Корона злосчастья

Хеливангард, университетский квартал 3 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

— А можно один вопрос не по делу, остроухая? — хмыкнул Вульфрик, обращаясь к Лиомэль, когда наемники, горячо обсуждая услышанное, зашагали прочь от дома Найриэль. — Он меня мучает с того самого момента, как я увидел твою подругу. — Почему у нее такие волосы? — усмехнулась перворожденная. — Ага. — Многие ночные эльфийки, начиная жить среди людей, красятся в необычные цвета, — пожала плечами Лиомэль. — Никто уже не помнит, откуда взялась такая традиция, но Найри последовала ей, только осев в Хеливангарде — когда тайком проникаешь в логово очередных сектантов, яркая шевелюра — ни к чему. — И ты тоже красила? — хохотнул Вульфрик. — Вот умора… — Конечно — когда актрисой была, — как о чем-то само собой разумеющемся ответила эльфийка. — Да я и сейчас бы так сделала, только вот с маскировкой на поле боя это плохо сочетается. — И в какие же цвета? — саркастическим тоном спросил гном. — Тебе все перечислить, борода? — перворожденная свысока посмотрела на горца. — Пальцев не хватит загибать, даже если пустишь в ход те, что на ногах. — К твоему сведению, гномам нет равных в математике, и считать мы способны безо всяких пальцев, — возмутился Вульфрик. — Кстати, как вы с Найриэль вообще познакомились? — Лет сто назад, — Лиомэль томным взглядом посмотрела куда-то наверх и сложила губы в своей обычной манере. — Мы сошлись, скажем так, на почве общего интереса к… языкам. Да, пожалуй, вернее всего будет сказать именно так. — Знаете, я тут подумала, — сказала Эйдани, когда Предвестники Рока через ворота в стене покинули верхний ярус города. — По поводу этой ауры можно будет спросить у Тринаксиса. Он точно должен в этом разбираться. — Кстати, а как у него дела с пирамидкой? — поинтересовался Бэдфорд. — Эй, гляди, куда прешь! — буркнул офицер в сторону оборванного мальчишки, который так стремительно вылетел из дверей небольшой таверны, что чуть не врезался в капитана; чудом увернувшись от столкновения, парень перебежал улицу и начал быстро шептать что-то очень высокому и стройному господину в длинном плаще с закрывающим лицо капюшоном. — Новостей нет, но, как любит говорить грандмастер, «наука любит неспешность». — Если бы еще весь остальной мир мог себе ее позволить, — раздраженно проворчал Бэдфорд. *** На столицу опустились серо-синеватые сумерки. Следуя по той же дороге, что и по приезде в Хеливангард, наемники спустились в нижний ярус города и вскоре свернули направо. Перемены вокруг произошли незаметно — просто в какой-то момент Предвестники Рока поняли, что шагают не по разбитой земляной улице, а по брусчатке — даже лучше той, что лежала на главной площади. Крытые соломой деревянные и фахверковые лачуги сменились крепкими домами из серого камня. Жилища гномов имели черепичные крыши, маленькие окна и низкие двери. Дома выше двух этажей практически не встречались, зато толщиной стен эти здания могли поспорить с замками. Фасады покрывала затейливая руническая вязь. — Добро пожаловать в Угольные углы! — торжественно произнес Вульфрик. С каждым шагом людей на улице становилось все меньше — зато росло число горцев, а к мягкой и плавной общеимперской речи все чаще примешивался жесткий и рубленный гномий язык. Многие местные жители щеголяли затейливыми татуировками. Немалая часть гномов также могли похвастаться богатыми одеяниями. Ювелирные, часовые, стеклодувные и другие мастерские, которые располагались буквально на каждом шагу, явно приносили хороший доход хозяевам и работникам. Над входом практически в каждый дом можно было увидеть герб в виде сложенной из золотых слитков крепостной стены