Корона злосчастья

Хеливангард, катакомбы Неизвестное время

Эйдани напряженно вглядывалась в собственные обезображенные черты. Лицо было обглодано практически до костей, как и пальцы рук. Горло и уши — растерзаны самым кошмарным образом. Волосы слиплись от крови, а сквозь разорванную щеку можно было разглядеть, что каннибалы ухитрились выдрать жертве язык. Волшебница осторожно коснулась изуродованного тела — видением оно не было. Жуткие молчаливые младенцы продолжали сосредоточенно и неторопливо ползать совсем рядом. — Они же совсем маленькие, в таком возрасте зубы едва-едва начинают резаться, — внутренний голос становился в слабее, чародейка едва его слышала. — Как они смогли сделать такое… с ней? Или… со мной? Один из младенцев отделился от остальных и невыносимо медленно, но целеустремленно направился в сторону трупа. Эйдани как завороженная наблюдала за ним, отчего-то не делая никаких попыток помешать. Гудение и зловещий многоголосый шепот с каждым мгновением делались все громче. Волшебница попыталась заткнуть уши, но это ничуть не помогло — звуки давили на барабанные перепонки, грозясь в любой момент разорвать их. Чародейка увидела, куда нацелился ползущий к трупу ребенок — в районе талии на левом боку одежда жертвы была порвана, так что просматривалось голое тело. Тем временем остальные младенцы, число которых, кажется, перевалило за сотню, со всех сторон устремились к источнику кровавой пищи. Крохотные босые ступни оттолкнулись от грубого и шершавого пола, тонкие и короткие ручонки уцепились за разодранную одежду трупа, а губы коснулись кожи… Эйдани, до этого стоявшая, не в силах пошевельнуться, машинально бросила взгляд на свой левый бок. Во тьме пещеры серебром блеснули распростертые драконьи крылья — рукоять Гринфойнда. Боевой маг выхватила клинок — и чистый звон арундина стал первый звуком, прорвавшимся сквозь заполняющий пещеру потусторонний гул. Младенец обернулся на шум — хотя прежде ни он, ни остальные дети не обращали внимания на Эйдани. Наемница вгляделась в лицо грудного ребенка — у него были зубы. Острые, треугольные, иссиня-черные, ничем не похожие на человеческие. А в следующий миг лицо неведомого создания словно пересекли трещины. Одни потянулись от уголков губ в стороны, другие — вверх и вниз, через нос, лоб и подбородок. Словно восемь лепестков какого-то жуткого цветка раскрылись в стороны — изнутри они были сплошь усажены страшными зубами. Живая воронка начала стремительно расти, словно желая пожрать само пространство вокруг. Тем временем другие обитатели пещеры начали хвататься друг за друга. Их руки и ноги стремительно переплетались, а после — срастались, превращая множество мелких зубастых бестий в одну исполинскую тварь. В этом хаотичном месиве плоти возникали то жадные пасти, то длинные щупальца, то глаза величиной с тележное колесо. «Младенец», который находился ближе всех к Эйдани, похоже, стал головой, или, вернее, одной из голов чудовищного монстра. От гудения и шепота мозг, кажется, готов был расплавиться, а сердце — взорваться. Такого страха волшебница не испытывала, наверное, никогда в жизни. Но если еще несколько мгновений назад он не давал ей пошевелиться, то сейчас оковы пали. Закричав что было силы, она ударила мечом в жутко разросшуюся зубастую воронку. Однако клинок прошел сквозь плоть чудовища, не встретив никакого сопротивления и не причинив ни малейшего ущерба. Еще с десяток ударов тоже не принесли результатов. Попытка вновь призвать на помощь волшебство оказалась тщетной — магический огонек в душе угас, а значит запустить во врага хотя бы искрами было невозможно. Бесформенная туша твари заняла все пространство вокруг, за исключением крохотного пятачка, на котором находились Эйдани и ее обезображенный двойник. Необъятная пасть нависла над волшебницей. Чародейка была уверена, что неуязвимое чудище сейчас поглотит ее, но оно почему-то медлило… Как вдруг наемница ощутила невыносимую, без остатка пожирающую боль в голове, шее и ладонях — будто надела раскаленные добела латные рукавицы и шлем. Этот безжалостный огонь жег именно там, где находились раны у трупа. Эйдани очень редко теряла сознание — даже от обильного кровотечения или сильных ударов по голове. Прежде, это казалось ей огромным преимуществом, но теперь она мечтала лишиться чувств или даже умереть — лишь бы прекратились эти невероятные мучения. Не имея возможности увидеть, что произошло с ее лицом, волшебница попыталась посмотреть хотя бы на свои руки. Она опустила глаза — и увидела, что ее живот стремительно раздувается, словно наполняемый водой мех. Тяжесть внутри нарастала так быстро, будто наемница беспрерывно глотала камни. Разум был уже не в силах осмыслить происходящее. Кого она сейчас породит на свет? Чудовище, подобное тому, что сейчас терзало ее тело и душу — или нечто еще более страшное? Одежда трещала по швам. Эйдани чувствовала, как ее разрывает изнутри, она была не в силах кричать. От кошмарной боли в глазах потемнело настолько, что волшебница будто ослепла. В последний миг, отделявший ее сознание от окончательного угасания, наемница подняла меч, ударила