Корона злосчастья

Неизвестное место Неизвестное время

Тучи мошкары кружат среди сухостоя, возвышающегося над непрозрачной водой. Последняя то и дело без видимых причин начинает бурлить и пузыриться. Над топью проносятся тревожно кричащие птицы. Поросший травой, чахлыми кустами и деревцами островок становится все ближе. На нем находится и кое-что явно рукотворное — полусгнивший, покрытый мхом и грибами квадратный сруб колодца. Казалось, что в нем такого необычного? Нечто подобное можно увидеть в любой заброшенной деревне. Но Эйдани кожей ощущала исходящую из глубины древнюю силу и злобу. Волшебница хотела закричать, но ее губы словно срослись воедино. И в этот момент сквозь скрип ветвей, кваканье лягушек и бульканье трясины до волшебницы донесся мягкий голос Лиомэль: — Вставай, сестренка, что-то ты сегодня припозднилась… Пейзаж начал нехотя рассеиваться. Жуткий морок явно не желал так просто отпускать чародейку из удушающих объятий. Наконец, последние остатки видения растворились, и Эйдани обнаружила себя в спальне «Наглого кота». — Надеюсь, сон был интересный, — задумчиво заметила эльфийка. — Приходилось видеть и получше, — ответила чародейка, приподнимаясь на локте. Волшебница помнила, что уже бывала на этом болоте — тоже во сне. Но почему это место внушает ей такой ужас? А ведь есть еще таинственная цитадель и запертая в ней неведомая сущность. Как связаны эти видения, и почему они преследуют ее? Под накрапывающим дождем столица прощалась с иноземными гостями. Крытые парусиной фургоны непрерывным потоком покидали Рыночную площадь. Огни в каменных чашах — угасли. Часть торговых рядов уже разобрали, другие доживали последние часы. С них уже сняли яркую материю, оставив лишь голые, подобные скелетам каркасы. Какие-то купцы еще распродавали последние товары — с большими скидками. Интересно, многие ли из этих торговцев приедут в Хеливангард на следующую Осеннюю ярмарку? Введенные регентом новые налоги серьезно ударят по богатству и могуществу гильдий и существенно снизят прибыль, которую получают владельцы купеческих караванов и судов. Разумеется, уезжали не все гости. Из разговоров в зале таверны наемники услышали, что труппа бродячего цирка планирует перезимовать в столице, а Гелендин как ни в чем не бывало продолжал писать свои картины, прячась от дождя под черепичным навесом у входа в банк Золотых молотов. Когда официант принес Эйдани завтрак, другие наемники уже почти расправились со своими порциями. — Сегодня вечером наведаемся к моему дядюшке и поподробнее обсудим происшествие в катакомбах, — произнес Вульфрик, залпом допивая кофе. — Пока что это — лучшая из всех зацепок. — Убийства людей, родившихся под определенным знаком, указывают на какой-то до крайности мерзкий культ, — сказала Лиомэль. — Тэрирнон, мой бывший возлюбленный, в свое время сражался с сектой, последователи которой душили эльфийских мальчиков. Все жертвы без исключения были третьими сыновьями своих родителей. Признаться, сама я не слишком в этом разбираюсь, но в Хеливангардском университете есть один… профессор, посвятивший жизнь изучению подобных сект. Стоило бы наведаться в гости, благо полдня у нас все равно свободны. — Если человек надежный, то надо заглянуть, — кивнул Бэдфорд. — Тьялви, с тобой все в порядке? — капитан поймал напряженный взгляд целителя, направленный в окно. Наемники посмотрели в том же направлении, что и лекарь, и увидели барона Ригобера Шантрийского, верхом проезжающего по площади. Помимо уже знакомых Предвестникам Рока громил-близнецов, феодала сопровождала еще дюжина стражников. При этом, судя по всему, покидать город барон не собирался — наемники не увидели ни навьюченных походным скарбом коней, ни слуг, ни знаменосца, которые сопровождали шантрийцев по приезде в Хеливангард. — Кстати, говорят, этот господин проявлял интерес к магии крови, — пробормотал капитан. — Ходят слухи, что одно время у него даже гостили опальные аксаронские чародеи. Те самые, что убили моих братьев, а затем, по милости ублюдка Эреварда, отделались всего несколькими годами пребывания в почетном плену. — Интересно, что он вообще делает в Хеливангарде? — охрипшим от волнения голосом спросил Тьялви. — Он же не купец, чтобы ради ярмарки ехать в такую даль… *** Сердце целителя упало, когда Лиомэль повела товарищей в сторону университетского квартала. В