Корона злосчастья

Хеливангард, Арбалетная улица

9 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

— Кстати, — слегка пришпорив коня, Тьялви догнал волшебницу. — Когда принц Хильдебранд посещал тебя в госпитале, он почему-то назвал тебя «Эйдани из Нордмарка». Меня это очень удивило. Ты же говорила, что родилась в Остерфолде. — Не сказала бы, что его высочество ошибся, — чародейка заговорила впервые с начала поездки. — Это долгая история. А, впрочем, ладно, давай расскажу. *** Зажмурившись от страха, девочка шагнула через порог, заколдованный таким образом, что лишь человек, наделенный магическим даром, мог его пересечь. Не в силах поверить, что первое испытание — позади, Эйдани еще немного прошла вперед с закрытыми глазами и открыла их, лишь наступив кому-то на ногу. Зал произвел неизгладимое впечатление на девочку. Устремленные ввысь изящные колонны, тончайшая резьба кажущихся невесомыми каменных сводов, потрясающие картины цветного стекла в каждом из окон. Из разговоров других детей Эйдани услышала незнакомое слово «витражи». Необыкновенные существа и могущественные маги, величественные города и сказочные пейзажи, сотни оттенков и тысячи кусочков стекла — девочка долго не могла оторвать взгляд от этой невероятной красоты. Каким тесным и убогим казался теперь Золотой плющ — не говоря уж о родной деревне Эйдани! Однако, помимо восхищения, Эйдани ощущала и постоянно нарастающий трепет. Вульфрика и других наемников, с которыми она успела подружиться, больше не было рядом. Девочка оказалась одна среди незнакомых детей и взрослых, а главное — она совершенно не представляла, что ей предстоит. Эйдани мельком услышала, что в начале всем будущим студентам академии Дантрано просто задают целую кучу вопросов. Но это не слишком успокаивало. — Вдруг они спросят, что я знаю о магии? — от этой мысли по спине девочки пробежал холодок. — А если заставят сотворить какое-нибудь заклинание? А что если они, как этот мерзкий Фадир, будут читать мне дурацкие нравоучения, узнав, что я сбежала из дома — и из Золотого плюща тоже? И ладно бы просто нравоучения, но вдруг из-за этого они откажутся брать меня? Может попытаться как-то их обмануть? Но, говорят, что еще никому этого не удавалось… — хотя месяц Песен в Паллардо был теплым, Эйдани поежилась. В дальнем конце зала стоял длинный стол, за которым расположились шестеро взрослых. Девочка встала в самую короткую очередь. Судя по всему, с каждым из юных волшебников разговаривали довольно долго. Эйдани в очередной раз огляделась, на этот раз изучая не зал, а людей. Вокруг было множество ее ровесников — мальчиков и девочек, по-разному одетых и с разным цветом кожи. Кто-то уже вовсю знакомился и общался с соседями по очереди, другие, как Эйдани, молчали. — Если меня все-таки возьмут сюда учиться — смогу ли я поладить с остальными? Не окажусь ли изгоем, как уже дважды случалось? — с ужасом подумала девочка; ей очень хотелось с кем-нибудь заговорить, однако из-за волнения она была не в силах проронить ни слова. — А вдруг я и здесь окажусь какой-то «неправильной», и все снова будут меня травить? — от этой мысли Эйдани чуть не бросилась бежать к выходу. Больше всего пугало то, что, ответив на вопросы взрослых, дети сразу уходили в дверь сбоку. Вот бы хоть один из них шепнул остальным, о чем с ним говорили! Худой коротко стриженный мальчуган, явно очень волнуясь, подошел к стулу и сел перед невысоким дородным магом в мантии цвета пасмурного неба. У мужчины были пепельные волосы и внушительные усы. Пожалуй, из всех взрослых волшебников за столом этот выглядел наименее грозно. Девочка даже немного развеселилась, подумав, что он похож на толстого серого кота. Но в следующий миг Эйдани пробрала дрожь — посильнее, чем перед очередным наказанием в Золотом плюще. — А вдруг он заставит меня рассказывать про погром, который я устроила в обители? — от одной этой мысли кровь в жилах обратилась в лед. — Что если он скажет, что я преступница и решит, что меня надо наказать? — Эйдани была так напугана, что не сразу поняла, что слова «подходите, пожалуйста», обращены к ней. На ставших ватными ногах девочка с трудом преодолела расстояние в десять шагов и села на край стула. — Не волнуйся так, — ободряюще улыбнулся «толстый серый кот». — Мы лишь хотим чуть больше узнать о тебе, прежде чем ты присоединишься к нашему веселому братству. Как твое имя? — Эйдани, сэр. — Красивое, — кивнул маг; его перо само по себе взмыло над столом, острием окунулось в большую чернильницу и сделало короткую запись в начале длинного пергаментного свитка. — Здорово, правда? — усмехнулся чародей, видя удивление Эйдани. — Скоро и сама этому научишься. Как многим другим, куда более интересным вещам. — Такой огромный свиток — и весь для меня? — успела подумать девочка, прежде, чем волшебник вновь заговорил. — Когда ты родилась? — Мне десять лет, сэр, — начала Эйдани. — Я появилась на свет зимой. Не знаю когда точно… Говорят, тогда