им во мрак и на этот раз, похоже, попала — холодная как лед кровь монстра хлынула ей в лицо. *** Звон металла о камень, мешанина слов, возгласов, брани и кашля, пол, качающийся под ногами, словно палуба в шторм, и новые обжигающие брызги. Эйдани с трудом открыла глаза и вначале смогла увидеть лишь яркий свет и плавающие в нем цветные пятна. Волшебница шаталась как пьяная, хватаясь руками за все вокруг. — Сестренка, сестренка, все кончилось, я с тобой, мы с тобой, — чародейка услышала знакомый голос и ощутила на щеке нежное прикосновение. Чувство равновесия постепенно возвращалось — как и зрение. Через несколько мгновений Эйдани увидела перед собой крайне встревоженную Лиомэль. Одной рукой эльфийка поправляла волшебнице волосы, второй — держала открытую флягу; судя по всему, перворожденная только что окатила чародейку водой из нее. Очертания всего вокруг медленно становились четче, и Эйдани уже могла различить стоящих поблизости товарищей по команде. Но пережитый ужас не спешил отпускать волшебницу из плена. В голове одна за другой пронеслись жуткие картины — от наполненного смехом подземного тоннеля, до битвы со страшными монстрами, стремящимися пожрать Эйдани изнутри и снаружи. — Проклятье, нет! Что со мной стало? Я ли это вообще — или пустая оболочка? — мысль обожгла волшебницу, словно удар хлыста. — Как это «все кончилось»? Оно не могло кончится так просто! То, что со мной происходило… Неужели никто не видит следов? Она лихорадочно сотворила заклятье, путаясь в узорах и формулах, отчего на каменном полу в нескольких местах начало расти какие-то неказистые кристаллы, похожие на разноцветный лед. Не разбираясь, что из этого выйдет, Эйдани сорвала беспалые перчатки, ожидая увидеть под ними голые кости со свисающими клочьями окровавленной плоти и сухожилий. Все оказалось в порядке, но волшебница уже кинулась к одному из гномов — она все еще не могла вспомнить, как того зовут. У него был круглый щит с зеркально-гладкой поверхностью без каких-либо символов. Она посмотрела на отражение своего лица в отполированном металле — страшных ран, которые чародейка видела у трупа, не было и в помине. Наконец, волшебница скинула наземь кожаную куртку и высоко задрала рубашку, обнажая живот — плоский, как и раньше. Ладонью свободной руки Эйдани медленно провела себя по четко очерченным кубикам тренированных мускулов, пытаясь окончательно убедиться, что не носит под сердцем неведомое чудище. — Не вполне понимаю, к чему такая суета, — протянула Лиомэль, все это время ходившая за чародейкой по пятам. — Но твою идею изменить костюм — всячески одобряю. Делаем вырез поглубже, рубашку — укорачиваем ровно так, как ты сейчас показываешь, штаны — до середины бедер, от рукавов тоже, в принципе, можно избавиться… Будешь смотреться великолепно! — Угу — до первой крапивы, — устало проговорила Эйдани, поражаясь звучанию собственного голоса. — Что-то пить хочется… — Да, конечно, держи, — эльфийка немедленно протянула волшебнице флягу. Чародейка сделала несколько больших глотков. Вода утоляла внезапно накатившую жажду и дарила приятную прохладу, но, похоже, чтобы окончательно прийти в себя, Эйдани требовалось средство посерьезней. — Беррик, — волшебница, наконец, вспомнила, как зовут гнома с блестящим щитом. — У тебя есть с собой та… черная жидкость? — Боевой самогон? — уточнил старейшина. — Да — на самый крайний случай, но сейчас, похоже, он и есть. Только Мулгару не давай, — гном извлек из сумки небольшую зеленую флягу и вытащил пробку. Думаю хватит буквально нескольких кап… Не дослушав горца, Эйдани выхватила у него сосуд и резко отхлебнула добрую половину содержимого. По горлу до самого желудка прокатилось пламя, тело задрожало, словно пронзенное молнией, в носу защипало, а глаза — заслезились. Но именно убийственное гномье пойло помогло волшебнице окончательно осознать происходящее. — Все это — видение, — медленно произнесла она, обращаясь сразу ко всем. — Просто чудовищное видение. У вас оно тоже было? Что вы видели? — Братьев, — мрачно изрек Бэдфорд. — Они тонули, сгорали в пожарах, их насмерть затаптывали кони и рвали в клочья кошмарные твари… А я не мог их спасти. Потом они возвращались — чтобы вновь и вновь погибать у меня на глазах. — А я шел по огромному мрачному замку… — проговорил Тьялви. — Повсюду лежали окровавленные тела. Через окна я видел небеса, охваченные огнем. И у меня был черный меч… А еще там звучал голос, страшнее которого я не мог себе представить. Он сказал, что мой клинок способен сокрушить любой металл или камень. А потом я оказался у двери… Голос велел мне войти и уничтожить некое кошмарное зло, таящееся за ней… Но она была заперта, я никак не мог открыть, и тот голос все больше гневался на меня. В конце концов я решил просто ударить через дверь. После того, как я сделал это в третий раз, она внезапно распахнулась, и… — маг всхлипнул, — мне к ногам… упала Мэрит… трижды пронзенная… моим оружием… — лекарь закрыл лицо платком и шумно высморкался. — Простите… Я понимаю, что это была лишь иллюзия, но вспоминать о ней — чудовищно больно… — Ну, а я просто помню, что