очередной раз возвращаться на место, где погибла Мэрит, было очень тяжело. Перед взором Тьялви в который раз возникали широко раскрытые от ужаса глаза девушки, и вновь волшебник слышал протяжный скрип телеги, увозящей тело погибшей. Лекарь невольно сжал в руке оставшуюся от сестры деревянную фигурку великана Друффла, которая лежала у него в кармане. К счастью, эльфийка направилась в другой конец квартала. Здесь стояли добротные, увитые плющом каменные дома, в которых жили профессора. Сегодня занятий в университете не было, поэтому за частыми оконными переплетами горел уютный свет, а из каминных труб поднимался дым. Остановившись у резной двери из темного дуба, Лиомэль негромко постучала. Тьялви думал, что перворожденной придется долго и громко барабанить по толстым доскам, прежде это услышит хозяин — несомненно, почтенный старец с густой седой бородой, одетый в подметающую пол мантию. А затем, разумеется, наемникам придется хорошенько подождать пока он, кряхтя и опираясь на посох, дойдет до двери. Каково же было удивление мага, когда им открыли почти сразу, а на пороге появился не пожилой ученый муж, а изящная — даже стройней чем Лиомэль — ночная эльфийка. У нее был слегка вздернутый нос, придающий лицу задорное выражение, зеленые глаза с поволокой, длинные и густые ресницы. Вместо мантии она носила серое домашнее платье. Но больше всего внимания привлекали немного не доходящие до плеч волосы эльфийки, окрашенные в нежно-бирюзовый цвет. — Друзья, представляю вам профессора Найриэль, — сказала Лиомэль, подмигивая своей знакомой. — Она знает все обо всех самых страшных культах мира, а если о каком-то культе она не знает — то, значит, что его нет и никогда не было. Найри, познакомься с моими боевыми товарищами, я вчера тебе о них рассказывала. — И когда это она успела? — пробормотал под нос Вульфрик. — Приветствую всех, — Найриэль обвела пришедших дружелюбным, но не лишенным подозрения взглядом. — Не могу сказать, что полностью соответствую описанию, которое озвучила моя дражайшая подруга. Но — постараюсь помочь в меру своих скромных сил. Наемники повесили плащи в прихожей, после чего хозяйка пригласила Предвестников Рока в уютную гостиную. Огонь в камине лизал березовые поленья, вокруг расположились несколько массивных удобных кресел, а вдоль стен от пола до потолка тянулись книжные полки. На корешках внушительных фолиантов виднелись надписи на множестве языков — по большей части неизвестных Предвестникам Рока, кроме разве что Лиомэль. Впрочем, в шкафах стояли не только толстые тома, но также жутковатого вида статуэтки, ритуальные чаши, клинки для жертвоприношения и другие трофеи, указывающие на то, что хозяйка дома знает свой предмет не только по книгам. — Я как раз заварила эльфийский травяной чай, — сказала Найриэль. — Подождите меня немного. Эльфийка скрылась за дверью. Все, кроме Эйдани, решившей повнимательнее изучить коллекцию хозяйки, сели у огня. Вульфрик выглядел донельзя напряженным, Лиомэль, напротив, вальяжно развалилась в кресле, закинув ногу на ногу. Тьялви тоже присел, однако продолжил во все глаза смотреть по сторонам. Впрочем, вскоре маг поймал себя на мысли, что любуется не книгами и артефактами, а великолепной осанкой Эйдани. Даже те черты, которые лекарь прежде не считал привлекательными для женщины, гармонично вписывались в образ волшебницы. Так, широкие плечи придавали чародейке королевскую стать, а совершенное прямые волосы, частично распущенные, а частично собранные в хвост, очень красиво спадали ей на спину. Взгляд Тьялви скользнул ниже — по ягодицам и ногам Эйдани. Благо черная одежда волшебницы плотно облегала ее тело, демонстрируя четко очерченные, упругие линии — совсем не такие, как у пышнотелых матрон, которых на своих полотнах воспевали художники из Паллардо — земли, где Тьялви учился волшебству. Прежде дамы с тех картин и впрямь казались магу чуть ли не идеалом красоты, однако теперь он пожирал глазами Эйдани, ловя малейшее ее движение — и не мог оторвать взгляд. — Проклятье, о чем ты вообще думаешь?! — целитель незаметно, но болезненно ущипнул себя. — Ты всего неделю назад лишился сестры, тебе нужно думать, как отомстить за нее и прекратить творящийся вокруг кровавый кошмар, а ты вместо этого засматриваешься на… — Тьялви был по-настоящему зол на самого себя. От гневных мыслей его отвлек