Корона злосчастья

Хеливангард, катакомбы

5 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

— Тьялви, сделай же что-нибудь! — срываясь на визг, прокричала Лиомэль; после случившегося эльфийка была первой, кто пришел в себя. Целитель стремглав бросился к Эйдани, без сознания лежащей посреди зала. Коготь мортолака с хирургической точностью разрезал ей переднюю поверхность левого бедра. Кровь хлестала рекой, стремительно растекаясь по каменному полу. Не тратя времени на очистку раны, Тьялви самым простым и грубым заклятием начал соединять ее края. Когда маг закончил, на ноге волшебницы осталась широкая неровная полоса цвета кипящего золота. Работа заняла считанные секунды, но отдача от заклинания была беспощадной. Нервы словно обратились в пронзающие тело нити раскаленной проволоки, сознание помутилось, а окружающая реальность начала расплываться перед глазами. Лекарь почувствовал тошноту, головокружение и едва смог устоять на ногах. — Это все? — охрипшим голосом произнес Бэдфорд. — Ты спас ее? — Нет… — еле ворочая языком, ответил Тьялви. — Заклинания хватит на несколько часов… Потом… раскроется… Надо срочно… вытащить ее… отсюда… О нет-нет-нет-нет!!! — Проклятье, что?! — резко воскликнул капитан; целитель никогда не видел командира в таком состоянии. Тьялви молча поднял с пола кусок костяного щупальца, покалечившего Эйдани. Коготь на его конце был обломан по самое основание. — Ты не вытащил его? — прошептала Лиомэль. — Этого не может быть… — проговорил маг. — Он же здоровенный, я не мог его не заметить… Скорей всего он просто валяется где-то рядом, — целитель зажег яркий колдовской свет и принялся лихорадочно шарить взглядом по полу. — Какая жуткая рана… — сквозь зубы процедил Вульфрик. — Больше фута в длину, а в глубину — несколько дюймов. — Большинство от такого сразу… — Сестренка — не из этого большинства! Слышишь меня?! — прокричала Лиомэль, чуть ли не с кулаками кидаясь на горца. — Ее так просто не убьешь, понятно?! Многие пытались — и где они все теперь?! Найти обломок не удалось. Пораженный страшной догадкой, Тьялви схватил другое щупальце поверженного монстра и, словно кнутом, хлестнул им по стене. Коготь на конце разлетелся на мелкие кусочки как стеклянный. — Аданор милосердный… — прошептал лекарь. — Все гораздо хуже, чем я думал. Он раскрошился в ране на множество обломков… — Кто бы ни создал эту мразь, он явно хотел сделать ее предельно смертоносной, — Беррик со злостью сплюнул. — Так, где ближайший выход из катакомб? — громко спросил Бэдфорд у старейшины. — Наплевать, куда именно он ведет, главное сейчас — попасть на поверхность. — Нам нужно вернуться в зал, где мы встретили этих, доблестных, как их там… — отвечая, горец напряженно думал. — Оттуда есть несколько тоннелей, но самый короткий ведет в склепы под Кафедральным собором. А уже из них есть подземный коридор в храмовый госпиталь. — Госпиталь? — переспросил Тьялви. — Это хорошо, а то я не уверен, что сам со всем справлюсь. Да и нужные лекарства там наверняка найдутся. — Значит, туда и пойдем! — объявил Бэдфорд, подбирая с пола Гринфойнд. — Вперед! Быстро, быстро! Волшебник поспешно затолкал в сумку кусок щупальца с окровавленным обломком когтя. Затем использовал левитацию. Эйдани взмыла на три фута над полом и, словно на невидимых носилках плавно поплыла следом за целителем. Чтобы ножны на поясе чародейки не цеплялись за пол и стены, Тьялви снял их и передал капитану. Губы Эйдани были слегка приоткрыты, в голубых глазах застыло удивление. Лишь применив магию, лекарь сумел ощутить слабый пульс и дыхание. — Мы вытащим тебя отсюда, — дрожащим голосом проговорил Тьялви. — Обязательно вытащим, — он достал платок и на ходу стер грязь с лица волшебницы. Измотанный отряд миновал поле битвы с морталаками, затем ту часть коридора, где участники похода один за другим пробудились от колдовского кошмара. К счастью чудовищный морок не