было очень страшно. Так, что кажется — еще миг и сердце лопнет, — подал голос Вульфрик. — Вроде Эйдани говорила, что парни из этого… Братства Доблести тоже ничего толком не запомнили. Я тогда решил — что взять с молодняка? А теперь прекрасно понимаю — почему их так трясло… — Не думала, что у меня с бородой найдется хоть что-то общее, — сказала Лиомэль, с явным сожалением пересчитывая немногие оставшиеся в колчане стрелы. — Но случилось нечто похожее, разве что я чувствовала не столько страх, сколько дикое, до тошноты, омерзение. А вот почему я его ощущала… — эльфийка замолчала и картинно развела руками. — Но я пришла в себя первой и увидела, что мы вместе идем по тоннелю, но остальные будто спят на ходу. Я начала всех расталкивать — кто-то пробудился сразу, с кем-то пришлось повозиться. Некоторые и вовсе справились без моей помощи. Но вот вернуть тебя, сестренка, не получалось ни у меня, ни у остальных. А потом ты внезапно выхватила клинок, начала кричать, метаться… Это выглядело жутко, но зато твой сон стал менее глубоким — и я сумела тебя вытащить. Помнишь, что ты видела? — Спасибо, — произнесла Эйдани обнимая Лиомэль. — Я помню, но… пожалуй не буду рассказывать — по крайней мере, пока мы отсюда не выберемся, — чародейке очень не хотелось вновь вспоминать пережитое. — Говорят, эльфа гораздо сложнее обмануть видением, чем любое другое существо. Ваш народ наделен невероятно долгой памятью. Поэтому перворожденные легче отличают иллюзии от того, что происходило на самом деле. — Ты повсюду разбросала свои вещи, — улыбнулась Лиомэль, протягивая волшебнице ее куртку, перчатки и Гринфойнд. — Похоже мы далеко ушли, пока дрыхли, — нахмурился Беррик. — Посмотрите — как сильно изменился коридор. Полагаю, нет ни малейшего смысла искать это место на карте — сюда мы точно никогда не заходили. Эйдани огляделась. Тоннель вокруг не был похож ни на один из оставшихся за спиной. Он был очень широк и больше походил на сильно вытянутый зал. Пробивая горную породу, древние строители оставляли своеобразные колонны, которые поддерживали потолок. Повсюду лежали кучи камней. В тоннеле не было никаких запахов — лишь пронизывающий холод и вековая пыль, вздымающаяся над полом от каждого шага. — Остроухая говорит, что мы пришли оттуда, — указал Вульфрик. — Значит, нам надо туда, — он махнул рукой в противоположную сторону. — Кто и зачем насылает на нас эти треклятые видения? — пробормотал Бэдфорд, когда отряд пошел дальше. — Если бы он хотел нас убить — то просто понаставил бы побольше ловушек. Надеялся обратить в бегство, как тех юнцов? — Возможно, он желал, чтобы дальше прошли не все, — предположила Эйдани. — Посмотрите! — Лиомэль указала вперед, явно радуясь, что заметила нечто важное раньше гномов. Тоннель впереди заканчивался массивными двустворчатыми дверями из темного металла, тускло сияющего в свете фонарей. Судя по расположению петель, врата открывались наружу. При этом они не имели ручек, за которые можно было потянуть. Замочные скважины и вообще какие-либо намеки на те или иные запоры также отсутствовали. Тем не менее, когда Вульфрик попытался острием секиры подцепить створы, они ожидаемо не поддались. — Двери почти новые, — нахмурился гном. — По крайней мере, они появились тут гораздо позже, чем был пробит этот ход. — Я попробую магией, — сосредоточенно произнесла Эйдани. — Готовьте отмычки, — сказал Беррик горцам. — А может их просто подорвать? — усмехнулся Мулгар; кажется, он заговорил впервые после битвы с гворхами. Старейшина лишь молча покрутил пальцем у виска. Пока горцы доставали свои инструменты, волшебница решила аккуратно проверить наличие охранной магии. Как и ожидала чародейка, двери находились под мощным заклятием. Разумеется, сломать их грубой силой было невозможно. Эйдани закрыла глаза. Ее внутреннему взору предстала сложная и по-своему очень красивая структура из множества пересекающихся прямых линий, ярким золотом горящих во мраке. Желая что-то запечатать, маги часто использовали подобные схемы, правда обычно они выглядели куда проще. Что ж, не беда, хоть и придется попотеть. Волшебницу беспокоили лишь странные, почти невидимые нити, которые в разных направлениях тянулись из самого сердца магической структуры. Они казались лишними и чужеродными, словно паутина, оплетающая совершенную статую. Кроме того, от этих колышущихся отростков исходила своя собственная аура — не такая, как у запирающего заклинания. Спустя несколько мгновений Эйдани осознала — она сталкивалась с похожими чарами, более того — и сама применяла их! Чтобы убедиться окончательно, волшебница попыталась рассмотреть одну из нитей поближе… и случайно порвала ее. Взметнувшийся магический вихрь отдался сильной болью в висках, от которой чародейка резко открыла глаза. В следующее мгновение подземелье наполнилось оглушительным скрежетом, а горы камней вокруг выстрелили фонтанами щебня. Предвестники Рока и Ледяные волки схватились за оружие. Крупные камни на вершине ближайшей груды покатились в стороны, открывая взорам голый череп. Он чем-то походил на человеческий, но был в несколько раз больше, обладал