с мощной надвратной башней. Похоже, в этих кварталах жили гномы из Золотых молотов — богатейшего клана-изгнанника. Также почти на всех зданиях был высечен знак — две линии, выходящие из одной точки. Более короткая — направлена вверх, та, что подлиннее — слегка отклонена влево. — Что означает этот символ? — полюбопытствовала Лиомэль. — Что дом принадлежит ренегатам. Если знака нет, то перед нами — жилище гномов, которые просто поселились среди людей, хотя Свартальфгард их не изгонял, — судя по тону Вульфрика, подобных соплеменников горец недолюбливал. Обогнав медлительный караван из дюжины запряженных мохнатыми кхоордами повозок, наемники заметили, что место мастерских, где делали украшения, часы, богатые книжные переплеты и другие предметы роскоши, постепенно занимают кузницы и плавильни, а также внушительных размеров железоделательные и оружейные мануфактуры. Их огромные, за семьдесят футов в высоту, трубы непрестанно изрыгали черный дым, куда более густой и едкий, чем от обычных печей. К нему то и дело примешивались снопы искр и языки пламени. Внутри оглушительно грохотали механизмы, приводимые в действие водяными колесами. Последние при помощи длинных валов иногда соединялись со станками в мастерских, которые стояли вдали от каналов. Сами каналы были запружены бесконечными вереницами барж, груженных в основном, рудой и каменным углем, который гномьи кузнецы издавна использовали вместо древесного. Суда управлялись людьми — горцы подобное занятие не жаловали. Вдоль улиц на столбах тянулись водоводы. Деревянные трубы были плотно пригнаны друг к другу — хотя на некоторых стыках на землю все же сочились капли. Часть пути наемников прошла вдоль открытого каменного желоба, по которому расплавленный металл медленно перетекал из плавильни в пушечный цех. В прохладном воздухе разносились запахи золы и серы. — Как же я ненавижу все эти машины, — под нос пробормотала Лиомэль, из-под низко надвинутого капюшона наблюдая за четырьмя гномами, кующими гигантскую шестеренку. Гербы на жилищах вокруг тоже изменились. На круглых каменных щитах на дверями теперь были высечены ломаные линии ледяных торосов, вместе складывающиеся в морду разъяренного волка. Такой же символ — вместе со знаком ренегатов — был изображен на самом большом доме, к которому Вульфрик повел товарищей. Гном несколько раз ударил затейливым дверным молотком. В этот раз ждать пришлось заметно дольше, чем у жилища Найриэль. Наконец, в двери на уровне лица Вульфрика открылось крохотное оконце, из которого на наемников подозрительно посмотрел оплетенный вычурной татуировкой черный глаз. Щелкнул сложный замок. На пороге Предвестников Рока встретил одетый в алый кафтан могучий горец с выбритыми висками, собранными в хвост темными волосами и завязанной в косу бородой. — Здравствуй, Арнаульф, — сказал Вульфрик, пожимая собеседнику руку и хлопая его по плечу. — Познакомься с моими друзьями… — Ты не говорил, что среди них есть эльфийка, — произнес Арнаульф, задерживая взгляд на Лиомэль. — Всех остальных мы можем пустить, а вот ей придется остаться снаружи. — Да не больно-то и хотелось, — презрительно фыркнула перворожденная, одергивая плащ. — Проклятье, а ведь я действительно запамятовал об этом сказать, — по сильнейшей досаде в голосе Вульфрика было понятно, что он не лукавит. — Вот ведь драконий понос… — Даже если бы ты предупредил заранее, мы не смогли бы ее пустить, — Арнаульф был непреклонен. — Детям Хортвальда и Ильмириэна не дозволено лицезреть наши секреты. — Да сдались они мне… — под нос пробормотала эльфийка; она явно хотела добавить что-то еще, но ее, как и открывшего рот Вульфрика, жестом прервал Бэдфорд. — Если ей нельзя войти, мы