вернулся, но впереди лежал незнакомый участок пути. Вдобавок, ход круто уходил вверх. — Сестренка, ты меня слышишь? — с трудом сдерживая слезы, шептала Лиомэль, шагая за безмолвно парящей в воздухе чародейкой. — Даже не думай умирать, ясно? Мы непременно поставим тебя на ноги и вместе разделаемся со всеми негодяями! Ты еще выпьешь свой любимый яблочный сидр и блеснешь на балу у Императора — и не ври мне, что танцы это «не твое»! И, кстати, зачем ты в тот день сказала, что о нас не сложат песен? Будут еще песни в твою честь — и ты их непременно услышишь! Впереди показалась развилка. По пути вниз ее попросту не заметили — отряд прошел здесь, будучи погруженным в сон. Бэдфорд предположил, что, скорей всего, верный путь пролегает по более широкому тоннелю, однако Вульфрик и Виглаф вызвались на всякий случай осмотреть коридор поменьше. Остальные Предвестники Рока и Ледяные волки воспользовались остановкой чтобы перевести дух и утолить жажду. — Все ведь согласны, что страховидло, которое мы завалили внизу — не могло быть Ужасом Хеливангарда? — нарушил тишину Беррик, передавая Арнаульфу небольшой мех с водой. — Абсолютно, — вздохнул Бэдфорд. — Ужас много раз легко пробирался в такие места, где этот костяной урод вмиг бы застрял. Вдобавок этот гребаный сердцеед умеет действовать бесшумно, а та тварь на каждом шагу скрипела и грохотала, как осадная башня. Тьялви, как там Эйдани? — капитан обернулся к магу. — Держится, — целитель закусил губу. — Мои чары пока стабильны. Главное, чтобы в пути не было тряски. Несколько минут спустя разведчики вернулись, сообщив, что узкий тоннель ведет в тупик. Отряд немедленно зашагал дальше. — Надеюсь, эта остановка не помешает нам успеть, — подумал Тьялви, мысленно вознося молитву Аданору. Подъем выглядел бесконечным. Целителю казалось, что отряд уже давно должен был взобраться выше самых больших хеливангардских башен, однако путники по-прежнему пробирались сквозь толщу земли. Даже двужильные гномы выбивались из сил и едва переставляли ноги. Какая нераскрытая тайна осталась за спинами участников экспедиции? Что — и кем — было спрятано в подземных безднах? Тьялви обернулся, будто высматривая погоню, посланную за отрядом из мрачных глубин. — Так, я помню эти трещины на потолке, — пробормотал Беррик. — Мы проходили тут до того, как начались видения. — Значит скоро… Драконий понос, там же дальше шкуродер! — выругался Бэдфорд. — Как же мы ее через него… — Левитировать в таком узком пространстве слишком опасно, — покачал головой Тьялви. — От удара или трения о стену рана может раскрыться. Эйдани и так потеряла несколько пинт крови… Проклятье, что же делать… — лекарь поморщился как от боли. От одной мысли, что волшебница может умереть, сердце мага сдавливало ледяными тисками. Неужели они не придумают, как преодолеть этот злосчастный лаз?! — Эйдани ведь из-за меня ввязалась в эту историю, — в отчаянии думал лекарь. — Сразу, без малейших сомнений, согласилась помочь мне отомстить за Мэрит. А ведь я столько всего хотел ей сказать… Пусть она потом ответит, что я недостоин ее, что будет чистой правдой. Главное, чтобы она выжила… И почему у меня нет достаточно сил, чтобы одним махом пробить широкий тоннель отсюда до самой поверхности? — волшебник понимал, что жалеть об этом — глупо, но разум упорно отказывался подсказывать ему выполнимые способы преодолеть преграду. На несколько мгновений, каждое из которых казалось вечностью, повисло гнетущее молчание. Напряженную тишину внезапно для всех первым нарушил Мулгар. — А руки-ноги у нее сейчас гнутся? — спросил гном у целителя. — Нет, я магией зафиксировал все суставы, — ответил Тьялви. — При левитации тяжелораненых это необходимо, чтобы не навредить им. — Я вот чего надумал, — продолжил горец. — Чтобы пролезть по шкуродеру — надобно расслабиться. А кто без сознания — он ведь таков и есть. Сними с нее эту, как ее фукс… фиг… сацию. Обвяжем