выпирающими, как у обезьяны, челюстями, а вместо обычного рта мог похвастаться широкой пастью с несколькими рядами устрашающих кривых зубов. За головой показалась шея, плечи больше ярда шириной и грудная клетка, покрытая слоем мертвой плоти, сквозь которую местами проглядывали ребра. Из гнилой утробы чудовища вырвался кошмарный рев. Путников обдало отвратительным смрадом. Монстр освободил из камней правую руку — все пять пальцев заканчивались трехдюймовыми когтями. Однако вытащить левую тварь уже не успела. Вульфрик метким выстрелом из аркебузы снес живому мертвецу кусок черепа, чего, противник, впрочем, даже не заметил. Зато мгновение спустя Эйдани испепелила врага мощным огненным потоком. Однако за это время еще несколько монстров успели выкарабкаться из своих укрытий, и теперь путники могли лицезреть бестий целиком. Сержант Яргейр, до самой своей гибели служивший в когорте Бэдфорда, имел рост семь футов и мог в одиночку вытащить телегу, увязшую в грязи до самых осей. Однако даже он показался бы тщедушным карликом по сравнению с окружившими отряд исполинами. Рост чудовищ достигал трех ярдов, а их ноги походили на стволы дубов. Разве из людей возможно было сотворить таких громадных зомби? И зомби ли это? Обычные поднятые магией мертвецы только и умели, что атаковать ближайшую жертву, а их огромная сила искупалась крайней медлительностью. Однако потревоженная Эйдани нежить двигалась весьма быстро и достаточно грамотно закрывала дыры в своем строю, чтобы прижать отряд к наглухо запертым воротам и не дать ему уйти. В низком и хриплом реве бестий слышалось одно-единственное чувство — вечный, неутолимый голод. Гномы разрядили во врага оставшиеся аркебузы. Лиомэль выпустила несколько стрел, но быстро поняла, что это бесполезно. Наконечники застревали в мертвой плоти, иногда ломали некрупные кости, но в целом не наносили тварям большого ущерба. Эйдани заклинанием накрыла сразу трех монстров, но полностью уничтожила лишь одного — второй продолжил наступление без головы, третий лишился ног и пополз вперед, невыносимо скрежеща когтями по каменному полу. Тьялви сумел поджечь парочку чудовищ. Это не остановило их, но несколько замедлило — твари на ходу начали сбивать пламя руками, что тоже было весьма необычно для безмозглых зомби. — Эй, скотина! Лови! — Мулгар сорвал с пояса украшенную затейливой чеканкой медную пороховницу, вставил в горлышко фитиль, щелкнул кресалом и метнул снаряд. Мертвый гигант попытался уклониться, но сделал это недостаточно быстро — пороховница застряла между его нижними ребрами и мгновение спустя взорвалась. Врага разорвало на куски, поле боя осыпало настоящим дождем из костей. Непрерывно клацая жуткими зубами, огромный череп откатился к стене. Еще одному чудищу взрывом оторвало руку, но она подобно змее поползла по полу следом за хозяином. С каменных сводов посыпалась пыль, но они, к счастью, выстояли. — Какие идеи? — спросил Беррик у Бэдфорда, запуская во врага метательный топорик и поудобнее перехватывая боевой молот. — Эйдани, Тьялви, попытайтесь хотя бы немного их замедлить, а потом попробуйте открыть дверь! Укроемся за ней! — скомандовал офицер. — Сейчас! — прокричала чародейка, пытаясь заглушить голодный рев чудовищ. Ближайшим монстрам оставалось преодолеть считанные десятки футов до рукопашной. Волшебница бросила заклинание, от которого камень под ногами нежити стал вязким словно болото. Одни твари провалились по колено, другие — по пояс и глубже. — Тьялви, попробуй пока открыть! — повелела Эйдани, испепеляя чудище, все же сумевшее выбраться из трясины. — Аданор, ну и чары… — пробормотал волшебник, вглядываясь в хитросплетение магических потоков. — Тут же копаться и копаться… Сосредоточится было непросто — утробному реву мертвецов вторил гром выстрелов. Воздух жалобно стонал вспарываемый пулями и заклинаниями. В более спокойной обстановке Тьялви закрыл бы глаза, как до этого — Эйдани. Однако сейчас маг не решался это сделать, поэтому изучать структуру защитных чар мешали бесчисленные вспышки. Подземелья потряс очередной взрыв, от дверей над головой Тьялви со звоном отрикошетили несколько позвонков и других костей. Краем глаза лекарь увидел, как Мулгар разрубает череп еще одному монстру, почти преодолевшему магическую топь. Однако в следующий миг гному пришлось отскочить назад, спасаясь от страшных когтей. Словно мастер, разбирающий сложный механизм, волшебник начал постепенно извлекать магические скрепы, удерживающие ворота закрытыми. Но едва Тьялви начало казаться, что заклятье поддается, как ему в спину влетел Вульфрик, отброшенный мощным ударом. Целитель больно стукнулся о двери, отбив себе левое плечо и локоть. Сквозь руку до кончиков пальцев будто прошел разряд молнии. Громко бранясь, гном тут же вскочил и бросился в бой с топором наперевес, однако за мгновения, которые длилось замешательство, охранные чары полностью восстановились. К тому же Тьялви здорово встряхнуло отдачей от заклинания. — Что-нибудь получается? — на миг оборачиваясь, выкрикнула Эйдани. — Нет! — прохрипел лекарь, пытаясь справиться с накатившим головокружением. — Давай