, в самом начале экспедиции, один из наших отрядов изучал тоннели под университетским кварталом. И за очередным поворотом наши парни услышали голоса и разглядели свет. Решив, что впереди скрываются контрабандисты или беглые преступники, ребята схватились за оружие и рванули вперед. Оказавшись в большом зале, оставшемся от крупной выработки, наши увидели, что там горит костер, а в один из дальних проходов убегают фигуры, одетые в белые с серебром плащи. — Представляю, сколько шума подняли ваши, — фыркнула Лиомэль. — Удивительно, что они вообще успели хоть кого-то заметить. — У городских подземелий — весьма дурная репутация, которая складывалась веками, — продолжил Вульфрик, не обращая внимания на колкость. — Вдруг эти молодчики творили там какой-то ритуал, приведший к появлению Ужаса? — Надо будет проверить, — кивнул Бэдфорд. — Лиомэль? — Я не нашла на месте убийства совершенно ничего интересного, — с явной неохотой признала эльфийка. — Так, немного хлама, который вряд ли способен послужить уликой, — перворожденная высыпала на стол несколько обрывков ткани, стертый медяк, погнутую застежку и еще несколько ничем не примечательных предметов. — А вот Тьялви… — Лиомэль обернулась к целителю. — Я… — начал маг, но внезапно остановился, уставившись на невзрачные трофеи эльфийки. Волшебник медленно протянул руку и аккуратно взял простенькую темную фигурку человечка размером с две фаланги пальца. Сквозь небольшое отверстие в поделке был протянут порванный черный шнурок. — Это принадлежало Мэрит… — проговорил Тьялви. — В детстве я любил вырезать разные штуки из дерева. Перед тем, как поехать учиться магии, я сделал для нее такой вот талисман. Вместе мы придумали, что его имя — Друффл и это добрый великан, который будет защищать Мэрит в дни, когда меня нет рядом… — Тьялви шмыгнул носом и низко склонил голову, по его щекам скатились две слезы. — Вот уж… не думал… что она носила его… до сих пор… — волшебник всхлипнул и закрыл лицо руками. — Простите… — Сохрани его в память о сестре, — сказала Лиомэль, гладя лекаря по плечу. — Да… конечно… — маг шумно высморкался в платок и поднял глаза на товарищей. — А по поводу того, что я нашел… Там была странная аура. Черная с прожилками темно-синего. Похожая на очень густой дым или какой-то минерал. — Интересно, — подставив кулак под правую щеку, Эйдани внимательно посмотрела на Тьялви. — Никогда не сталкивалась с подобным. И не нашла ничего похожего на месте убийства последней жертвы. Хотя с ее смерти прошло менее суток, а Мэрит погибла пять дней назад. А, впрочем, зачем гадать — пойду да проверю, — волшебница решительно встала из-за стола и, не обращая внимания на жесты товарищей, явно пытавшихся ее остановить, вышла из комнаты. *** Полчаса спустя вымокшая под дождем и очень злая, чародейка вернулась обратно к Предвестникам Рока. — Ничего не нашла! — с порога выпалила Эйдани. — И что это значит? — прошептал Тьялви. — То, что у тебя, вероятно, есть задатки куда более могущественного мага, чем ты можешь себе представить, — ответила волшебница.