все деревья были белые — до самой маленькой веточки. Такие, будто они целиком сделаны из снега… — Ясно, — кивнул маг. — Давай напишем — тридцатое число месяца Северной звезды — полагаю, не сильно ошибемся. А год это, выходит, девятьсот шестьдесят девятый. Заколдованное перо написало еще одну строчку. — Из каких ты краев? — Остерфолд, сэр. А деревня… — девочка внезапно осеклась. Ее глазам на миг предстало искаженное яростью лицо мачехи. Схватив Эйдани за волосы, та в исступлении орала на нее — за то, что девочка вышла на улицу, не повязав на голову платок. «Распутная тварь, вся в мать» было самым мягким из множества проклятий, которые Эйдани услышала в тот раз. На глаза навернулись слезы. — Не помнишь названия? — после долгой паузы спросил волшебник. — Его не было, сэр, — потупив взор, ответила девочка. — Но даже если бы и было… Я так не хочу называть ту деревню местом своего рождения. Там все-все было ужасно плохо… Ну, только дед Дубонос был хороший. Но остальные люди — все страшно злые и мерзкие… — Когда точное место рождения не имеет названия или доподлинно неизвестно, многие пишут столицу страны или имперской провинции, откуда они родом, — пожал плечами «толстый серый кот». — У Остерфолда это Бригволл. — Нет-нет-нет, — затараторила Эйдани, противясь новому потоку воспоминаний — куда более свежих и страшных. — Нельзя ли там еще что-нибудь написать? Пожалуйста… — она подняла жалобный взгляд на волшебника. — У нас есть давняя традиция, — немного торжественно заговорил маг. — Мы считаем, что каждый юный волшебник, вступающий в стены академии Дантрано, рождается заново. А посему, отвечая на вопросы, он волен многое выбирать сам. Видишь карту у меня за спиной? Мы можем указать любое место рождения. — Хорошо… спасибо, сэр, — прошептала девочка, подходя ближе. Она была так взволнована, что только сейчас заметила висящую на стене великолепную карту. От размеров изображенного на ней мира захватывало дух. Взгляд Эйдани скользил по лесам и горам, океанам и пустыням, болотам и степям. Неизвестный художник нарисовал каждый город непохожим на остальные. В различных землях можно было увидеть изображения водящихся там животных, на трактах — всадников и караваны, в реках и морях — корабли. Множество географических названий быстро начали путаться у девочки в голове. Кроме того, по краям карты расположились гербы и девизы изображенных на ней стран и других владений, что еще сильнее сбило Эйдани с толку. — Воины, которые меня спасли, воевали за Империю, пусть и мое место рождения будет где-то там, — подумала девочка. Но даже ограничив себя территорией Эольхара, Эйдани никак не могла сделать выбор. — Сколько же тут всего, — поразилась девочка. — Мы сейчас в Паллардо. Эта земля очень красива — и на карте, и на самом деле. Герб — сова и виноградная лоза. Девиз: «Если чувства не будут истинны, то и разум окажется ложным». Не понимаю, что это значит… Пожалуй, выберу что-нибудь другое. Что это за огромная провинция в самом центре? Ум-бе-ри-анд. Сколько же в ней рек! И эти синие полосы на гербе — тоже как реки. Только бурый фон какой-то скучный, да и девиз «В трудах и в битвах» — тоже. А тут что за герб? Какой-то Малагар. Три золотых дуба на зеленом фоне, девиз «С годами лишь крепнем». Здорово звучит. Я бы тоже хотела с каждым годом становиться сильнее. Интересно, где эта провинция на карте? Тьфу, какая маленькая и унылая! — с досадой подумала Эйдани. — Сильвенбранд. Интересная земля, у моря. А герб? Тоже дуб, но только один — серебряный на черном фоне. «Сильнейшие — одиноки». Нет, это слишком грустно. Очень больно все время быть одинокой, — девочка ощутила, как к горлу подкатывает ком. По какому-то странному наитию Эйдани устремила взор выше, на самый север Империи. Там, на берегу Седого океана лежал суровый и величественный край. Девочка любовалась множеством узких и глубоких заливов со скалистыми берегами, извилистыми долинами горных рек, редкими клочками плодородной земли в окоеме камня и льда. Нордмарк. Сердце уже подсказывало Эйдани — здесь. Но она все же решила взглянуть на герб и девиз этой земли. Только бы не оказались некрасивыми или глупыми! Нужное изображение нашлось почти сразу — иссеченное молниями свинцовое небо и коронованная сединой пены штормовая волна, а на ее гребне — корабль с ало-белым парусом и головой дракона на носу. От девиза под гербом будто веяло крепким соленым ветром: Стяг, вознесенный бурей Клич, повторенный грозой — Я выбрала, — с придыханием произнесла Эйдани. — Пусть это будет Нордмарк. — Красивая земля, но суровая — как и люди, ее населяющие, — кивнул маг. — Ты и впрямь похожа на одну из дочерей этого края. Что ж, так и запишем. — Эйдани из Нордмарка, — произнесла девочка, внезапно ощущая, что никакие предстоящие вопросы ее больше не страшат. — Мне нравится, как это звучит. *** — В общем, как-то так, — усмехнулась волшебница. — О, мы как раз добрались до башни. Теперь я знаю, что этой истории хватает