лишь восхитительный аромат незнакомых трав, наполнивший комнату — хозяйка дома вошла в гостиную, неся окутанные густым паром глиняные кружки. — Спасибо, милая, — Лиомэль приняла свой напиток, при этом успев нежно коснуться ладонью шеи и щеки Найриэль. — Скажи, а орденские приходили к тебе с вопросами об Ужасе? — Эээ… Ну… — от смущения эльфийка запнулась, но затем взяла себя в руки. — Да, и не один раз. К сожалению, гончие псы лорда Стаффари особым умом не блещут и считают, что поиск ответов в далеком прошлом подобен допросу подозреваемого. Эти господа упорны, но их взгляды — весьма зашорены, — Найриэль взяла паузу. — Итак, — сумрачным тоном продолжила эльфийка, проходя вдоль стеллажей, — нас интересуют ритуалы с извлечением сердец жертв… Найриэль достала с полки старинный том в черном бархатном переплете. Покрывающие его алые руны испускали слабое свечение. В шелесте ветхих страниц Эйдани ощутила дыхание давних воспоминаний — о временах, когда она вместе с другими студентами жадно внимала словам старого волшебника, что разносились под гулкими сводами академии Дантрано. Глаза юных магов вспыхивали разом ужасом и восторгом, когда лектор повествовал о реке расплавленного золота, текущей на самом краю обитаемого мира, о таящих страшные проклятья пирамидах, затерянных в непроходимых джунглях далеких южных островов, о Корабле Судьбы, зловещем предвестнике Конца Миров, встречи с которым не пережил ни один моряк, и о самом Конце Миров, когда все светлые и темные силы Вселенной сойдутся в решающей схватке… «И ужас воцарится по всей земле. И брат поднимет меч на брата. И явятся чудовища, пожирающие детей. И небеса разверзнутся пастью Зверя…» — гласило древнее пророчество о великих и страшных событиях, таящихся во мраке грядущего. — Вообще использование человеческих и других сердец для религиозных или магических ритуалов было и остается весьма распространенным, — продолжила Найриэль. — То, что сегодня творится в городе, прежде всего вызывает в памяти два примера. Так, Нииншурат’узу мог словно в воду погрузить пальцы в плоть своего врага, извлечь сердце наружу — после чего оно сгорало прямо в его руках, питая силу Неведомого. Его последователи часто вырезали сердца убитых врагов, высушивали их и носили на шее как амулеты, чтобы заслужить благосклонность повелителя. Эйдани хорошо знала эту историю, случившуюся семьдесят лет назад. Тогда в Зальцгард тайно проник могущественный пришелец из рода Гурхор-аш или Неведомых — древних и жестоких сущностей, преследующих никому не известные цели. Постепенно подчинив разум множества людей и других созданий, Нииншурат’узу начал войну, которая на несколько лет охватила южные провинции Империи. Одной из жертв Неведомого пала Шейделин Прекрасноволосая — женщина-бард, которая считалась обладательницей самого красивого голоса среди смертных обитателей Зальцгарда. Нииншурат’узу был побежден тогда еще совсем молодым волшебником Готфридом Прозревшим, будущим ректором академии Дантрано. Из-за чудовищных выбросов магической энергии, сопровождавших поединок, соратники чародея не могли прорваться в пещеру, в которой шла битва, и вынуждены были бессильно ждать снаружи, не ведая, кто одерживает верх. «Двое вошли — вышел один» — так описал те события кто-то из товарищей Готфрида. Сам же маг никогда не любил вспоминать о сражениях, в которых участвовал. — Кроме того, — ровный голос Найриэль вернул наемницу в настоящее, — в немногочисленных существующих записях о Королевстве Мечты говорится, что сердца населяющих его… созданий, — на этом слове эльфийка поморщилась, — после смерти извлекают и водружают на исполинский алтарь, где они продолжают вечно биться, даруя нынешним поколениям могущество предков. Королевство Мечты… Хотя Эйдани прежде не слышала об этом ритуале, само название — странное, возникшее неизвестно откуда — было ей знакомо. Эта мрачная земля лежала на далеком севере, за холодным и бурным Седым океаном. Ее чудовищные обитатели звались Отринутыми — упоминать их в разговоре решались лишь редкие жители Империи — и те делали это лишь шепотом. При этом армии Королевства Мечты уже много веков не покидали его границ, а послы Отринутых последний раз бывали в Эольхаре десятилетия назад. Гостей за океаном не жаловали, лишь корабли Раддаримов, купцов из гильдии, более напоминающий военно-монашеский