попробуем наоборот! — волшебница бросилась к дверям. Тьялви повернулся лицом к врагу. При виде монстров, которые, помогая друг другу, медленно, но верно преодолевали магическую преграду, сердце целителя сжалось от ужаса. Колдовские молнии почти не действовали на мертвецов. Заметно лучше работало пламя, но огненные заклятия волшебника были слишком слабы — враги гибли, лишь получив с полдюжины попаданий. Лиомэль каждый миг совершала безумные прыжки и сальто, перекатывалась по полу сквозь частоколы костлявых ног, буквально взбегала по рукам, спинам и плечам монстров, перемахивала с одного чудища на другое, цеплялась за малейшие неровности стен и потолка, чтобы с высоты вновь обрушиться на противника и нанести ему множество стремительных ударов кинжалом. Порой эльфийка двигалась так быстро, что ее очертания выглядели смазанными. Однако самые искусные выпады перворожденной, смертельно опасные для живого противника, мало помогали против нежити. От ударов изогнутого клинка полусгнившая плоть клочьями разлеталась во все стороны, но монстры не слишком страдали, расставаясь с ней. Зато Лиомэль отвлекала на себя сразу нескольких чудищ. Твари бессильно щелкали зубами и рубили воздух когтями, пытаясь поймать дерзкую эльфийку, но она всякий раз оказывалась быстрее. — У кого заряженная аркебуза осталась?! — прорычал Бэдфорд, топча сапогом ползущую по полу отрубленную кисть очередного монстра. — У меня! — заорал Вульфрик. — Только какой от нее прок?! — Беррик, фляга! Вульфрик, выстрел! Тьялви, огонь! — приказал капитан, вступая в схватку с новым врагом; безрукий, но все еще невероятно опасный монстр широко разинул жуткую пасть, явно желая разорвать офицера на мелкие кусочки. — Что?! — хором воскликнули все трое; в следующий миг старейшина выхватил кожаную флягу с гномьим боевым самогоном и что было силы метнул ее. Вульфрик закрыл один глаз, прицелился и дал залп ровно в тот момент, когда сосуд пролетал над самой гущей мертвого воинства. Фляга с треском лопнула, наполнив воздух мириадами мельчайших капель. Тьялви же осталось самое простое — направить примитивное зажигательное заклятье в чернильное облако, обратив его в тучу пламени. В катакомбах стало светло как днем. Добрая половина монстров вспыхнула сразу. Они пытались сбить огонь, но в плотной толпе это приводило лишь к тому, что он перекидывался на уцелевших чудовищ. Тем временем Эйдани резко развернулась. — Да чтоб создателя этих чар вервольфы разодрали! — выругалась волшебница. — Ничего не выходит! Давайте сначала с мертвяками разберемся! От брошенного чародейкой заклинания в изобилии разбросанные по полу камни в начале принялись дрожать и подпрыгивать, после чего закружились парой вихрей, в которых вскоре обрисовались очертания безголовых четырехруких фигур. Еще через несколько мгновений два каменных голема уже шли в бой, потрясая исполинскими кулаками. Тщетно борющиеся с огнем монстры стали легкими мишенями для магических созданий — могучие каменные руки дробили вражеские черепа, пробивали грудные клетки, крушили хребты и начисто отрывали конечности. Участникам экспедиции еще пришлось поработать мечами, топорами и молотами, но теперь исход схватки был предрешен. Доломав на куски последнего врага, големы с грохотом рассыпались, обратившись ничем не примечательными грудами камня. — Фух, — Беррик издал шумный вздох облегчения. — Спасибо Кронгару и вам всем. Хотя, дорогой племянник, знай я, что нас тут ждет, ни за что бы с ребятами сюда не полез, да и тебя бы отговорил. — После всей гадости, которую я видел в своей козлюзии, то есть, тьфу, иллюзии, подраться — это просто праздник, — хмыкнул Мулгар. — Надо же, этих монстров было от силы три дюжины, — тяжело дыша, проговорил Тьялви, осматривая разбросанные по тоннелю останки. — А казалось, что в десять раз больше. Это зомби такие огромные? — Это их особый вид, — ответила Эйдани. — Мортолаки. Чтобы создать нежить такого рода, некромант не просто поднимает, но и изменяет мертвецов. Они растут и преобразуют свою форму, обретая оружие вроде клыков или когтей. Мортолаки крупнее, сильнее, быстрее и умнее обыкновенных зомби. Правда, последнее их и сгубило — не отвлекись они на борьбу с огнем, кто знает, чем бы все закончилось? — Спасибо, что не стали осушать мою флягу до дна, миледи, — заметил старейшина. — О том, что случилось бы в такой ситуации — даже и думать не хочется. — Ясно… — пробормотал Тьялви и в следующий миг хлопнул себя по лбу. — Стоп, о чем это я вообще? Раненые есть? — Когда всех вылечишь, присоединяйся ко мне — попробуем справиться с дверью, — сказала Эйдани. Как ни странно, из битвы с мортолаками путники вышли с куда меньшими потерями, чем из сражения с гворхами. Сильнее всех досталось Виглафу, получившему мощный удар в грудь. Осмотрев гнома, Тьялви определил, что у того сломаны два ребра. К счастью, сращивать кости у волшебника всегда получалось лучше всего. Магические манипуляции заняли у чародея около часа. Закончив с горцем, Тьялви присоединился к Эйдани, которая все это время корпела над магическим замком. — Я почти закончила, но сейчас мне нужна помощь, — сказала волшебница. — Чтобы открыть двери надо разъять вот эту крестовину в самом центре магического узора. Видишь ее? Но ничего не выйдет, если одновременно не убрать вон те две подпорки. Скажешь, когда будешь готов. — Хорошо, — ответил Тьялви, магическим зрением вглядываясь в структуру охранного заклятья. — Так, можем начинать. Волшебник ощутил ауру Эйдани — и нашел ее до крайности необычной. У большинства магов она была двухцветной — так, Тьялви имел обычную для целителей ярко-зеленую ауру с прожилками золота. У чародейки основной цвет был темно-алым — не такая уж и редкость для боевых магов. Однако если обычно его пересекали белые или серебристые прожилки, то у Эйдани они зияли угольной чернотой. Кроме того, целые области в ауре волшебницы были окрашены в третий цвет — темно-серый и очень неровный, словно разъяренная штормовая волна в суровых северных морях. — Почему такая странная аура? — подумал Тьялви. — Этот третий цвет… он явно от рождения. Кто ее отец? О нет! — маг внезапно понял, что совершенно забыл о своем задании. Лекарь даже не успел понять что произошло — в последний момент его заклятье сработало, кажется, по чистой случайности. Одновременно с этим он ощутил, как чары применяет Эйдани. В сознание ворвался громкий лязг. Открыв глаза, Тьялви увидел, как двери медленно открываются. Все отступили на несколько шагов и приготовили оружие, а волшебница еще и окружила отряд защитным полем. Какой сюрприз таинственные хозяева этого жуткого места приготовили незваным гостям? Очередную орду чудовищ? Новые жуткие видения? Град смертоносных болтов из потайных самострелов? Облако ядовитого газа? Однако ничего не произошло. Двери раскрылись настежь, являя взорам путников просторное помещение, размером с половину трапезной в «Наглом коте». Оно не походило на заброшенную выработку — скорее на зал в замке или особняке, разве что окон недоставало. В гладких стенах были вырублены полки, на потолке висели грубоватые железные люстры без свеч. В помещении стояли также столы, стулья и сундуки — в основном из камня и металла. Один из углов зала был завешен ветхой черной тканью, а в противоположной стене имелась дверь, подобная той, которую Эйдани и Тьялви только что открыли. — Признаться, я ожидала увидеть что-то пострашнее, — поджала губы волшебница. — Окровавленный алтарь, пыточные инструменты или хотя бы статую какого-нибудь свирепого божества. — Давайте обшарим тут все, что сможем, — сказал Бэдфорд. — Но будьте осторожны — найдя что-то странное, не трогайте это, а зовите остальных. — А сразу после — поедим, — добавил Вульфрик. — Мы тут уже… — он бросил взгляд на дядю. — Семнадцать часов, — ответил Беррик, доставая карманные часы. — Как бы нам здесь ночевать не пришлось. — Найдем что-то или нет — мы в любом случае дошли до тупика, — пожала плечами Эйдани. — Отсюда есть только один путь — назад. — Как это один? — поразился Тьялви. — А вторая дверь? — Ты про ту драную занавеску в углу? — спросила чародейка. — Надо будет за нее заглянуть, но я не думаю, что там есть проход. — Нет, — чувствуя себя неприятно удивленным, ответил маг. — Еще одна дверь, вон там, — целитель указал в дальний конец зала. — Там ничего нет, просто стена, — Эйдани подняла брови. — Друзья, кто-нибудь видит впереди дверь или что-то подобное? — вопрос волшебницы был адресован сразу всем. — Нет, а должны? — прищурился Вульфрик. — Вроде не жалуюсь на зрение, но ничего не вижу, — ответила Лиомэль. Бэдфорд и Беррик лишь отрицательно покачали головами. Раздосадованный Тьялви крепко зажмурил глаза, досчитал до десяти и открыл их снова — на месте двери и впрямь был лишь серый камень. — И привидится же такое… — подумал маг. — Хотя, после всего, что случилось, странно, что я вообще до сих пор не сошел с ума. Предвестники Рока и Ледяные волки начали медленно осматривать подземный зал. Однако поиски все чаще прерывались разочарованными вздохами — на полках и в сундуках путники видели лишь пыль. Судя по выражению лица Эйдани, найти что-либо интересное с помощью магии — также не удавалось. — Не знаю, кто и чем здесь занимался, но он явно уже прекратил, — пробормотал Бэдфорд, заглядывая под широкий каменный стол. Бросив взгляд на Арнаульфа и Виглафа, которые тщетно простукивали стены в поисках тайников, Тьялви решительно зашагал в занавешенный угол. Эйдани не ошиблась — тут и впрямь не было никаких дверей — лишь высокий трехногий столик и стоящий на нем мутный хрустальный шар дюймов десяти в диаметре. — Хм… — подумал волшебник. — Это похоже на магический артефакт. Но отсюда явно забрали все ценное, оставив лишь мебель. Почему же шар не увезли? Неужели просто забыли? — «Найдя что-то странное, не трогайте это, а зовите остальных», — вспомнился Тьялви недавний приказ капитана. — Да и Беррик в самом начале путешествия говорил примерно тоже самое. И оба были совершенно правы. — Но я же не трогаю, а просто смотрю, — сказал себе волшебник. — А прямо сейчас — пойду позову товарищей. Однако что-то заставило его остановиться и еще раз вглядеться в заполняющий сферу серый туман. Тьялви подошел ближе. Шар находился прямо на уровне его