миледи и меня веревками, а затем я ее за собой аккуратно протащу. А кто следом полезет — пусть придерживает ее за ноги, чтобы миледи не болтало сильно. — Неплохая идея, — кивнул Беррик. — Мы так раненых из узких шахт вытаскиваем. Справишься, Мулгар? Силы остались? — Вы же сами сказали после драки с гворхами — если придется чего-нибудь тащить или еще что трудное делать — мне это первому достанется, — очень серьезным тоном ответил горец. — Тьялви, а убери-ка свою ловитацию. Маг заклинанием аккуратно опустил Эйдани на пол, после чего гном взвесил волшебницу на руках. — Не сказал бы, что миледи — шибко легкая, но ничего — и не таких таскали, — сказал горец. — Мне нужны веревки! Эту пропустить между ног, вот тут обвязать, затянуть покрепче, здесь через плечо, ага, так… Над хитроумной подвесной системой работали одновременно Мулгар, Беррик, Бэдфорд и Лиомэль. Спустя примерно полчаса эльфийка в последний раз проверила все узлы. — Я пойду сразу за вами и буду следить, чтобы Эйдани ни обо что не ударилась и не зацепилась, — объявила перворожденная. Взгляд, который Лиомэль бросила на Мулгара, говорил, что в случае неудачи гному крупно не поздоровится. Эльфийка явно еще не простила горцу его выходку у кислотного озера. — Идите первыми, — распорядился Бэдфорд. — Следом — Тьялви. Старейшина, дайте Мулгару карту. Если у остальных возникнут трудности с подъемом, не ждите и сразу направляйтесь в госпиталь, мы вас уже там нагоним. Хватаясь за неровности каменной стены, обвязанный множеством веревок горец полез наверх и вскоре скрылся в темной пасти почти вертикального шкуродера. Бесчувственное тело волшебницы повисло над полом и опасно покачнулось из стороны в сторону, однако Лиомэль успела придержать Эйдани за щиколотки. Кряхтение гнома и шарканье его сапог о камень медленно удалялись. Вскоре чародейку, а затем и эльфийку поглотило узкое чрево тоннеля. Несмотря на усталость, перворожденная относительно легко карабкалась по лазу. Мулгар двигался медленно и с частыми остановками, но это, пожалуй, было к лучшему — не хватало еще из-за спешки приложить Эйдани о стену! Время от времени гном бранился под нос, а из-под его подошв постоянно сыпалась пыль и мелкие камешки. Грубая заплата, которую Тьялви поставил на бедро волшебницы, слегка светилась. Впрочем, эльфийка и без этого прекрасно видела в темноте. Неожиданно к тяжелому дыханию Мулгара примешались новые звуки, идущие сверху. Это был громкий шорох и разноголосый писк. Одновременно в нос ударило ужасающее зловоние. Лязг зубов о металл, оглушительная брань — и горец провалился на несколько футов, буквально роняя Эйдани на голову Лиомэль. Увертываться в такой тесноте было попросту некуда. Получив ногами по макушке и плечам, эльфийка не удержалась и тоже сорвалась. Мгновение спустя она смогла ухватиться за уступ, но случайно наступила Тьялви на руку. Взвыв от боли, целитель разжал пальцы и соскользнул вниз по тоннелю. — Мулгар, ты не дрова тащишь! — в бессильной ярости процедила Лиомэль, прекрасно понимая, что ей не в чем упрекать гнома. — Да знаю я! — словно раненый зверь взревел горец. — Но тут сраные крысы! Огромные, мать их! И они, сука, меня жрут! — Топор достать можешь?! — перекрикивая шум атакующей стаи, воскликнула эльфийка. — Чем, нахер, я его достану?! А держаться как?! Или мне надо жахнуться вниз вместе с твоей подружкой?! Аргх!!! ААААА!!!!! — судя по возбужденному писку и кошмарному звуку раздираемой плоти, крысы прямо сейчас рвали Мулгара на части. — Тогда спускайся! Но ответа не последовало — да и глупо было предполагать, что от тварей удастся уйти таким образом. — Достать кинжал? Лук? Но какой в этом смысл, если до врага все равно невозможно добраться? Матерь Всего, что же делать? — в отчаянии думала Лиомэль. Но ее мысли прервал омерзительный свист, раздавшийся снизу. Он напоминал комариный писк — только в сотню раз выше и громче. Звук отозвался