орден, изредка заходили в порт Зингарос — единственный город Королевства, куда допускали чужестранцев. Оттуда торговцы везли на юг унгарит — похожий на запекшуюся кровь магический минерал, который встречался лишь в землях Отринутых. Правда, порой вместе с купцами прибывали и безумцы, стремившиеся попасть в земли Отринутых ради запретных знаний — или чтобы принять участие в грандиозных ритуальных боях, проходивших раз в столетие. По слухам, победителю даровалось невероятное могущество. Однако судьбы подобных авантюристов были покрыты завесой тайны. — А какого цвета были одежды у последователей Нииншурат’узу? — спросила Эйдани. — Красно-зеленого, — ответила Найриэль. — Хотя, когда им требовалось действовать скрытно, обычно использовали черный. — Думаешь, кого-то до сих пор не добили? — спросил волшебницу Бэдфорд. — Столько времени прошло… — Остатки войск Неведомого после его гибели сопротивлялись еще лет двенадцать. А бог, которому поклоняются в Королевстве Мечты, и вовсе умер десятки веков тому назад. Но это не мешает Отринутым по сей день чтить его, — задумчиво произнесла Найриэль. — Профессор, скажите — а с чем может быть связано, что все жертвы родились в год Единорога? — подал голос Тьялви. — Хмм… — Найриэль глубоко задумалась. — Припоминаю на этот счет весьма интересную запись, найденную боевым отрядом Инквизиции в логове одного некроманта. Он действовал в Грейтхаллене в конце прошлого века. Сейчас… — эльфийка окинула взором свою библиотеку, разыскивая нужную книгу. Внезапно из прихожей раздался стремительный топот маленьких ног. Мальчишка лет семи влетел в гостиную, и, увидев наемников, замер как вкопанный. У ребенка была такая же форма носа и подбородка как у Найриэль, но при этом — карие глаза. Уши — менее острые, чем у перворожденных и волосы — темные, но без характерного для ночных эльфов синеватого отлива — указывали на то, что отцом мальчика был человек. — З-з-здравствуйте, — смущенно произнес ребенок, внимательно разглядывая разношерстную компанию гостей. — Мам, а можно я тут посижу? — Чуть позже, Тильвейн, — улыбнулась профессор, открывая очередной тяжелый том и пролистывая страницы в поисках нужных сведений. — Думаю, наши разговоры покажутся тебе… скучными. — …пожар, возникший в башне во время битвы, уничтожил большую часть принадлежавших злодею свитков и книг, — начала читать Найриэль, когда ее сын ушел на второй этаж. — Среди тех, что чудом уцелели, мои братья обнаружили записи, оставленные, очевидно, самим некромантом. Привожу их полностью, ибо в истории должна остаться память не только о славной победе верных сынов и дочерей Аданора, но и о чудовищных злодеяниях, которые творил враг. «Двадцать четвертое число месяца Бурь восемьсот восемьдесят второго года. Да! После стольких лет бесплодных попыток я отыскал подходящую формулу! Все принесенные жертвы — мужчины, женщины, дети, люди, эльфы, гномы, представители других рас — погибли не напрасно. Прежде я не доверял эльфийскому звездному календарю, но опыты показали — те, кто родился под знаком Единорога, прежде всего — женщины из числа людей — наилучшим образом подходят для осуществления моего плана. Девятое число месяца Северной звезды. Для ритуала нужны три жертвы. Но я велел своим слугам доставить мне десятерых, чтобы иметь запас. Сегодня нужное количество, наконец, набралось. Эти нищие крестьянки были обречены на жалкое, бессмысленное и беспросветное существование. Но я дам им шанс послужить великой цели. Одиннадцатое число месяца Северной звезды. У одной из пленниц обнаружилась оспа. Я убил женщину заклинанием. Ее смерть была мгновенной и безболезненной — совсем не такой, которая ждала бы несчастную при развитии болезни. Затем я уничтожил труп. Возможно, стоило бы сохранить тело для экспериментов, но сейчас у меня нет времени отвлекаться и возиться с ним. Сегодня же я велел своим помощникам начинать подготовку остальных пленниц. Хорошо, что я велел держать их в отдельных камерах, благодаря чему прочие жертвы не заразились. Шестнадцатое число месяца Северной звезды. Прежде чем приступать к ритуалу, необходима проба. Для нее я отобрал девушку восемнадцати лет. Я запомнил ее, потому что она была единственной, кто не отвел взгляд, впервые увидев меня. В ее серых глазах я увидел нечто… не характерное для простолюдинок. Не удивлюсь, если ее отцом был человек