глаз. Неожиданно содержимое сферы пришло в движение, словно подгоняемая ветром грозовая туча. В этом завораживающем кружении открывалась непостижимая бездна — одновременно пугающая и манящая. Волшебник попытался отвернуться или закрыть глаза хотя бы на миг, но неведомая сила намертво приковала его взор к магической пучине. Напряженно вглядываясь в нее, Тьялви одновременно чувствовал пристальный взор, направленный на него из глубины. Этот взгляд видел мага насквозь — и взывал к нему. — Тьялви! — шелестящий шепот вырвался из бездны, словно дыхание древнего хтонического зверя, спящего в глубинах земли. — Тьялви! Тьялви! Тьялви! Тьялви! — заполняя все сознание волшебника, таинственному голосу вторило гулкое эхо. Будто обретя собственную волю, правая рука мага медленно потянулась к шару, в котором уже обозначались очертания фигуры в длинном плаще с закрывающим лицо капюшоном. В следующий миг Тьялви резко отдернул руку. Он узнал голос, который звал его за собой. — Это он приказал мне убить Мэрит в той иллюзии! — мысль пронзила сознание целителя будто молния. — Нельзя! Нельзя ему повиноваться! — Тьялви! — незнакомец по-прежнему говорил шепотом, но он был столь оглушительным, что, кажется, мог низвергать крепостные стены. Не в силах противиться этой невероятной мощи, маг потянулся к шару — и в следующий миг коснулся его. В ту же секунду сфера почти бесшумно лопнула. Упругая воздушная волна сбила лекаря с ног и обдала градом осколков. Несколько мгновений Тьялви лежал на полу, не в силах понять — жив он или мертв. Куски хрусталя застряли в его одежде, волосах… Но неужели они не нанесли ему ни одной раны? Целитель хорошо знал, что битое стекло порой бывает опаснее стали. Почему же он не обратился в кровавое месиво? Неожиданно маг ощутил резкую боль в правой руке. Он поднес ее к глазам, и увидел, что все же получил рану — один из осколков оставил тонкий порез, наискосок пересекший ладонь. Не вставая с пола, Тьялви сотворил два заклинания — останавливающее кровь и обезболивающее. Однако след продолжил сильно саднить, что было странно для такой мелкой травмы. Черный занавес резко всколыхнулся, и к магу стремительно подбежала Эйдани. — Что здесь случилось? — спросила она. — Я вдруг ощутила сильную магическую встряску. Тьялви, ты цел? — Ээээ… пустяки, царапина… — проговорил маг; бравада получилась не слишком убедительной — целитель до сих пор не попадал зубом на зуб. — Дай посмотрю. Вроде действительно ничего страшного. А почему тут повсюду стекло? — Тут был… шар… хрустальный… а я его разбил… — несчастным голосом простонал волшебник. — Ты его трогал? — сквозь зубы процедила чародейка; ее ноздри раздувались от гнева. — Вампирская чума, зачем?! А если бы тебе повезло не так сильно? Твои кишки сейчас вполне могли бы болтаться на всех люстрах в этом зале! А я думала, что на подобное у нас способен только этот идиот Мулгар… Тьялви безумно хотел рассказать Эйдани о восстающей из тумана зловещей фигуре в капюшоне, о страшном голосе, как-то связанном с его недавним видением, о грозном приказе, которого он не смог ослушаться… Но какая-то сила будто лишила его дара речи. — Ну как-то нечаянно вышло… — наконец сумел выдавить из себя лекарь. — Прости…те. — Пфф! — волшебница была так зла, что, похоже, не видела смысла искать слова, чтобы это выразить. Она взяла Тьялви за запястье и одним сильным рывком поставила целителя на ноги, после чего решительно зашагала прочь. Маг вышел из-за занавеса следом за Эйдани. Судя по тому, что Бэдфорд до сих пор осматривал тот же самый стол, злоключения целителя продлились считанные минуты. Совсем недавно Тьялви не мог представить себе что-либо страшнее сражений с гворхами и мортолаками, однако теперь он согласился бы еще на сотню боев, лишь бы вычеркнуть из жизни свой очередной позор. Волшебник гневался на Эйдани, но при этом понимал, что с точки зрения чародейки и впрямь выглядел чудовищно глупо — нарушил простейший приказ, подверг опасности не только себя, но и остальных участников похода… — А если бы шар рванул так, что в зале обрушился бы потолок? Но почему же я не смог ничего рассказать о случившемся? Так я хотя бы не выглядел несмышленым ребенком в глазах Эйдани, — куда сильнее, чем на волшебницу, Тьялви злился на себя. — Неужели тот, кто взывал ко мне, не позволил это сделать? Или я сам стал своим злейшим врагом? — целитель бросил взгляд на рану; почему-то ее вид вызывал у мага безотчетный страх. Примерно также он чувствовал себя в раннем детстве, когда разбил колени о булыжную мостовую и впервые в жизни увидел кровь. — У вас все хорошо? Нашли что-то? — спросил Бэдфорд, оборачиваясь к чародейке. — Мне послышалось, или там был какой-то негромкий хлопок? — Это пусть лучше Тьялви расскажет, — махнула рукой Эйдани. — Но сначала предлагаю сделать привал. — Я так голодна, что готова сожрать гворха. Предложение вызвало шквал одобрительных возгласов. Пока остальные доставали из мешков и сумок нехитрый провиант, волшебница подошла к дальней стене зала — в том самом месте, где Тьялви привиделась дверь. Почему-то слова мага не давали чародейке покоя. В конце концов, он