уйдем все, — твердо объявил капитан. — И Вульфрик — тоже, поскольку я — его командир, и он подчиняется моим приказам. Арнаульф бросил взгляд на гнома, явно ожидая услышать от него иное мнение, но тот промолчал. — Ждите, — сказал чернобородый, скрываясь в дверном проеме. Примерно минуту спустя Арнаульф вернулся в сопровождении еще одного горца — седого и грузного, хотя все еще крепкого. Одежды гнома были темно-синими с серебряным шитьем, а его замысловато заплетенная борода представляла собой настоящее произведение искусства. — Друзья, познакомьтесь с Берриком Молотобойцем, моим дядей и старейшиной нашего клана, — торжественно объявил Вульфрик. — Рад тебя видеть, племянник, — пробасил лидер Ледяных волков. — Твои друзья — мои друзья, но ты же знаешь, что не все традиции можно нарушать, — Беррик нахмурился и, подумав, продолжил. — Хотя, ради того, чтобы… — старейшина остановился, будто поняв, что сболтнул лишнего. — В общем, мы, так уж и быть, готовы пустить в дом твою эльфийку, если ты подробнее расскажешь — кто она вообще такая — и поручишься за нее. — Хмм… — Вульфрик сделал глубокий вдох. — В общем, это Лиомэль из дома Лиэндари, прозванная Единой с тенью. Она старше нас троих вместе взятых, что, согласитесь, уже делает ее весьма подозрительной личностью. Идя в бой, она одевается как самоубийца и действует также. Презирает технический прогресс и регулярно отпускает ехидные шуточки по поводу всего, что мне, как гному, дорого. Болтает на куче тарабарских языков, но не может запомнить, что меня зовут Вульфрик, а не «борода». Я уж не говорю о том, что она пьет кислятину, которую мы даже кхоордам не даем, и весьма неразборчива в делах любви. А также периодически шляется где-то по ночам и тратит свое время на всякую чепуху вроде танцев. В общем, я готов не только поручиться за эту остроухую, но и доверить ей свою жизнь. — Ладно, — вызвав явное недовольство Арнаульфа, вздохнул Беррик. — Миледи может войти с остальными. Но помни — ты отвечаешь за нее, так что пусть ведет себя прилично. — Оу, не сомневайтесь, — поджала губы Лиомэль, всем своим видом показывая, что намерена следовать местным правилам лишь до тех пор, пока сама сочтет нужным. Все, кроме горцев, пригнулись, проходя через низкую дверь. Гномы, люди и эльфийка спустились на несколько ступеней — первый этаж дома располагался чуть ниже уровня земли. Миновав поворот коридора, все вошли в пиршественный зал. Пламя камина и факелов бросало отсветы на высеченные в стенах барельефы древних гномьих воителей — и на лица их потомков, собравшихся вокруг длинного стола, столь добротного, что его можно было использовать как мост. Под низкими сводами вился табачный дым и гремел раскатистый хохот. Полные пива дубовые кружки с железными обручами сталкивались с грохотом, напоминающим звуки боя. — А что вы тут празднуете? — спросил Вульфрик. — Мы только что получили от регента золото за созданную нами карту хеливангардских катакомб, — с гордостью ответил Беррик. — Братья! — произнес он, обращаясь к залу. — Поприветствуйте наших дорогих гостей! На наемников устремились взгляды примерно тридцати пар глаз. При виде Лиомэль многие собравшиеся поморщились, а часть гномов косо посмотрели еще и на Эйдани — волшебница заметила, что за столом находились только мужчины. Тем не менее, авторитет старейшины здесь явно был непререкаем, поэтому вслух возмущаться никто не стал. — По традиции тот, кто впервые делит с нами пищу, должен отведать гномьего боевого самогона, — объявил Беррик. — Эй, Виглаф, тащи его сюда! — Мне тоже налейте, — сказал Вульфрик. Рыжий горец с черной повязкой на левом глазу и трубкой в зубах полез в стоящий у стены резной сундук. — А