точно на поездку от «Наглого кота» до Заклинательных мастерских. — Очень интересно, спасибо, — кивнул Тьялви, спешиваясь. Маг привязал коня к одному из колец, вбитых в стену башни, и наложил охранные чары. Белоснежный скакун громко зафыркал и принялся бить копытами мостовую. — Тише-тише, Туман, — целитель потрепал жеребца по холке. — Я скоро вернусь. Тебя здесь никто не тронет. Волшебник ударил бронзовым дверным молотком в форме филина. Ждать, когда ворота отворятся, пришлось довольно долго. Наконец массивные створы закрылись за спиной Тьялви, и наемники поехали дальше. *** — Слушайте, а это, часом, не Кожевенная набережная на той стороне? — спросила Эйдани, когда отряд направился вдоль одного из каналов в нижнем ярусе города. — Это ведь с нее сорвался какой-то советник лорда Стаффари — в ту ночь, когда меня доставили в госпиталь? — Она самая, — кивнул Вульфрик. — Ну и стройка! Вот это размах! А ну пшел, чего опять встал как вкопанный? — гном в очередной раз пришпорил своего упрямого кхоорда. — Да не туда, ты сейчас человека затопчешь! — рявкнул горец, когда зверь попытался боднуть опирающегося на посох прохожего в потрепанном буром плаще и широкополой шляпе. По всей длине набережной, на протяжении добрых пятисот ярдов, кипела работа. Вдоль берега в дно забивали мощные сваи, рядом разгружали запряженные волами подводы с камнем. Скрипели лебедки, вокруг сновали многочисленные рабочие с тачками, лопатами, ломами и молотами. Коричневая вода в канале пенилась как пиво, а над ее поверхностью разносилась забористая брань строителей. — Сколько раз бывал в Хеливангарде — эта треклятая Кожевенная набережная вечно крошилась и осыпалась, — заметил Бэдфорд. — И недели не проходило, чтобы кто-нибудь не падал с нее в канал — и далеко не каждому удавалось выплыть. Особенно часто отсюда прямиком за Белые Рубежи отправлялись дети, пьяные и любители погулять затемно. И всем всегда было наплевать. Но стоило тут сгинуть одному благородному — как у бургомистра сразу нашлось и время, и деньги в казне. Не удивлюсь, что работы здесь начались в тот же день, когда утонул Кельбьорн. *** Выехав за черту городских стен, Предвестники Рока отправились на юг. Вскоре дорога разделилась на две. Та, что шла прямо, вела в Веселый Поселок, большую деревню, которая на протяжении столетий пользовалась высокой привилегией — именно там разводили скот, мясо которого подавали к императорскому столу. Наемники же свернули направо. Дорога пересекла две протоки Страгира. Вскоре впереди показалась небольшая старинная дубрава. Сквозь прорехи в охваченных осенним пожаром ветвях виднелись почерневшие от времени зубчатые стены и квадратные башни Старого форта. По обе стороны от них тянулись длинные фахверковые здания казарм. Вдали можно было заметить и Новый форт — куда более просторный и хорошо укрепленный. Впрочем, у Предвестников Рока не было возможности разглядеть его в деталях. Их путь лежал на широкий луг поблизости. В дни больших праздников здесь проходили турниры — вокруг вырастали цветастые рыцарские шатры, пологие склоны ближайших холмов заполнялись народом, а для знатных зрителей возводили трибуны, позволяющие с комфортом наблюдать за происходящим на ристалище. В остальное время луг использовался как плац для тренировок. Он был столь огромен, что упражняющиеся на нем бойцы издалека походили на муравьев. В воздухе разносился запах осени и дым костров. — Как же много тут народу… — произнесла Лиомэль, привставая в стременах. — Они что, все готовятся к турниру в честь коронации Харальда? — Думаю, что победителю положена награда, ради которой не жалко приехать с другого конца Империи и много месяцев рвать жилы на тренировках, — хмыкнул Вульфрик. — Тут не все — рыцари, — покачал головой Бэдфорд. — Видите на дальнем конце ристалища строятся пикинеры, арбалетчики, кавалеристы — целая армия в имперских цветах? Уверен, они сейчас будут отрабатывать тактику крупного сражения. Куда более полезное дело, чем всякая праздничная показуха, — капитан поморщился; он не особенно жаловал рыцарские турниры и часто называл их «детскими играми». — Войском командует сам Харальд, — произнесла Лиомэль, приглядываясь. — И Озрейк Брандхеймский тут… И Хильдебранд… Чувствует себя явно не в своей тарелке. — Остроухая, ты действительно все это видишь или просто придумываешь — ведь мы отсюда все равно проверить не сможем? — с подозрением спросил Вульфрик. — Если хочешь, подойди к его будущему императорскому величеству, — хмыкнула эльфийка, — и лично спроси — настоящий он или притворяется. — Регент действительно уделяет очень много времени, чтобы научить принца Харальда военному делу, — пожал плечами Бэдфорд. — Что касается Хильдебранда, то Озрейк хоть и не его наставник, но никогда упускает возможности заняться воспитанием заодно и младшего брата. — Смотрите, золотые лилии на голубом фоне, — Эйдани указала на штандарт, колышущийся на древке, воткнутом в землю у края плаца. — Символ Даломена. — Значит, нам сюда, — кивнул капитан. — И, похоже, сегодня урок фехтования дает сэр Эдвин Данкроу, первый телохранитель Хильдебранда. — Приветствую, воины, — произнес рыцарь, увидев Предвестников Рока. — Мы как готовимся начать. Если желаете поработать мечами, оставайтесь здесь. Бойцы с топорами упражняются вон там слева, а лучники — за теми деревьями. Конные тренировки начнутся чуть позже. Эйдани впервые в жизни услышала глубокий и хорошо поставленный голос Эдвина, и нашла его весьма приятным. Махнув рукой вслед Вульфрику и Лиомэль, волшебница взяла тупой тренировочный меч. Повращав клинком в воздухе, боевой маг презрительно фыркнула — оружие лежало в руке куда хуже, чем Гринфойнд, да и баланс оставлял желать лучшего. Упражняться под началом первого телохранителя собрались около сорока человек. Большинство из них имели при себе щиты, но часть, как и Эйдани, использовали только меч. Эдвин разбил фехтовальщиков на пары и велел выстроиться в круг на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Однако началу поединков помешала заминка. — Я с бабой драться не буду! — громогласно заявил помятого вида немолодой рыжий детина, которому выпало сражаться с Эйдани. Разговоры между бойцами мгновенно стихли, на рыцаря и чародейку устремились многочисленные взоры. — Можешь просто постоять, бить неподвижную цель гораздо удобнее, — криво усмехнулась наемница, упирая руки в бока. — Откуда она вообще здесь взялась? — продолжал возмущаться рыжий, даже не глядя на Эйдани. — Еще и хамит мне! Рыцарю с многолетним опытом сражений! — Нууу! К чему столь долгие речи? — протянула волшебница. — Ты же можешь просто сказать, что боишься — вдруг товарищи засмеют тебя за поединок, проигранный «бабе». Но я не буду бить очень сильно, так что хохотать они будут не слишком громко. — Что-то не так, Нодгарт? — спокойно спросил Эдвин, подходя. — Да не буду я с бабой драться! Кто ей вообще позволил к оружию притрагиваться? Совсем, видать, нынче нравы прогнили! — прогудел рыжий, стремительно краснея. — Позавчера тебе не нравился плац, вчера — меч, сегодня — противник, — четко и с расстановкой ответил первый телохранитель. — Ты не хуже меня знаешь — в бою никто не даст тебе выбрать врага по душе. — Я здесь готовлюсь не к битве, а к турниру! Там же не будет ба… — Еще хоть слово, Нодгарт, и твоя подготовка прекратится окончательно и бесповоротно, — отчеканил Эдвин, сверкнув единственным глазом. — Так, воины! — объявил он, возвращаясь в центр круга. — Вы, верно уже устали ждать! К бою! — Да тебя ж, наверное, пальцем заденешь — ты рыдать начнешь, — злобно прошептал Нодгарт. — Вот сейчас и узнаем, — с вызовом ответила Эйдани, принимая боевую стойку. Возможно рыжеволосый был и не самым плохим фехтовальщиком, но вот хладнокровие напрочь подвело рыцаря. Он бросился в яростную лобовую атаку, осыпая наемницу градом ударов — так что та начала отступать, уклоняясь от большинства выпадов и парируя лишь те, увернуться от которых было невозможно. Рыцарь явно думал, что вот-вот одержит верх, но внезапно понял, что Эйдани просто изматывает его. Нодгарт попытался зайти сбоку, держа блок, однако волшебница внезапно перекинула меч в левую руку и сильно ударила соперника по шлему. Наемнице пришлось уйти в глухую оборону — рыжий принялся размахивать оружием как мельница. Некоторое время чародейка экономила силы и высматривала слабые места противника, после чего вновь поразила Нодгарта — на этот раз дважды — в руку и голень. — Может, стоило напиться перед схваткой? — осведомилась Эйдани. — Мне всегда помогает. Рыча от бешенства, рыцарь со всей силы замахнулся, целясь то ли в живот, то ли в грудь. Наемница хотела, как и прежде, отскочить, но поняла, что сейчас попадет под клинки другой пары фехтовальщиков. В последний момент волшебница ушла от удара, глубоко прогнувшись назад. Меч просвистел в полудюйме над лицом, на долю мгновения скрыв от взора свинцовое небо. Резко выпрямившись, Эйдани нанесла ответный удар, усилив его разворотом бедер. Раздался звон и треск лопнувшего ремня. Латная юбка Нодгарта с грохотом упала наземь. Рыцарь вновь кинулся в атаку, но наступил на потерянный элемент доспеха, поскользнулся и, потеряв равновесие, полетел вперед. Забежав противнику за спину, наемница хорошенько пнула рыжего под зад. Выронив меч, Нодгарт растянулся на земле. — Эй, это не по правилам! Руками-ногами нельзя! — заорал рыцарь, переворачиваясь на спину; но в этот момент Эдвин протрубил в украшенный серебряной чеканкой рог. — Смена! — объявил первый телохранитель. Ворча и пыхтя, словно побитый пес, Нодгарт потащился к следующему противнику, а напротив Эйдани встал Бэдфорд, довольно легко одолевший своего первого соперника. — Оно определенно стоило того, — заметил капитан. — Отправиться с тайной миссией в столицу, ввязаться в охоту на всемогущее зло, чуть не погибнуть от лап мертвецов в подземелье и удостоиться внимания самого принца — чтобы в очередной раз помериться