мучительной болью в ушах — перворожденная была уверена, что у нее лопнут барабанные перепонки. Однако этого не произошло, а свист резко сменился удаляющимся топотом множества мелких лап и нечленораздельной, но явно очень забористой бранью Мулгара. Рыча от напряжения, гном снова полез вверх. Уже через минуту он выбрался в горизонтальный тоннель и последним, отчаянным усилием вытащил за собой Эйдани. Лиомэль выкарабкалась следом. Голова кружилась и раскалывалась, удары сердца болезненными толчками отдавались в висках. Во рту ощущался солоновато-металлический привкус — эльфийка до крови искусала губы. Мулгар выглядел ужасно. Все лицо горца покрылось следами зубов, его левая ноздря была порвана, правый глаз — заплыл. Гном без сил лежал на спине, раскинув руки в стороны. По его кольчуге и бороде стекали алые струйки. Эйдани за время подъема заработала царапину на лбу, а ее кожаная куртка порвалась в нескольких местах. Однако заклинание целителя по-прежнему удерживало вместе края жуткой раны. Перворожденная начала развязывать веревки, с помощью которых горец вытащил волшебницу. — Тьялви! — прокричала Лиомэль в глубину лаза. — Ты там жив? Я тебе не сильно руку покалечила? — Я вроде смог снять боль, — простонал маг в ответ. — Добраться бы теперь до верха… — Сейчас! — перворожденная скинула вниз одну из веревок. — Хватайся, но продолжай толкаться ногами от стен, а то сила у меня, все-таки, не гномья, в одиночку могу и не вытянуть! — Спасибо… — проговорил Тьялви, когда эльфийка помогла ему выбраться из шкуродера. — Звук, прогнавший крыс — твоя работа? — спросила Лиомэль. — Зву… постой, ты его слышала? — удивился целитель. — Ух, а я и забыл, что эльфийский слух — гораздо тоньше. Ну да, моя. — Да не было там никакого звука — я ведь ничего не слыхал! — прохрипел Мулгар. — А сбежали твари, потому что я парочку из них так покусал, что их мамка родная не узнает, — гном воинственно сжал кулак, грозя невидимому врагу. — Парни, я вас сейчас обоих расцелую, — вяло улыбнулась перворожденная. Тем временем из тоннеля выбрались Вульфрик, Бэдфорд и оставшиеся Ледяные волки. В этот момент Мулгар закряхтел и закашлялся, а на его губах выступила кровавая пена. — О, Кронгар… — прошептал Беррик, глядя на страшные рваные раны товарища. — Нужно его хоть немного залатать! Главное, чтобы заражения крови не случилось! Тьялви попробовал применить целебные чары, но был настолько обессилен, что чуть не потерял сознание при попытке сплести заклятье. Сев на пол, маг дрожащей рукой нашарил в сумке пузырек с бодрящим зельем, зубами выдернул пробку и залпом выпил ядреную фиолетовую жидкость. Лекарь недолюбливал это снадобье. Да, оно могло поставить на ноги даже человека, не спавшего неделю или голодавшего месяц. Однако спустя несколько часов принявшего эликсир валил с ног тяжелый, похожий на смерть сон, который мог продолжаться больше суток. Сквозь мышцы словно прошел разряд молнии, разум мгновенно стал ясным, а зрение обострилось. Несколькими заклинаниями Тьялви очистил раны Мулгара, остановил кровотечение и поставил гнома на ноги — хотя выглядел тот по-прежнему скверно. После этого маг вновь применил к Эйдани левитацию. Отряд продолжил путь. Предвестники Рока и Ледяные волки миновали зал с погасшим костром, где собиралось Братство Доблести. Подумать только — с момента встречи с «бело-серебристыми» миновало совсем немного времени, а кажется, что она произошла годы, если не века назад! — Я погашу свет, чтобы осталось больше сил на лечебные чары, — сказал Тьялви. — У вас ведь еще есть масло в фонарях? — спросил он гномов. — На исходе, — устало ответил Беррик. — Но идти уже недалеко. Коридор пошел вверх и вскоре превратился в винтовую лестницу, очень грубо вырубленную в скале. Покрытые выщерблинами древние ступени сильно различались по высоте и ширине. Местами подъем был столь крут, что за уступы приходилось хвататься руками. Мулгар с его наспех