почему он зовется «боевым»? — полюбопытствовал Тьялви. — Потому что воин, выпивший его, становится бесстрашным и непобедимым даже в самой жестокой битве, — внушительным тоном ответил старейшина. Вскоре Виглаф поставил перед гостями пять медных чарок с детский кулак каждая и наполнил их похожей на чернила жидкостью из пузатой бутылки. — А он с углем или с нефтью? — спросила Лиомэль. — Или что вы там еще добываете в своих горах? Вульфрик наградил эльфийку страшным взглядом, однако Беррика вопрос явно повеселил. — Нефть, миледи, в горах не добывают, — усмехнулся старейшина. — Ее добывают на болотах или в пустыне. А самогон сделан из особых подземных грибов. — Очень качественная вещь, — кивнул Вульфрик, решительно опрокидывая чарку себе в рот. — Ух! Здорово прочищает мозги от глупых мыслей! Затем свою порцию залпом выпил Бэдфорд. Лицо капитана перекосилось, однако в целом офицер довольно стойко выдержал испытание. Зажав нос, Эйдани осушила чарку следом за командиром. Напиток обжег словно огонь. У волшебницы перехватило дыхание и заслезились глаза. На голову будто обрушился тяжеленный молот — чтобы не упасть, боевой маг отставила левую ногу назад — как во время поединка на мечах. Придя в себя, Эйдани выругалась настолько грязно, что заслужила уважительные взгляды от гномов за столом. — Простите, я что-то забыла, как жить… — пролепетала Лиомэль; от выпитого самогона она задрожала всем телом и страшно побледнела. Беррик легонько подтолкнул эльфийку к ближайшему окну. Скорость, с которой среагировал старейшина, явно указывала, что нечто подобное в этом зале происходило не впервые. Сопровождаемая злорадными взглядами большинства гномов, перворожденная перевесилась через подоконник, после чего ее вывернуло наизнанку. Несколько мгновений спустя к Лиомэль присоединился наконец прикончивший свою порцию Тьялви. Когда эльфийка и целитель привели себя в относительный порядок, Беррик пригласил наемников сесть рядом с собой. — Как идут дела? — спросил капитан, отправляя в рот кусок белой колбаски. — Неплохо, — ответил старейшина. — Регент, конечно, всерьез считает, что для того, чтобы торговля и ремесла развивались, им достаточно отдать приказ. С другой стороны — армию он любит, а значит, мы просто завалены заказами. Но, полагаю, этот вопрос — простой жест вежливости, и вы предпочли бы поскорее перейти к делу? Бэдфорд кивнул, после чего Беррик попросил одного из своих собратьев «принести бумаги». — А вы действительно закартографировали все катакомбы? — спросил Вульфрик, потягивая пиво из огромной как ведро кружки. — Прямо все-все ходы до единого? — Регент — человек практичный, — старейшина пожал плечами. — Ему интересны тоннели, которые можно использовать под склады, темницы, захоронения, потайные ходы — но не для самоубийств. Поэтому мы не лазили в затопленные части подземелья или туда, где все может в любую минуту обрушиться. Также нам много раз попадались завалы, за которыми явно существуют какие-то пустоты. Но нам платили за написание карты, а не за перетаскивание камней, поэтому их мы не разгребали. Так, похоже, нужно освободить место, — Беррик начал сдвигать многочисленные блюда, чтобы расчистить пространство для пергаментов, которые принес молодой чернобородый гном ростом чуть ниже остальных. — Не то, — старейшина отложил в сторону несколько исписанных цифрами листов, похоже, касавшихся каких-то финансовых договоренностей между кланами Ледяных волков и Золотых молотов. — Мулгар, зачем ты их вообще приволок? Карта города, хм… А вот и то, что нам нужно. — Это что, оргия кракенов? — прищурившись, спросила Лиомэль, разглядывая безумное переплетение извилистых линий. Вульфрик вновь бросил на эльфийку