силами друг с другом. — А вдруг здесь какой-то другой воздух? — задумчиво спросила волшебница. — Или земля? Или еще что-то, из-за чего наш поединок закончится не как обычно? Несмотря на возраст, капитан считался одним из лучших фехтовальщиков среди Предвестников Рока. Эйдани проигрывала ему четыре боя из пяти. Чародейка давно усвоила, что единственный способ победить офицера — заставить его двигаться как можно больше и, хорошенько измотав, стремительно атаковать. Правда, сделать это бывало непросто — капитан любил всевозможные обманные маневры и славился умением дотягиваться до противника, именно когда тот считал, что находится на безопасном расстоянии. — Ну, заговорить мне зубы этот воздух точно не позволит, — покачал головой Бэдфорд. Отразив два выпада, Эйдани напала. Несколько раз капитан чуть не пропускал удары, но в последний миг его клинок неизбежно оказывался именно там, где нужно. От очередного выпада волшебница ушла перекатом. Она быстро вскочила на ноги и попыталась атаковать, но офицер сумел запутать чародейку мнимым движением вправо. Эйдани слишком поздно распознала обманку — и получила по левой руке выше локтя. Уходя от меча соперника, волшебница отпрыгнула, но запнулась и упала на одно колено. Бэдфорд легко мог дотянуться до чародейки, но внезапно замедлился на полпути, благодаря чему Эйдани успела выставить блок. — Вы могли легко добить раненого противника, капитан, — усмехнулась волшебница. — Что же вас остановило? — Да я, тут внезапно вспомнил… — замялся офицер. — Как твоя нога? Не тяжела ли для нее такая нагрузка? — Как новая. Задница Нодгарта не даст соврать, — пожала плечами чародейка. — Продолжим? — Я, пожалуй, хм… Пойду посмотрю как дела у Вульфрика, — сказал командир, опуская оружие. Оставшись без соперника, Эйдани окинула взглядом дерущихся воинов. Звон сверкающих клинков сливался в яростную песнь битвы. Многовековые дубы, наверняка заставшие дни постройки Старого Форта, качали ветвями под свежим ветром, роняя багровые листья. Они яркими пятнами ложились на серую землю, отчего издали могло показаться, что противники проливают кровь по-настоящему. — Ветер, кровь и серебро, — задумчиво произнесла Эйдани. — Как в одной старинной песне. — Вы позволите, леди Кордэйл? — увидев, что наемница осталась без соперника, Эдвин подошел к ней. — С удовольствием сэр, — волшебница поправила волосы и встала в боевую стойку. Поначалу чародейке показалось, что первый телохранитель использует до крайности простые приемы. Однако вскоре ей бросилась в глаза идеальная выверенность каждого, в том числе самого мелкого движения, каждого взгляда, вдоха и выдоха. Начинающий боец, окажись он на месте Эйдани, скорей всего не заметил бы этих деталей, но именно они, очевидно, приносили Эдвину победы на турнирах и в сражениях. — Фехтование у вас — целая наука, — заметила наемница, ища прорехи в обороне соперника. — Уважаю такой подход. — Вы ведь из Дантрано, верно? — спросил рыцарь. — Мне не раз приходилось иметь дело с их бывшими учениками. — Но, кажется, никто из них не уделял столько времени и сил тренировкам своего тела. Многие и вовсе забрасывали не связанные с магией боевые искусства через год-другой после выпуска. — Быстро же вы это определили, — заметила Эйдани. — Опыт, — пожал плечами Эдвин, парируя нацеленный в бедро удар. Губы первого телохранителя тронула легкая полуулыбка. — Первую треть моей жизни практически все окружающие только и делали, что измывались надо мной самыми изощренными способами, — ответила волшебница. — Порой я пыталась давать сдачи, но в итоге мне все равно непременно доставалось больше. Потом меня приняли в Дантрано — остальные магические академии отказались. Вначале я тоже удивлялась — зачем нужно и колдовство, и фехтование сразу? Но потом поняла — мне просто нравится быть сильной. И это по-прежнему так. — Понимаю вас, — ответил рыцарь. — Мне тоже приходилось — и по сей день приходится многое доказывать — в первую очередь, самому себе. — Из-за этого? — продолжая активно двигаться наемница поднесла свободную руку к глазам. — Не только, — после долгой паузы произнес Эдвин. — И даже, пожалуй, не столько. В этот момент Эйдани впервые заметила какую-то глубоко затаенную печаль во взгляде рыцаря. Похоже в прошлом прославленного героя, единственного воина, сумевшего в одолеть в бою убийцу предыдущего Императора, скрывалась какая-то давняя, не до конца пережитая боль. Впрочем, отвлекаться на посторонние мысли было не слишком умной затеей — ведь поединок все еще продолжался. Наемница отразила атаку сверху — удар был мощным; чтобы не потерять равновесие, волшебница расставила ноги и согнула колени сильнее обычного. Клинки зазвенели, высекая искру. Эдвин вновь атаковал — теперь сбоку. Чтобы защититься, Эйдани пришлось вывернуть кисть до крайности неудобным образом, удерживая оружие лишь тремя пальцами. Клинки столкнулись, и меч выскользнул из руки чародейки и отлетел на несколько шагов в сторону. — Отличное