залеченными ранами начал отставать, с большим трудом держался Бэдфорд. Глядя на задыхающегося капитана, Тьялви подумал, что без зелья не протянул бы и ста ступеней, а их преодолели уже втрое больше. Досчитав до четырехсот двадцати, маг сбился, потому что на особенно крутом повороте Эйдани чуть не врезалась в Арнаульфа. Наконец, лестница уперлась в мощную решетку, запертую на добротный замок. — Пропустите, пропустите, прижмитесь к стенам! — к двери, на ходу доставая отмычки, устремился Вульфрик. — Ать, дерьмо в шахту! — из-за дикой спешки гном выронил инструменты и они со звоном запрыгали по ступеням. Тьялви прошиб холодный пот. Целитель хотел поймать одну из падающих отмычек, но та проскользнула между пальцев и, весело сверкая в свете фонарей, улетела в бездну, прежде, чем волшебник вспомнил нужное заклинание. — Одна осталась! Осталась! — воскликнул Вульфрик. — Кронгар, не дай мне ее сломать… Горец возился невероятно долго. Он работал молча, остальные тоже не говорили ни слова и даже дышать старались потише, чтобы не отвлечь гнома. Безмолвие подземелья оглашалось только редкими щелчками, от которых замирало сердце. Каждый из них мог означать как успех, так и потерю бесценного инструмента. — Что же делать, если не выйдет? — думал Тьялви. — Спускаться и искать остальные отмычки по всей лестнице? Взрывать дверь? Но пороха практически не осталось, а я не смогу сотворить заклинание достаточной разрушительной силы! А если у меня каким-то чудом получится, то нас все равно задавит рухнувшим потолком… В этот самый момент тоннель огласился громким лязгом и победным восклицанием Вульфрика, которое почти сразу перешло в затейливые ругательства. — Там еще хренов засов изнутри, а мои лапы между прутьями не пролезут, — зло процедил гном. — Давайте я, — к решетке пробилась Лиомэль; эльфийка просунула руку сквозь решетку и, хитроумно извернувшись, открыла железную задвижку. Отряд попал в сводчатый коридор. Каждый шаг поднимал с пола пыль, а малейшее движение в застоявшемся воздухе колыхало клочья паутины, свисающей с потолка и пустующих факельных скоб. Со стен на путников в несколько рядов смотрели могильные плиты с именами и датами жизни. На большинстве захоронений можно было увидеть фамильные гербы, на некоторых — еще и краткие эпитафии. Погребения под Кафедральным собором удостаивались немногие, а среди незнатных людей такая честь и вовсе даровалась лишь единицам. Запах, стоящий в тоннеле, нельзя было спутать ни с каким другим — это был дух тления, горя и смерти. В двадцати шагах впереди подземный коридор пересекался другим — точно таким же. — Куда теперь? — спросил Бэдфорд Беррика. — На нашей карте изображены только катакомбы, а не подвалы зданий, — ответил старейшина. — Помню только, что здесь десять этажей, а коридор в госпиталь начинается, вроде, на третьем сверху. — Зараза! — прорычал офицер. — Так, тут должно быть безопаснее, чем внизу, — командир закрыл решетку на засов. — Нам надо разделиться. Ищем лестницу! — Ка-пи-тан… — с трудом проговорил Тьялви, указывая на неподвижно парящую в воздухе Эйдани. Золотистая магическая заплата потускнела, а по всей ее поверхности словно роса выступали рдяные капли. — А подновить шов нельзя? — Это самое быстрое и простое заклятье, — сбиваясь от спешки, начал объяснять маг. — Его нельзя «подновить» — только снять и наложить заново. Но это слишком опасно делать здесь! — Понял! Ищем быстрее! — рявкнул капитан. Тьялви достал из сумки бинты и со всей возможной скоростью обмотал ими бедро чародейки. Сердце мага колотилось, кажется, даже быстрее, чем в бою. Неужели они не успеют совсем чуть-чуть? Лестница на девятый этаж нашлась довольно быстро, однако, чтобы отыскать подъем на восьмой, отряду пришлось с четверть часа плутать по подземному лабиринту. На следующем ярусе ситуация повторилась. — Имена тех, кто это строил, должны быть прокляты во веки веков на все четыре