испепеляющий взгляд. — Неплохое качество для черновика, — заметил гном. — Ничуть не хуже карты, которую мы передали в замок, — кивнул Беррик. — Нам же никто не запрещал делать копии для себя. — К тому же, тут отмечены несколько ходов, которые мы сочли, скажем так, недостойными изображения на предназначенном для регента экземпляре. — Где вы встретились с бело-серебристыми? — спросил Бэдфорд. — Тут, — старейшина ткнул пальцем в самую середину карты. — А где находится ближайший к этому месту вход в катакомбы? — Под Университетом, — пожал плечами Беррик. — Еще есть под Кафедральным собором, под императорским замком, под ратушей… Только вас вряд ли через них пустят. Если хотите залезть в подземелье, никому не попадаясь на глаза, лучше всего заходить вот здесь, — он указал на точку, расположенную, вероятно, в среднем ярусе города. — Затоплено, затоплено, непроходимо, опасно, опасно… очень опасно, — пробормотала Лиомэль, изучая пометки на карте и пытаясь найти хоть какой-то путь, соединяющий две точки. Принесший пергамент гном по имени Мулгар внезапно подавился пивом, забрызгав пеной все вокруг. — А… вы же… вроде… должны быть… не такими… ну… — с пьяными нотками в голосе проговорил горец, пялясь на эльфийку. — Я тебя внимательно слушаю, — откинув за плечо прядь волос, перворожденная пристально посмотрела на гнома. — Что, а главное — кому я должна? — Нуу… не должны там… в картах уметь разбираться… например… — заплетающимся языком продолжил гном. — Вы же… в своих лесах… — Да-да-да, конечно, — протянула Лиомэль. — Мы же умом лишь немного превосходим животных, расхаживаем полностью обнаженными, а всех забредших в наши леса мужчин — кормим нежнейшими плодами и одариваем ночами, полными любви и страсти. А еще все мы — не выше пяти футов ростом, зато каждая грудь у нас — намного больше головы [6], — ночная эльфийка взяла паузу, вспоминая, не упустила ли она еще какое-то расхожее заблуждение о своем народе. — В общем, будешь в окрестностях Хортвальда, — продолжила перворожденная, не обращая внимание на то, что Вульфрик уже с минуту исподтишка пинал ножки ее стула, — заходи убедиться, что все обстоит именно так. Жду тебя, дорогой, — Лиомэль послала Мулгару воздушный поцелуй и отвернулась. Молодой гном сделал могучий глоток из кружки, после чего решительно подтащил к себе стоящий в центре стола поднос с солеными кренделями. В следующий миг прогремел взрыв. От грохота заложило уши. Поднос с металлическим звоном подпрыгнул на фут, выпечка фейерверком разлетелась по всему залу. К потолку взметнулось облако черного дыма, а ароматы пива, специй и жареного мяса сменились запахом пороха. — Какой гад это сделал? — возмущенно прогремел Мулгар, однако его гнев выглядел не слишком искренним. — Да я его сейчас… — Мулгар, триста пудов дерьма тебе в шахту! — Беррик стукнул кулаком по столу. — Даже не пытайся отнекиваться! Ты сам подложил туда хлопушку! Оно было бы еще простительно — но то, что ты по пьяни про это забыл и сам же на ней подорвался, означает что ты — конченый болван! Тебе это просто так с рук не сойдет! — В прошлый раз вы тоже так говорили — но ничего не сделали, — промычал Мулгар, рукавом вытирая сажу с лица. — Оххх, — старейшина раздраженно махнул рукой. — Он — неплохой мастер и отличный воин, — вздохнул Беррик, поворачиваясь к наемникам. — Но то и дело начинает вести себя как сорокалетний юнец без мозгов. Ладно, на чем мы там остановились? — Что вы помните о том случае в подземельях? — спросила Эйдани. — Ну, кроме того, что там горел костер, а незнакомцы были одеты в бело-серебристые цвета? Возможно, вы заметили еще что-то? Нашли какие-то вещи? — Да ничего я такого не помню, — махнул рукой