равновесие и реакция, — улыбнулся Эдвин, подбирая «трофей». — Но если бы вы не блокировали первый удар жестко, а отвели его в сторону — то смогли бы легко отразить второй выпад и тут же перейти в контратаку, — с этими словами рыцарь бросил наемнице ее меч. — Хорошо. Спасибо, — немного рассеянно ответила волшебница, подхватывая оружие за рукоять; тем временем первый телохранитель протрубил в рог, давая сигнал к очередной смене — но сам не перешел к следующему бойцу, а вернулся в центр круга. — И какого кракена я с ним так разоткровенничалась? — подумала Эйдани. — Я же общаюсь с Эдвином в первый и, не исключено, что последний раз в жизни. Хотя совет интересный, надо будет попробовать этот прием со следующими противниками. — Здравствуйте, миледи, я — Тауберт, — поправляя вороненый шлем-барбют приветливо представился следующий соперник наемницы — совсем молодой рыцарь с большим прямоугольным щитом. — Ага… В смысле — я Эйдани, — прогоняя разные странные и непрошенные мысли, ответила волшебница. — Ну, давайте фехтовать. *** После череды изнурительных схваток в тренировке объявили перерыв. К товарищам вернулся явно довольный собой Вульфрик. Тем временем с другой стороны на плац решительным шагом вышел сухопарый лысый мужчина — инструктор по стрельбе из лука. Его худощавое и весьма ассиметричное лицо выражало крайнюю степень возмущения. За ним с невинным видом следовала Лиомэль. — Кто притащил сюда эту эльфийку? — гаркнул лучник. — Ну я. А что? — ответил Бэдфорд, демонстративно медленно оборачиваясь. — Это недопустимо! Она постоянно портит нам стрелы! Когда приходит ее черед стрелять, она бьет прямо в них, расщепляя древки! Я никогда не видел подобной наглости! — Так пусть ее очередь будет первой, когда в мишени еще нет чужих стрел, — пожал плечами капитан. — Я же говорила, что не надо было ставить меня в самый конец, — задирая нос, сказала Лиомэль инструктору. — Подумаешь, сравнила вашего лучшего лучника с беременной троллихой — да вы бы сами посмотрели, в какой позе он стоит, когда стреляет! Вообще удивительно, как ему до сих пор ничего тетивой не отрезало! Фыркнув так, что позавидовал бы любой конь, наставник резко развернулся и ушел прочь. Эйдани, Вульфрик и Лиомэль присели отдохнуть на бревно у края плаца. Бэдфорд остался в стороне, чтобы задать какие-то вопросы Эдвину. На плацу продолжали тренироваться рыцари из самых разных земель. Совсем рядом от сидящих Предвестников Рока проходили два поединка. Высокий и очень худой воин в зеленом словно шут потешно скакал вокруг здоровяка в красном, нанося многочисленные, но чрезвычайно слабые удары. Его противник, напротив, бил очень сильно, но двигался медленно и неуклюже. Наблюдать за вторым боем было куда интереснее. Сражение двух рыцарей — в оранжевом и белом, напоминало стремительный танец. Первый мастерски владел щитом, но второй с помощью изощренных приемов периодически преодолевал мощную оборону соперника. — Как думаешь, сестренка, — томным голосом произнесла Лиомэль, кладя голову на плечо Эйдани. — Кого из них ты смогла бы победить? — «Красного» и «зеленого» — запросто, даже если бы пришлось драться против двоих сразу, — ответила волшебница. — «Оранжевого» — возможно. «Белого» — вряд ли. — Ну, на этот случай всегда есть магия, — протянула эльфийка. — Да, но… Мы же про турниры говорим? На крупных состязаниях обычно присутствует чародей, который следит, чтобы участники не использовали ничего, кроме честной стали, — сказала волшебница. — А без заклинаний мне на ристалище делать нечего — даже если туда вдруг допустят женщин. Точно также мне не по силам выиграть турнир магов. А соревнований для тех, кто использует и то, и другое, еще не придумали. — Тебя это печалит? — Порой мне действительно бывает грустно, что я никогда не достигну таких высот в магическом искусстве, как Тринаксис или Ателард, и не научусь фехтовать как Эдвин или Сабрехт, — призналась Эйдани. — Но я смирилась с невозможностью достичь совершенства. По этой причине я в свое время отказалась от идеи освоить лук — слишком сложно, слишком долго, слишком сильно помешает оттачивать другие навыки. — А, по-моему, тебе было бы вполне по силам выиграть этот турнир, — зашептала Лиомэль на ухо Эйдани, крепко обнимая волшебницу за талию. — Только представь — ты облачаешься в доспехи, благо толстая стеганка с кольчугой или латами скроет твои… особенности фигуры. Находишь какого-нибудь жаждущего приключений юношу себе в оруженосцы. На турнире он представляет тебя как рыцаря, давшего обет молчания и поклявшегося никогда не показывать лицо. И вот — ты побеждаешь последнего противника, а потом на глазах у всех срываешь шлем — и рррраз — волосы по спине! Зрители будут в восторге, а ты — войдешь в легенды, подобно Дэйле Свирепой! — Умеешь ты вводить в искушение! — рассмеялась Эйдани. — Не только умею, но и люблю, — с гордостью призналась перворожденная. — Правда не знаю, льстит ли мне мне сравнение с Дэйлой