стороны, — в сердцах произнесла Лиомэль. На очередной развилке эльфийка присоединилась к остальному отряду, чтобы сообщить, что обследованный ей ход ведет в тупик. Отряд медленно, но верно поднимался выше. Если на нижних этажах располагались относительно новые могилы, то сейчас путников окружали захоронения многовековой давности. Добрую половину надписей было практически невозможно разобрать, немало плит покрылись сетью трещин, от некоторых откололись крупные куски. Проникая в зловещие провалы, свет гномьих фонарей то и дело выхватывал из тьмы рассохшиеся доски гробов и истлевшие саваны, потемневшие доспехи и все еще блестящие украшения, кости и черепа, провожавшие незваных гостей взорами пустых глазниц. Участники экспедиции постоянно улавливали неясные движения на самой границе света и тьмы. Воздух вокруг порой резко холодел и приходил в движение. А когда во время кратких остановок смолкали шаги и вторящее им гулкое эхо, в глубине тоннелей можно было услышать чьи-то тяжелые вздохи, невнятное бормотание или горький плач. Оставалось надеяться, что у здешних призраков не было счетов ни к кому из Предвестников Рока или Ледяных волков. Очередной коридор, пошире остальных, привел отряд к стрельчатым дверям тусклого металла с гербом Эольхара. Проход сторожили два каменных рыцаря, опирающихся на обнаженные двуручные мечи. Непокрытые головы древних воителей склонились в безмолвной скорби. — Это императорская крипта, — произнес Беррик. — Нам нужно вернуться на предыдущую развилку, повернуть направо, налево и далее, на третьем перекрестке, направо. Кажется, — не слишком уверенно добавил старейшина. В этот момент его фонарь зашипел как змея и погас. Еще через несколько мгновений светильники Мулгара и Виглафа потускнели и замигали. — Марш вперед! Бегом! — приказал Бэдфорд. Громкий топот нарушил покой древней гробницы. Поворот, еще один… Вскоре выяснилось, что старейшина не ошибся — отряд оказался в длинном коридоре без могил. Судя по пыли, фонтанами взлетающей из-под ног, тоннелем давно не пользовались. Через несколько сотен шагов все взбежали по лестнице, к счастью, ровной и достаточно короткой — чтобы упереться в очередную преграду. Квадратный люк в потолке закрывала каменная плита. Вульфрик немедленно уперся в нее руками и попытался поднять — но не смог. Плотно сжатые зубы горца скрипели, а по раскрасневшемуся от натуги лицу градом стекал пот. — Она не может быть такой тяжелой! — прохрипел гном. — Или там какие-то замки, или сверху просто навалили гору хлама. — Тьялви, придется потратить силы на левитацию, — распорядился капитан. Лекарь шумно вдохнул и выдохнул, после чего применил заклинание. Каменная крышка шла с трудом, а ее подъем сопровождался чудовищным грохотом — похоже, наверху лежала целая гора бочек и ящиков. Наконец, проход был свободен. Отряд влетел в просторное помещение, заставленное высокими стеллажами. На полках выстроились разномастные склянки, бутылки, флаконы, колбы и другие емкости самой разнообразной формы и размера. В одних были разноцветные жидкости, во вторых — порошки, в третьих — что-то вроде дыма или тумана. С потолка свисали пучки высушенных трав и кореньев. Они распространяли чудесные ароматы, но времени наслаждаться ими ни у кого не было. — Алхимический склад! Ну хоть в чем-то повезло! — воскликнул Тьялви, хватая с полок нужные снадобья. — Так, нам нужно это, это и вот это тоже возьмем… — в следующий миг целитель с помощью заклинания едва успел поймать выскальзывающие из рук сосуды. На белоснежных бинтах, опоясывающих левую ногу Эйдани, стремительно расцветали букеты алых роз. — Давай помогу, — Бэдфорд забрал у лекаря несколько емкостей. — Вульфрик, ну что ты стоишь? Дверь! Отпирать закрытый снаружи склад было нечем, поэтому гном просто обнажил секиру и, просунув ее лезвие в щель над порогом, сорвал дверь с петель. Фонарь горца — единственный, который еще горел — высветил коридор