же обнаружил странную ауру на месте гибели Мэрит, хотя Эйдани ничего там не заметила. При этом она не сомневалась, что тогдашний рассказ лекаря был правдой. — Простые поисковые чары ничего не показали, но что если изучить это место повнимательней? — думала волшебница, мысленно подбирая подходящее заклинание. — Кстати, а вдруг я была неправа, обвиняя Тьялви в случае с шаром? Я не видела, что именно там произошло, но почему-то мне кажется, что вряд ли парень забыл о приказе, либо разбил артефакт из-за неуклюжести или праздного любопытства. Тем более, тут все обошлось, а вот я во время нашего путешествия чуть не завалила отряд в тоннеле и пробудила мортолаков — в обоих случаях все мы могли погибнуть… Так, а это что такое? — удивилась Эйдани, ощущая отголоски странной магии. — Сестренка, ты там скоро? — окликнула волшебницу Лиомэль. — Мы же все без тебя съедим. — Сейчас-сейчас, я только… — чародейка нащупала первую из незримых нитей, составляющих узор таинственного заклинания непонятной природы — и ощутила, что ее манипуляции не остались незамеченными. Магическая структура вспыхнула красным, а в голове раздался звон, подобный звуку лопнувшей струны. Из коридора в зал докатился долгий рокот. Все вскочили на ноги и бросились к дверям. В считанных шагах за ними пол покрыла сеть трещин. Мгновение спустя камни обрушились в глубину, открывая внушительный круглый провал — а еще через секунду на его краями с громким щелканьем взметнулись восемь лап. В первый миг Эйдани приняла их за ноги гигантского паука, но потом поняла, что каждая конечность составлена из десятков человеческих костей — бедренных, берцовых, плечевых и прочих. — Закрыть ворота!!! — срывая голос, заорал Бэдфорд. Однако массивные створки намертво застряли в распахнутом виде — сдвинуть их не помогла даже магия. Похоже, чтобы запереть зал, требовалось восстановить заклинание, которое сняли Эйдани и Тьялви. Зарычав от натуги, гномы перевернули ближайший к дверному проему каменный стол, чтобы перегородить проход хотя бы частично. Тем временем, из провала показалась гигантская рогатая голова, чем-то похожая на козлиную, а еще миг спустя участники экспедиции увидели врага целиком. Это был огромный мортолак, ростом не менее пятнадцати футов. Его торс походил на человеческий, но поддерживался сразу четырьмя мощными ногами. Когтистые руки напоминали вырванные с корнем деревья, а восемь длинных и гибких дополнительных конечностей вздымались из-за спины словно скелет крыльев. Каждая из них заканчивалась длинным и острым костяным клинком. От шагов чудовища пол ощутимо содрогался. Несколько мгновений все, даже самые опытные бойцы, просто стояли не в силах пошевелиться и молча взирали на представшее им исчадие зла. Оглушительно скрежеща бесчисленными суставами, костяные щупальца оплели опрокинутый каменный стол и метнули его в дальнюю стену зала, освобождая проход. От удара многопудовая плита с грохотом раскололась на части. Это и вывело отряд из оцепенения. Загрохотали аркебузы. Лиомэль меткой стрелой рассекла канат, удерживающий под потолком одну из люстр. Тяжелый светильник рухнул на монстра, сломав тому рог. Тьялви наколдовал магические путы, которые зацепились за задние лапы мортолака, немного замедлив его передвижение. Виглаф, Мулгар и Бэдфорд попытались зайти сбоку, однако им то и дело приходилось прятаться за сундуками и столами, спасаясь от смертоносных щупалец. Тем не менее, воины смогли изрядно укоротить врагу сразу три конечности. Эйдани ударила мортолака потоком пламени, однако лишь сломала ему несколько ребер и подожгла часть торса. Поднимаясь вверх, огонь и дым вырывались через огромную пасть и пустые глазницы монстра, придавая тому еще более кошмарный вид. Распространяя вокруг удушающий запах горелой мертвечины, чудовище с диким ревом продолжало двигаться вперед, играючи раскидывая неподъемную мебель и вынуждая чародейку с товарищами отступать все дальше. Спасительная мысль ярким метеором пронеслась в сознании Эйдани. Если обычного зомби можно было убить, магией или сталью располосовав его на неспособные двигаться части, то уничтожать такую огромную тушу было слишком долго и рискованно. А значит, нужно было разрушить само заклятье, поддерживающее в мортолаке уродливое подобие жизни. Бить по невидимой цели было куда сложнее, чем просто поливать врага огнем. Волшебница долго отходила, пытаясь найти у монстра слабое место. Уже зажатая в угол и отрезанная от боевых товарищей, Эйдани атаковала. Фиолетовый луч подобно клинку сокрушил изощренное заклинание, но одновременно с этим волшебница ощутила сильнейшую боль. Тонкий как перо коготь по самое основание вонзился чародейке над левым коленом и в мгновение ока по всей длине распорол бедро. Эйдани еще успела заметить, что исполинский мортолак, подобно рушащейся башне, с грохотом рассыпается на части, после чего все провалилось во мрак. Прочие же участники битвы увидели, как волшебница еще пару мгновений стоит над останками поверженного врага, беззвучно хватая ртом воздух, а потом роняет меч и падает. Кровь из страшной раны хлынула на пол словно из опрокинутого кувшина.