Свирепой, — продолжила волшебница. — В Дантрано я читала исторические хроники — они подтверждают ее невероятную силу и доблесть, но вот красоту — увы. Там написано, что знаменитая воительница была косоглазой и мужеподобной. — Ох уж эти хроники, — насмешливо фыркнула эльфийка. — Никакой романтики! — Век Подвигов, конечно, был славным временем — но немного не таким, как в песнях бардов. В тех же хрониках говорилось, что Рёгнвальд Мудрый изобрел большинство своих великих заклинаний, находясь под действием дурманов, в одной из башен Замка чистых душ располагался бордель для гарнизона, а Король Весны в любви предпочитал женщинам мужчин. — Вампирская чума, да как же так? — последний услышанный факт, похоже, всерьез возмутил Вульфрика. — Непобедимый боец, искуснейший полководец, образец бесстрашия и чести. И тут такое… — Вот уж чему-чему, а умению воевать это никак не мешает, — пожала плечами Эйдани. *** Тренировка продолжалась до захода солнца. Пролив немало пота, наемники отправились назад в Хеливангард. Бэдфорд все время ехал впереди и за время обратной дороги не проронил ни слова. По возвращении в гостиницу, он сразу пошел наверх. — Капитан, а вы есть не будете? — удивилась Лиомэль. — Схожу позову Тьялви, — ответил офицер. — Он, верно, сейчас в комнате. — Я могу за ним сбегать, — предложила эльфийка, но Бэдфорд уже направился к лестнице. Целитель сидел на кровати и читал при свете магического огонька, когда в дверь постучали. — Что удалось узнать Тринаксису? — спросил капитан, войдя. — Не так уж много, сэр, — признался маг. — Он сказал, что в определенном состоянии пирамидка обладает эммергаторным эффектом — то есть, способностью подавлять магию. Причем, у нашей находки он гораздо сильнее, чем у осколков Бездны и любых артефактов на их основе. А еще грандмастер сказал что ощущает в пирамидке некую… неполноту. Она связана еще с чем-то — или с кем-то. Но куда ведут эти нити — в Заклинательных мастерских пока не определили — и мэтр Тринаксис не уверен, что это вообще возможно. Но они продолжат исследование. Лишь закончив рассказ, Тьялви с ужасом осознал, что так и не поведал грандмастеру о своих видениях — и об их возможной связи с полученным в подземелье шрамом на ладони. Некая могучая сила будто заставила волшебника забыть об этом, едва он переступил порог башни. — А как у вас все прошло? — прервал лекарь повисшее молчание. — Бывало и лучше, — вздохнул капитан. — Похоже, мне снова требуется помощь… — Что такое? Опять колено? — обеспокоенно спросил целитель. — С ним-то все в порядке, — хрипло ответил Бэдфорд. — А вот со спиной… Вот огрово говно… — лицо командира внезапно перекосилось от боли. — Так, вам нужно лечь на живот. Тут потребуются серьезные магические манипуляции. Некоторые из них довольно неприятные, но потом должно стать легче. Тьялви начал творить заклинание за заклинанием. Капитан переносил все очень стойко — лишь изредка стонал, зубами сжимая рукав дублета. — Может все-таки рассказать остальным? — спросил лекарь. — Или написать его сиятельству во Флитхельм? — Нет! Это приказ! — просипел офицер. — Ты меня понял? — Л-ладно, — проговорил маг. — Но вам надо полежать. — Спасибо, — устало ответил Бэдфорд. — Иди к остальным, они ужинают внизу. Заодно расскажешь им все, что узнал у Тринаксиса. А я пока отдохну… Совсем немного отдохну… Глубоко погруженный в нерадостные мысли, волшебник свернул на крутую и темную лестницу. Но, не успел целитель зажечь колдовской свет, как кто-то внезапно схватил мага за рубаху на груди и прижал к стене. Тьялви хотел закричать, но разглядел во мраке лицо Лиомэль. Эльфийка приставила палец к губам. — Ты что творишь? — прошептал лекарь, ощущая, как бешено колотится сердце. — Извини, — еле слышно ответила перворожденная. — Просто эта беседа не для людных мест. Ну, что там с капитаном? — Он запретил говорить, — замотал головой волшебник. — Я никому не скажу. Даже сестренке. Думаешь, я бы дожила до пятисот тридцати восьми лет, не умея хранить секреты? — Но… — попытался возразить Тьялви, как вдруг остановился, осененный внезапной догадкой. — Ты что, подслушивала?! — Скажем так, просто случайно проходила мимо. Мне не требуется прижиматься ухом к двери, чтобы услышать, что за ней происходит. Да и потом, по походке и другим движениям командира мне сразу стало понятно, что дела плохи. — Ну… — маг с тревогой осмотрелся по сторонам. — Не волнуйся, я замечу любого непрошеного свидетеля намного раньше, чем он — нас. А теперь расскажи мне! — Если коротко, у него весьма скверно обстоят дела со спиной. И с правым коленом. Я делаю все, что могу, но, по-хорошему, здесь требуется сложное лечение — а для него придется надолго оставить битвы и походы. Свежую рану исцелить куда проще, чем последствия множества старых. — Но капитан, разумеется, и слышать об этом не желает, — поджала губы Лиомэль. — В этом весь Рой Бэдфорд. — Угу… — пробормотал Тьялви. — Но почему командир так не хочет уйти на покой? Уверен, в