старейшина. — С тех пор почти год прошел, к тому же в подземельях чего только не встретишь. Если б не дурацкие костюмы, я бы сказал, что это бандиты какие-то прячутся. — Как по-вашему, не могли эти люди сотворить какой-то ритуал или случайно пробудить нечто, спящее в глубинах земли? — Да Кронгар их знает… Но то, что там водится много всякой дряни — чистая правда. — Тролль меня дери, даже я не могу понять как попасть отсюда — сюда, — удрученно произнес Вульфрик, вглядываясь в хитросплетения ходов. — Можете одолжить нам карту? Мы ее еще поизучаем, поймем — что к чему, сбегаем в нужное место — и тут же вернем в целости. Беррик глубоко задумался. Переполох, вызванный шуткой Мулгара, улегся, после чего воздух снова наполнился разговорами, смехом и грохотом бочек, которые закатывали в зал, когда пиво начинало подходить к концу. — Пропадешь ты там, племянник, — вздохнул Беррик. — А друзья твои — и подавно. А ведь тебе еще… — старейшина внезапно осекся. — В общем — одного не отпущу. — Не тяжело тебе будет там лазить? — Мне? — возмутился старейшина. — Думаешь, я силу растерял или соображалку? Да я еще ого-го! И потом, я с собой еще кого-нибудь прихвачу. Во-первых, возьмем Арнаульфа — ему нет равных в умении карабкаться по скалам и шкуродерам. Во-вторых с нами пойдет Виглаф. Он своим одним глазом видит поболе, чем остальные — двумя. Даже в самых заковыристых лабиринтах ни разу не заблудился! Ну, а в-третьих… — Беррик ненадолго задумался. — Эй, Мулгар! — окликнул старейшина молодого гнома. — Говорил же я, что твоя дурость тебе с рук не сойдет? С нами пойдешь. — Через сколько дней вы будете готовы выдвигаться? — спросил Бэдфорд. — Завтра, — ответил Беррик. — Встречаемся перед рассветом вот здесь, — горец развернул карту Хеливангарда и указал нужную точку. — Так быстро? — удивился Вульфрик. — Спасибо, дядя. — Со мной и моими ребятами это будет дело часа на три, — махнул рукой старейшина. — А потому предлагаю побыстрее с ним расплеваться и перейти к более приятным занятиям. *** Наемники еще долго обсуждали с Берриком и другими будущими спутниками детали предстоящей вылазки. Наконец, Предвестники Рока распрощались с гномами и отправились в гостиницу. В безоблачном небе светила полная луна — но не багровая, как в ночь рокового бала, а радостно-серебристая. Ее окружали яркие созвездия. Северный ветер доносил свежий и соленый запах моря. Зал «Наглого кота» уже практически опустел. Так как после визита к Ледяным волкам наемники были более чем сыты, они не стали задерживаться внизу, а сразу направились в свои комнаты. Едва Предвестники Рока скинули плащи, как в окно гостиной, соединяющей две спальни, что-то резко забарабанило. Лиомэль, Вульфрик и Бэдфорд мгновенно схватились за оружие. — На птицу не похоже, — сосредоточенным тоном произнес капитан. — Зато похоже на очередное послание Тринаксиса, — сказала Эйдани, открывая ставни. В комнату со свистом влетел кожаный тубус. Волшебница вытащила из него письмо. — «Эйдани, мне удалось немного продвинуться в исследованиях и узнать о твоей находке еще кое-что. Если интересно, приходи завтра», — зачитала чародейка. — Филиус легок на помине, — добавила Эйдани, провожая взглядом улетающий тубус и закрывая окно. — Вернемся из подземелий, пообедаем, и я сразу же наведаюсь в Заклинательные мастерские. Заодно и про ауру спрошу. — Может, не стоит так торопиться? Поход в катакомбы может оказаться до крайности изматывающим, — с сомнением в голосе заметил Тьялви. — Смотря для кого, — хмыкнула Эйдани. — Всего-то три часа полазить по тоннелям. Лично я от этого даже не запыхаюсь. Всем — спокойной ночи! Уходя в спальню, волшебница заметила, что Тьялви поморщился, словно от боли.