с занавешенными светлой тканью арками по обеим сторонам. В конце находились закрытые на засов ворота, в кресле у которых крепко спал лысый толстяк с огромными рыжими усами. — Нужно место, куда ее можно положить! — воскликнул Тьялви. — Скорее, у нас считанные минуты! Он отдернул занавеску в одной из арок. За ней располагалась маленькая комната с четырьмя кроватями, но все они были заняты больными. Трое громко храпели, еще один катался туда-сюда по тюфяку, путаясь в тонком одеяле и беспрерывно что-то бормоча. Волшебник уже готов был сбросить кого-то из пациентов с койки, но тут рядом раздался голос Лиомэль. — Эй, Тьялви! — эльфийка открыла еще одну штору. — Вот здесь никого нет! Эйдани спешно внесли в комнату и опустили на кровать. Целитель схватил самую большую бутылку и вылил ее светло-голубое одержимое на забинтованную ногу волшебницы. Затем применил лечебное заклинание начал разматывать окровавленную ткань. Края раны сразу разошлись в стороны, однако кровь не полилась. — О, Матерь Всего… — поморщилась Лиомэль, глядя на развороченное бедро чародейки. — Коготь буквально на десятую долю дюйма не дошел до кости… — проговорил Тьялви. — Ну хоть ее сращивать не придется. Целитель взял бутыль с красным порошком. Пробка не поддавалась, и маг просто срезал горлышко заклинанием. Волшебник высыпал сладковато пахнущее вещество на рану Эйдани. Раздалось шипение, к потолку взмыло облако густого пара. — Хорошо бы найти кого-то мне в помощь. Не обязательно даже мага, лишь бы в медицине смыслил, — сказал Тьялви. — Мужик, который спит у дверей, часом, не врач? — Привратник, — проворчал Беррик. — Помню его рожу. — Лиомэль, поищи кого-нибудь, — распорядился Бэдфорд. — Даже ночью в госпитале должен кто-то дежурить. Если будет допытываться, как мы сюда попали — сторож уснул и забыл запереть вход. Тем более, что это — правда на целую половину, — последние слова капитан произнес уже вслед сорвавшейся с места эльфийке. Комната, где положили Эйдани, была маленькой — всего на двух больных, поэтому часть отряда столпилась в коридоре. Вульфрик чиркнул кресалом и зажег масляный светильник на столике у кровати. От пальцев Тьялви к ране волшебницы потянулась тонкая серебряная нить. Она довольно долго скользила по истерзанной плоти, копошась в ней, словно червь. Наконец, маг извлек наружу крохотный, с четверть ногтя, обломок костяного клинка. — Сколько там может быть подобных кусков? — проговорил Бэдфорд, с отвращением разглядывая окровавленный черный осколок. — Сотни, — сумрачным голосом ответил Тьялви. — Но ведь самое страшное уже миновало? — спросил капитан. — Лечение будет сложным, но Эйдани ведь точно выживет? — Это решится в ближайшие часы, — в голосе лекаря звучала боль. Вытащив с дюжину обломков, маг аккуратно разложил их на подоконнике а рядом поместил кусок костяного щупальца с основанием когтя. Выяснилось, то края некоторых осколков идеально прилегают друг к другу. Целитель соединил их простейшим заклинанием. Только полностью восстановив страшное вражеское оружие, Тьялви мог быть уверен, что не пропустил ни одного куска. Однако помимо обломков кости в рану попали многочисленные обрывки грязной одежды. Лекарь хорошо знал, что именно они чаще всего заносят заразу в кровь. Вскоре назад вернулась до крайности разозленная Лиомэль. Эльфийка была одна. — Все врачи разошлись на ночь! — выпалила перворожденная. — Оставили тут единственного ученика — и, похоже, в наказание за непроходимую тупость! Мало того, что его пришлось будить пинками, так вы знаете, что он у меня спросил, когда я ему более-менее все объяснила? «А бедренная кость — это где?» Чуть не сломала ее этому болвану — для наглядной демонстрации! — Лиомэль стремительно ходила из одного угла комнаты в другой, подобно разъяренной пантере, тщетно ищущей выход из клетки. — Значит, до утра буду работать один, — мрачно произнес Тьялви. — Как нарочно, — сквозь зубы