отставке его ждут почет и уважение. — Когда ты беспрерывно сражаешься вот уже тридцать пять лет… — со вздохом начала эльфийка. — Хотя нет, пожалуй, скажу по-другому. Представь, что все войны на свете прекратились навсегда, а значит и наемники стали не нужны. Ты бы смог найти себе другое занятие? — Конечно, — кивнул маг. — Устроился бы в госпиталь. Или занялся исследованиями в области магической медицины. А еще мне так понравилось в Заклинательных мастерских, что… Хотя вряд ли я достоин работать там. Дай Аданор, чтобы когда-нибудь ужасы войны и впрямь остались в прошлом. — И я бы нашла. Пошла бы танцы преподавать, — усмехнулась Лиомэль. — Или еще что-нибудь в этом роде. А у бороды есть его клан — не дадут пропасть. Обучат какому-нибудь ремеслу, благо по гномьим меркам Вульфрик молод — и, здравствуй, новая жизнь! Сестренке, конечно, было бы гораздо сложнее, но мы бы придумали дело и для нее. В конце концов, она же любимая ученица Готфрида Прозревшего — ей он точно поможет. Что до Бэдфорда, то, увы, война стала для него всем. Отложить в сторону меч для капитана будет намного хуже смерти. Не удивлюсь, что если он втайне молит Аданора даровать ему гибель в бою. — Но ведь у него же, наверное, есть жена, дети? — чувствуя, как к горлу подкатывает ком, спросил Тьялви. — Кто-то, кто позаботится о нем в старости? — Дети, может, и есть, но Бэдфорд о них не знает, — покачала головой Лиомэль. — Монахом капитан не был. Особым ловеласом, впрочем, тоже. — Когда мы возвращались во Флитхельм из Малагара, я видел какую-то женщину в дверях таверны. Они очень пристально смотрели друг на друга… — Лин? Да, их… общение длилось довольно долго. Но она жаждала тихого и мирного семейного счастья. Участь жить в постоянной тревоге, что ее супруг вернется из очередного похода калекой — а то и не вернется вовсе, очень тяготила Лин. Бэдфорд обещал — и, уверена, что вполне искренне — оставить военную службу. Благо, к тому времени он уже больше десяти лет бился под знаменами Предвестников Рока, а значит, имел право на земельный надел в Гинденоре. А, поскольку Бэдфорд был на хорошем счету у графа, то мог бы претендовать и на жизнь в столице. Он даже говорил, что готов вспомнить юность и вернуться к гончарному ремеслу. Его сиятельство долгое время смотрел на связь Бэдфорда и Лин сквозь пальцы, но, в конце концов, все же намекнул, что порядочному офицеру в такой ситуации следовало бы заключить законный брак. Потом была помолвка, а после… Лин, видимо, почувствовала, что ставит Бэдфорда перед слишком тяжелым выбором. Она поняла, что вынуждать возлюбленного бросить дело, которому был столь предан — все равно, что требовать от него отсечь себе руки. Лин в последний момент расторгла помолвку, а затем в какой-то безумной спешке вышла замуж за одного флитхельмского трактирщика. Вскоре она родила сына по имени Авендир — ему сейчас двадцать, он служит в когорте капитана Ванды. Позже в том браке появились на свет еще две дочери. Бэдфорд пережил расставание очень тяжело — и с тех пор так и не женился. Такие дела. Что ж, а теперь пошли в зал — присоединишься к нашей трапезе. Эльфийка и маг молча спустились на первый этаж и застали там Вульфрика в одиночестве поедающего аппетитно пахнущее тушеное мясо с овощами. — А куда сестренка делась? — спросила Лиомэль. — Не знаю, — пожал плечами гном, отпивая светлое пиво. — Только что говорила, что голодна, как вампир после тысячелетнего сна, а потом вдруг взяла и куда-то убежала. А ее порция стынет… — Надо взять что-нибудь для капитана, — сказал Тьялви. — Он… очень сильно устал и вряд ли спустится. О, Эйдани, добрый вечер! На ходу кивнув целителю, волшебница молча разложила на столе пахнущий свежей краской квадратный холст со стороной примерно в два фута. Лекарь увидел, что на картине изображены несколько человек. — Так, этот мужик похож на местного пьяницу — точно не то. Дряхлый старец и девчонка лет семи нас тоже не интересуют, — пробормотала Лиомэль. — Согласна, — кивнула Эйдани. — Я ставлю на этих двоих в заднем ряду. — Высокие, в плащах с капюшонами, хм… — сощурилась перворожденная. — Правда у одного из них торчит борода, но странная какая-то. — Я спросила у Гелендина, — сказала чародейка. — Он сказал, что она походила на накладную. — Эй, дамы, а вы нам хоть что-то объяснять собираетесь? — не выдержал гном. — Наверху, — ответила Эйдани. — Потому что, в противном случае, мне придется дважды слушать одинаковые возмущения — сначала от тебя, а потом от Бэдфорда. А я не люблю, когда мне по много раз повторяют одно и тоже. — Давайте я пока расскажу о своем походе в Заклинательные мастерские, — попытался разрядить обстановку Тьялви. После ужина Предвестники Рока отправились наверх и застали капитана сидящим у окна. Офицер выглядел усталым, но не таким мрачным, как на пути с ристалища. — Эйдани, наложи-ка охранные чары на дверь и окна, — повелел Бэдфорд. — Есть разговор. Кажется, я придумал, как нам выследить Ужас Хеливангарда.