благородного происхождения, влюбившийся в жительницу деревни… или просто решивший удовлетворить с ней свою похоть. А, впрочем, к чему эта глупая сентиментальность? Завтра. Семнадцатое число месяца Северной звезды. На меня работают идиоты, ни на что не способные без тщательного присмотра! Когда пленницу вели в лабораторию, она попыталась вырваться. Сопровождавший ее стражник — здоровенный полуорк, способный гнуть подковы двумя пальцами — не придумал ничего лучше, чем «оглушить» ее обухом секиры по голове — да еще попал точно в висок. Погубил такой качественный материал и забрызгал мозгами всю лестницу! В этот раз я все же решил сцедить кровь погибшей в специальный сосуд и заспиртовать тело — они еще могут пригодиться. Похоже, в следующий раз мне придется лично следить за тем, как пленниц забирают из темницы. А из этого тупого громилы выйдет отличный зомби. Двадцать первое число месяца Северной звезды. Вновь неудача! А ведь поначалу все шло неплохо. Жертву раздели догола и за запястья подвесили над алтарем. К лодыжкам пленницы прицепили тяжелые гири — человек имеет дурную привычку дергаться от боли. Я кинжалом сделал жертве небольшие надрезы на обеих ступнях, чтобы кровь постепенно стекала в чашу. Магия должна была защитить женщину от преждевременной смерти или потери сознания, а специальное зелье — не позволяло ее ранам затянуться. Именно из-за него и случился провал. Вскоре после того, как я нанес снадобье на порезы, кожа вокруг них начала стремительно чернеть и обугливаться. Процесс сопровождался шипением и отвратительной вонью. В своей жизни я достаточно практиковал ритуальные пытки, но такие чудовищные крики как сегодня, мне слышать еще не приходилось. Когда зелье до костей разъело плоть на стопах жертвы, она начала терять сознание, несмотря на чары, которые я использовал. После этого провал стал очевиден. Мне пришлось убить пленницу. Похоже, этот болван Магтир что-то напутал с ингредиентами, когда готовил снадобье. Его ждет суровое наказание. Тридцатое число месяца Северной звезды. Хотя в этот раз мы подготовились очень тщательно, я все равно беспокоился за исход эксперимента. Сегодняшняя жертва — самая молодая из пленниц, ей всего одиннадцать лет. Но, вопреки опасениям, проба прошла прекрасно. Девчонка всю ночь истекала кровью. Ее страх, ее боль, ее медленно уходящая жизнь рождали особую ауру — черную с прожилками кобальта. Аура обновления, аура перерождения, аура вечности! Именно то, что мне нужно! Четвертое число месяца Звенящих льдов. Приготовления к ритуалу идут полным ходом. Однако сегодня мне донесли, что неподалеку от башни видели разведчиков Инквизиции. Похоже, скоро нам придется держать оборону. Треклятые церковники не должны мне помешать!» Конец свитка сильно обгорел, из-за чего разобрать дальнейшие записи — невозможно. Некромант и все его подлые приспешники погибли в бою, унеся в могилу тайну кошмарного замысла. Они ответят за свои злодеяния перед лицом Аданора. Мы же вознесем молитвы об упокоении их жертв, — в звенящей тишине дочитала Найриэль. Гробовое молчание, нарушаемое лишь треском огня в камине, провисело несколько минут. — А кобальт он… какого цвета? — наконец, подала голос Лиомэль. — Темно-синего, — Вульфрик подал голос впервые за все время, проведенное в гостях. — Стыдно не знать. Эйдани и Тьялви молча переглянулись. — О каком перерождении рассуждал этот спятивший урод? — задался вопросом Бэдфорд. — Кто — а, главное, в кого — должен был переродиться? — У происходящего в Хеливангарде и у ритуалов этого некроманта есть много общего, — заметила Эйдани. — Но далеко не все. Возможно Ужас, или тот, кто за ним стоит, добивается похожей, но все же иной цели. — Не мог, что ли, этот гад держать свою писанину в сундуке из металла? — проворчал гном. — Пора идти, — произнес Бэдфорд, глядя в окно; дождь закончился, а ветер прогнал тучи. На университетские шпили, лесом поднимающиеся вокруг, упали багровые лучи заката. — Найри, ты ведь поищешь в своих книгах еще что-нибудь о похожих ритуалах, особенно если они порождали такую ауру? — спросила Лиомэль, поднимаясь. — Времени и сил уйдет очень много, — с сомнением покачала головой профессор. — Сделай это ради… ну, допустим, ради меня, — голосу и взгляду Лиомэль было решительно невозможно противостоять. — Хорошо, постараюсь, — после небольшой паузы ответила Найриэль.