процедил Бэдфорд, открывая ставень на узком, как бойница, окне. Оно смотрело на запад, так что если на востоке и брезжил рассвет, то увидеть его было нельзя. Главная площадь была темна и пустынна, даже в расположенном напротив «Наглом коте» не горело ни одного окна. Хотя эта ночь ничем не отличалась от прочих, город сейчас выглядел особенно зловеще. Даже сооружения из шестов и канатов, возведенные у циркового шатра для исполнения акробатических трюков, почему-то напомнили капитану виселицы. — Корабль плывет! Корабль плывет! К… корабль п… плывет… — раздались поблизости еле слышные стенания. Сумасшедший старик Герлем, спотыкаясь и шаркая, проковылял под самым окном; упал, запнувшись на ровном месте, с кряхтением поднялся и продолжил путь, сопровождая его все теми же причитаниями. Грязные лохмотья и спутанная борода безумца развевались по ветру словно клочья порванного паруса. Бэдфорд захлопнул ставень. — Мы пойдем, — нарушил повисшую тишину Беррик, глядя на карманные часы. — Ворота между ярусами скоро откроют, и вообще — нам пора. — Гном движением головы указал остальным Ледяным волкам следовать за собой. — А не лучше ли подождать, когда целители придут? — спросил Вульфрик. — Вас всех тоже сильно потрепало в подземелье. — Вот именно, — хмуро ответил старейшина. — Но у нас в Угольных углах и свои врачи имеются. Племянник, закроешь за нами? — Спасибо огромное, вы очень нам помогли! Если бы не… — сказал Тьялви вслед уходящим гномам. — Да уж, — кислым тоном ответил Беррик, отворачиваясь. Волшебник заметил, с каким трудом идут получившие немало ран товарищи старейшины. Явно раздосадованный Вульфрик вернулся через минуту. Вначале он вместе с Бэдфордом и Лиомэль присел на свободную кровать, но почти сразу встал и принялся мерить шагами комнату, беспрерывно вертя в руках песочные часы. — Я могу чем-то помочь? — спросил гном. Тьялви лишь покачал головой. — Ладно, тогда схожу уберу бардак в кладовке, — сказал горец. — Незачем местным знать, как мы сюда проникли и чем занимались перед этим. Вытащив уже тридцатый по счету осколок, маг понял, что кровотечение может возобновиться. Целитель спешно вылил на рану Эйдани очередное снадобье и применил нужные заклятья. Затем взял позаимствованный на складе пузырек с фиолетовым эликсиром и залпом выпил его. — Это что, еще одно бодрящее зелье? — спросил Бэдфорд. — Не боишься последствий? — Честно говоря, я сейчас не думаю о них, — признался Тьялви. — Просто убрать осколки будет мало. Нужно соединить разорванные мышечные волокна, связки, нервы, сосуды, кожу. А потом еще… Уй! — от внезапной боли маг вскочил так стремительно, что опрокинул табурет, на котором сидел. — Что случилось? — спросила встревоженная Лиомэль. — Рука… — простонал Тьялви, утирая выступившие на глазах слезы. — По ней сейчас будто ножом полоснули! — Та, которую я отдавила? Еще раз прости, — негромко сказала эльфийка. — Нет, — ответил волшебник. — Ты наступила мне на левую, я уже привел ее в относительный порядок. — А прихватило правую — ту, которую стеклом посекло. Ее я тоже вроде залатал, но она вдруг снова… Ну ничего, мне уже легчает, — лекарь тяжело дышал. — Стекло? А когда это успело произойти? — удивилась Лиомэль. — Долгая история, — вздохнул Тьялви. — Все уже почти прошло, надо работать дальше. Прежде чем вновь взяться за дело, целитель глянул на свою правую ладонь. — Странно, как может так болеть совсем неглубокая царапина — да еще после излечения магией? Интересно, останется ли шрам? — подумал он; и в этот самый момент порез на ладони на миг вспыхнул багровым огнем, а в ушах зазвучал уже знакомый шепот — неразборчивый и пугающий. — Вы сейчас ничего не видели и не слышали? — обеспокоенно спросил Тьялви у товарищей. Эльфийка и офицер лишь покачали головами. — Наверное от усталости померещилось… — не слишком уверенно пробормотал лекарь, магической нитью извлекая очередной обломок когтя из раны Эйдани.